Секрет искупления

      Прохладный ветер пронизывал тело девушки, с каждым порывом её аккуратно собранные в хвост волосы поддавались стихии. Лиса переступала с ноги на ногу, словно не могла найти себе место. Сердце сжималось по объяснимой причине, внутри порхали бабочки, а по оголённым участкам кожи пробегали мурашки, которые выдавали волнение. Она была слишком неопытной в делах любовных: всю жизнь приходилось сидеть за учебниками, чтобы не разочаровывать родителей. Лиса шла напролом к своей цели — поступить в университет мечты без помощи родителей, о котором ещё мечтала подростком. В этом они и были похожи с Джином. Оба поставили жизнь на паузу, чтобы достичь поставленных целей, но когда обернулись назад, поняли, что время уже не вернуть. Последовав за мечтой, они потеряли счастливые мгновения молодости, которая поистине считается лучшей порой. Поэтому понять друг друга им было намного легче, чем кому-либо, каждый знал, что бывает, когда откладываешь жизнь, и кажется, что только они могли помочь друг другу.       — Не долго ждала? — голос позади заставил девушку вздрогнуть, а сердце вновь зашлось в небывалом темпе. Мужчина в белой футболке, поверх которой была надета ветровка, держал в руках небольшой букет цветов, обёрнутый в крафтовую бумагу и перевязанный голубой ленточкой.       В ответ Манобан отрицательно мотнула головой, не сводя взгляд с Джина, на лице которого сияла яркая улыбка.       — Держи, — протянул он букет в хрупкие руки девушки. Лиса приняла цветы и медленно поднесла их к лицу, чтобы вдохнуть аромат. Пьянящий, нежный и чарующий аромат от азалий проник к рецепторам Манобан, вынудив сердце пропустить ещё пару-тройку ударов. Красивые, почти доведённые до идеала, черты лица мужчины сразили её наповал, а неожиданный подарок добил.       — Спасибо, они безумно ароматные, — расплылась в улыбке она, что не могло не порадовать Кима.       — Азалии на языке цветов означают нежную страсть и женственность, — от услышанного на лице девушки проступил лёгкий румянец, который из-за позднего времени было не заметно. Джин было хотел продолжить и сказать, что цветы имеют ещё одно значение «Позаботься о себе ради меня», но не стал, чтобы Лиса не чувствовала себя ещё более смущённо. Пускай солнце спряталось, а на небе засияла яркая луна, но, несмотря на это, Киму не составило труда определить, что студентка смущена.       — Ты разбираешься в цветах? — луна отражались в карих глазах девушки, от чего они светились, словно яркие лампочки гирлянды.       Вот только увидеть их можно было только Джину, потому что подобным образом она смотрела только на него. Первый парень за последние годы, который так зацепил её. Можно ли назвать это любовью с первого взгляда? Лиса не знала точного ответа, но что-то внутри подсказывало правильный ответ. Вот только для мужчины это не было чем-то таким, от чего внутри свои крылья расправляли бабочки. Нет. Он уже был слишком взрослым, чтобы испытывать подобное, по крайней мере, он ссылался на это, убеждая себя в том, что в его жизни юношеской любви не место.       — Я произвожу такое впечатление? — в мгновение он превратился из принца, что уже успел стать клише в бульварных романах, в обычного парня, на лице которого засияла улыбка. — Если честно, мне казалось, что флористика возненавидела меня, — Лиса невольно усмехнулась, представив дотошного Джина, что не мог определиться с букетом и доставал молодую девушку своими вопросами. — Мои вопросы явно добили её под конец рабочего дня, просто мне хотелось подобрать что-то особенное, чтобы загладить вину.       Ким сожалел, ему правда было не по себе от того, что заставил девушку ждать, терзаться мыслями о прошедшем свидании и что же она могла сделать не так. Он был слишком слеп, сам не заметил, как стал фанатиком. В его сердце было место лишь для Чеён, но она не собиралась открывать ему своё. Мужчина до вчерашнего дня ещё думал, хотел разъяснить отношения и то, что происходило между ними до этого, но отступил. Он понял, что в мыслях Пак всё занято одним человеком и, к сожалению, не им. Так больно, когда ты встречаешься с реальностью, понимаешь, что жизнь не будет играть по твоим правилам, а скорее заставит играть по своим. Она не щадит никого, так что лучше оставить все идеи добиться сердца подруги и взглянуть в глаза реальности, реальности, в которой перед ним стояла Лиса и широко улыбалась, словно ребёнок.       — Боже мой, почему теперь так неловко? — коснувшись тыльной стороны ладони щеки, она улыбнулся и поспешила отвернуться, чтобы не показаться до безумия влюблённой дурочкой.       — Я сказал что-то не то? — взрослый мужчина не смог сдержать улыбку, стоило ему только увидеть ранее неизведанную сторону Манобан, которая показалась ему по-детски милой.       Он видел в ней милого ребёнка, но никак не мог разглядеть девушку, которую видел в Чеён. И это не было проблемой Лисы, нет, вся проблема заключалась в самом Джине, который не мог заставить своё сердце взять движение на новый курс. Разумом он чётко понимал, что Манобан — это именно та девушка, которая ему нужна, добрая и понимающая, но сердце до последнего сопротивлялось. Но он был готов бороться с этим, чтобы не прожить всю оставшуюся жизнь в надеждах на будущее с той, в сердце которой не было для него места. Ким был слишком категоричен в своих решениях, потому что не хотел обременять Пак своим излишним вниманием. Не хотел, чтобы она думала и переживала на этот счёт, поэтому даже сейчас он выбрал её вместо себя.       — Просто это волнующе, когда человек говорит тебе, что так старательно выбирал букет, — с ещё большей силой к себе прижала цветы она. — Я правда очень ценю это, спасибо, Джин-оппа, — от подобного мужчина опешил, ведь давно его не называли «оппой». Чеён всегда звала его по имени, поэтому со стороны Лисы это был удар под дых.       — Теперь ты захотела, чтобы и я почувствовал себя неловко? — усмехнулся он, почёсывая затылок.       — Давай прекратим все эти неловкости и проведём наше свида… — девушка осеклась. — Нашу прогулку, — воодушевилась она и захлопала ресницами, пытаясь замять оговорку по Фрейду.       — Да, я думаю, ты права, наше свидание не должны испортить неловкости, — моментально прочитав Манобан, мужчина решил внести ясности в свои намерения. Джин уже слишком взрослый, чтобы бегать и не признавать собственные чувства. Ежели лет двенадцать назад он ещё мог поиграть в угадайку, то сейчас подобное не интересовало его.       — Быстро ты взял инициативу на себя, — карие глаза загорелись небывало ярко, что казалось, будто даже луна не сравнится со светом, исходящим от Лисы. Сердце затрепетало, а земля ушла из-под ног, стоило только Джину произнести одно слово, как у девушки приподнялось настроение, ей захотелось говорить много различных глупостей, но, взяв себя в руки, ей удалось унять вырывающуюся изнутри энергию. — Так держать, Джин-оппа, — сравнявшись с ним по плечу, она вытянула согнутые в локтях руки и словно сказала «файтинг», после чего мужчина уже не мог держать серьёзность на лице.       Время летело стремительно, словно и не прошло двух часов прогулки по набережной реки Хан, куда Джин привёл девушку. Ещё с прошлой встречи она запомнил то, что Лиса бросила вскользь: «Мне всегда нравилось гулять с родителями вдоль реки». Он и сам не знал, почему так зацепился за незначительные слова девушки, но объяснения и не нужно было, хватило лишь взгляда на счастливое лицо идущей справа.       — Я тогда так испугалась, что ты можешь подумать, будто я какая-то сталкерша и слежу за тобой, — Лиса объясняла свои чувства в тот день, когда решилась подойти и познакомиться. Девушку обуревали сомнения, но, взяв волю в кулак и поняв, что нет смысла приходить за кофе и просто таращиться на бариста, она решилась на самый безбашенный шаг в своей жизни. — Нет, я серьёзно тебе говорю, моё сердце буквально хотело выскочить, — почему-то после того, как она высказалась, стало легче. Ей всегда становилось легче, когда она говорила. Даже на первых свиданиях с парнями из интернета язык был её оружием. Говоря о всём на свете, она не боялась показаться глупой, зная, что нужный человек примет её такой, какая она есть.       — Почему теперь я смущён? Ты сделала это специально, чтобы застать меня врасплох? — усмехнулся Джин, словно подшучивая над девушкой. — А я и не знал, что ты такая коварная.       — Что ты говоришь? — иронично переспросила Манобан, так и говоря: «Не говори ерунды, я ничего такого не сказала». — Хочешь выставить меня виноватой? Учти, я так просто не сдаюсь, — она вскинула бровь, над которой промаялась около семи минут. На макияж у девушки ушло больше двух часов, потому что изначальная задумка не удалась: ей не понравилось то, как лёг тон. А во второй раз она минут пятнадцать подбирала тени под наряд. Не каждый же день её зовут на свидания, а тем более, когда ты влюблён, то хочется быть самой красивой на свете для того самого человека.       Говорят, что если девушка расцвела, словно бутон пиона, она однозначно влюбилась. И Лиса проверила это на себе, ведь давно она не чувствовала себя так окрылёно, уже давно ей не хотелось с усердием пчёлки сидеть перед зеркалом с яркими лампочками по бокам и наносить макияж, что величественно подчеркнёт достоинства её лица.       — Я обязан загладить свою вину тайяки, ты не откажешь мне в этом? — по глазам девушки было и так понятно, что она ярая фанатка мягких печенек в форме рыбок с фасолевой пастой внутри. Ещё в детстве отец привил любовь к этому виду уличной еды, поэтому отказаться она была не в силах.       Манящий аромат и двое молодых людей в свете от фонарей выглядели словно парочка влюблённых, что сейчас купят угощение и пойдут в совместную квартиру, где сядут перед телевизором, включат первую попавшуюся программу и проведут вечер в окружении друг друга. Аура, что витала вокруг Джина и Лисы, создавала именно такое впечатление, наверное, именно поэтому женщина за прилавком назвала Манобан девушкой Кима, после чего на лицах двоих засияли смущённые улыбки.       На противоположной стороне дороги от них стояла Чеён, которая проходила мимо, но, заметив друга, остановилась. Она хотела подойти и поздороваться, но, увидев идиллию, что висела между молодыми людьми, передумала, у неё просто рука не поднялась испортить всё. И вроде бы Пак была довольна тем, что Джин и без её помощи справился, поверил в девушку с факультета струнных инструментов, но сердце предательски щемило. Эти странные и необъяснимые чувства не отпускали её, вынуждая наблюдать за воркованием на противоположной стороне от неё. Лёгкость, с которой она была готова подойти к другу и, хлопнув по плечу, улыбнуться, как она делала это обычно, улетучилась, осталось лишь безэмоциональное лицо, с которым она прожигала счастливую «парочку».       Смотря на искреннюю улыбку мужчины, в голове Чеён возник вопрос, объяснить корни которого она была не в силах: «Интересно, каково это — быть любимой тобой?» Пак и не знала, что, сними она очки с розовыми стёклами, через которые было видно лишь Чона, а лица остальных стирались в одно мутное пятно, нашла бы ответ на собственный вопрос.

***

      Длинный коридор, конца которого, казалось, нет, заканчивался дверью в кабинет Мина. Джису в очередной раз приехала в редакцию ради парня, которого в прошлый раз не оказалось на месте, но она даже счастлива, что всё так получилось. Если бы не его отсутствие, то они с Тэхёном не оказались бы в одной машине, а после в одном доме. Сколько бы раз она не отрицала произошедшее, но не могла избавиться от мыслей, что благодаря Киму ей удалось успокоить дедушку с бабушкой. Они слишком часто переживали, что же будет с их внучкой, когда старуха с косой заберёт их жизни, оставив лишь воспоминания. Дедушка волновался, что Джису не выдержит ещё одну потерю и решится сделать что-то с собой, мужчина искренне боялся причинить своей смертью боль внучке. Даже здесь он думал только о ней, о непослушной девчонке, из которой воспитал девушку, что знала себе цену. Его единственный повод для гордости, о котором он всем и вся рассказывал.       Неожиданно из кабинета Юнги вышел ранее неизвестный писательнице парень. Одетый с иголочки незнакомец в тёмных очках, что скрывали его лицо от лишних глаз, шёл напролом и даже не думал отходить в сторону, чтобы пропустить Ким. Наоборот, он специально задел её плечом с такой силой, что она немного пошатнулась.       — Аккуратнее, — возмущённо кинула Су, обернувшись на причину «аварии».       — Прошу прощения, — Хосок обернулся вполоборота к девушке, что с неким отвращением смотрела на него. Одним движением руки он снял тёмные очки и блеснул глазами. А взгляд его был ужасен, пробирал до самых костей, словно не человек, а само воплощение зла на земле стояло перед Джису. Она не смогла отвести взгляда от его рубиновых глаз, что, словно рентген, просвечивали её.       Лишь хмыкнув, Чон надел очки обратно и неторопливо покинул помещение. Джису не могла отвести взгляда от удаляющейся фигуры парня. Словно в замедленной съёмке, она продолжала стоять, как вкопанная, и смотреть вслед незнакомцу, который уже давно скрылся за поворотом, но в памяти девушки надолго отпечатался его взгляд.       — Я могу войти? — мысли не давали ей успокоиться, но нельзя было продолжать смотреть вслед тому, кто уже давно ушёл. Ответа на заданный вопрос не последовало, на лице Юнги не было былой ухмылки, на нём совершенно ничего не было. Поникший вид парня ввёл Су в замешательство, но она моментально догадалась, что послужило причиной такого странного поведения: — Кто только что вышел из кабинета? — лишь только сейчас он поднял глаза, а заглянув в них, она заметила промелькнувшую ненависть. Только к кому эта ненависть относилась? К ней? Или же к тому, кто вышел отсюда?       