Последний воин императора

— Да кто он, чёрт побери, такой?! — отказался от броска Чимин, внимательно наблюдая за альфой. Чонгук смотрел на обгоревший дом с тоской и болью. Прошло столько лет, а в его глазах до сих пор пляшут языки пламени, пожирающие его родной дом. Картинка застыла перед глазами, застряла в памяти на века: тлеющие угольки; ветер разносит золу от сгоревших деревянных досок; маленький волчонок, дрожащий от холода; солдаты императора. Постояв немного у полуразрушенного забора, альфа все-таки решается сделать шаг к дому. Он не был тут с тех самых времен, когда покинул эти края. Чонгуку было всего пять лет. Он не помнил толком своих родителей, он помнил только образ папы, который велел ему бежать, и дикий вой. Этот вой до сих пор преследует его и не раз будил среди ночи. Чонгук делает пару шагов по заросшим травой остаткам пола. Полуразрушенные стены покрыты мхом и диким плющом. Что он тут надеялся найти? Потерянные ответы на вопросы, которые мучают его всю жизнь? Воспоминания о родителях? А быть может, себя? Чонгук прошел вглубь, но глядя на то, что осталось от его дома, он не чувствовал ничего. На что он надеялся? Он поёжился то ли от утренней прохлады, то ли от тоски, что сжимала его сердце. Плечо предательски ныло. Это, наверное, глупо, но где-то в глубине души он надеялся, что, придя сюда, его метка все же проявится и он сможет узнать, кто он и откуда. Но ответа не было. Дыра в его сердце все также продолжала существовать, но с надеждой узнать правду Чон не готов был пока расстаться. Чимин же всё наблюдал за действиями альфы, как завороженный. Было что-то в чужих движениях гипнотизирующее. Незнакомец не выглядел, как типичный имперский воин — на нем не было тяжелого снаряжения или доспехов. Он был другим. Красная мантия, меч за поясом и клинок в сапоге, черные волосы убраны лентой. Высокий и сильный воин, на лице видны шрамы и морщинки на лбу. Удивительно, но страха имперец не вызывал. Омега очень внимательно следил за мужчиной из-за деревьев. Чимин даже перекинулся в человека, чтобы подойти ближе и разглядеть незнакомца получше. Он увидел, как альфа запустил руку под свою мантию и потер плечо. — Повернись, — прошептал Чимин, обнимая рукой дерево. — Ну же, повернись. Омега настолько забылся в своем любопытстве, что наступил босой ногой на палку, которая с шумом сломалась пополам. — Ах, — Чимин спрятался за деревом, надеясь остаться не замеченным. Он почти не дышал и лишь через пару минут решился выглянуть из-за дерева. Чимин украдкой посмотрел из-за ствола дерева, но незнакомца уже и след простыл. — Где он? — удивился блондин. Решив, что воин ушел, Чимин повернул обратно в лес, но внезапно его щеки коснулось холодное металлическое лезвие. — Зачем ты за мной следишь? — спросил довольно мягкий голос с хрипотцой. — Я не следил за тобой, — ответил блондин с круглыми от удивления глазами. «Как он оказался так близко ко мне, еще и подкрался бесшумно?» — Ты наблюдал за мной из-за дерева, — настоял на своем альфа. Он внимательно рассматривал нетипичные черты лица юноши. На нем была свободная белая рубашка, которая вздымалась на груди вверх-вниз из-за частого дыхания. Ткань была очень легкая, но под ней альфа не мог разглядеть метку. — Я просто шел по лесу и увидел человека у развалин, а тут никогда никто не ходит, — ответил Чимин, прижимаясь к дереву плотнее. — Откуда ты? — спросил Чонгук, но ответа не последовало. — Что ты тут делаешь? Чонгук посмотрел на босые ноги юноши. Тот явно проводил большую часть времени в шкуре волка, но сейчас не обращался, чтобы не показать, кто он такой. Альфа нежно провел лезвием катаны по щеке, по пухлым приоткрытым губам, тонкой шее, вниз по ключице и вздымающейся груди. Острием меча он срезал верхнюю пуговицу на рубахе, наблюдая за нарастающей тревогой омеги. Чонгуку нравилось картина перед ним, он и забыл про метку, которую хотел посмотреть. Теперь он пожирал взглядом оголившиеся участки тела блондина, ведя лезвием ниже к следующей пуговице. В тишине утреннего леса дыхание омеги и звук рвущихся ниток звучал так же громко, как и биение сердца в хрупком тельце, вжатом в дерево. Пуговица упала на мягкую траву. Чимин смотрел в глаза альфы, что следили за мечом, отодвигающим тонкую ткань с плеча омеги. Но неожиданный хруст веток за спиной отвлек чужое внимание, и омега смог левой рукой вытащить из-за спины клинок и выбить меч из рук не ожидающего подобного незнакомца. Пользуясь моментом чужого замешательства, Чимин рванул вглубь леса. — А этот волчонок еще и кусается, — подумал альфа, поднимая меч. Метку, к сожалению, он так и не увидел.

