Последний воин императора

На рассвете Чонгук встал с тяжестью на душе. Всю ночь его терзали сомнения. Он верой и правдой служил Императору все пятнадцать лет. Альфа дал клятву защищать империю, своих людей и свои идеалы. Но верно ли он поступает? Все эти годы они бились за эту землю, которая впитала кровь их товарищей и слезы, что проливали отцы, хороня своих детей. Отдать без боя землю — значит осквернить память тех, кто умер за нее и за империю. Они не раз выполняли сложнейшие и опаснейшие задания, но еще никогда не были так далеко за стеной. Смеет ли он обрекать своих людей на верную смерть? И ради чего? Ради идеалов империи? Всем сердцем Чонгук верит, что свободу надо выгрызать зубами. И сейчас они близки к ней как никогда. Император показал им другую, свободную жизнь от внутреннего зверя. Теперь они не подчиняются зову внутри себя, не рвут друг другу глотки и не убивают из прихоти. Возможно, отказавшись от своей волчьей натуры, он потерял ту часть себя и никогда больше не сможет ее вернуть. Будет ли он свободен когда-нибудь по-настоящему? Всегда будут те, кто не согласен, и те, кто будет их угнетать. Готов ли он сгинуть на поле боя ради веры в свободу?.. Приготовления к отъезду шли полным ходом. Сокджин седлал своего коня, что-то бурча себе под нос. Намджун сидел на скамье, оперевшись локтями о стол: — Наслаждаешься последними теплыми лучами солнца? — спросил Джин. — За стеной погреться вряд ли удастся. — Почему нет, вот вернусь на Юг и буду греть свои кости до старости, — ответил Намджун, подставляя лицо под лучи небесного светила. — А пока… — А пока взял бы ты себе одеяло, ночи лютые в тех краях, — Джин швырнул свернутое в рулон одеяло прямо в лицо Намджуну. Хосок поправлял стремена у коня Тэхена, затягивая их туже. — Дорога предстоит дальняя и опасная, держись меня, — тихим голосом попросил Хосок, глядя на омегу. — Это что, ты меня защищать вздумал? — усмехнулся брюнет. — Я серьезно, это не рядовое задание, надо быть начеку, — Хосок едва заметно погладил ногу Тэхена, проявляя заботу. — Смотри, как бы мне не пришлось тебя защищать, — Тэхен ударил лошадь по бокам и поскакал вперед. Хосок лишь незаметно улыбнулся, ведь именно из-за подобного он-то и пропал. Тэхен не был типичным омегой. Он достойный воин. Своенравный и гордый. У него была крепкая рука и острый ум, он не знал пощады и не ведал поражения. Не хотел бы Хосок встретить такого врага на поле боя, но стоило Тэхену лишь попасть в его руки, как он распадался на куски. За такого Тэхена он готов жизнь отдать, защищать собственным телом, если понадобится. Его мечта была так близка к осуществлению, но, в тоже время, так далека от него. Императорским воинам запрещено вступать в отношения, пока они находятся на службе. Ничто не должно отвлекать воина от выполнения своего долга. Именно поэтому детей забирают от своих родителей в раннем возрасте. Их учат быть верными и служить своему Императору. И лишь товарищи становятся их семьей. Хосок подошел к коню, погладил его по загривку. — Ну что, друг мой, опять в путь, — конь лишь фыркнул и помотал головой. Проверив натяжение подпруги, альфа встал с левой стороны от коня. Хосок ухватился за гриву и уселся в седло, перекинув через него ногу. Последний раз он окинул взором восток — он вспомнил свой дом и свою семью. Натянув поводья, альфа пришпорил коня. — Я должен вернуться. Путь Хосоку преградил конь Чонгука. — Командир? — официально произнес Хосок, давая понять, что он все еще не согласен с последним решением. — Мы отправляемся за стену, — начал говорить Чонгук. — А то я не понял вчера, — с сарказмом перебил Хосок. — Я знаю тебя много лет, я доверяю тебе, как никому другому. Я сражался во многих битвах, зная, что моя спина прикрыта. Отправляясь на это задание, я должен знать, что ты со мной, — Чонгук смотрел пристально, прямо в глаза другу, сделав паузу. — Ты со мной? Хосок смотрел на своего командира, на друга, который не раз спасал его собственную жизнь, и понимал, что, как бы он не злился, он никогда не предаст Чонгука. — Знаешь, много лет назад я дал клятву. Я давал ее не империи, не Императору, я дал ее тебе! По прибытии в корпус меня трясло, как осиновый лист, я скулил, как щенок, сидя в углу. Я не мог ни спать, ни есть, меня переполнял ужас неизвестности. И тогда ко мне подошел такой же юнец, как и я, и сказал мне лишь одну фразу… — Ты можешь спать спокойно, я буду присматривать за тобой, — продолжил фразу Чонгук. — Я с тобой Чонгук, как и всегда, — Чонгук протянул ему руку, и Хосок пожал ее за предплечье, молча кивнув головой в ответ. — Открыть ворота! — и большие металлические двери открыли проход за стену. Они отправились в путь, не зная, что их ждет за каменными стенами и смогут ли они вернуться обратно.