Хосок ещё один падший ангел, чьим пороком стала зависть. Завистливый и порочный ангел в момент потерял свои белые крылья за спиной, обретя два огромных шрама позади. Он был наказан за свою вольность, за то, что посмел посмотреть на равного ему исподлобья, он был убеждён в несправедливости установленного Богом порядка. Он был проклят навечно, вынужден влачить жалкое существование, но вот только ему не удалось примкнуть к остальным. Он пожелал остаться один, ведь так намного легче жить, ни с кем не придётся соревноваться за первенство. Если бы остался с другими, то удавился бы своей завистью, которая не давала ему жить спокойно, но спустя столетия ему удалось обуздать проклятие и стать намного сильнее.       Основной причиной зависти считается гордость — гордый не может терпеть, чтобы кто-нибудь был ему равен, а особенно выше его и был в благополучии. Зависть рождается, когда начинается благополучие другого, и с прекращением его благополучия — заканчивается. Хосок ненавидел Тэхёна за его гордость, за его высокомерие. Он всегда завидовал ему, но не сказать, что и Мина демон воспевал, наоборот, он питал к нему неиссякаемую «любовь». Поэтому и пришёл сегодня, чтобы потрепать нервы парню. Даже до Чона дошли слухи, что три самых главных греха сцепились в схватке за душу девчонки. Ему стало интересно, что же там за человечешко стоял за всей суетой. Кем же была та, кто разжёг огонь соперничества между тремя равными демонами? И сегодня он столкнулся к ней лицом к лицу и понял, что добыча недурна. Вот только просто так победить он не даст ни одному из них. Зависть творит с людьми и не такое, поэтому Чон готов показать всю свою силу, накопленную за тысячелетия отрешённости от остальных.       — Тебя это не касается, — грубо отрезал разговор Мин. Его не волновали чувства девушки, нет смысла разыгрывать роль добряка, чтобы она и дальше продолжила совать свой изящный носик в дела, в которые не следовало бы.       — Никаких проблем, — сказанное ничуть не задело Су, ведь она понимала, что парень ничего не должен ей рассказывать. — Я искала тебя вчера, но тебя не оказалось на месте.       — Я заметил, — желчь так и сочилась, Юнги был не в силах перестать язвить, но вспомнив, что на кону стоял не золотой кубок, а душа писательницы, тут же взял себя в руки. — Зачем ты приходила вчера?       Как ответить, Джису не знала, ведь главной причиной было то, что ей хотелось узнать, почему же тело так отреагировало на Мина. Почему же от прикосновения Тэхёна её так дёрнуло, но точно такого же эффекта не произошло от прикосновения Юнги. Парадокс, объяснить который она была не в силах.       — Насчёт сказки, — ложь соскочила с пунцовых губ, заставив Мина поднять глаза на неё. — Я согласна написать про ангела и земную девушку, но… — Су не знала, как продолжить, как в её голову пришла совершенно не похожая на неё идея. — Но если ты предложил её, то, может, проконсультируешь? Мне показалось, что эта тема близка тебе, — она ещё не знала, насколько это близко парню. Девушка и не догадывалась, что сидящий напротив однажды потерял любимую, после чего вынужден гоняться за чужими душами, одной из которых стала её.       Юнги пожалел ещё в ту ночь, когда в публичном доме лежали горы трупов, когда всё произошло в замедленной съёмке и спустя секунду прожжённая сталь пронзила хрупкое тело Гахын. Он до сих пор помнил, как её истекающее кровью тело лежало на руках, то, как она снисходительно смотрела ему в глаза. Во взгляде не читалось презрения, она была счастлива, что уходит из жизни на руках любимого. Она наконец-то дождалась его, и сама мысль о том, что он пришёл за ней, дала ей успокоение. Мин повязал ей на руку шерстяную нитку красного цвета, надеясь, что когда-то он встретит её вновь. Он хотел верить, что душа возродится и он обязательно найдёт её, чего бы ему это не стоило. Как бы он не скрывал это, но в глубине души любовь к Гахын продолжала жить даже спустя столетия. В каждой эпохе он искал её, но так и не находил.       — Почему так резко передумала? — взгляд карих глаз вновь опустился на бумажки, что лежали перед ним.       — Редактор лучше знает, что понравится читателям, — могло показаться, что девушка прогнулась, но сделала это лишь ради своей выгоды. «Что же скрывал Юнги и почему он так отличается от остальных?» — задавалась она одним вопросом, смотря на него. — Мне нужны деньги, я хочу отплатить за помощь, меня учили быть благодарной, поэтому я напишу, — заключила Су, настаивая на своей уверенности сделать это.       — Хорошо, — Юнги не понимал, чего добивалась эта чертовка, но и разбираться в этом тоже не хотел. — Тогда что ты хочешь от меня?       — Может быть, перекусим, господин Мин?