***

Чимин перекинулся в волка, лишь убедившись в том, что альфа его не преследует. Он был так близко, еще момент — и тот альфа увидел бы его метку в виде месяца. Незнакомец заинтересовал омегу. Мягкие лапки легко и бесшумно ступали по лесной земле, грациозный волк бежал по направлению к своему лагерю, когда вдруг мощные лапы прижали его к земле. Завязалась драка. Большой темно-синий волка повалил Чимина на землю. Два зверя кидались друг на друга, тот, что был больше, нападал не в полную силу, но хрупкий омега чётко ощущал тяжесть от ударов мохнатых лап. — Довольно! — прозвучал глубокий, проникновенный голос, будто из ниоткуда. Оба волка остановились и преклонили голову к передним лапам, прижав уши. — Возвращайтесь в лагерь. Представ перед вожаком стаи Ыну, Чимин преклонил одно колено. Омега не поднимал голову до тех пор, пока альфа не начал говорить. — Что вы себе позволяете? Северные волки не нападают на своих, — спокойно произнес пожилой альфа, но в его голосе чувствовалась угроза. — Прости, Ыну, но этот паршивец опять взялся за свое. Я говорил тебе, что ты слишком много ему позволяешь. Он бродил в человеческом обличье на окраине леса, — отчитался рядом стоящий альфа. — Это правда, Чимин? — старец перевел взгляд на омегу. Омежка поднял голову, посмотрев прямо в глаза вожаку стаи: — Не совсем так, — начал тихо говорить Чимин. — Я был в обличии волка, хотел напасть на незнакомца, но его запах остановил меня. Я не мог подойти к нему ближе, будучи волком, и я обратился в человека, клянусь, — как будто оправдывался Чимин. — Тебя остановил его запах?— заинтересовался Ыну. — Он пах черными лилиями, — ответ омеги заставил вожака стаи склонить голову в раздумьях. — Какая у него метка? — Это я и пытался выяснить, но ее нет. — Нет метки, хмм, — еще больше задумался вожак. — То есть ты чуть не сдох от руки безродного? — фыркнул в усмешке альфа. — Я бы не умер, — дерзко ответил Чимин, вскочив с колен. — Он держал меч у твоего горла. Если бы я не отвлек его, он увидел бы метку и зарезал тебя! — почти рычал альфа, явно недовольный вольным поведением омеги. — Довольно! Ты можешь идти, — махнул рукой в сторону альфы глава. — Как выглядел этот незнакомец? — Высокий, чёрные волосы, красный ханбок и длинный меч, — вспомнил Чимин. — Это тот же воин, что отпустил меня два дня назад, — вмешался альфа, который стоял подле Ыну. — Хмм, почему он отпустил тебя? — спросил старец. — Он не хотел меня убивать в образе волка, а потом просто отпустил меня, — альфа развел руками в стороны. — Ладно, разберёмся с этим позже. Сегодня полнолуние, можете идти готовиться к ритуалу, — Ыну очень заинтересовался поведением незнакомца. Мысль о запахе черных лилий не покидала его.

