Корсак

      Свист и затем резкий грохот. Земля вздрагивала, а с неба сыпались осколки, потерявшие силу и разный мусор. Одна за одной мины откуда-то из-за лесочка. В коротких перерывах сложно было понять, но к поселку-складу приближались машины, точно не ясно сколько, но судя по всему много. Больше часа мины разносили в клочья передний край обороны и саму деревушку. Когда ты лежишь забившись в какой-то ямке, то страх просто прижимает тебя к земле, словно сращивает с дерном или дном ямы, потом оглушительный разрыв и летящие обломки, ты даже не знаешь цел или уже изодранные клочки.       Падающие куски мусора вперемешку с металлом больно били по рукам, ногам и спине. Как только стих обстрел Корсак побежал к складу. Его старались сильно не бомбить, в основном мины падали по укрепленной первой линии, которая была практически пуста (только несколько дозорных и легкораненых) часть мин упали по домам, убив и сильно искалечив нескольких собиравших трофеи. Многие дома были посечены осколками и лишились крыш, загорелся дровяной сарай и трава за насыпью, но в целом потери были небольшие. — Говрун— Хорошо, что они воюют по уставу. Наверно ожидали что все только и ждут их, как будто нам делать больше нечего. — Корсак— Лохи или нет, но мин на нас не пожалели. — Говрун— Да это чепуха. Я один раз трое суток сидел под обстрелом, причем не 80-ками, а 120 летучками, артой и управляемыми минами. Стоит только раз попасть под «ураган», град или другие трубы… Запоминается навсегда. А это так, разминка для внимания. — Корсак— Наши готовы? — Говрун— Постовые уже заметили врага. Вся зеленка за дорогой ими напичкана. Если хочешь отступить, то только сейчас. Потом не выйдет.       К их разговору подскочил Учитель. Его лицо было в мелких порезах, очки разбиты, а вся одежда в земле и грязи. И явно взволнован, но не паниковал, стараясь сохранить собранность. — Учитель— Я искал тебя. Расставляй людей! — Корсак— Нас слишком мало. Лучше отступить, сбережём людей и черт с ним со складом. Боюсь что мой сектор уже окружен врагом, а у тебя? — Учитель— Дорога уже простреливается. Если бросим оборону нас в балке прижмут как в тире. — Корсак— Что ж, это было ожидаемо. Пойдем на стену, там нас уже заждались. Хорошо хоть Юнкер успел вернуться, с ним как-то спокойнее.       Все были на переднем крае. Ожидание самое худшее, неизвестность и неизбежная скорая мясорубка выворачивает все нутро, помутняет рассудок тем, кто слабее. Кто-то крепко сжимал автомат, кто-то лежа курил, ругался или просто молча смотрел в кирпичные бойницы. Стволы были готовы извергать пули во всякого, кто шагнет на эту дорогу. И они шагнули. Из лесочка выскочили во весь рост три упакованных и обвешанных ветками бронегрузовика. Они неслись прямиком на оборонявшихся, поливая из пулеметов, у центрального над кабиной была установлена самодельная башня с крупнокалиберным пулеметом. Одиночные выстрелы 12.7 мм пулями то и дело выбивали целые фонтаны из земляного вала, трассера со вспышкой, отлетали рикошетом от камней и бетонных плит. Несколько бойцов тут же были убиты. Но это было не все что приготовили северяне: сразу за машинами вышла настоящая цепочка из зеленых фигур, ведомая офицерами в фуражках, с пистолетами в руках они повели не менее сотни солдат в атаку. От выстрелов не слышно было даже криков. В некоторых местах земля словно кипела. Но оборона была крепка. Сначала вспыхнула кабина зеленого краза. Словив гранату РПГ, слабая броня кабины разлетелась словно ореховая скорлупа, а салон объяли языки пламени. Всех, кто выскакивал из полыхающей техники отстреливали снайпера. Поредели немного и шеренги наступавших, но хоть их и положили на землю, они продолжали атаковать и активно отстреливаться. На насыпи так же лежали убитые, выносили раненых. Силы были почти равные, но поддержка техникой сильно сковала оборонявшихся. Вот уже совсем рядом проносится камаз с башней, прижимая всех к насыпи, первые гранаты полетели через насыпь прямо в окопы и бойницы. Но внезапно камаз на полном ходу дернулся и странно вильнув влетел передним правой стороной в небольшой, но глубокий ров перед насыпью. Тяжелая машина с сильным креном крепко засела в яме, а самое главное, пулемет уже не мог вести обстрел