Корсак

      Степь заметало крупными хлопьями снега. Это совершенно не милое время. Ледяной ветер продувал тело до костей, а скачки погоды то и дело подтаивал снег, делая вязкую грязную кашу. По такой каше с трудом пробирались лошади и люди, машины же в большинстве своем простаивали до весны, мало кто рисковал выезжать, опасаясь застрять где-то на полпути, к тому же зимой низкокачественное дизельное топливо замерзало, не выдерживая мороза, садились и без того часто уставшие батареи. Замирали все войны. Иногда в особо лютый ледяной ветер или дождь, покрывающий еще не опавшие листья ледяной коркой, словно стеклом даже выйти в берцах или ботинках было рискованно получением перелома или другой травмы, какие тут войны. Все старались сидеть поближе к печуркам и ждать тепла.       Всю ночь шел снежный вихрь, сыпавший снегом словно желая скрыть весь земной рельеф. С трудом открыв кривую деревянную дверь Корсак вышел во внутренний двор. Какое-то время он даже не мог открыть глаза, все что вокруг было ослепительно белым в лучах солнца. Даже террикон, облепленный снегом выглядел словно чья то гигантская снежная шалость. Видны были только пятнышки амбразур словно ямки под снегом да бетонная башня. Словно колоски из-под засыпанного тента торчали антенны автомобильных радиостанций. Все взялись за скребки и лопаты, чтобы расчистить хотя бы самые необходимые «тактические» места: туалет, общую кухню и конечно же склады дров. — Вольт— Терпеть не могу зиму! Дубарь, то грязь- то снег, фу, даже посрать сходить надо час лопатой махать. — Анна— подчищающая скребком, тропинку- а мне нравится, хоть иногда снег прячет все руины, грязь. Мы с сестрой строили снеговиков. — Вольт— Мило конечно, санки там, но все же лето лучше. Там столько вкусняшек, ягоды, грибы, а зимой только сосульку сосать.       Спор о любимой поре года прервал негромкий свист и истошный крик: «Мина!!!» Все попадали на снег, но вместо взрыва под хохот Юнкера в область задницы Корсака прилетел увесистый снежок. — Корсак— Ах ты зараза!!! Ну сейчас ты получишь! — И тут же отправил обидчику «снаряд» в ответ.       Сразу после этого внутри крепости начался настоящий бой, всюду летали снежки, на скорую руку строились укрепления из снежных шаров и куч. Кто-то даже слепил член высотой с человеческий рост. Все носились по площадке пытаясь попасть в противника снежком, среди всеобщего шума иногда взвизгивали голоса девушек, служивших в отряде, даже постовые побросали автоматы.       Иногда это было необходимо, просто подурачиться, отдохнуть от каждодневной работы, оружия и нескончаемых войн. Лагерь наполнился шумом, но это был не злой шум, это был смех, веселый и не злой мат.       Корсак с разгону шлепнулся в нерасчищенный снег, обтрушиваясь он стоял на коленях, он был по-настоящему счастлив, вроде бы ничего особенного, но это чувство радости переполняло его. Мимо него бежала от града снежков Анна. Но увернуться ей не получилось, меховая шуба была для нее сильно тяжела, и командир схватив ее за талию завалил в сугроб. Они оба смеялись катаясь в снегу, пока не застыли лицом к друг-другу. - Корсак— Совсем на распашку вся. Смотри не простудись. — Анна— Не хотелось бы. Да и промокла уже. Может стоит сходить погреться, выпить чаю? — А знаешь, пошли! — кто-то из бойцов шутливо крикнул- Командир ты куда? Мы же наступаем? — Корсак— Я в тактическое отступление! Приказываю всем веселиться. — Так точно! Поднявшись он протянул ей руку и помог встать, немного струсившись от налипшего снега. Войдя через криво сбитую деревянную дверь в подземное помещение, бывшее когда-то частью вентиляции ствола, а теперь ставшее кухней. Бетонные стены все еще отдавали сыростью, но мебель, разный бытовой хлам и две большие, собранные на скорую руку печи приносили в эти серые развалины некоторый уют, к тому же тут постоянно пахло свежей едой. Анна достала из тумбочки пару желтых кружек, налила уже заранее заваренный липовый чай, достав большую банку яблочной сушки, сахарницу с криво сколотым куском рафинада. Корсак же подкинул пару поленьев в печь, подтянул поближе небольшой столик и пару стульев.       