***

Кони шли неспеша по лесной дороге. Вряд ли здесь часто ступала нога человека — уж слишком непролазными и мрачными выглядели эти дебри. Над землей стелилась туманная дымка. Из-за пелены не было видно ни неба, ни горизонта, ни деревьев. Виднелись лишь верхушки старых елей, возвышающихся над туманом и растворяющихся в нем. Воины шли рассредоточившись меж деревьев. На поваленных деревьях были видны следы от когтей. — Черт, зачем я столько пил вчера, — ныл Сокджин, — в голове сплошной гул. — Дааа, нажрался ты знатно, как ты вообще на ногах стоял? — рассмеялся Намджун. — Я не только на ногах стоял, я еще показал все таланты южных волков парочке омег, — самодовольно говорил Джин. — Бог мой, какие у них тут вольные нравы! Чем ближе к стене, тем быстрее омеги раздвигают ноги… — и тут Сокджину по голове прилетела увесистая оплеуха. — Ай, за что? — потер затылок альфа. — Озабоченный пёс, — фыркнул Тэхен. — Но он сам предложил отсо… — не успел закончить Джин. — Заткнись, придурок! — резко оборвал Юнги. — Слушай, — альфа поднял руку вверх, чтобы приостановить движение лошадей. Впереди в лесу слышались крики и звон металлического оружия. — Юнги, Тэхен, вы со мной, остальные зайдите с правой стороны, — скомандовал Чонгук, указав направление. — Не нападать, пока я не подам сигнал. Отряд спешился и разделился. Прокрадываясь неспешно через лес, за деревьями они увидели ужасающую картину: несколько волков безжалостно раздирали тела людей. Невысокий альфа рвал одежду на совсем юном омеге, повалив того на землю. — Нет, пожалуйста, прошу, не надо! — кричал сопротивляясь молодой парень. — Заткнись, я люблю позабавиться перед обедом, — альфа с повязкой на глазу ударил парня по лицу и прижал рукой голову омеги к земле, пытаясь разрезать на нем одежду. — Отпустите его, прошу, — умолял пожилой альфа, который так же лежал на земле, придавленный лапой еще одного волка. От подобной картины у Чонгука закипела кровь от гнева и злости. Он достал катану из-за спины и подал сигнал Тэхену и остальным. Натянув тетиву лука, Тэхен выстрелил прямиком в левую ягодицу альфы, который уже успел снять свои штаны. — Мразь, — прошипел омега, опуская лук и не спуская глаз с отвратительного альфы. — Аааа, какого хрена?! — закричал альфа, падая на колени. Трое других волков оторвались от своей отвратительной трапезы, когда увидели поблескивающие мечи. Завязалась драка. Один из волков прыгнул на Юнги, но не успел приземлиться на лапы, как его голова отделилась от тела, а вместо волка к ногам Юнги упало обезглавленное человеческое тело. Альфа со стрелой в заднице пытался доползти до оружия, он потянулся за мечом, но тяжёлая нога пригвоздила его руку к земле. — Знаешь, а я тоже люблю позабавиться перед обедом, — прорычал Чонгук, вонзая меч тому в голову. — Ящерица, — заметил метку командир, переворачивая ногой поверженное тело. — У этого клевер, — сказал Тэхен, отодвигая острием меча рубашку с чужого плеча. — Эти двое из столицы, у них солнце на плече, — добавил Намджун. — Все они из разных мест, — заключил Чонгук. — Сынок, ты жив? — крикнул старик, вставая на ноги и пытаясь подойти к омеге. — Папа, все хорошо, не тревожься, — юноша пытался прикрыться. — Не переживайте, мы вас не тронем, — Чонгук снял свой плащ, чтобы накрыть полураздетого омегу. — Кто вы и что вы тут делаете? — Я торговец, мы живем тут неподалеку в поселении, — отвечал старик, укутывая сына плащом. — Мы ехали из корпуса, закупившись продуктами, как на нас напали эти звери. Спасибо вам, — кланялся старик, едва стоя на ногах. — Далеко ли ваша деревня? — спросил Чонгук. — В паре часов к северу. — Мы проводим вас, — ответил Чонгук. — Капитан, — встревоженно сказал Сокджин, — не думаю, что у нас есть на это время. — Скоро стемнеет, ты предпочитаешь заночевать в лесу? — ответил за Чонгука Намджун, поднявшийся с колен. — Приведите лошадей, — скомандовал альфа.

