Глава 70.
Дорогая Мэйлин.
Я знаю, что ты не хочешь меня видеть, и мне слишком стыдно перед тобой. После того, как ты узнала правду не от меня, я понимаю, что облажался. Я виноват. Виноват настолько, что даже не надеюсь на то, что ты когда-нибудь сможешь меня простить. Пишу я не для этого. Я просто хочу, чтобы ты не оставалась в неведении и знала. Прости, но письмо получится длинным, и я всё же буду лелеять себя надеждой, что ты когда-нибудь его прочтёшь. У меня нет возможности прийти к тебе, всё слишком усложнилось. Единственное, что остаётся — это писать.
Хочу рассказать тебе немного про своё детство. Когда я был подростком, отец решил жениться во второй раз. Я был зол, мне не нравилось, что он привёл в дом не маму, а какую-то непонятную англичанку, да и ещё с дочерью. Сначала я не принимал Беллу, но из-за одиночества, которое мы оба испытывали с ней, так как наши родители постоянно работали, мы сдружились. Сдружились настолько, что я принял её как свою сестру. Она была такой невинной, такой чистой и такой доброй, что я не мог поступить по-другому. Она была особенной девочкой, пухленькой, с очками и немного с косыми глазками. Но мне это нравилось, потому что она была прекрасным ребёнком. Но тогда я не знал, что таких особенных детей не особо любят в школах, что буллинг над ними так жесток, что добрый, невинный ребёнок постепенно может измениться в неузнаваемую сторону. Я старался помочь ей, но она избегала меня, закрывалась часами в своей комнате, замыкалась в себе. Позже я узнал, что какая-то девочка назвала её «толстым гномом». Это сейчас кажется таким нелепым, но на ранимой психике ребёнка это может отразиться ужасно. Что и произошло. Белла стала сидеть на различных диетах, пыталась уговорить маму сделать операцию, но, так как она была несовершеннолетней, никто ей, естественно, не позволял, от чего моя сестра ещё больше обозлилась на мир. Я старался помочь ей, подбадривал, и иногда это срабатывало, но ненадолго. У неё снова наступал приступ «неприязни к себе». Она разбивала все зеркала в доме до такой степени, что осколки ранили её саму и оставляли на её ещё молодом теле глубокие рубцы. Никто не мог с ней справиться, поэтому её мама отвезла в психиатрическую больницу. Да, она стоит на учёте в больнице, она проходит курсами терапию, и в этот раз намного чаще. Я ненавидел людей, которые над ней подшутили, я мало что мог, так как сам был юным, но пытался узнать кто это, но мне сказали, что эти дети уже не учатся в её школе.
Спустя год она вернулась другим человеком, не тем ребёнком, которого я принял и полюбил как сестру, ведь она действительно была самой отзывчивой и доброй девочкой в нашем грозном, угрюмом доме, она внесла в него краски ровно до того момента, когда в школе не начали издеваться над ней. Белла стала замкнутой, тихой и подавленной, я не знал тогда, что это побочное действие лекарств, которые ей давали в больнице. Но приступы злости у неё не прекратились, они стали реже, но всё же не исчезли. Когда наступило её совершеннолетие, она первым делом записала себя на операцию. Сначала глаза, потом тело, потом ещё некие детали, которые сделали из неё нынешнюю красивую Беллу. Но для меня она была прекрасна той пухленькой девочкой. На этом всё не закончилось, послеоперационный период протекал ужасно, были осложнения. Поверь, Мэй, она пережила достаточно всяких больниц, уколов и лекарств, и у неё окончательно сломалась психика. Хоть она и добилась всей этой красоты, но в глубине души она осталась тем же обиженным пухленьким ребёнком, который всё ещё ненавидит себя за свою внешность.
По этой всей причине, я рос с ещё одной ненавистью. Помимо того, что я был обозлён на весь мир из-за того, что меня бросила мама, что я остался совсем один в непонятном городе, я ещё начал ненавидеть тебя. Я не знал ни как тебя зовут, ни кто ты, кем являешься, но всё же рос с некой ненавистью к тебе. Но всё же через пару лет всё утихомирилось, так как Белла чувствовала себя хорошо, была довольна собой, да и мы все в целом забыли обо всём. И я тогда увлёкся собой, узнал о своей настоящей маме.