насыпи. Третий грузовик спешно высадил десант и на всем ходу убрался с поля боя. Враги были уже на насыпи, именно тут началось самое страшное — ближний бой. Зеленые фигуры резко заскакивали на насыпь, полностью прорвав ее в двух местах. Это был критический момент. — Держать оборону! Крепись мужики! — с такими словами Корсак побежал по траншее к самому ближнему прорыву. Его автомат то и дело извергал из себя дымящиеся гильзы, двоих он расстрелял в упор. Пули промяли светло-зеленые одежды, тела повалились на дно траншеи, прямиком по телам пошли за ним его бойцы. Буквально зубами выгрызая свои жизни. В ход пошли автоматы и карабины, пулеметы били в упор, траншею рвало от заброшенных ручных гранат. В дело пошло все что было, дрались прикладами, добивая раненых и всех, до кого могли дотянуться. Корсак уже глубоко ворвался к врагам, делая только паузу для перезарядки, выкидывая пустые магазины куда придется. Ведь именно там, за спинами врага дрался в окружении Юнкер. Он хотел спасти его, любой ценой. Он стрелял и стрелял пока не кончились патроны, бой на отрезанном фланге уже шел в рукопашную, на командира накинулся крепкий детина северянин, повалив его с ног, ему удалось вырвать у него автомат, но лисий кинжал спас Толика, ударив им напавшего в шею выше воротника бронежилета. Оттолкнув смертельно раненого врага ногой он вырвавшись бежал дальше по траншее, заколов еще одного врага, который душил раненого бойца. Этим бойцом оказался Вольт. Его лоб был разбит, и он сильно кашлял. Схватив его за шиворот он потащил его в небольшой круглый опорник. Там, среди кучи тел, по которым уже ходили, были свои, Юнкер был жив, но весь серый, словно покойник. Вскоре подошли остальные, прорыв был закрыт. В последовавшей ожесточенной перестрелке враг был отброшен, а над насыпью, чтобы всем было видно, на высокой палке закрепили черное знамя, знамя которое спас тогда Корсак с Юнкером. — Корсак— Ты как? — Вольт— Еще хрипя и прокашливаясь — Херово. Чуть кадык сука не лопнул. Граната глухонула сильно, но зато карабин вытянул. — Корсак— Поправляйся. Это еще не конец. — Юнкер— Крепко нас прижали… Я уже подумал конец! На нас насели так, что уже и патронов почти не осталось… Отбивались штыками. Ты конечно совсем поехавший! Прорвался в одиночку! — Корсак— Сам охуел! Но главное отбились. Надо узнать сколько наших осталось. — Юнкер— Меньше чем хотелось бы… Только тут 6 убитых… еще вон один в траншее… — Корсак— Надо найти Говруна и Учителя. Будем готовиться ко второй волне.       Полдня уже прошло, близился закат. Вокруг обнесенного насыпью поселения полыхал степной пожар, раздуваемый ветром. Пальба и горящая техника только усугубляла его. А промокшая за ночь трава высохла под еще теплым солнцем. Вокруг насыпи еще колосилась высокая трава, но вид уже был совсем иной. От дороги до самой насыпи в разных позах лежали светло-зеленые фигурки людей, уткнувшиеся в землю. Любого, кто пытался выползти тут же настигла снайперская пуля. Изодранные и пробитые пулями окропляли они своей уставшую от войн землю. А рядом от чадящего краза полз огонь, пожирая все на своем пути. Сухая трава горит словно порох, так же быстро, оставляя после себя закопченные и присыпанные пеплом тела, оружие, застилая все небо черной пеленой.       Корсак с трудом пробирался по траншее, она была наполнена телами своих и чужих, кровь размочила землю, превратив ее в месиво, он весь был в грязи и крови с ног до головы. Наступая на переломанных мертвецов издавался хруст с чавкающим звуком, и ощущение чего-то мерзко-мягкого под ногами. Найдя свой автомат он обтер его от грязи и прошел в центральному узлу обороны у склада. Там было меньше вражеских тел, но было больше своих, вынесенных из траншей и дзотов. К нему подскочил незнакомый боец и попросил пройти за ним. Пока они шли к небольшому укрепленному подвалу он обратил внимание на два лежащих трупа, убитых лежал целый ряд, человек 20. Но эти два выделялись это были две молодые девушки, санитарки из отряда Учителя. Побледневшие их лица были опутаны слипшимися, перепачканным волосами. Рядом на коленях рыдала другая девушка, их подруга и последняя из троих девушек, взятых с собой Учителем. Бросив на Корсака взгляд она зарыдала еще сильнее. Ком застрявший в горле словно связал его язык. Спустившись в побеленный погреб, его подвели к раненому в голову Учителю. Граната разорвалась рядом с ним, сильно посекши голову и правую руку командира. Он с трудом пришел в сознание. — Учитель— Рад… что ты цел. Бери моих мужиков… Ты крепче, выстоишь.       