***

Поселение состояло всего из нескольких домишек да пары шатров. Местные с интересом разглядывали воинов, но были совсем не удивлены случайным путникам. Стреножив и покормив лошадей, отряд уселся вокруг костра, чтобы отужинать. Старик сварил для них рагу из кролика в большом металлическом чане на открытом огне. — Это меньшее, чем мы можем вас отблагодарить за свое спасение, — старик протягивал воинам плошки с горячей едой. — Вы не удивлены видеть воинов Императора, почему? — заметил Хосок. — Мы много чего повидали, воины императора не самые странные и страшные путники в этих землях. — Те волки, что на вас напали, у них были разные метки, но среди них не было ни одного северного волка, — констатировал факт Чонгук, отламывая кусок ржаного хлеба. — Северные волки не нападают. Посмотрите на нас, что с нас взять, — ответил старик, наливая настойку в деревянную чашу. — Что же им тогда интересно? — усмехнулся Джин. — Не знаю, но точно не простой люд, — эти слова заставили Чонгука задуматься. — Нападавшие были все из разных стай, что они тут делали, вы знаете? — поинтересовался Чонгук. — Это дезертиры, — обыденно ответил старик. — Дезертиры? — удивился Хосок. — Да, те, кто не согласен жить по законам Империи. Им некуда идти, кроме как за стену, но тут жизнь нелегка, вот они и нападают на простых людей, — с нотками сочувствия проговорил старик. — Они же вас чуть не убили! — возмутился Тэхен. — А вы им сочувствуете? — Нет, что вы, что вы, но я могу их понять. Они не согласны жить по законам Империи, но и примкнуть к северным волкам они не могут. Загнанный зверь всегда кусается, — ответил старик, подкидывая дров в огонь. — Так, значит, по-вашему, этих ублюдков надо пожалеть?! — взорвался Юнги. — Я бы лично передушил каждую мразь, перерезал им всем глотки, а кишки вырезал, пока они были живы, и оставил в качестве трофея. Эти твари не имеют права жить, а вы их жалеете?! Хотите их окрылить? — с ноткой иронии и неприкрытого сарказма уже добавил альфа. — Так всего лишь нужно вцепиться в их ребра, и будут им крылья, только раздвинуть в разные стороны… — Юнги, — остановил его Чонгук, прерывая тираду. Волк швырнул пустую тарелку и пошел прочь в противоположную сторону от костра. — Простите его, он просто… — Ничего, — понимающе кивнул старик. — Я видел его метку, там, в лесу, — аккуратно сказал старик, присаживаясь на лавочку. — У него на плече горы, я впервые за жизнь вижу такую метку. Откуда он? — Вы и не могли ее видеть раньше. Он из полярных волков, — с болью в голосе произнес Чонгук, все остальные молчали. — Его стая была полностью истреблена, как и многие другие — до прихода Императора к власти. — Тяжело быть последним из своего рода, — покачал головой старик. — Я понимаю, почему он зол. — Уже солнце село, пора бы нам отдохнуть, — сказал Чонгук. — Я первый в дозор, — вызвался Намджун.