***

Кони мчались по лесным тропам, поднимая облака пыли. Чонгук поглядывал по сторонам, в воздухе витала опасность, он чуял ее. По правую сторону от него скакал Сокджин, а по левую — Хосок. Юнги и Намджун скакали чуть впереди. Вскоре под копытами лошадей появилась трава. Серый конь Тэхена мелькал далеко впереди за деревьями — он разведывал дорогу. — Впереди поселение, — сообщил Тэхен. — Кто там живет? — спросил Хосок. — Понятия не имею, я не видел там людей. — Никого? В целом поселении? — удивился Чонгук. — Предлагаю объехать его, чтобы не нажить себе проблем, — предложил Джин. — Вам не кажется странным, что в целом поселении днем нет никого? А если что-то там случилось? — встревоженно добавил Тэхен. — Почему это должно быть нашими проблемами, напомни? — безразлично кинул фразу Юнги. — Я съезжу проверю! — попросился Тэхен. — Тэхен, Юнги прав, — сказал Чонгук, обращаясь к омеге. — Меня не заметят, — Тэхен натянул поводья и тронулся с места. — Тэхен! Тэхен, твою мать! — крикнул вдогонку Хосок, наблюдая за задними копытами лошади. — Это добром не кончится, — заключил Намджун и поскакал вперед за остальными. Проезжая по большой улице, всадники не видели ни одной живой души, хотя обычно воины императора привлекали много внимания. В домах были закрыты все окна и двери, хотя дым из крыш шел. Складывалось ощущение, что люди просто прячутся. Молодые люди спешились. На лобном месте они заметили привязанных у столбов людей. — Какого черта тут происходит? — воскликнул Тэхен, глядя на развернувшуюся перед ними картину. Воины осмотрелись вокруг, в деревне явно чувствовалось присутствие других людей. Тэхен подошел к омеге, которого приковали цепью к столбу за шею и руки, что были скованы еще и кандалами и висели над головой. Сам же омега стоял на коленях. — Что тут творится? — спросил он парня, который едва был в сознании. — Помогите, прошу, — еле живой бормотал парень, — не отдавайте меня им. — Чонгук! — Тэхен посмотрел на капитана. — Почему вас приковали? — спросил у омеги Чонгук. —  Полнолуние, сегодня полнолуние, — прошептал парень, — они принесут нас в жертву во время ритуала. — Все ритуалы луны запрещены, что за варварство? — удивился Хосок. — Где все жители деревни? — вновь потребовал ответов у омеги Чонгук. — Они в домах, до полнолуния нельзя выходить, иначе твоя душа не переродится, — поведал юноша. — Бред какой-то, — Тэхен занес меч над головой, чтобы обрубить цепь. — Нееет! — закричал пожилой альфа. — Нельзя! Вы не смеете нарушать ход нашего ритуала! — Император Ди запретил любое поклонение луне! — воскликнул Тэхен. — Вы не понимаете, мы должны сделать это! Каждый месяц мы приносим жертву великому духу луны за то, что она не зовет нас! — как в бреду говорил старик с амулетом на шее. — Каждый месяц? — в шоке спросил Намджун. — Как тогда в вашей деревне еще остались люди? — Я не из их деревни, — помотал головой омега. — Достаточно этого цирка, — Тэхен одним ударом обрубил цепи и обессиленный юноша упал на землю. — Стойте! Вы не ведаете, что творите! Вы навлечете на себя гнев духов, — взмолился старик, упав на колени. — Вы рискуете навлечь мой гнев, — поднес остриё меча к шее старика Тэхен. — Прочь, ты нечестив, тебя тоже следует принести в жертву, и, может, тогда твоя душа очистится, — говорил старик. Глаза Тэхена вспыхнули пламенем гнева, он схватил старика за ворот одежды. — Такие же мерзкие, похотливые старики, как ты, хотели принести меня в жертву луне, но моя рука с ножом была быстрее. Теперь они гниют в сырой земле без башки, а их тела разъедают черви. Так, может быть, мне следует тебя принести в жертву?! — Тэхен! — сказал строго Чонгук. — Прекрати. — Именем Императора, мы освобождаем этих людей. Вы дадите им лошадей, и они покинут это место, — сказал Чонгук. — Вы все грешники, ваши души прокляты, гореть вам в синем свете луны! — старик упал на землю и начал молиться. — Чонгук, у нас проблемы, — толкнул локтем в бок Сокджин, указывая на небо. Чонгук поднял взор – на небе показалась полная луна. В этот момент толпы людей повалили из своих домов. Воины в полном обмундировании окружили их. — В следующий раз научи своего омегу слушаться приказов, когда будешь трахать его, — Юнги тихонько прошипел Хосоку. Отряд схватился за мечи, принимая оборонительные стойки. — Я бы вам не советовал этого делать, — сказал Чонгук. — Мы заберем их, и никто не пострадает, — воины двинулись на них с криками и мечами на перевес. — Я вас предупреждал.

