Глава 69
8 мая 2022 г., 18:13
Flashback
Никогда не любила школьные столовки, не знаю, как в других, но в наших творилась иерархия. Лицемерные дети, ничего не замечающие учителя. Это давно стало местом властвования и унижения. Вот чем мне здесь не нравилось.
Прохожу мимо нескольких столов и слышу, как меня зовут друзья.
— Мэй, где ты пропадаешь?
Улыбаюсь им и молча сажусь рядом. Находиться в данной компании мне приходится. От вида этих избалованных детей меня воротит. Маленькие, вредные и настолько не замечающие свою тупость. Зачем же я с ними вожусь? Да всё элементарно: либо я с ними, либо я против них. Ни одна из сторон не лучше, и из двух зол я выбрала наименьшее. Я в данной школе единственная метиска, если бы я была 100% азиаткой, я бы и не попала в эту компанию, а была ещё одним изгоем школы. К сожалению, наш район кишит азиат-ненавистниками.
— Ты видела этого уродца в соседнем классе, каждый раз, когда вижу его, меня передёргивает, — говорит глава данной банды, мальчик, хвастающийся деньгами родителей.
Все заливаются смехом, и я пытаюсь показать что-то похожее на улыбку.
— О, Пак, ты тут, — кажется, он замечает моё безучастие.
— Привет, Ник, — пытаюсь быть дружелюбной, так как иначе с ним никак, он меня из-под земли достанет, — красивые часы.
Кажется, ему понравилась, что сразу отреагировала. Он тут же расплылся в улыбке, начал демонстрировать всем свои часы, что означает: оставит меня в покое.
— О, смотри, — снова голос Ника, пытаюсь игнорировать, — какой толстый гном идёт, фу.
Этот мальчишка избалованный и никогда не следит за речью, поэтому я пропускаю мимо ушей, мне даже неинтересно, на кого он так опять обозлился, потому что для него все такие. Молча пытаюсь есть жаренный рис, приготовленный отцом. Я улыбаюсь. В середине он нарисовал смайлик кетчупом, а рядом красиво разложил огурцы, сделав из них звёздочки.
— Ты что тут сидишь? — меня окликает голос девушки, что сидела рядом со мной, я даже не запомнила её имя. — Идём.
Пока наслаждалась едой отца, я и не заметила, как мои «друзья» испарились. Девушка берёт меня под локоть и заставляет встать с места. Эх, это неизбежно. Она тащит меня к толпе у стены. Господи, снова? Что там опять устроил Ник?
— А кто это у нас такой миленький, — слышу его противный писклявый голос. — Откуда такие очки модные?
Эта сумасшедшая девица, имени которой я не знаю, умудрилась провести меня через всю толпу прямо в эпицентр всей гущи. Как будто я этого хотела! Назойливая же она.
Этот гул ребят меня жутко злит, я пытаюсь найти глазами бедную жертву. Обхожу и вижу у стены светленькую пухленькую девочку. Её испуганные голубые глазки под очками встречаются с моими, и я вижу в них дикий испуг. Она скукожилась у стены, как маленький комочек.
— Тебе бы не помешало сесть на диету!
Снова смех и гул толпы. Мне становится стыдно, что я тоже стою здесь и не могу ничего сделать, тем более для этой девочки. Кто-то, я так думаю, «случайно» пролил свой суп на её белоснежные локоны.
— Пак, что ты там стоишь? — окликает меня Ник, и я проклинаю весь мир за то, что он снова меня заметил. — Познакомься, с нашей… подожди, мы же ей не придумали прозвище, — он обращается к толпе.
Хочу провалиться сквозь Землю, я не могу на это смотреть, но при этом мне страшно просто взять и уйти, уж тем более, если меня увидел Ник.
— Пак, придумай-ка ей прозвище…
Все взгляды направились на меня, и я начинаю теряться. Нет, только не это. За что? Я даже не знаю, кто эта девочка. Она же ничего не сделала нам.
Тишина, и я вижу, как начинает сверлить меня взглядом Ник. Мне становится страшно.
— Пак, — снова он.
Ник наш провокатор и тиран, он умудряется в таком маленьком возрасте держать в страхе нас, простых людей. Я смотрю на его тёмные глаза и начинаю бояться. Отвожу взгляд на девочку. Она сидит в полном одиночестве и страхе. Стоит только начать противостоять Нику — ты становишься на месте этой девочки. Мне становится плохо.
— Ну же, мы ждём.
— Толстый грязный гном, — сразу же слетает с моих уст. Я настолько быстро это сказала, что сама не поняла, что только что произошло.