Год назад Белла пришла ко мне с просьбой помочь ей с одним делом. Она нашла тебя и узнала, где ты живёшь, и захотела отомстить. Глупо, знаю. Да и я уже достаточно вырос, чтобы не понимать этого. Но у неё был козырь. Она тоже узнала о моей матери: где она работает и что я скрываю это от отца. Естественно, это послужило началом того, что я согласился, но поставил условие — ничего криминального она не сделает. Да и её просьба выглядела безобидной. На тот момент мне так казалось. Она попросила меня побесить тебя своим присутствием, доставать морально. Ещё одной причиной послужило то, что в твоём районе работает моя мама. Тогда я купил соседний дом. И с этого началось наше знакомство с тобой…
Первое время я устраивал просто вечеринки, чтобы мешать тебе спать, я просто-напросто не понимал, чего хотела от меня Белла. Но ты оказалась куда более бойкой, чем я думал. Я знал, что из-за тебя настрадался невинный человек, и это подливало масло в огонь. Первое время я действительно считал тебя отвратительным человеком, но по мере нашего знакомства, не совсем удачного, я начинал понимать, что это не так. Я начал осознавать, что Белла ошибается, но при этом пытался всякими силами это в себе подавлять, так как пережитое с сестрой чётко отражалось в моей памяти. На одной из вечеринок, в самом начале, когда мы возвращались с детской площадки вместе, и ты зашла к нам, тебе действительно подсыпали в напиток наркотики. Я узнал об этом, когда ты потеряла сознание. Я сразу же вызвал врача, и он сделал всё возможное, чтобы вывести из твоего организма гадкое вещество. Поверь мне, Мэй, я не стал бы поступать так ни с кем, даже если и ненавидел.
Позже я узнал, что ты получила сотрясение. Я понимал, кто это подстроил, и прямиком пошёл к Белле, на что она лишь отмахнулась, что ничего в этом страшного нет. Я пытался вразумить её, но она стояла на своём. Я уже тогда хотел отказаться от этой дурацкой её затеи, чтобы она меня не вмешивала, но сестра знала мою слабость: пригрозила тем, что расскажет отцу о моей маме. Я боялся, что он мог сделать что-нибудь женщине, которая меня родила, и я снова её потеряю. Мэй, я ненавидел маму, но при этом я так хотел к ней пойти каждый раз, когда видел её, мне было любопытно наблюдать за ней, и я боялся лишиться этого. Я снова согласился. Согласился на очередную дурацкую идею Беллы притвориться твоим мужем. Меня одна мысль об этом уже раздражала, но я всё сделал, как она просила. Когда мы жили с тобой, я старался тебя избегать, потому что ты мне не нравилась. Но снова ты своими выходками меняла о себе мнение. Я начал узнавать тебя понемногу. Тогда я встретил твою подругу, я думаю, она тебе успела рассказать, в какой она трудной ситуации оказалась и как моя сестра снова вмешалась. Я попытался ей помочь. Но вновь возненавидел тебя, думал, ты такой ужасный человек, что ты не знаешь свою подругу хорошо и не можешь её найти, помочь ей. Но постепенно я начал понимать, что это не твоя вина. Я бы мог тебе рассказать, где она, но всё так усложнилось тем, что влезла Белла в дела твоей подруги, я снова не мог тебе ничего сказать. Вначале мне казалось это нормальным, меня не грызла совесть, что я не рассказываю тебе о Джейн. Но постепенно твоё упорство ломало моё сложившее мнение о тебе, я начал понимать, что она для тебя такой же родной человек, как для меня Белла. И окончательно я понял о твоём небезразличии, когда ты сломала лодыжку. К тому моменту моё мнение о тебе и так поменялось в лучшую сторону, но я не хотел это принимать. Я думал, что должен был тебя ненавидеть.
Всё началось с твоей сломанной лодыжки и месяца ношения твоего гипса. Я тогда уже знал: моё мнение о тебе изменилось, но пытался всячески не показывать этого. Мне начали нравиться твои поступки, твои шутки, твоё упорство и то, что ты не воспринимала близко к сердцу все мои выходки. Меня бесило, что ты нашла общий язык с моими друзьями, отчасти, наверное, потому что начал понимать — ты хороший человек, но признать это был не готов. С каждой дальнейшей нашей встречей, моё мнение о тебе отличалось каждый раз. Я понимал, что ты не тот ребёнок, который подшутил над моей сестрой, что ты тоже давно выросла, что у тебя правильные мысли. Сколько я тебе ни делал плохого, ты мне не мстила. Я понял, ты сдержанная, умная девушка, которая не будет мстить, как делает это моя сестра. Я мешал тебе жить, ты получила сотрясение, сломала лодыжку из-за меня, я всячески тебя унижал, но при этом ты сохраняла позитивный настрой. Я удивлялся. Ровная противоположность поступкам моей сестры. Ты не мстила мне, хотя я ожидал этого. Но нет, в твоём добром сердце, оказывается, не было места злопамятству. Ты жила и радовалась жизни, тебя не интересовало богатство, ты не велась на роскошь, и ты начала меня интересовать. В моём обществе я не привык к таким людям. Я привык, что всё крутится вокруг денег, моей привлекательности и роскоши, но ты сломала мою систему.