***

Отряд расположился на опушке леса, чтобы переночевать. Юнги ушел на охоту, чтобы что-то приготовить на ужин. Сокджин с Намджуном готовили спальные места. — Я не думал, что еще остались такие язычники. Одно дело перекидываться в волка, но приносить в жертву людей — это уж слишком, — рассуждал Сокджин. — Они верят, что, принеся эту жертву, духи луны смилуются над ними и они не услышат зов, — пояснил Чонгук. — Они живут со страхом всю свою жизнь. Старейшины не позволяют им отказаться от старых традиций, все, кто им противится, оказываются прикованными к этому столбу, — все невольно посмотрели на Тэхена, прислонившегося к дереву. — Я принесу дров, — сказал поникший Тэхен. Он ушел в лес не за дровами, просто омега не хотел, чтобы кто-то видел его сейчас. Он вспомнил свое детство. Один старик в его деревне хотел жениться на нем, но родители были против и не отдавали ребенка. Тогда старик сказал, что Тэхен нечист и его надо принести в жертву духам. Конечно же, все жители деревни верили старейшинам. У родителей не оставалось другого выбора. Папа обливался слезами, когда у него выдирали ребенка из рук. Но Тэхен так и не дождался ритуала, перерезав старейшин деревни. Он сбежал в имперский корпус, где встретил Чонгука, Хосока и остальных. Тэхен думал, что пережил это давным-давно, но, увидев сегодня у столба омегу в кандалах, буря эмоций того дня снова нахлынули на него, и он не сдержался, подвергнув опасности своих товарищей. Тэхен шел медленно, погруженный в свои раздумья, собирая сухие ветки для костра. Наклонившись за очередным поленом, омега услышал позади шелест веток. Он почувствовал проседающую землю под ногами — за ним кто-то стоял. Тэхен держал ветки в левой руке, прижатыми к себе, правой рукой он потянулся за мечом. «Черт, я оставил его у костра» — ругнулся про себя Тэхен. Остался только короткий клинок. С разворота Тэхен отразил удар тяжелого меча, чуть отшатнувшись назад. За ним последовала череда быстрых ударов, один сильнее другого. Омега еле успевал отбиваться. — Хосок, какого хрена ты делаешь?! — закричал омега на нападающего на него альфу. — Это ты какого хрена творишь, идиот! — злился альфа, выбив короткий клинок из рук недоумевающего омеги и откинув свой меч в сторону. Пропустив пару ударов, Хосок все-таки нагнал Тэхена и перехватил его за талию. — Хватит, прекрати, — вырывался Тэхен. — Умолкни! Ты хоть понимаешь, что натворил? — Хосок ударил омегу головой об дерево. Тэхена моментально повело, его тело ослабло, а перед глазами все расплывалось. — Мы перерезали пол деревни из-за того, что ты не выполнил приказ! — Хосок, не надо, — альфа прижал Тэхена к дереву, стянув с него штаны. Плюнув на пальцы, он грубо толкнулся внутрь омеги. Тэхен зашипел от неприятных ощущений. — Хосок, пожалуйста, — хныкал омега, но альфа, не обращая внимания, продолжал растягивать его, разводя пальцы в стороны. Спустя пару минут Хосок грубым толчком вошел в Тэхена, зная, что омега не готов. Он знал, что Тэхен сейчас плачет, что ему больно, и тот вцепился в дерево не от переполняющего его удовольствия. Но Хосок должен его проучить. Альфа провел рукой по его животу, груди и шее. Он прижал пальцы к влажным от слез губам омеги, закрывая ему рот. — Ты мог погибнуть, — шептал сквозь прерывистое дыхание Хосок. — Я не могу тебя потерять, — всхлипы Тэхена вскоре сменились на стоны. Альфа целовал его шею и ласкал рукой набухающий от возбуждения член в такт своим движениям. Омега стонал в руку Хосока, все больше и больше отзываясь на движения альфы. Тэхен прогнулся в спине, позволяя своему альфе входить максимально глубоко, он медленно сходил с ума от наслаждения. Его грудь саднила от трения о кору дерева, но он раз за разом принимал член Хосока, который уже с легкостью входил из-за обильно выделяющейся смазки. Они кончили почти одновременно, омега содрогался от нахлынувшего оргазма. Хосок опустил голову на плечо любимого и пытался отдышаться. — Я не переживу, если тебя вдруг не станет, пожалуйста, не поступай так со мной. Альфа немного отстранился от Тэхена, чтобы вытащить член из его задницы, но Тэхен остановил его. — Нет, пожалуйста, не надо, я хочу чувствовать тебя. — Тэхен, сцепка, — запротестовал Хосок, но Тэхен был непреклонен. — Пожалуйста, — простонал омега.