***

      Приятный аромат кофе удалось уловить даже за несколько метров до самого помещения, Чеён встретила на входе довольных посетителей, которые выходили из кофейни, и мысленно улыбнулась. Мужчина часто рассказывал ей о своей мечте, к которой так долго и шёл, и, видя подобную картину, на душе становилось чуточку лучше. Сегодня она пришла сюда не чтобы пожаловаться на несправедливости жизни, не чтобы излить душу, а просто насладиться латте с клубничным сиропом и расспросить друга о вчерашнем вечере. Что волновало её больше: их отношения с Лалисой или то, насколько к них всё хорошо? Она не знала.       — Один латте с клубничным сиропом, пожалуйста, — Джин стоял спиной к стойке, колдуя над очередным шедевром, но стоило только услышать заказ и голос, что произносил его, он обернулся. Дружеская улыбка озарила лицо мужчины, он смахнул пряди с лица и кивнул в подруге.       — Что тебя так рано привело сюда? — он бросил взгляд на настенные часы, а после вновь приступил к приготовлению предыдущего заказа. — У тебя же должно было быть сегодня мероприятие какое-то в университете? Или я не прав?       — Откуда ты знаешь? — чуть назад отклонилась она, а на лице отпечаталось непонимание.       — Лиса вчера сказала, — без зазрения совести ответил Ким. Теперь он относился к Чеён как к подруге, ведь думал, что все мысли подруги заняты Чонгуком. Только он не знал, что в последнее время именно он там частый посетитель, нежели Чон. — Так что, почему ты не там?       — Это слишком скучно, — она постаралась ответить в своей привычной манере, чтобы не выдать внутренней досады от сказанного мужчиной. «Лиса вчера сказала». Пак знала, что они вчера были вместе, но услышать это от друга стало неожиданностью. — Я изначально не собиралась торчать там с остальными, так что прости уж, что оставила Лису одну, — случайно вырвалось, на что Джин обернулся и вопросительно оглядел девушку.       — День неудачный? — такой понимающий, что Чеён стало тошно, но не от мужчины, а от себя. И чего она вообще так бесится? У Джина впервые за последнее время что-то наклёвывается, а она ведёт себя будто обиженный ребёнок, у которого отобрали игрушку. Они проводили слишком много времени вместе, но придётся отвыкать, ведь теперь большая часть свободного времени Кима будет уходить на Манобан.       — Да, паршивый, — устало растеклась по деревянной поверхности Пак и зарылась руками в лавандового цвета волосы. — А вы как вчера погуляли? — она не хотела слышать, но не могла проигнорировать такое важное событие в жизни друга.       «Чеён, ты же хорошая подруга, ведь так?» — задалась девушка вопросом, на который знать ответа не хотела. Быть хорошей — это, конечно, хорошо, но не тогда, когда эта самая доброта ущемляет твои интересы. Был ли Джин одним из интересов девушки? Она и сама не знала.       — Возможно, ты и была права, что мне стоит открыться Лисе, — поставив чашку с ароматным эспрессо на поднос официантки, он тут же принялся за заказ подруги. — Она хорошая девушка и, как я уже говорил, очень добрая, — мужчина не догадывался, что та, от кого он хотел бы получить взаимности, сейчас хотела того же самого от него.       — Я рада за тебя, — она выбрала быть хорошей «подругой», поэтому лицо девушки озарила фальшивая улыбка. Как она могла злиться, когда он так счастлив?       — Я хотел сходить сегодня за пластинкой, хочешь со мной? — Ким точно знал, что обязательно поднимет настроение Чеён, поэтому даже сейчас старался сделать её счастливой. Он не знал, что у неё случилось за сегодняшний день, что на ней даже лица не было, но искренне хотел увидеть на фарфоровом личике улыбку.       — Серьёзно?! — встрепенулась она, от чего Джин опешил. — Я тоже собиралась сегодня съездить за пластинкой. Боже мой, ты что, взломал меня? — Чеён прикрыла рот ладонью, а её вид так и говорил, что она не могла поверить в реальность происходящего. Такие совпадения случаются один раз на миллион, и что их желания на сегодняшний день совпали, и впрямь удивило её.       Смех разошёлся по пространству вокруг них, их взгляды вновь пересеклись, и мужчина тепло улыбнулся, гордясь своим маленьким достижением. Теперь яркая улыбка Чеён освещала всё своим светом, заставляя его наслаждаться её красотой. Ким и сам не знал, но то, что он испытывал сейчас, и называлось «бабочками в животе».