Кривоватая, сложенная из битого кирпича потрескивала поленьями. Сквозь трещины в чугунной плите было видно яркое пламя. За непринуждённой беседой пролетел чай, затем бутылочка вишневого вина, потом еще одна. Было спокойно, никто не досаждал, ходили мимо, занимались своими делами. Про себя Корсак подумал: «Она такая милая сегодня». Анна сидела напротив и смеялась с его забавных историй, будто встретились давние друзья, наверно так много они еще ни разу не беседовали. Один из бойцов начал играть на гитаре, подключились подвыпившие браги хриплый певец и барабанщик, подтянулись начались танцы… Было весело, потом еще вино в своей комнатушке, карты, теплые нежные руки на его торсе, нежные поцелуи и очень горячая ночь…       Проснувшись утром Корсак почувствовал себя дерьмово, голова трещала, но больше всего было гадко от самого себя. Нужно было отвлечься. Как раз навстречу ему шел Вольт. — Корсак— Утро. Слушай. А там на складе из трофеев нет путевых ружей? — Вольт— Да были вроде. А тебе зачем? — Корсак-Да вот смотрел у нас как-то курятины мало в запасе, хочу сходить фазанов пострелять. Найдешь пару хороших, да патронов на птицу, с десяток. — Вольт— Подберем чего.       Через некоторое время Вольт подошел к нему и протянул два ружья. — Вольт— Есть на выбор: МЦха, 20 калибра, «болтовка», зато три патрона в магазине. Есть ТОЗ 34, хорошая, но тяжеловатая «вертикалка». — Корсак— Я возьму МЦху. Ты со мной? — Вольт— Конечно. Только я возьму другой ствол. — Корсак— Как хочешь.       Одевшись потеплее они прошли в центральную комнату, за столом сидел Юнкер читая у печи книгу. Несколько девушек суетились у большого стола готовя обед. Ему предложили пойти с ними, но Юнкер сказал, что: «не хочет морозить за зря яйца».       Зима была спокойным временем, но добавляла бытовых трудностей. В отряде который постоянно рос не хватало женских рабочих рук. Именно поэтому из деревни временно наняли местных женщин. Они готовили, стирали вещи, убирали мусор и выполняли прочую женскую работу. Не удивительно что изголодавшиеся в походах солдаты ухлестывали за девицами. Постоянные войны и набеги банд сильно потрепали мужское население, особенно по деревням, среди работниц были вдовы и незамужние. Некоторые продавали себя за деньги или отвечали взаимностью на ухаживания. Часто по вечерам в центральной комнате устраивались шумные вечеринки с песнями и женскими визгами. Это продолжится до весны, пока парни не промотают все заработанные сбережения. Командиры следили за порядком, но по большей части закрывали на это глаза: «пусть парни отдохнут и повеселятся».       Уже пару часов парни ходили среди кустов боярышника, то и дело спугивая фазанов. Взлетая с громким курлыканьем неуклюжие птицы цепляли ветки. Местные редко охотились с ружьями, предпочитая установку петель, поэтому птицы были непуганые и разжиревшие на обильном корме. У каждого в сумке уже лежало по три птицы, пора было возвращаться. — Корсак— Деревенька совсем рядом, пошли заглянем? — Вольт— А зачем? — Корсак— Да за все время что мы тут, я толком там и не бы, больше на машине мимо проезжал. - Вольт— ему не очень хотелось спускаться к деревне — Ну не знаю, там вроде ничего интересного. Да и морозец… Может лучше пойдем на базу. Там уже еда давно готова. - Корсак— Если хочешь иди, я сам пойду осмотрюсь. — Вольт— Куда же я командира без охраны отпущу. Вместе пойдем.       