— Лучше и не скажешь, — удовлетворился Ник, на что получил возгласы массовки.
Все начали громко смеяться, а мне стало так паршиво и стыдно. От страха я только что нашла ещё одну жертву для Ника. Замечательно, Мэй, ты трус. Не выдержав, я выбегаю из столовой. Хочется плакать, почему я такая трусишка!
«Пап, я хочу сменить школу!» — отправляю сообщение отцу по пути.
Сегодня была последняя капля моего терпения, я тут больше не смогу находиться. Уж тем более не после того, что я сделала. В слезах иду домой и понимаю, что отныне должна уметь постоять за себя!
End flashback
Слёзы скатываются от осознания того, что только что произошло. Я, Чимин и Ви стоим возле дверей в интенсивную терапию. К нам вышел доктор и сказал, что Чонгук в тяжёлом состоянии, операция прошла успешно, но как скоро он очнётся, они не знают: организм был на грани истощения. Что касается Беллы, она спит в палате, ей требуется тщательное обследование и консультация психиатра — так сказал дежурный врач вчера ночью, как только мы привезли её.
Я вижу, как идут родители Чонгука к нам: в панике, взволнованные и до чёртиков испуганные. Стою подальше у стены, у меня нет сил подойти к ним. Мне плохо и стыдно одновременно. Ребята объясняют им, а я вмиг понимаю, что ещё немного — и задохнусь в этой больнице. Я и так видеть не могу такие места после смерти родителей, так ещё всё это. Я со своей мощи бегу прочь. Палата, палата, снова палата, ординаторская — это всё как дежавю. Нет, только не это. Я не могу, задыхаюсь. Как только оказываюсь на улице, пытаюсь дышать полной грудью, так как хочу успокоиться, но не могу. Ком застрял в горле, рыдание срывается с моих уст. Не важно, что думают люди, я просто начинаю громко рыдать.
Мне плохо. Я облажалась. Как я могла так облажаться? Почему я ребёнком не смогла прежде всего постоять за себя? Возможно, тогда я бы не обидела Беллу. Я столько времени винила всех в своих неудачах, в частности Чонгука, который оказался лишь пешкой в игре своей сестры, но никак не могла подумать, что причиной стану я сама. Что сказанные мной в детстве слова могут так свести с ума человека…
Чёрт, как же это паршиво! Все, кто со мной связываются, живут несладко. Белла, Джейн, теперь Чонгук, который всё ещё в реанимации… Он там уже больше 10 часов. Это меня страшно пугает. Может, и родители погибли, потому что у них такая непутёвая дочь?
— Мэй, — я вижу, как ко мне навстречу выбегает Чимин.
— Всё хорошо, — делаю глубокие выдохи, чтобы не показать, как я до этого рыдала. Но Чимина не провести, он игнорирует мои слова, подходит ко мне и крепко прижимает к себе. Меня снова прорвало, обнимаю его в ответ, и моё рыдание, которое я пыталась скрыть, он слышит у своего уха.
— Всё будет хорошо, — он заботливо гладит меня по голове, пытаясь успокоить. Закрываю глаза и даю волю своим эмоциям.
— Чонгук, — произношу с трудом, — это во всём я виновата.
— Ты ни в чём не виновата.
— Но как же Чонгук, — я снова плачу, — он не просыпается…
— Он обязательно проснётся.
***
Чимин и Ви всё же смогли уговорить меня и привезли домой. Я, обессиленная, сажусь на диван в зале и понимаю, что на душе пустота... Я словно только что получила мощнейший удар по голове от жизни. Мой бедный Чонгук, я не могу его потерять. Злюсь я на него или нет — неважно. Важно то, что он в реанимации только потому что подставил себя вместо меня. Он рисковал своей жизнью ради моей. Боже. Какая же я дура. Столько злилась на него, хотела вечно каких-то объяснений. Вечно спрашивала, зачем ему всё это? И что сейчас получила? А то, что задаюсь встречным вопросом: зачем мне всё это? Я сижу на диване и понимаю, что уснуть невозможно. Я битый час пытаюсь уговорить себя, что всё хорошо, нужно отдохнуть, но мысли не могут никак оставить меня в покое. Стоит только закрыть глаза — их поток увеличивается, по этой причине мне остаётся лишь сидеть. Мне ужасно страшно. Что же будет с Чонгуком? Как я такое допустила? Вечно из себя строила упёртую, крутую девушку, а в итоге что? Ничего! Я теряю самое дорогое, что имею.