***

Отряд сидел у костра. Сокджин смотрел на звездное небо, но в мыслях был в мечтах о своем доме. Он грезил, как вернется в столицу к своим родным. Намджун вглядывался в темноту леса, пытаясь понять, что за тоска съедает его изнутри. Юнги до блеска начищал свое оружие, и что-то завораживающее было в его действиях. Эти действия для Юнги — как мантра. У Чонгука перед глазами стояла картина с перепуганным омегой в лесу. Но в его глазах не было страха, хоть тело и реагировало иначе. Что этот волчонок делал совсем один на окраине леса? Он явно следил за воином, но зачем? Веточки костра потрескивали, создавая невероятную атмосферу. Тишину нарушил голос Тэхена. — Юнги, я никогда не спрашивал тебя об этом, но как ты оказался тут? Полярных волков не призывали в Императорские войска, — задал интересующий его вопрос Тэхён. — Как, говоришь… — начал Юнги, погружаясь в свои воспоминания.

***

Flashback

Первый снег. Прекрасная пора, но не в том месте, где снег никогда не тает. Первое воспоминание о детстве начиналось далеко в горах, где маленького волчонка окружали такие же белоснежные сородичи. Полярные волки славились своей гордостью и силой, но даже это не спасло их в тот роковой день. Запах гари и море алого, кровавого снега. Родной дом превратился в багровый пик, повсюду резня, волки разных мастей нападают на себе подобных, загоняя белых волков в ловушки и раздирая их шкуры, сбивая с лап, перекусывая сухожилия и нависая над безвольными телами. Всё происходило словно в тумане. Юнги не успел очнуться, как здоровенный бурый волк навис над маленьким альфой. Крики, вой и лай остались где-то на фоне, слышен был только стук сердца и звук скрипящего снега под лапами взрослого альфы. — Щенков забирайте с собой! — крикнул кто-то сбоку, отчего бурый волк лишь рыкнул, но не изменил своего положения. Юнги обернулся в волчонка и попытался кинуться на убийцу, за что получил лапой и отлетел в сторону. Кое-как сумев подняться, Юнги хотел бежать в сторону дома, но тот проклятый альфа прижал волчонка мощной лапой к земле. — И это знаменитые полярные волки? — с сарказмом произнес уже человек, хватая Юнги за загривок. — Не больше простых щенят. Пф, а я думал, будет интереснее. Следующая картинка перед глазами: он уже в темнице, где всех детей подвергали пыткам. Из них собирались сделать солдат, чтобы встать против Империи. Хочешь жить — умей вертеться, умей вгрызаться в любую надежду. Но надежда в Юнги давно умерла, когда он своими глазами увидел смерть своей семьи и младшего брата, когда при нем пытали других волков, когда лучшего друга чуть ли не брали при ребенке, а попытка защитить каралась исполосованной розгами спиной. Но даже в этих обстоятельствах он зачем-то собирал эти безвкусные лепешки, что приносили по утрам, он высматривал каждого стражника, ища выход и в голове выстраивая маршрут. За такое короткое время маленькому альфе пришлось быстро повзрослеть, его взгляд стал холодным, как ледники, где когда-то был его дом… Не осталось никого. Волк внутри юного мальчика выл от ужасной потери, но стоило ему замолчать, как Юнги оставался один. Каждую ночь снились кошмары, а каждый день не отличался ото сна. Тогда для чего он ищет пути, для чего высматривает лазейки? Чтобы просто существовать? Уж лучше так, чем сдаться этому сброду тварей. Юнги дождался наступления глубокой ночи и дежурства толстого охранника, который быстро засыпал на своем посту. — Это мой шанс, — прокряхтел волчонок, ловкими движениями тонких рук воруя ключ. Запах ночного леса навсегда остался в памяти альфы. Скрываясь в тени от старших сторожил, Юнги обернулся в волка и, не привлекая внимания, побежал в лес. Он знал, что его найдут совсем скоро, что патруль будет проходить в этих местах всего через час. Но этого времени ему должно хватить, чтобы хоть немного