Глава 71
22 мая 2022 г., 15:00
Каждый в своей жизни переживает определённые трудности, которые неизвестны окружающим. Порой наши слова выходят в порыве злости или же страха и ранят чьи-то чувства очень сильно.
Сегодня я решила, что больше ничего не буду бояться, поэтому я стою в доме семейства Чон. На этот раз я здесь из-за Беллы… Хотя в тот зловещий вечер я тоже приехала из-за неё. Ноэль уже не в больнице, поэтому проведать её я там не успела. Письмо Чонгука дало мне понять, что в этой истории все виноваты и пора завершать её, никто не заслужил того, что пережили Белла и Чонгук.
Миссис Чон недоверчиво, но всё же впустила меня в дом, мало того, разрешила мне зайти к Белле в комнату.
Возможно, для многих — это глупо, извиняться за своё поведение в детстве. Если быть честными, и сама месть не менее глупая, но мы должны понимать — то, что разрушило психику человеку, не может быть глупым.
— Может, всё же не стоит? — задаёт вопрос мама Беллы перед тем как войти.
Я понимаю её сомнение — она боится, ведь я провокатор отрицательных эмоций её дочери. Но сегодня я хочу сказать то, что чувствовала на самом деле, поэтому как бы нам ни было больно, это необходимо.
— Миссис Чон, я должна. Должна извиниться перед ней должным образом.
Мы проходим в комнату, и я вижу, как Белла в полумраке лежит на кровати, обессиленная и укутанная. Мать стоит в сторонке, оставить она нас вдвоём не может. Я всё понимаю. Белла не спит, но и не шевелится, когда кто-то входит. Для неё словно безразлично всё.
— Белль, — я подхожу чуть ближе, обессиленный взгляд бывшей подруги оказывается на мне. Сложно выдержать такие пустые глаза, ком застревает в горле. — Я знаю, что ты злишься на меня. — Подсаживаюсь на корточки, чтобы быть на уровне её глаз. Стеклянные глаза, за которыми когда-то была пухлая милая жизнерадостная девочка. — Я слишком поздно поняла свою ошибку. Можешь меня не прощать никогда, но я действительно этого не хотела.
Я понимаю, что этих слов мало, столько лет она жила с этим, сколько переживаний и стрессов. Я вспоминаю все слова Чона, он помог мне посмотреть на всю эту ситуацию с другого ракурса. С ракурса Беллы. Ей пришлось нелегко.
— Прости меня.
Коротко, но с трудом высказываюсь я, при этом ощущая, как капли слёз стекают по щекам. Белла всё также продолжает пристально смотреть на меня, точнее, словно сквозь меня. Мне сложно видеть её такой: неухоженной, лежачей, без сил, без макияжа, но при этом всем она такая же красивая. Но зачем такая красота, когда на душе так тяжело?
— Когда мы с тобой познакомились на работе, — тихо произношу я после некоторой паузы. — Я подружилась с тобой не из-за твоей красоты, а из-за того, что ты хороший человек. Мне было с тобой очень весело, и в трудную минуту ты была рядом. Я была очень рада, что познакомилась с тобой.
Я говорю абсолютную правду, потому что по факту так и есть. Мне нравилось с ней общаться, она весёлая, умная, находчивая и уверенная. Ведь до того момента, когда я узнала, что она строит козни со своим братом, я же так и считала её своим хорошим другом. Как бы я хотела вернуться в детство и подружиться с ней тогда, защитить ту маленькую девочку, но, к сожалению, я не могла защитить даже себя.
— Можешь злиться на меня сколько хочешь, — продолжаю монолог, я прекрасно понимаю, что разговор будет односторонний. — Я лишь надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь жить прежней жизнью. Без мести, без обид, без всего негатива. Будешь счастлива сама с собой, — тяжело говорить, но я изо всех сил стараюсь не поникнуть от душераздирающей грусти в глазах Беллы. Я вижу, как с уголка глаза Беллы скатывается одинокая слеза, и я понимаю, что не выдержу. Встаю с места и подхожу к выходу. Я действительно очень надеюсь, что она сможет не жить прошлым.
Мы с миссис Чон молча спускаемся с лестницы, я вытираю слёзы и на выходе поворачиваюсь к женщине.
— Мне стоит извиниться перед вами тоже, миссис Чон, — осторожно начинаю. — Я никогда не думала о том, что сказанное мною по детской глупости может так повлиять на человека. Простите меня. Я не хотела этого.
Домой поехать после встречи с Беллой я не могла, мне нужно было увидеть Чонгука. Я прихожу какой день в надежде услышать хорошую новость, но всё, как всегда, не так.
— Чонгук, — тихо произношу я, держа его за руку. Сейчас он не похож на себя: лицо осунулось и побледнело, словно из него выкачали всю жизненную силу.
Я даже не знаю, с чего начать, смотрю на него, и мне плохо. Слёзы мои закончились, осталась лишь огромная пустота в душе и ужасная горечь. Этот парниша не заслужил стольких участей судьбы. Он не заслужил такой груз ответственности с ранних лет. Ему было тяжело. Поэтому он изолировался ото всех, замкнулся, потому что ему пришлось быстро вырасти. С разбитом сердцем от того, что он остался брошенным родителями, он взял ответственность за маленькую девочку, которая тоже нуждалась в такой же заботе, в которой нуждался и он. Чонгуку пришлось стать взрослым быстрее, чтобы дать лучшую заботу для своей сестры. Ему неважно, сводная сестра или нет — это всё пустяки, так как он её принял как родную.