***

      Сеул сменил суету на веселье. На улицу повалили тысячи, а то и десятки тысяч людей, что хотели повеселиться и разбавить первую часть дня чем-то более красочным. Например, бутылочкой соджу, а может, и ещё чем покрепче. Ветер обдувал распущенные волосы Ким, которые были заправлены в пальто, от чего казалось, будто писательница сменила свои роскошные длинные волосы на короткую стрижку. Она куталась в кашемировое пальто и потирала руки, чтобы избавиться от холода, пока ждала Мина. Они договорились перекусить, но в конечном итоге Су отменила встречу, перенося всё на вечер. Недовольный голос Мина сказал всё за себя, но парень не смог отказать и покорно согласился.       В преддверии ночи люди скидывали маски и становились более откровенными, поэтому Ким захотелось встретиться с Юнги вечером и наконец-то узнать, что он скрывал.       — Садись, — гладкая и сексуальная машина остановилась около тротуара, где стояла девушка, чёрное стекло опустилось, и карим глазам Су удалось лицезреть Мина. Сегодня парень отличался от всех остальных дней, грубый и отстранённый, что вызвало ещё больше вопросов. Возможно, она сделала что-то не так, но, прокручивая все события в памяти, не смогла найти что-то подходящее.       — Куда поедем? — аккуратно подогнув пальто цвета кофе, Джису села за пассажирское сиденье. — Я бы хотела поесть чего-то жирного, так что как смотришь на то, чтобы поесть свинину? — пальцы с чёрным маникюром быстро вбивали в поисковик определённые параметры, по которым писательница хотела найти ресторан.       — Мне нужно заехать домой, надеюсь, ты не против? — машина заревела, после чего сдвинулась с места. Внутри повисла тишина, ведь для Юнги был не важен ответ, поэтому он просто последовал намеченному плану.       — Юнги, что с тобой сегодня? — повернувшись на сосредоточенного на дороге парня, спокойно спросила она. Для Джису сидящий рядом был уже не просто незнакомцем, не «Чёртовым Мин Юнги», а человеком, что вернул её на мгновение в детство.       У Мина и так день был паршивым, ведь сегодня именно тот день, когда он потерял самого родного человека, человека, ради которого был готов отдать свою бессмертную жизнь, в обмен на любовь. Так настроение добил пришедший Хосок, который возомнив о себе слишком много, начал диктовать свои условия. Как же его всё заебало и как бы он хотел оставить всё хотя бы на один день. Так ещё и сидящая рядом Су задавала кучу ненужных вопросов, отвечать на которые ему до жути не хотелось, но при этом всём сказать слова против он не мог.       — Работы много, не забивай голову, — в очередной раз за день отрезал разговор он.       Огни города переливались вдали, яркие светодиоды смешивались друг с другом, превращаясь в одно пятно. Дома и районы мелькали за окном машины, в которой атмосфера напряжённо давила на девушку, которая ломала голову, что же всё-таки такого случилось у Мина. Он помог ей почувствовать себя обычной девушкой без гаптофобии, поэтому она хотела отплатить ему добротой на доброту, но нужна ли ему была эта доброта? Джису знала, что нет, но всё равно пыталась сделать хоть что-то, чтобы отдать долг. Быть в долгу она не любила, поэтому всячески старалась избавиться от этого чувства.       — Можешь не стесняться и проходить, — осторожно, словно котёнок, девушка переступила порог квартиры, которая по размерам напомнила дворец, ну, по крайней мере, в понимании Су. — Я кое-что заберу и поедем, — Мин скинул ботинки и побрёл в сторону дальней комнаты, где среди вещей в антикварной коробочке лежала красного цвета нить. Такая глупость, но каждое столетие он надевал её в надежде, что судьба воссоединит его с Гахын, переплетя их судьбы красной нитью. Он так торопился лишь ради этого, узнай об этом другие, рассмеялись бы, но никто из них не любил, поэтому никто никогда и не понял бы его.       