***

Хосок сидел у подножья дерева рядом с мечом Юнги, который он вонзил в землю, наблюдая за звездами, что так ярко горели на черном, как смола, небе. Из-за деревьев послышалось тяжелое дыхание и хруст ветвей. На него надвигался большой волк, он скалил зубы и рычал, с его пасти на землю капала слюна, а лапой он рыл землю под собой. — Ладно тебе уже, — альфа кинул шишку в лоб белому волку. — Остынь, Юнги. Волк поймал пастью шишку и разгрыз мощной челюстью. Юнги в один прыжок превратился в человека. — Что ты тут делаешь? — спросил Юнги, стоя с голым торсом перед товарищем. — Тебя жду. Не забывай, мы на территории синих волков, а ты очень приметный со своим белоснежным окрасом. Вдруг на тебя нападут? — И что? — саркастично спросил Юнги. — Ты перекинешься в красного волка и бросишься меня спасать? — альфа взял черное хаори, которое висело на мече и накинул на плечи. — Когда ты последний раз превращался в волка? — Я даже и не помню, — запрокинул голову к небу Хосок. — Юнги, ты его слышишь, своего внутреннего зверя? — Постоянно. Он ранен, он мучается и рвется наружу. Это чувство потери ничем не заглушить. Я слышу его страдания, и, лишь когда я в облике волка, он замолкает, но все равно ищет своих. Хосок, а что, если я в один день обернусь в волка и не смогу больше стать человеком? Что тогда будет? Ты станешь тем человеком, что освободит меня? Ты поднимешь на меня свой меч или обнажишь клыки? На этот вопрос у Хосока не было ответа. Он лишь протянул другу меч. — Пока меч в твоей руке и тебе есть, за что сражаться, тебе это не грозит.

