Всепоглощающее чувство

      Леви раздраженно встал с мягкой постели и быстрыми шагами подошел к подоконнику, распахивая окно, находящееся рядом с кроватью. Прохладный осенний ветерок обдул его тёмные волосы, и мужчина устало прикрыл глаза, наслаждаясь свежестью.       На территории штаба была мертвая тишина, не было слышно ржания лошадей, звуков повозок, металлического звяканья УПМ и разговоры солдат, которые сейчас видели прекрасные сновидения в казармах.       Один Ривай бодрствовал не в праве справиться со своими мыслями и бессонницей, которая преследует его добрую половину жизни. Когда он нормально спал, а не дремал на неудобном кресле или диване — неизвестно. Попытки уснуть в постели хотя бы на часа четыре не увенчались успехами.       В данный момент жизни он постоянно думал не только о прошедшем дне и душераздирающем прошлом, но и о черноволосой красавице, которая довольно крепко засела в его голове, не собираясь уходить. Чтобы мужчина ни делал, о чем бы ни пытался думать, в голове всегда появлялся её красивый образ, отчего он мог иногда «исчезнуть» из реального мира, не обращая внимания на внешние звуки и действия. Что, конечно же, замечали его сослуживцы. Леви никогда не был мечтателем и редко уходил в свои мысли, но последние несколько месяцев он именно это и делал, чем естественно вызывал волнение своим поведением у Ханджи и Эрвина.       Иногда в голову лезли не самые приличные мысли, которые появлялись не в самых уместных местах.       Он невероятно много раз представлял её обнажённой или же распростертой на его постели. Ему хотелось прижать к себе её хрупкое, но одновременно сильное тело. Вдыхать её прекрасный аромат мускуса, наслаждаться неизвестным для него вкусом её пухлых губ и хоть раз прикоснуться к ее изящным плечам и белоснежной шее.       Он хотел её, ужасно хотел, но она была для него недосягаема.       Казалось, что в последнее время он стал слишком одержим ею, но не принимал никаких попыток прекратить это. Он не может забыться в алкоголе, так как не пьянеет, а во сне и тем более, она даже снилась ему, но это было один раз и очень давно, так что он уже успел забыть большую половину сна.       Леви вышел в свой кабинет, намереваясь опять погрузиться в бумажную работу, чтобы хоть как-то отвлечься от назойливых мыслей. К счастью или же к сожалению, её прибавилось довольно много, так как в ближайшее время должна была состояться вылазка.       Найдя в темноте керосиновую лампу, мужчина зажёг её, и мягкий свет медленно осветил половину комнаты. Леви аккуратно разложил несколько стопок бумаги, начиная с самой лёгкой до самой трудной писанины. Как только его рука взяла перо, за дверью раздалось тихое ритмичное постукивание солдатских сапог. Слышно, что незнакомец пытался идти как можно тише и это выдавало то, что ритм иногда сбивался.       Если это кто-то из рядовых, то его уж точно по головке не погладят, так как комендантский час был уже давно и сейчас расхаживать по коридорам запрещено, и по правилам рядовой должен находиться в своей постели.       Не теряя времени, Леви подскочил с кресла, небрежно кинув перо на стол и подойдя к двери, распахнул её. Мужчина заметил, что незнакомец явно вздрогнул от звука открывающиеся двери, но не сбавил шаг, сделав вид, что не заметил, но при этом, стараясь как можно быстрее скрыться за углом. — Стоять! — стальной голос Аккермана оглушил эхом пустые коридоры, да так, что возможно все остальные в штабе проснулись. Рекрут снова вздрогнул плечами, а затем шумно выдохнув, спокойно обернулся на того, кто его окликнул. — Аккерман? — глаза Леви заметно расширились от удивления, и он начал осматривать девушку, которая поздней ночью разгуливает в одних штанах и тонкой рубашке по коридорам, в которых ходит осенний сквозняк.       Девушка отдала честь, а затем тихо сказала: — Прошу прощения сэр, мне не спалось, — проговорил тихий женский голос, в котором отчётливо слышалась нотка усталости. — И поэтому ты решила шататься по коридорам, когда уже был комендантский час? — грубо проговорил капитан и скрестив руки на груди, наблюдал за девушкой, которая стояла также стойко, смотря ему в глаза, будто показывая, что не боится его. Мысленно усмехнувшись её храбрости, Леви чётко, но тихо сказал: — Заходи, — мужчина пошире раскрыл дверь, отчего мягкий свет, исходящий из комнаты, упал на ночную гостью, чуть больше освещая её.       Микаса непонимающе уставилась на него и начала топтаться на месте в неуверенности. Аккерман терпеливо ждал, пока темноволосая, взвесив все за и против, не прошла в его кабинет. Проликовав глубоко внутри, Леви оглянул тёмный коридор и удостоверившись, что никого больше в нем нет, медленно закрыл дверь.       Микаса присела на мягкий диван и подметила, что в кабинете своего начальника намного теплее, чем в коридорах или же казармах. — Сейчас я должен наказать тебя по всей строгости, — Микаса отвлеклась от своих мыслей и с безразличностью посмотрела на капитана, ожидая выговор. Все же она понимала и принимала свою оплошность, поэтому не пыталась как-то язвить или пререкаться, как она делала это раньше, — но у меня сегодня хорошее настроение, — конечно же он врёт, у него невероятно паршивое настроение.       