A Rifling Matter

Тони занимался сваркой, а, значит, Солдат тоже торчал в мастерской и присматривал. Он не мог ничего с собой поделать – он так долго восхищался творениями Старка, но только недавно смог оценить огромный закулисный процесс. – Над чем ты сейчас работаешь? Тони поднял голову и, к счастью, выключил сварочный аппарат, прежде чем ответить. – Над кое-чем электрическим. Солдат сузил глаза, заметив, как Тони уводит взгляд и как подергиваются его губы от едва сдерживаемой улыбки. – Электрическим? – Таким электрическим, что даже электронным. Солдат с любопытством подошел поближе, чтобы взглянуть на проект, хоть Тони и попытался закрыться руками. Работа явно не была закончена, но Солдат сумел разглядеть нагревательный элемент и парочку других отличительных особенностей. – Это что, будущая духовка? – Вовсе нет. Солдат поднял брови, и Тони сдался. Ух и приятно же было знать, что у него есть какое-никакое, но влияние на гения. – Ладно, да. Ты сказал, что корочка пирога запеклась неравномерно, так что я решил сделать лучшую духовку. – Боже, спасибо, Тони, это так мило с твоей стороны. Как и всегда, Тони проигнорировал похвалу. – Пустое. Я просто пытаюсь заставить тебя перестать использовать низкокачественную технику. – Конечно, – покладисто кивнул Солдат. – Значит, ты мне еще сделаешь новую электрическую зубную щетку? – Точно нет, это чересчур уж нелепо, – отрезал Тони, опровергая сказанное сделанной тут же пометкой на клочке бумаги. Солдат просто не мог не просиять, и когда Тони поднял взгляд, то ему перехватило дыхание. – Очень красиво… – Что же? Тони указал на его лицо: – Ты улыбаешься чаще, чем раньше. Не пойми меня неправильно, ты очень мило хмуришься, но когда улыбаешься, то все и вовсе замечательно. Солдат оперся на стол, чувствуя, как закружилась голова. – Думаю, теперь у меня гораздо больше поводов для улыбок. Тони вдруг ярко покраснел от этих слов, что ведь было таким редким зрелищем, что Солдат ощутил, как его сердце сжалось от мысли, что это именно его заслуга. Да, Стиви, ему стало так хорошо на душе от того, что Тони действительно тяжело заставить покраснеть, и только от этого. – В любом случае, – сбивчиво начал Тони, – мне еще нужно закончить твою руку. Впрочем, она почти готова, можешь взглянуть, если хочешь. – Правда? Тони кивнул на что-то позади Солдата. Тот повернулся, увидел длинный контейнер и подошел, заглядывая внутрь. Рука Гидры, конечно, работала нормально, но ведь эта была сделана лично Тони Старком, а значит она в разы лучше. Металл был изящен и гладок, и он не мог перестать гладить его. – Ого. – Спасибо, – голос Тони раздался совсем рядом, и Солдат укорил оглушающе красивое изобретение в том, что отвлекся от главного. – Надо будет еще кое-что доработать, но по большей части после того, как она будет прикреплена. Мне следует знать, хочешь ли ты оставить красную звезду. – Конечно, – отозвался Солдат, но затем понял, что кое-чего еще не хватает, и нахмурился. – Что-то не так? Не достаточно красиво? – Здесь нет Старк-логотипа. Ты не будешь наносить? – Конечно, буду, – даже слегка обиделся Тони. – Но это же образец только для тебя, а отдел протезирования даже еще не стартовал. Я не думал, что тебе захочется, чтоб мое имя было написано на твоей… Тони оборвал себя, вероятно, заметив, что на лице Солдата просто таки написано, как сильно ему невтерпеж, чтобы весь мир знал, кем сделана его рука. – Но это поправимо, – изменил курс Тони. – Я нанесу на нее логотип в ближайшее время. – Правда? Тони пожал плечами, словно в этом не было ничего важного. Будто он не делал Солдата самым счастливым за всю его долгую жизнь. – А ты знаешь, можно даже лучше. Я нанесу свою подпись – будет еще уникальнее и уж явно долговечнее, чем маркером. Если Солдат и был окрылен, то сейчас пришел в бурный восторг и заключил Тони в самые крепкие объятия, какие только мог. – Эй, полегче, Солдат, ребра же. Солдат ослабил хватку, но отказался отпускать. – Я так благодарен, Тони, я уже люблю эту руку. – Что бы ты ни пожелал, снежинка. Теперь сам Солдат отстранился, в замешательстве наклонив голову. – Ты никогда прежде меня так не называл. Тони смущенно улыбнулся. – Прости, у меня нездоровая тяга давать людям