Теперь я отчётливо понимаю, как ему приходилось тяжело. С одной стороны сестра и её месть, с другой я. С одной — сестринская любовь, с другой — романтическая. Он метался из стороны в сторону, пытаясь найти лучший выход, но на деле сводил с ума не только меня, но и себя. Ему приходилось со всем справляться в одиночестве, как и в детстве. Я столько раз видела его в душевной боли, но при этом не понимала, насколько же ему было тяжело. Родители, сестра, в которой он нашёл что-то родное, но и её у него отняли, свели с ума, затем её месть, я, наши непонятные козни друг другу.
— Я всё понимаю, — начинаю говорить вслух. Может, всё-таки он слышит? — Тебе стоило мне всё рассказать, поделиться своими переживаниями, не справляться с ними в одиночестве. Я не злюсь, ты только очнись…
В моей голове крутятся слова врача: «Мистер Чон находится в таком состоянии уже приличное количество времени, и, возможно, из-за этого он может лишиться памяти. То, что его беспокоило в течение последнего года, он может не вспомнить. И это нормально, так как это защитный механизм мозга».
— Неважно, будешь ли ты помнить меня, просто очнись. Будь здоровым и счастливым.
Переосмыслив некоторые моменты из своей жизни, я поняла, как скоротечна жизнь. Зачем мы рвёмся вечно думать о пустяках, о причинах, плохих поступках, но упускаем самое важное из виду? Кто мне мешал наслаждаться жизнью с Чонгуком, сказать, что мне плевать на всё и продолжать? Ведь я первая получила его признание в любви в тот вечер, но пропустила мимо ушей из-за сложившихся обстоятельств. Я понимаю, отчасти всё это из-за того, что наворотил и Чон, но и он тоже запутался, а распутаться в одиночку не смог. Зачем всё усложнять, когда можно решить всё очень просто? Если бы мне кто-то сказал, что сейчас я буду вот так вот сидеть и молиться, чтобы он очнулся, я бы за секунду простила всё на свете. Я и так готова была всё понять, мне нужно было, чтобы он доверял мне, но в силу своего детства Чон не научился этому.
— Я и не знала, что ты чувствуешь. Если бы я только была внимательнее…
Смогу ли я простить Чона? Как бы я ни злилась, думаю, рано или поздно смогу это сделать. Мне по-прежнему больно вспоминать все свои унижения, просто они все отошли на второй план, так как страх за жизнь Чона перешёл на первый. Вопрос в другом: смогу ли я простить когда-нибудь себя?
***
Не успела я доехать до дома, как Чимин отправил сообщение о том, что Чонгук проснулся. И это самое приятное, что могло произойти со мной в последнее время, поэтому я тут же приехала к нему больницу. Я хочу войти, но сквозь открытую дверь вижу, что в палате он не один. Чуть заглядываю внутрь, и мне становится видно, что Чонгук сидит на кровати, еле улыбается, а вокруг него стоят его родители, Чимин и Тэхён. Они все радуются, и я не понимаю, почему, но я отхожу в сторону, чтобы меня не заметили. Почему я это сделала? Страх? Стыд? Боль? Что? Скорее, всё вместе… Я просто не могла разрушать идиллию их союза. На миг я задумалась, а помнит ли он меня? Что, если нет? Что я буду делать? Или как поступить? Доктор сказал, что он может забыть то, что принесло ему боль. Ведь за последний год он настрадался из-за меня, пытаясь угодить своей сестре и мне одновременно. Тогда я буду как напоминанием ему о боли… — Чимин, я слышала, ты рассказал Мэй о Чонгуке? — слышу тихий голос миссис Чон очень близко, рефлекторно отхожу чуть дальше, так как понимаю, что они, видимо, с Чимином вышли в небольшой коридор в палате. — Да, она уже едет, — отвечает ей мой друг. — Я тут подумала, — она затихает на несколько секунд. — Может, ей не стоит пока приходить. — Но как же Чонгук? — Он же пока не спрашивал о ней, возможно, он не помнит. Ты не подумай, я не против их отношений, но просто хотелось бы не напоминать ему о пережитом, если он всё-таки забыл. Он достаточно много пережил из-за моей дочери, я не могу позволить, чтобы он ещё больше страдал. — Миссис Чон, я всё понимаю, но также я знаю, что для Чонгука Мэй очень важна. — Я знаю, Чимин, просто… Мне становится их плохо слышно, так как близятся шаги, я понимаю, что к ним кто-то вышел, от чего они резко замолчали, затем и вовсе пропали, оставив меня с ещё большим сомнением. Если до этого я не хотела заходить от страха и некого смущения, то сейчас от того, что понимаю: миссис Чон права. Я не могу так поступить с Чонгуком. Я должна дать ему жить спокойной жизнью. Самое главное, он жив и здоров, остальное не важно. Для меня было важным, чтобы он очнулся. Решаю, что мне нужно уйти. Очень больно, но при этом так как-то приятно, скорее спокойно. Наверное, потому что я теперь спокойна за жизнь Чонгука. И наконец-то груз с плеч Чонгука упал, его сестра находится на лечении, он счастлив со своей семьёй, и это самое ценное в этой всей истории. А я… А что я? Со временем я забуду все пакости Чона, Беллы, оставлю в памяти только хорошие воспоминания. Больно…