Девушка чуть удивленно расширила глаза, но ничего не сказала, лишь отвела взгляд начиная блуждать им по комнате, которую раньше видела лишь мельком, изучая каждую деталь. — Будешь чай? Ты вся продрогла, — констатировал мужчина, а Микаса, снова удивлённо взглянув, все же неуверенно кивнула, начиная разглядывать собственные ногти на руках.       Было отчётливо видно, что девушка сильно напряжена из-за всей этой ситуации, но она все также продолжала молчать и закрывать глаза на странное поведение начальника. — Что-то случилось? — тихо спросил мужчина, наливая в чашки заварку. Микаса мельком взглянула на него, а затем снова переключила свое внимание на ногти. — Ничего особенного, сэр, — чуть громче ответила она, а Леви лишь хотелось досадно цокнуть, но он молча принял её ответ, переводя взгляд в окно и дожидаясь, когда закипит вода в чайнике. — Тогда, какова твоя причина хождения по коридорам в столь поздний час? — она потупила взгляд и замерла, скорее всего ища ответ на его вопрос. Довольно усмехнувшись её реакции, Леви, также опираясь локтями о тумбу, смотрел на ночной пейзаж. — Плохой сон, не могла долго лежать в постели, — быстро ответила она. Мужчину этот ответ не удовлетворил, но все, что ему оставалось, так это кивнуть на её заявление.       Спустя некоторое время по комнате разошёлся свист и Аккерман как можно быстрее выключил чайник, чтобы не разбудить соседей, которые возможно и так уже не спят.       Микаса проследила за тем, как капитан ставит фарфоровую чашку перед ней на кофейный столик, стоящий рядом с диваном, на котором в данный момент сидит она. — К чему такая доброта, сэр? — невзначай спросила Аккерман, уже наблюдая за тем, как жидкость заполняет чашку до краев.       Мужчина еле заметно сжал ручку чайника, а затем, расслабившись, спокойно ответил: — Аккерман, я могу в любой момент вышвырнуть тебя отсюда под зад и дать наряд вне очереди, — его голубые радужки блеснули на свету. — Пользуйся моей добротой, пока она есть и не задавай лишних вопросов, — спокойно и одновременно устрашающе сказал Леви.       Девушка кивнула и подвинула к себе горячий напиток, стараясь не глядеть на начальника. — Как согреешься, вали спать, — Леви поставил чайник на место, а затем, взяв свою чашку, сел за рабочий стол, невольно наблюдая за тем, как Аккерман аккуратно и с осторожностью прикасается своими пухлыми губами краям чашки, медленно отпивая жидкость, дабы не обжечься. — Вы делаете вкусный чай, сэр, — подметила Микаса и сделала ещё один маленький глоток. Леви ничего не ответил, лишь взяв в руки в перо, делая вид, что не услышал, но на самом деле ему было невероятно приятно.       Девушка продолжила пить чай, сохраняя молчание, лишь было слышно, как Леви водит пером по бумаге и как тикают настенные часы. Мужчине и не нужны были разговоры, ведь от того, что Микаса уже в кабинете рядом с ним, по душе расплывалось умиротворение и все надоедливые мысли мигом испарились. Она слишком сильно действовала на него, и Аккерман это заметил уже давно.       Оторвав свое внимание от бумаг, Леви посмотрел на ночную гостью, которая держала чашку обеими руками и уставилась в одну точку, задумавшись. — Аккерман, ты спишь? — капитан придвинул одну из стопок бумаг к себе. — Сэр, меня мучает всего один вопрос, — она посмотрела на него, стискивая в руках фарфор. — Зачем вы спасли меня на пятьдесят седьмой вылазке от женской особи. Разве вам не все равно? — девушка виновато опустила взгляд в пустую чашку, рассматривая дно, намеренно игнорируя взгляд мужчины. — Аккерман, — Леви сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, — ты солдат, да не простой. Твои физические данные стоят всего отряда. Если бы ты погибла тогда из-за своих эмоций, то была бы большая потеря для разведки, — Микаса прикусила губу. — Мне не все равно на жизни своих подчиненных, — он откинулся на спинку кресла, зацикливая взгляд на часах.       Снова началась мучительная пауза, девушка заметно начала нервничать, что удивительно для мужчины, ведь она никогда не позволяла слабости рядом с ним. — Иди спать, уже поздно, — он устало потёр переносицу, возвращая привычное положение тела. — Только не попадись на глаза дежурным, а то выговор точно получишь, — Микаса кивнула и быстро встала с дивана. — Простите, если я Вас чем-то задела, — она задержалась в дверях. — Спокойной ночи, сэр, — Аккерман даже не посмотрел на неё, а его некогда усталый взгляд резко стал печальным. — Выспись как следует, — монотонно ответил Ривай.       Микаса снова кивнула и, немного задержав взгляд на нем, закрыла дверь и направилась в сторону казарм. После их небольшого ночного диалога, Леви неожиданно накрыло чувство тоски и потери. Его разум посетили мысли о погибшем элитном отряде на пятьдесят седьмой вылазке.