***

Чонгук ушел в свой шатер, чтобы немного отдохнуть перед грядущим днем. Отодвинув полог, служивший дверью, альфа прошел внутрь. Это был долгий день. Чонгук отвязал пояс с катаной, полы его ханбока распахнулись и оголили накачанный торс. Скинув с себя верхнюю одежду, Чонгук умыл лицо холодной водой, чтобы смыть усталость этого дня. Капли воды стекали вниз по шее, груди и выпирающим кубикам пресса. — Что ты тут делаешь? — спросил Чонгук, не глядя в сторону кровати, где лежал раздетый омега, тот самый, которого они спасли в лесу. — Я хотел выразить вам свою благодарность за спасение, — омега откинул покрывало, оголяя стройные ноги. Черные волосы, соблазнительные нежно-розовые губы, тонкая талия и длинные, стройные ноги — от такого омеги сложно было отказаться. Да и, сказать по правде, Чонгук не был настолько благороден и невинен. Альфа расшнуровал свои штаны, пока шел к кровати. Схватив омегу за лодыжку он пододвинул юношу ближе к себе. — Ах, — сорвалось с губ брюнета. Омега чувствовал, как рождается желание от горячего дыхания и мокрых поцелуев по всему телу. Сильные, но нежные руки сжимали бедра и ягодицы, пальцами оставляя нежно-розовые следы. Альфа не был с ним груб, но он был голоден и требователен. Усадив омегу себе на колени, Чонгук целовал тонкую шею, наслаждаясь ароматом горной земляники. Омега терся своим членом об торс Чонгука, явно прося о большем, пока альфа растягивал его пальцами. Этот омега был ненасытен, он уже готов был сам лечь под Чонгука. Брюнет скулил и молил, лишь бы побыстрее почувствовать, как его заполняет горячая плоть. Резким движением Чонгук перевернул омегу на живот, поставив на колени. Прекрасная картина открылась перед ним: изнывающий от желания омега, его соблазнительные округлые ягодицы и целая ночь впереди. — Ааах, — вскрикнул омега, когда Чонгук вошел в него одним резким толчком. Небольшие кулачки сжали простыни то ли от боли, то ли от долгожданного удовольствия. — Еще, пожалуйста, — проскулил брюнет. Альфа не спешил, ему нравилось не просто трахаться, а наслаждаться процессом. Чонгук для удобства чуть шире расставил ноги омеги, медленно вышел почти до самого конца, оставив лишь головку внутри, и резким толчком вогнал член обратно. Руками он сжимал бедра омеги, ближе притягивая его к себе, чтобы член входил максимально глубоко. Он трахал его медленно и размашисто, доводя до исступления. Стоны, всхлипы и мольбы, смешанные с влажными и хлюпающими звуками, — лучшая музыка для ушей альфы. На рассвете Чонгук проснулся от тревожного чувства внутри, покрытый холодным потом: всю ночь у него в голове рождались картины из прошлого. Он подскочил на кровати, тяжело дыша. — Где я?! — он все еще был в шатре, омега рядом с ним спал крепким сном, закинув на него ногу. Плечо Чона горело и жгло в том месте, где должна быть метка, но там была лишь чистая кожа. Альфа стер с лица капли пота и встал с кровати. Ему требовалось время, чтобы прийти в себя. Солнце еще не взошло, но небо уже светлело. Чонгук скакал на лошади в неизвестном направлении, он хотел проветриться, чтобы терзающие его кошмары прошлого исчезли. Он скакал так быстро, будто за ним кто-то гнался или от этого зависела его жизнь. — Тпру! — альфа издал губной дрожащий звук, чтобы остановить лошадь. Он скакал без оглядки и ориентира, скакал прочь от самого себя, но ноги привели его в то место, которое он так отчаянно старался забыть. Все было как в ту самую ночь: опушка леса, каменный колодец у забора, небольшой дом, сожженный яростным огнем. Чонгук спешился с лошади. Он помнил. Он все еще помнил, как горел его дом, как языки пламени забирали самое дорогое; как кричал папа; как обжигающие слезы стекали по щекам ребенка; как выли волки и как он не успел… Он помнил, как синие волки убили его родителей.

Flashback

Синий волк заприметил незнакомый запах в лесу, он раньше никогда не чуял этого аромата. Подкравшись незаметно со спины, волк увидел меч на поясе альфы. — Воин императора, — пронеслось в голове у волка. Что могло понадобиться Императорским щенкам? Неужели что-то стряслось? Рой ненужных мыслей пронесся в голове синего волка. Он готов был броситься на воина в красном, как вдруг альфа повернулся. Лёгкий ветер развевал черную ленту на его поясе, а длинные черные как смоль волосы разлетелись, донося ни на что не похожий запах: словно вольный ветер, что гуляет по горам и цветочным лугам; как первый дождь и как гроза, что слишком быстро ворвались в чужой разум, заполняя его до краев. Этот запах невозможно чем-то заменить, он заполняет все лёгкие. Вроде один глоток, но уже можно задохнуться. Только даже у этого крышесносного запаха был горький привкус и небольшой осадок на языке. — Лилия? — не веря произнес Чимин, он застыл как вкопанный и зачарованный одновременно. — Да кто он, чёрт побери, такой? — отказался от броска омега, внимательно наблюдая за альфой.