Я начал бояться, что совсем потеряю к тебе ненависть, но тогда не понимал, что уже давно её лишился. Постепенно я начал замечать твою привлекательность, меня начало влечь к тебе, мне нравилось всё, что ты делаешь.
И я понял, что влип, ровно в тот момент, когда ты, несмотря на свой страх, потянула руки к Малышу, хотя я надеялся, что ты тоже, как Стелла, обзовёшь его уродцем. В тот момент я почувствовал такое необычное ощущение, которое не смог сразу понять, мне было так приятно, но в то же время так волнительно, что я еле сдерживался, чтобы никто не догадался. А когда позже ты оказалась в моих объятьях, моё сердце сошло с ума, я чувствовал его ритм у себя в ушах, я боялся пошевелится. Я подумал, мне стало плохо, так как моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я так и не смог нормально уснуть. Это было невозможно, через некоторое время мне пришлось уйти. Но прежде, чем это сделать, я долго изучал твоё спящее лицо, такое красивое, беззащитное и до жути притягательное. Я думал, уже брежу, совсем свихнулся, что не мог оторвать от тебя глаз. Меня это начало пугать, и я ушёл в тот вечер освежить мысли, гулял до самого утра, так как не мог уснуть.
И я испугался. Сбежал. Думал, что это неправильно. Так не должно быть.
Но сбежать от своих чувств оказалось не так просто. Сколько бы я ни пытался убедить свой разум, что мне нужно убрать тебя из своей головы, он всё равно слушался сердца, и мне приходилось мириться с мыслями о тебе. Я постоянно думал о тебе, не было и секунды, чтобы я не вспоминал тебя. Я сходил с ума. В первый раз ощутил это ужасное чувство ревности. Меня бесили все мужчины, кто с тобой общался. Меня это жутко злило. Даже мой лучший друг Чимин. На него я не могу злиться, но и не мог смотреть, как вы с ним мило общаетесь. Я злился и бесился от любого действия мужчины в твою сторону. А ваши, как оказалось, игры с Дином и вовсе вынесли мозг. Мэй, ты не представляешь, как я сходил с ума.
Мои частые отъезды, избегания тебя — я старался не сталкиваться с тобой, потому что Белла очень проницательна в таких делах. Я ужасно боялся того, что она может узнать, что я не испытываю к тебе неприязни, как она, потому что ход её действий мог бы изменится в самую худшую сторону. Я понимал, что она окончательно сойдёт с ума, когда узнает, что та, которую её брат должен ненавидеть, стала его обожателем. Я не знал, как поступить, поэтому совершал самые дурацкие поступки. Я часто тебя игнорировал, не потому что хотел, а потому что боялся, что кто-то узнает о моих чувствах, я боялся, что тогда Белла может ещё жёстче навредить тебе. Я ужасно этого страшился. Я ни в коем разе не хотел тебя не видеть. Я хотел видеть тебя каждую секунду, и ты просто представить не можешь, как мне было нестерпимо находится рядом и не иметь возможности наслаждаться тобой. Я вечно прятался, игнорировал. И в этом моя ошибка. Но это потому, что я не понимал, как сделать так, чтобы Белла перестала тебя ненавидеть, и ты жила от этого спокойно. Но это было и есть трудно до сих пор.
