Корсак

      Ходить уже можно было относительно спокойно. Где-то вдалеке шла оживленная перестрелка, но бывший склад уже не атаковали. По дороге ползла пыльная колонна с черными знаменами. Еще утром два БТР-80 пробили коридор к осажденным, подкрепления из Волчьей сотни откинули врага перешерстив зеленку на пять километров. В центре разоренного склада стояли два зеленых БТРа и машина Окорока, именно они пробивались к складу только утром. Окорок был не в настроении, ожидая что сможет вывезти все оставшееся добро и сменить разбитые в хлам отряды, но не тут то было. Сводный отряд держал оборону сутки, никто не собирался уступать припасы отбитые такой ценой, но сильнее всего Окорока раздражал Корсак, этот наглый молодой выскочка. Еще недавно он кидал его на подвал до выяснения, а теперь он протянул ему банку тушенки со словами: «Приехали бы пораньше — осталось бы побольше». Ну ничего, еще поквитаемся. Пережевывая обиду он молча наблюдал как люди Корсака и Учителя грузят в машины патроны, продукты и снаряжение. — Корсак— Вы к нам надолго? — Окорок— Штаб приказал занять эту точку. Держать до приказа. — Корсак— Ну что же, мы свою задачу выполнили, отбываем по личному приказу Черного. — Окорок— Только вот все вам не утащить. — Корсак— То, что нам нужно мы заберем, не переживайте. — Окорок— Ты бы со штабом не игрался… у меня приказ охранять… — Корсак— Так охраняй! Охраняй! Мы просто пополнили свои припасы, вдруг сейчас в засаду попадем, а у нас нет патронов? Возьмешься подписаться на этом? Или мне лично доложить сейчас атаману Черному что нам отказывают в пополнении потерь? — Окорок— Иди уже… Да побыстрее покинь наш охранный периметр.       Окорок Действовал нагло. Он привык забирать все что ему нужно у любого, кто слабее, но только когда знал, что никто не осмелится ему противиться. Иногда жалобы на него и его отряд доходили до штаба, но все сходило ему с рук. Сразу прибыв на склад он распорядился отложить всю теплую обувь и многое другое. На что солдаты из караула завязали с ним спор, когда к ним подошел Корсак то Окорок уже с пистолетом в руках требовал передать ему весь склад и убираться. Увидев же живым и невредимым Толика он скривился в лице и убрал пистолет. После решительного отказа и насмешливого подарка он сел на пустой ящик возле своей машины и только зло бросал взгляды на грузившихся в машины бойцов и имущество. -.-       Удалось вытащить из канавы и застрявший камаз. — Юнкер— Знаешь, что самое обидное в потере техники и «БК»? — Корсак— Что его потом не хватит? — Юнкер— Самое обидное что именно этим потом тебя и будут долбить! Каждый доставшийся противнику автомат будет стрелять по тебе и твоим людям, все это будет использовано против тебя. — Корсак— Сейчас мы в плюсе. Пришли пешком, а уезжаем на машинах. Только вот… — Юнкер— Только вот что? — Корсак— Только вот пришло нас немного больше сотни, а уходит 41 на два отряда. — грустно вздохнув — Людей много положили, а ради чего даже не знаем. — Юнкер— Нам в Цитадель позвали не просто так, там и расскажут. — Корсак— Надеюсь. — Юнкер— Да не будь таким кислым, мы же победили! — Корсак— Я не кислый. Просто сильно устал. — Юнкер— Ага, конечно. У тебя на лице написано, что скис. — Корсак— А как иначе быть? Второй раз крупный замес, и опять народу накрошили… Говруна потеряли… — Юнкер— Мужики знали на что шли! Ты только недавно стал командиром, а вспомни как за тебя в атаку шли? Тем более наших меньше потеряли, больше из учительских. — Корсак— Это больше потому что у него нет младших командиров. Может ты и прав. Но мысли… Лезут, понимаешь? — Юнкер— Понимаю. Но ничего не сделаешь. Приедем на базу отдохнем, пройдет, братишка. — Корсак— Ладно, пошли лучше посмотрим, может что интересное найдем.       Пройдя за насыпью среди десятков убитых с вывернутыми карманами, Корсаку попалось пару магазинов с патронами, один пустой магазин от ТТ и разнообразный мелкий, но полезный хлам: масленка, несколько оружейных пеналов, свернутая новая балаклава. Проходя мимо одного из убитых Корсак остановился. — Юнкер— Что там увидел? — Корсак— Да вот задумался. Там на складе несколько мешков с новой северной формой, мы ее себе не загружали? — Юнкер— Если только из парней кто на тряпки там взял поменять, или по располаге таскать. А что? — Корсак— Скажи пусть захватят десятка два комплектов и с убитых возьмут знаков различия, документы, скрутят номера с того сгоревшего грузовика. — Юнкер— А нахрена? — Корсак— Вдруг когда-то маскарад решим устроить? Я такое в детстве в кино видал. Как смелые разведчики врагом наряжались. — Юнкер— Идея у тебя конечно так себе. Но скажу пацанам, может когда и понадобится.       