прозвища. Тебе это все скажут. Но я понимаю, что у тебя кое-какие проблемы с именем, так что я не буду так больше, если тебе… – Нет! Я… мне нравится. – Тогда замечательно, – Тони неловко перемялся с ноги на ногу. – От слова «заметель». Ибо очень зимно. Солдат застонал. – Ой, все, сезон несмешных шуток уже начался? – Похоже на то, – хихикнул Тони. – Если «снежинка» звучит неплохо, то как насчет «подснежничка»? «Белоснежки»? А что, если «зимняя вишенка»? Солдату и хотелось бы обидеться, но он только рассмеялся. – Сойдет. А как же мне тебя называть? – Люди пользуются только сокращением «Тони», но это же не в счет, – пожал плечами Тони. Солдат задумчиво нахмурился. – Мне можно называть тебя, как я захочу? – Ну, в границах разумного, – поднял брови Тони. – А что такое? – Да не знаю даже. У Баки Барнса были всякие прозвища для самых близких, можно мне ими пользоваться? – Что угодно, снежиночка, лишь бы тебе было весело. Солдат хитро улыбнулся: – Спасибо, куколка. Тони подавился воздухом, и Солдат бросился похлопать его по спине, но, как оказалось, Тони от этого только еще сильнее закашлялся. – Настолько нелепо, да? Лучше что-нибудь другое? – Нет, – пискнул Тони, – очень даже неплохо. Все в порядке, я просто как-то не ожидал. – Ладно, – медленно протянул Солдат, все еще чувствуя себя глупо. – А «ежоночком» тоже можно? Беря во внимание то, что Солдат вообще редко лицезрел краснеющего Тони, то было странно видеть его румянец во второй раз. – Да, можно. – Отлично, – обрадовался Солдат. – Мы сейчас займемся рукой? Или ты хочешь сперва доделать духовку? Ежонок, – быстро вставил он, наблюдая, как Тони спотыкается об валяющиеся на полу провода. – Начнем с руки. Я вообще сейчас такой спокойный, что слов нет… – начал бормотать себе под нос Тони, но Солдат решил, что лучше не обращать внимания. В любом случае, для него эта болтовня звучала бы совершенно бессмысленно. – Значит, ты назвал его «ежонком», и он споткнулся? – Да, так и было. Стив закатил глаза и со всей дури ударил по спортивной груше. Удерживаемая с другой стороны Солдатом, она и не двинулась. – И тебе ничего не показалось странным? – Ну, Тони иногда оступается. Он довольно неуклюжий, разве ты не замечал? – Нет. Но я и не часто с ним общаюсь. – Почему же? Стив ударил еще раз. – Не о том речь. Тебе не приходило в голову, что его неловкость как бы намекает, что ты ему нравишься? – Ну да, я ему нравлюсь, я и так это знаю. Стив посмотрел на него, как на совсем заглушенного. – Я имел в виду, что в романтическом смысле. Он нанес еще удар, и на этот раз Солдат отступил на шаг. Он проигнорировал оплошность в пользу гневного взгляда на Стива. – Ты опять? Мы просто друзья. – Ты уверен? Единственный человек, которого он обнимает чаще, чем тебя, – это только Роудс. – Он обнимает Роудса чаще меня?! – не сдержался Солдат, прежде чем понял, что никак не помогает делу. – Послушай, может, я и не так хорошо знаю Старка, но он явно без ума от тебя, и тебе самому с ним очень хорошо. Почему бы не попробовать? Солдат пожал плечами. – Я отрицаю, что он мне нравится в этом смысле, но если бы, – твердо подчеркнул он, – если бы вдруг и нравился, то… то сомневаюсь, что это закончилось бы хорошо. – Бак… ох, это вовсе не так. – Я не хочу об этом говорить, Стиви. К счастью, Стив решил оставить его в покое на этом, хоть Солдат и знал, что разговор еще не окончен. К еще большей удаче, Стиву и вовсе пришлось умолкнуть, когда дверь в спортзал открылась и вошел тот самый Тони Старк. – Здравия желаю, солдаты. Вольно Стив только снова закатил глаза, пока Солдата уже вовсю распирало от улыбки. – Решил присоединиться к тренировке? – поинтересовался Стив. – Никогда! – драматично схватился за грудь Тони. – Оставим акробатику Железному Человеку. Я здесь только, чтобы убедиться, что рука не взорвалась или еще что. – Да я бы и не заметил, – деланно отмахнулся Солдат, краснея, когда Тони рассмеялся. Он буквально чувствовал, как Стив возводит очи горе, но ему было все равно. – Отлично. Если хочешь, спустишься попозже, и я проведу дополнительную диагностику. – Обязательно, – отозвался Солдат. – Увидимся! Тони кивнул и направился восвояси, а Солдат повернулся к Стиву: – Продолжим? – Нет, – удивил