Джису поставила ботинки на коврик чёрного цвета и, держа в руках пальто, прошла вглубь гостиной. Квартира в стиле модерн удивила её, размеры и чувство стиля вызвали восхищение у той, кто была вынуждена ютиться в небольшой квартирке на окраине Мёндона. Всё было так лаконично и со вкусом, что где-то внутри себя Су захотела остаться здесь жить. Хотя живи она в такой огромной квартире, должно быть, сошла бы с ума. Но среди всего современного в глаза бросилась фотография, что стояла около зеркала. Она была почти незаметна, но писательница обратила на неё внимание и не спеша начала двигаться в её сторону.       Чёрно-белая фотография с рябью на фотобумаге, которая успела пожелтеть за столько лет, отражала в памяти двух молодых парней, стоящих посреди поля в одежде годов так сороковых. Джису отмахнулась, но после ещё раз взглянула и поняла, что ей не могло показаться. Тэхён и Юнги были так похожи на тех, кто изображён на фотографии. Одни лица, взгляды, вот только одежда была не свойственной двадцать первому веку, да и это точно не двадцатый. Намного позже. Джису перестала что-либо понимать, сослалась на схожесть людей с реальными и с теми, кто был на фотографии, но, перевернув её, появилось ещё больше вопросов.       «С любовь от Минджэ к Юнги».       — Что ты делаешь? — от неожиданности Су встрепенулась и встретилась с надменным взглядом Мина.       — Что это за фотография? — теперь бояться стоило парню, ведь взгляд Ким не сулил ничего хорошего. По крайней мере, если он не даст внятного объяснения.

***

      Небольшой магазинчик, в котором собраны тысячи виниловых пластинок, был украшен рождественскими гирляндами, которые хозяин не снял ещё с прошлого года. Благодаря ярким огонёчкам место выглядело более атмосферным, а джазовая музыка, исходящая изнутри, ставила точку в финальном образе. Помещение, заставленное коробками и шкафами во всю высоту, было заполнено пластинками как корейских, так и зарубежных исполнителей. Внутри так и веяло атмосферой восьмидесятых годов, что всегда и тянуло Джина в подобные места.       — У тебя есть какой-то ритуал? — заходя в магазинчик, спросила Чеён. — Например, в магазине идти сперва налево.       — Нет, ничего такого.       — О, разве это не он поёт эту песню? — девушка указала пальцем в сторону большого постера, что висел на красной ретро телефонной кабине, которая стояла посреди помещения.       — Да, я смотрю, ты много знаешь, — удивлённо уставился на подругу Ким. Он знал, что их интересы схожи, но не думал, что она так же, как и он, интересуется винилом.       — Я всегда больше любила ретро, нежели современные способы слушать музыку, — она остановилась напротив плотно прижатых друг к другу пластинок и принялась искать что-то подходящее. — Не знаю, есть в этом некий шарм, который притягивает меня, — мужчина слушал внимательно и не сводил взгляд с увлечённой Чеён, которая сосредоточено перебирала пластинки. — Может быть, Эрика Клэптона?       — Откуда ты знаешь его?       — Он древний? — приложив ладонь к аккуратно накрашенными губам, она не смогла скрыть улыбку.       — Он старый, но очень влиятельный человек, — пояснил Ким. — Поэтому я очень удивился, что ты знаешь его. Не думал, что кто-то твоего возраста ещё знает Эрика Клэптона, по крайней мере, я не знаком с таким человеком, — найти человека по интересам Джину всегда было сложно, почти никто не разделял его увлечений, но сейчас, смотря на увлечённо слушающую его девушку, он не смог сдержать улыбку.       Молодые люди не замечали ничего вокруг, а время для них словно остановилось. Они продолжали разглядывать пластинки и обсуждать это между собой. Чеён была безумно сейчас, она не испытала ничего похожего до этого, даже Чону было не сравниться с другом, который, присев на корточки, перебирал гофрокартонные упаковки в поисках чего-то стоящего.       — О, я знаю, это же «Top of the world», — девушка воодушевлённо позвала Кима, чтобы показать ему свою находку.       — Это же «Carpenters», — Джин тут же подскочил и с счастливым выражением лица перехватил из рук подруги то, что так долго искал. — Я правда хотел купить эту пластинку, — не веря в подобные совпадения, он взглянул в карие глаза девушки, что переливались в свете гирлянд. — Чеён, ты потрясающая, — не задумавшись, он бросил фразу, за которую Пак тут же уцепилась.       