Новогодняя ночь, я был счастлив как никогда. Твоё присутствие дарило мне такое спокойствие и умиротворение, я был словно в нирване. Для меня эта ночь особенная, потому что тогда ты мне сказала, что я тебе нравлюсь. Тогда-то я и понял, что я полный идиот, что я сам виновник своих же проблем, что я натворил дел, из которых выкрутиться сложно. Но именно в тот момент я осознал, я должен рассказать тебе: привёл к тебе Джейн, чтобы немного осчастливить тебя, да и к тому же она тоже замешана в моей истории, я хотел, чтобы она рассказала тебе про свою беду, потому что понимал — для тебя это важно. Но именно здесь я допустил ошибку, поступил опрометчиво, так как Белла узнала о нашем тайном праздновании нового года. И, естественно, послала туда Кристин, чтобы она следила за мной. Я знаю, что тогда особенно сильно ранил твои чувства. Поверь, я не понимал, как поступить иначе, слишком всё запуталось. Но с Кристин у меня ничего не было после нашего знакомства. Я тогда был разбит не меньше твоего, так как осознавал то, что причинил тебе боль больнее собственной боли. Снова избегал, когда понимал, что сестра следит, но при этом старался как-то вернуть твоё доверие. Смотрел и наблюдал за тобой исподтишка. Наша командировка позволила снова быть рядом с тобой, отчего я и сам был инициатором быть вашим руководителем. Я пытался с тобой как-то начать общаться, но всё выходило боком. Я ужасно бесился на того идиота Дина, как же он меня раздражал, а когда представился твоим парнем, хотел и вовсе убить. Я тогда ужасно ревновал, но и не догадывался, что ты чувствовала то же самое. Что касается Эшли или, как вы привыкли её называть, мисс Картер, она всего лишь кузина, как я и говорил, мы с ней в хороших отношениях. У моих родителей действительно была идея нас поженить, но это лишь идея, которая никогда не воплотится в жизнь.
Я так и не рассказал, как ужасно себя чувствовал, когда наорал на тебя в кафе миссис Ли. Я понимал, что ты хотела как лучше, когда настояла на том, чтобы я поговорил с ней. Мы поговорили и всё обсудили. Мне потребовалось время, чтобы принять её правду, и мне стало так легко. Я был зол на тебя, но при этом так благодарен за то, что использовала желание, которое могла применить как того бы пожелала, я бы всё исполнил, но ты воспользовалась им ради меня. Мне было тяжело принять эту реальность. Я не привык, что кто-то обо мне переживает, что кто-то ставит мои интересы превыше своих. В очередной раз понял, что поступал очень глупо, что ненавидел тебя и согласился на глупости своей сестры. Я снова оставил тебя на несколько недель, так как нужно было узнать о миссис Ли и удостоверится в правдивости её слов, да и мне нужно было время обдумать.
И тогда я решил, что должен всё тебе рассказать, чего бы мне это ни стоило. Но прежде, чем ты узнала бы правду, я хотел, чтобы мы провели нормальное настоящее свидание, которого ты достойна. Я понимал, что ты возненавидишь меня, и намеривался хоть что-то приятное сделать для тебя после того, как ты мне помогла.
Ты была прекрасна в тот вечер, я не мог оторвать взгляд, я был счастлив как никогда, и, наконец, я признался тебе в твоих чувствах. Но, как всегда, всё пошло не по плану, мне позвонил отец, потому что Белле снова стало плохо, кажется, она выпила неправильную дозировку антидепрессантов и творила черти что. Мне снова пришлось оставить тебя. Мне ужасно стыдно. Я корю себя каждую секунду за то, что постоянно так делаю. Я хотел помочь сестре и вернуться к тебе, но не знал, что этот вечер сломает нам жизни…
Это письмо стало для меня как личный дневник. Сейчас я вернулся от тебя. Ты снова помогла мне, даже несмотря на боль, причинённую тебе. Ты уснула на корточках рядом со мной. Я пришёл, потому что мне очень плохо, и я не знаю, как оказался у твоего дома, ноги сами привели к тебе… Мне снова стыдно. Стыдно, что я подстроил так, чтобы ты подумала, что это был всего лишь сон.
Я не хочу, но всегда поступаю так глупо, как только можно. Я прошу тебя понять мою сестру. Я должен был рассказать намного раньше, боялся потерять тебя, но всё равно лишился. Мэй, я не хочу отправлять её в психиатрическую больницу, ей там очень плохо… Я так устал, запутался и не знаю, как поступить…
Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь понять меня. Что касается Беллы. Я знаю тебя, поэтому прошу не винить себя. Ты была юна, моя сестра тоже, каждый справлялся с трудностями по-своему. Ты сильная и смогла пережить многие трудности с улыбкой, а Белль… Она не смогла… Сейчас я отчётливо это понимаю.
Прости меня за всё, и
я люблю тебя.
Дочитываю я вся в слезах от того, что письмо написано идеально, в нём чувствуется искренность, словно Чонгук написал все свои мысли, которые его беспокоили долгое время. Не знала, что Чонгук может быть таким. Боже. Как мне хочется его обнять и сказать, как сильно я его люблю. Я ведь так и не сказала ему об этом. Обнимаю лист бумаги, словно это Чонгук, и опять плачу. Всё накипело: Джейн, Белла, Чонгук, обиды, боль, разочарования, предательство. Как же всё запуталось…