почувствовать свободу. Белый волчонок несся что есть мочи, пару раз запинаясь о корни деревьев, но не оборачиваясь назад. Нельзя. В ослабевшем и истощенном теле энергия уходила быстро, не позволяя набрать скорость хотя бы в половину возможного. Позади уже слышался вой, впереди — только лес. И вдруг Юнги резко падает, не в силах совладать с телом и подняться на лапы. — Быстрее, этот щенок не мог далеко уползти, — услышал знакомый голос волчонок. — Он, конечно, последний белый, но это не помешает мне преподать ему урок, — прошипел совсем близко бурый альфа. — Прислушайтесь к запаху, он где-то рядом, — приказал другой искавший, на что Юнги попытался задержать дыхание и не шевелиться, пытаясь походить на дерево. Только вот ветер, что дул не в его сторону, ясно дал понять волкам, где находится их жертва. — Вот он, — прошептал на ухо мерзкий волк. Шерсть встала дыбом, в крови закипел адреналин. Юнги не ждал первого удара, он напал первым. Своей белой лапой с острыми когтями он прошелся по морде одного из волков. Но с другой стороны уже подходил враг. Стоило лишь волчонку поднять взгляд, в него полетел острый меч. Он из последних сил успел увернуться, но кончик меча все равно задел бровь и щеку ребёнка. Это был конец. Не было больше сил сражаться, открылись старые раны, а из-за нового ранения не открывался глаз. Взрослые альфы что-то рычали и готовились к атаке, но вдруг раздался чей-то вой, совершенно другой, нежели у этого сброда. Опять суматоха, чья-то кровь и тёплая накидка. Кто-то защитил его. Но кто? — Чонгук, не лезь в это дело, ещё не дорос малой! — раздался голос имперского солдата прямо под ухом. Отряд Имперского корпуса прочесывал территорию очень кстати для Юнги. Они перебили всех волков и спасли еле теплящуюся в его теле жизнь. — Но я буду его защищать! — воспротивился мальчик с черными волосами и огромными, как у оленёнка, глазами. — Чонгук, оставь его, он не жилец, — прорычал старший альфа. — Но он такой же, как я! Я буду его защищать, — заявил мальчик. Юнги схватил край его ханбока и едва слышно произнес: — Зачем? — Неправильное слово, так не выражают благодарность, — усмехнулся Чонгук, хотя в такой ситуации это выглядело абсурдно. — Потому что мы похожи. Во взгляде этого юного альфы Юнги увидел боль. Он тоже потерял смысл жить, так почему он помогает спастись другому? — Юнги. — Что? — спросил юноша. — Моё имя, — прохрипел волчонок. — Юнги. — А я, — улыбнулся мальчик, — Чонгук. Теперь мы — твоя семья, Юнги. — Чонгук, хватит трепаться! Мы возвращаемся в лагерь, там и узнаем, что это было, всё-таки твою службу никто не отменял! — Так точно, но Юнги пойдёт с нами. — Кто? Ты сильно головой стукнулся?! — грозно спросил незнакомый мужчина. — У вас ведь недобор, не хватает альф, а в прошлой деревне в семье были одни омеги, — не отступал мальчик, воинственно смотря в глаза старшего. — Я буду защищать его. — Ладно, — сдался старший, он был слишком мягок по отношению к этому мальчишке. — Но потом не жалуйся, когда этот парень обойдет тебя и защищать ему придется уже тебя. Он такой последний, прямо как ты… — А я и буду защищать его, — это было последней фразой Юнги, когда закончились его воспоминания о детстве, но началась служба в Императорских войсках.

End Flashback

***

— Как, говоришь? — задумался альфа. — Да повстречался с Чонгуком однажды в лесу и по глупости дал обещание его защищать. Вот до сих пор и следую за этим засранцем, что рвется изменить мир, — усмехнулся Юнги, поглядывая на командира. — А шрам — это напоминание о прошлом, — лицо Чонгука озарила теплая улыбка, он тоже вспомнил об их первой встрече. Друзья еще долго беседовали под шум ветра и треск прогоревших ветвей, но леденящий душу вой десятков волков заставил всех умолкнуть. — Какого хрена? — подскочил на ноги Хосок, хватаясь за оружие.