Корсак наклонившись к убитому офицеру снял с него испачканный кровью китель и целиком засунул в валявшийся рядом вывернутый рюкзак. По всему выгоревшему полю бродили солдаты из свеже прибывших отрядов, самое ценное уже собрали до них, но мелко ценное барахло, обувь и другие вещи еще собиралось с поля боя. Повсюду ветер носил разные бумажки, обрывки тряпок, валялись снятые ремни и изодранные разгрузки, фуражки и пустые маршевые рюкзаки, старые носки и разный военный мусор в виде ящиков и гильз, все покойники лежали с вывернутыми карманами. Рядом со складом еще до обеда состоялись похороны товарищей по оружию. Длинную братскую могилу сровняли с землей и неглубоко прикопали табличку, на случай если враги снова захватят склад, то над могилой могут надругаться, поэтому лучше пусть убитые спят тихо, оставаясь только в памяти своих боевых товарищей. Таков был обычай черных, соблюдали его конечно не всегда, иногда убитые так и оставались на растерзание тлена и диких животных. Героев, известных полевых командиров старались хоронить под стеной цитадели, рядом со «стелой памяти».       Уже давно поднялось осеннее солнце. Анна стояла на самом верху бетонной башни. Ее разум терзали мысли: этот Корсак полнейший уголовник, она читала про зверства бандитов в брошюрах администрации, но он больше походил на лейтенантов с которыми она крутила интрижки. Молодой, амбициозный, смелый, разница в них была только в форме. Изо всех сил ей хотелось выбросить такие мысли из головы, нельзя так думать о своих врагах. Рано или поздно может появится возможность вернуться домой. Но примут ли ее дома? Отец точно не примет… Он же ушел в бой, возможно сейчас его добивает один из тех зеленых офицеров, как в тех пьяных историях в кабаке… Послышались чьи то шаги. — Снежка— Неплохую тут деревянную лестницу построили. Тоже ждешь, когда они вернуться? — Анна— Мне плевать. Пусть хоть не вернуться. — Снежка— Не правда, ты тоже за них переживаешь. — Анна— За этого командира? Не забывай, что именно он меня поймал в плен и избил! За день до свадьбы… — Снежка— Кстати там по связи передали, все мужики собрались, что тот, за кого тебя собирались выдать, разбит и отступает с потерями. Корсак с Юнкером хорошие люди… просто такое время… Когда-то все это закончится, они вернутся к миру и будут снова строить и растить детей. — Анна— Ты даже не знаешь, о чем говоришь. Они просто бандиты, которые удерживают оплот беззакония на этих землях. Им ты хочешь подарить дитя? Ты же не была на территории правительства, никто из вас не был. Да, иногда мне кажется, что Корсак милым и смелым, но я стараюсь не забывать кто он на самом деле…       Пощечина прервала ее речь. В глазах Снежки горела ненависть, никогда еще Анна за все время не видела ее такой. — Снежка— Так не забудь и это! Какая же ты неблагодарная, да так получилось, что ты попала к нам, в плен, но разве он, или Юнкер тебя обидели? Они заступаются за тебя, они заботятся о нас всех. Тебе в городе покупают и привозят все что необходимо, так же, как и всем. Ты просто не знаешь, что может быть совсем по-другому, в твоем мире всегда было хорошо. Ты говоришь правительство? Я еще была совсем маленькой, но я прекрасно помню, как нам на головы посыпались пакеты, похожие на гуманитарные пайки «врагов», только вот в них был желтый песок, многие кто просто их подержали умерли, были женщины которые стали бесплодными. Вы же говорили и тогда что: «Одна страна-один народ»? Или не так? — Анна— Но это же совсем другое! Сейчас совсем другое… — Снежка— Никакой разницы. Есть, только хорошие и плохие люди, я знаю, что наши командиры хорошие люди, а ты, можешь думать, что хочешь о них, но тогда и не жмись к командиру, у него уже есть любимая. — Анна— всхлипывая- Я, просто запуталась… Меня растили с одной целью, и я эту цель не оправдала. Я даже не знаю, хочу ли обратно. Хочу одновременно поражения Корсаку, и при этом хочу, чтобы он был рядом. Одень он зеленую форму и все будет иначе… — Снежка— Ты же знаешь, что этого не будет. — Анна— Знаю. Про Лиску знаю. Но ничего не могу с собой поделать. — Снежка— Тебе просто нужно найти хорошего парня, это именно это тебе и нужно, немного настоящей любви. Я была бы уже, наверное, или в борделе или в канаве, но тут я нашла тех, кто стал мне по-настоящему дорог. — Анна— смеясь сквозь истерику- То есть ты рекомендуешь мне хорошенько потрахаться? — Снежка— смеясь- Да. Тебе стоит влюбиться в отличного парня. И желательно потрахаться, что бы аж искры из глаз. — Анна— В этом и проблема… Но я обдумаю твои слова.       Все же они помирились. Долго обсуждая всех знакомых красавчиков. В отряде очень мало девушек, да и терять единственную подругу Анне совсем не хотелось, она конечно еще так юна, слишком наивно верит во все эти дикарские идеи и символы, но может в чем-то она действительно права? Показалась целая колонна автомобилей, по началу все даже немного занервничали, но над ехавшим впереди «мерином» развивалось гордое знамя Особого. Радостные гудки разрывали тишину поста, все новоприбывшие рекруты, охрана и девушки отряда собрались у въезда поприветствовать победителей. Корсак приветствовал всех из кабины, держась за поручень он на половину высунулся из открытой двери. Анна наблюдала за этим молча, но внутри у нее все кипело, а по телу шла нервная дрожь «Как же хорошо, что он цел».