Снова потеряв сознание он тяжело задышал. Выйдя из подвала он подозвал того солдата кто его подозвал. — Корсак— Ваш командир тяжелый. Как только будет возможность прорваться, берите его и выносите. Его в больничку срочно надо, шансов и так мало. Вообще всех раненых, с ними и девочку свою отправьте, нечего ей тут… Пусть за ранеными смотрит. Остальным всем передай: что мы временно один сводный отряд, под моим командованием. Пусть все что можно соберут с трупов и готовимся ко второй волне. Если будет время уберите тела из траншей.       Проходя по рядам он искал Говруна, нужно было с ним посоветоваться как укрепить оборону. Но его нигде не было. И он нашелся, вернее то что от него осталось. Его ячейку плотно закидали гранатами, оставив только перемешанную кучу мяса, тряпок и костей. Узнали его только по пулемету, которому оторвало приклад.       Передышка оказалась совсем короткой. Как только отступили войска северска, на анархистов посыпался град мелких гранат АГСа, словно ливень засыпали они все мелкими, но опасными осколками, а быстрый темп стрельбы позволял покрыть большую площадь. Убитых было немного, но очень многие из бойцов были ранены. Затем снова на головы измотанных людей Корсака посыпались мины, в этот раз меньше, но все были сильно деморализованы. Корсак лично прошел через весь передний край, подбадривая всех, он был с виду очень бодр, хоть внутри его и разрывала мысль что нужно бежать или обороняться. Но вида он не подавал, и это сработало, многие слышали его легенду с Юнкером, и они были с ними, дрались в окопах, да еще и так отчаянно. Вот уже показались первые ряды атакующих и раздался крик: — Наши братья командиры с нами! Не посрамим же их! Держись мужики! — Давай ребята! Лупи вражин!       По рядам прошлись громкие крики. Это было так неожиданно что даже вражеская атака остановилась и залегла на выгорающем поле. Разъярённые офицеры кулаками и пистолетами с трудом подняли их в атаку. Бой развернулся с новой силой. Не жалея патронов лупили по наступающим с насыпи. Один за другим падали анархисты, но все поле перед насыпью было усыпано светло-зелеными телами. Вторая волна не смогла перескочить насыпь, но перестрелка оживленно продолжалась аж до сумерков. Только к вечеру безуспешная атака закончилась, можно было немного перехватить дух. Но боеприпасов осталось совсем немного. Собрали все боеприпасы с убитых, на складе было много мин для миномета, гранат и снаряжения, но вот патроны в основном были для 5.56 для иностранных карабинов, а такое оружие не пользовалось большой популярностью в отряде, конечно были карабины М-4 и другие захваченные у противника, но их было недостаточно для того что бы вооружить всех. Впереди близилась ночь… — Корсак— Надо собрать все что сможем. Перед насыпью лежит множество убитых, а с ними и патронов, оружия. — Юнкер— У них наверняка есть тепловизоры и ночники. Зря только положим людей. — Корсак— Поле все еще горит. Это может их ослепить. К тому же на складе много зарядов к ракетницам, будем их слепить стреляя на середину поля и дорогу, соберем то что к нам ближе. Обязательно нужно проверить машину. — Юнкер— Ее вроде бросили, но там могут находиться корректировщики… — Корсак— Со штабом связывались? — Юнкер— Вольт всю вторую волну просил подкрепление. Но безответно. Последнее что от них сообщили что «Принято сообщение. Тяжелые бои в квадрате…» — Корсак— Мы по сути отбили серьезный выступ у противника. Мы у них сейчас как кость в горле, к утру они подтянут гораздо больше сил и выбьют нас как пробку. Думаю, надо прорываться ночью. Как тебе подарок? — Юнкер— Отличная техника, жаль будет бросать. А сжечь рука не поднимется.       Собрали добровольцев, те быстро перебрались через разбитый участок насыпи и ползком начали собирать патроны и оружие убитых, перетаскивая тяжелые мешки и сумки к своим. Спать распределили по очереди, нужно было хоть немного отдохнуть. Остальные наблюдали за противником, иногда обмениваясь короткими перестрелками, словно разноцветные искры в ночи пролетали трассеры. — Слыш, мож ну его этот камаз, а? — Не, командир сказал прошманать. — Ну тогда пошли по-тихому.       