его Стив. – Просто иди уже вниз, я же знаю, что ты сейчас ни о чем другом не сможешь думать. Солдат попытался было возмутиться, но ему и вправду гораздо больше хотелось провести время с Тони, поэтому он быстро махнул на прощание и умчался вслед за изобретателем. – Подожди! Он поймал Тони у лифта, и тот выглядел удивленным: – Вы уже закончили? – Да, груша побеждена с разгромным счетом. Тони легко принял это, и они вместе вошли в лифт. Не прошло и секунды, как Солдат не удержался и задал интересующий вопрос: – Ты правда не занимаешься тренировками? – С командой – нет, – покачал головой Тони. – Не очень-то это честно, учитывая, что я слабее остальных. Солдат окинул взглядом мускулы, видные из-под рукавов футболки Тони. Слабыми они не выглядели отнюдь, но Солдат промолчал. – В любом случае, всякие драки – это удел Железного Человека. – Но ты же беспрерывно в большой опасности, – напомнил Солдат осторожно – помня об их прошлой ссоре. – Естественно, – согласился Тони. – И поэтому я иногда занимаюсь боксом с Хэппи. Знаешь, такая хорошая форма вовсе не из-за генетики. – Определенно, – окинул его Солдат взглядом с головы до ног, прежде чем успел сообразить, что это, должно быть, выглядело со стороны странновато, и отвернулся. – Эм, так ты действительно доверяешь Железному Человеку? Ты уверен, что он тебя всегда защитит? – Ну да, он же мой телохранитель. – Как и я, – напомнил Солдат, – но я рядом с тобой значительно чаще, чем он. – Что, по-моему, очень даже хорошо, – подмигнул Тони. – Но то, что ты его не видишь, не значит, что он не здесь. Если он будет мне нужен, то появится в ту же секунду. Солдат скрестил руки на груди, не в состоянии скрыть неприязнь, звенящую в голосе: – Ты никогда не думал передать его должность кому-нибудь еще? Поискать другого пилота? Тони уставился на него во все глаза. – Почему ты спрашиваешь? – Просто интересно. Ты ведь подарил Роудсу костюм, а, значит, у тебя были другие варианты. – Солнышко, ты что, ревнуешь? Солдат ничего не сказал и, к счастью, они как раз спустились в мастерскую. – Начнем, – махнул рукой Тони. Но прежде чем им довелось приступить к работе, в кармане Солдата запищало – зазвучал сигнал тревоги для Мстителей. – Вот черт, – выругался он, – мне нужно надеть костюм. – Конечно, – отозвался Тони. – Береги себя. – Я собирался сказать тебе то же самое. Они улыбнулись друг другу, и по какой-то удивительной причине Солдат почувствовал порыв поцеловать Тони в щеку, но ушел, прежде чем успел отчудить такую глупость. Когда Солдат добрался до ангара с джетом, Стив предупредил его, что тревога не из-за кого иного как Гидры. У него было полное право остаться, но он решил, что готов. Что там, ему даже хотелось наконец встретиться лицом к лицу с людьми, что причинили ему столько страданий. Но нет, он не был готов. Сперва все было в порядке. Железный Человек даже успел произвести впечатление на Солдата, пусть тот не хотел даже думать о недруге. Но, как оказалось, то, что он никудышний телохранитель, не значило, что он бесполезен и в сражении. Проблемы начались, когда один из агентов Гидры опознал в Солдате пропавшее имущество. – Стоять, Средство. Солдат проигнорировал его и выстрелил не колеблясь, но, к несчастью, тот уже успел отправить информацию своим. – Zhelaniye. Он узнал русский в то же мгновение и словно издалека услышал, как любимая Зима упала на пол. – Rzhavyy. Он зажал уши руками, пытаясь спастись. – Semnadtsat. Он закричал, как раненое животное. Он не хочет. Он просто отказывается. Он не будет больше Средством. Не станет просто орудием в их распоряжении. Он не пойдет причинять боль своим друзьям и вовсе никогда – Тони. – Rassvet. У него потемнело перед глазами – он не знал, от того ли, что закрыл глаза или вовсе лишился зрения. Он заплакал, до дрожи боясь следующего слова. Но оно не прозвучало. Вместо этого он услышал громкий звук выстрела репульсора и глухой звук падения тела на пол. Кто бы ни говорил эти слова, его больше не было, но Солдат чувствовал подступающую тошноту, гнев и сотню других эмоций вместо облегчения. Его последней эмоцией перед тем, как упасть без сознания, было то, что, вероятно, есть веская причина, по которой ему не быть Железным Человеком.