Для Кима это было лишь выражением благодарности, но Чеён поняла всё не так, и из-за этого недопонимания сердце девушки ёкнуло. Что вообще происходило с ней, она не понимала. Хотя она догадывалась, что Чонгук уже давно отошёл на второй план в её жизни, но до последнего не хотела этого принимать.       — Давай послушаем её, — она аккуратно достала пластинку и установила на виниловый проигрыватель, после чего чарующая мелодия заполнила пространство.       — Хорошо, что здесь можно послушать сразу, — Чеён держала в руках упаковку и разглядывала названия песен, которые были записаны на пластинке, а мужчина не сводил с неё взгляда. Такая красивая и необычная в свете неоновых огней, она улыбалась и, подняв голову вверх, встретилась с карими глазами Джина.       — Смотри, здесь есть телефонная кабина, — Пак указала пальцем на то, что ещё с самого начала приковало её взгляд, и то, от чего она не могла отвести его. — Можно нам послушать здесь музыку? — это было лишь элементом декора и позвонить оттуда было нельзя, но вот послушать музыку запросто, но в основном посетители делали внутри бывшей телефонной кабины фотографии.       — Давай попробуем, — вслед за девушкой в тесное помещение зашёл Джин, и они оказались на расстоянии нескольких сантиметров.       Их тела были прижаты друг к другу, но из-за тёплой одежды ощутить эту близость было тяжело. Вот только горячее дыхание Кима было отчётливо уловимо, его парфюм и запах кофе, который, казалось, уже въелся в его одежду. От Чеён же пахло ментоловыми сигаретами, запах которых Чонгук не переносил на дух, поэтому она старалась выливать на себя тонну духов, чтобы хоть как-то перебить ненавистный парнем аромат, но для мужчины это было лишь незначительным увлечением подруги, с которым он был готов мириться. Кто он такой, чтобы упрекать взрослую девушку в курении?       — Здесь слишком тесно, — озвучила и так очевидный факт она, но при этом не стремилась выходить, а продолжала стоять и вглядываться в тёмно-янтарные глаза Джина. Она старалась отыскать в них ответ на вопрос, который очень долго мучил её, но искать его стоило внутри себя. Ведь никто другой, как только она, не сможет разобраться в чувствах Пак.       — Почему ты смотришь так?       — Как?       — Словно я твоё желание, — Джин отчётливо увидел это в омуте карих глаз, это было ни с чем не спутать. И пускай Чеён всячески скрывала это, от его зоркого взгляда было не спрятаться. Как бы она не бежала, не смогла бы сбежать от него. Особенно сейчас, когда их разделяла всего пара сантиметров.       В голове девушки перемешались все мысли, которыми она терзалась до этого момента. Разобраться в себе казалось так сложно, но почему-то именно сейчас она отчётливо почувствовала себя. Если до этого Чеён не понимала, что же за странные чувства она испытывает к Джину, то сейчас отчётливо поняла, что он ей интересен. Интересен не как друг или кто-то там ещё, а как мужчина.       — Быть может, так и есть, — сорвалось с уст девушки, на что с лица Джина пропала улыбка. Чеён обуревали эмоции, что желали вырваться наружу, и сдерживать их она была уже не в силах. Схватившись за ворот чёрной куртки друга, она притянула его к себе, тем самым переступая черту дружбы. Их губы соприкоснулись, и казалось, что девушка пожалела и была готова отступить, но Ким не позволил ей сделать этого. Его поцелуй был нежный, но с каждый разом мужчина усиливал темп, на что Пак не была готова уступать. Сладкий привкус губ девушки опьянил его, после чего он уже не отдавал отчёта своим действиям, а Чеён, наплевав на испорченный макияж губ, не позволяла ему останавливаться. Они были одни, никого не существовало вокруг, лишь еле доносившаяся мелодия доходила до молодых людей и не позволяла отдаться своим чувствам в полной мере.       Чеён смогла признаться себе в чувствах и наконец-то взглянуть в лицо реальности, реальности, в которой в её глазах отражался Джин.