Камаз всем правым бортом в траншее. Его темный силуэт подсвечивала яркая луна. Все двери были на распашку, похоже, что экипаж бросил машину. Но подойдя ближе внутри послышались какие-то шорохи. — Там кто-то есть. — Тихо ты, давай по одному.       Как только трое трофейщиков осторожно начали красться к машине, изнутри послышался тихий голос. — Кто тут? Вы вернулись забрать меня? — неуверенно- Ну, да… — Вытащите меня скорее, ноги придавило этими ящиками, сам не скину. — Сейчас братюнь. Погоди минутку.       Зайдя внутрь они с трудом во мраке рассмотрели лежавшего на полу человека, закиданного несколькими ящиками с патронами к крупнокалиберному пулемету и не только. Один ящик упал на другой так, что освободиться самому было крайне сложно, и молодой командир машины не смог освободиться, перепугано он ожидал врага с пистолетом в руках. Надеясь дождаться своих. — Я сейчас включу фонарь, будет лучше. — Та ты не торопись… — Враг рядом, не суетись и мы поможем. — А вы с какой роты? — Живее. Дай руки, мы тебя подтянем и ящики скинем.       Как только он положил пистолет и протянул руки, тут же получил удар прикладом по голове. Даже не успев понять, что случилось он уже лежал на полу со связанными руками и какой-то вонючей тряпкой во рту. Его вытащили из-под ящиков и подхватили на руки. Отчаянно он попытался вырваться, но получил два сильных удара по ребрам. — А ну тихо тварь! Еще раз дернешься я тебе бочину вырву. Сиди тихо. — Попался лошок, сиди как петушок.       Впереди перед лицом только мелькали бегущие ноги и земляная насыпь, перебежав ее его поставили на ноги и поволокли в какой то погреб. От резкого света у него помутнело в глазах, хотя возможно это из-за нескольких крепких ударов по лицу и груди. С него скинули портупею, и обыскали все карманы на форме, забирая все что там было, документ протянули кому-то. Он скомандовал его не бить, постепенно зрение вернулось. Перед ним стоял человек с грязным лицом, сразу было видно, что это командир. Рядом с ним сидел на стуле еще один, а вокруг ходили и другие солдаты. Страх сковал поджилки. — Корсак— читая военный билет- Корженко Васили Семенович, лейтенант, 11 моторизованный бронеотряд, 2 рота. Рассказывай. Сколько людей, сколько людей. — Василий— Да я толком ничего и не знаю. — Юнкер— Говори сука что знаешь. Не беси нас! — Василий— Машин в дивизии много, сотня наверно, в моем отряде 9, вернее уже 7… — Корак— Какая была задача? — Именно у нас остановить прорыв передней линии противником. — Юнкер— Все машины броневики? Все с оружием? — Василий— Да нет, в основном сейчас машины снабжения, с пушками только две, да и то один краз обломался на марше, не знаю где он сейчас. У нас свежесформированное подразделение, мы почти не бывали на фронте… — Корсак— Заткнись! Говори только когда спрашивают. Как сюда попал? — Василий— Да во время боя водителя убил снайпер через щель, а как в канаву влетели с башни оборвало полку с ящиками запасными, и они на меня упали. Я застрял, а экипаж бросил… — Корсак— Ну ты красавец. Кинули тебя как лоха, — обращаясь к своим- вот такое вот у них «боевое братство». Увидите, но не убивайте, пусть посидит пока что.       К рассвету уже готовился третий штурм склада. Припасов у людей Корсака как раз оставалось на один-два боя. Но еще поздно ночью внезапно пришло сообщение от Черной гвардии «Держитесь герои. Атаман». Оно было коротким, но вселяло надежду. Им помогут. И действительно, утром где-то в паре километров началась интенсивная перестрелка и выстрелы артиллерии, минометов и тяжелых пулеметов. Началось что-то масштабное, намного более крупное чем возле склада. По «Особому» немного постреляли из минометов, но стрельба была в спешке, поэтому многие мины даже не попали по периметру. Потом множество моторов загудели и отошли куда-то вглубь. Так закончилась битва за склад, но началась масштабная наступательная операция по возвращению своих территорий Цитаделью. Корсак же молча сидел вместе с Юнкером посреди разрушенного поселения, среди трупов и разоренного склада.