Снег покрывал абсолютно все. Медленно и неуклюже они пробирались через сугробы вниз. Резко перед ними открылось жутко черное пятно на снегу. На идеально белом фоне была разлит черная клякса угольной пыли. Подойдя чуть ближе показались черные с ног до головы местные мужички. Их лица были полностью черные, сверкали только глаза и зубы. Рядом с ними стояли еще чистые шахтеры, шахтеров было не сложно узнать, уголь плотно въедался в ресницы вокруг глаз, делая их словно накрашенные. Отмыть это было непросто. Как таковой шахты не было, просто квадратный туннель, подпертый бревнами, рядом стояли две телеги, нагруженные углем, которые таскали лошади. Их поглаживал небольшого роста ребенок-возница. Точно так в этих местах добывали уголь и двести лет назад, разве что современные весы, да литые автомобильные диски на телеге говорили о том, что это современность.       Пройдя к руднику по дороге они под любопытные взгляды спустились в деревню. В ней было много заброшенных и разрушенных домов, раньше жителям часто доставалось от налетчиков, но отряд Корсака неплохо напугал их своими рейдами, крупные банды еще бродили по дорогам, но старались держаться подальше. В остальном все было как обычно в подобных деревнях: вот бабка гонит самогон, тут живет хороший обувщик, этот мужик хороший мастер, а к ней стоит прийти под вечер с бутылочкой да курочкой… Удивительно как села оказались жизнеспособнее крупных городов, стоящих в руинах, где жизнь теплится только вокруг стратегических предприятий и разного рода фабрик, с голодными трущобами. — Корсак— Я словно в своей родной деревне. Знаешь, мне нравится их тяжелый, но размеренный быт. Вот куда бы ты хотел уехать если бы сказочно разбогател? — Вольт— Я? Даже не знаю… Я мало знаю таких мест, наверно построил бы себе отдаленную ферму, или скорее всего купил квартиру в Песчаном. — Корсак— Вот все, кто крупно разбогател и не хочет рисковать, стремится осесть где-то под землей, в безопасности бетонных стен и крепкой охраны. Но сидеть со всеми этими снобами было бы как-то скучно. Вот когда-то, если мне повезет дожить, как и тот старик, подаривший мне нож, я уйду жить в такую деревню.       Остановившись у колодца попить воды мимо них пробежали местные дети, в оборванных куртках и вязаных варежках. Они играли в войнушку. Заметив военных они с восторженным видом побежали к ним. Шумная братия обступила гостей с кучей нетерпеливых вопросов. Особенно выделялся среди них беззубый мальчонка в перекошенной шапке с ржавым, когда то сгоревшим автоматом, превратив его в игрушку к нему примотали приклад вырезанный из доски и выкинули всю сгоревшую «начинку». — Дядька, а ты военный? — Корсак— Да. — А возьмешь меня к себе на войну? У меня и автомат есть! — Корсак— Только когда вырастешь. — А у тебя есть пистолет? — А бандитов видели? — Корсак— Конечно видел, мы против них воюем. И пистолеты у нас есть. — Крутотень! Я тоже пойду на войну! — девочка — А меня сестра учила раненым помогать, она у меня очень смелая, далеко от сюда с винтовкой длинной-длинной ходит, нам с мамой деньги присылает. Я тоже к ней пойду. — Корсак— Все ребятки, нам пора идти. Растите крепкими ребятками.       Они никак не унимались прося дать посмотреть пистолет. Пока Корсак не достал из-за пазухи свой ТТ и разрядив дал подержать детям. Смотря на их веселье и ему стало смешно, но в душе был горький осадок что дети слишком были увлечены войной, но что поделать, такое время. Забрав прошедшую по рукам игрушку он раздал каждому ребенку по серебряной монетке, на сладости. Даже по возвращению на базу он был весел и отдав птиц на кухню велел состряпать из них что-то на утро. Пол вечера он продумал о своих отношениях с Лиской, о том, что они вроде любят друг друга, могли бы завести семью и жить вместе. Может даже завести детей, бросив всю эту войну к черту. Жаль, что ей это не нужно, хоть она и говорит, что любит его, но отказалась быть с ним, предпочитая редкие встречи для секса. В отличии от Анны, которая чужая, но всегда рядом… Вспомнив вчерашнюю ночь он сплюнул и про себя подумал «Что ты как баба блин! Развел сопли моральные! Делами лучше займись». Ведь скоро новый год, а потом и весна не за горами…