Последний воин императора

На рассвете отряд с юным новобранцем отправились к крепости. Они шли по проселочным дорогам через поля, засеянные рисом. — Мы идем в Северную крепость Империи. В ней живет семья советника Императора, мы должны забрать его сына и привезти его ко двору, чтобы он смог продолжить дело своей семьи — службу на благо Империи, — рассказывал Намджун Минсоку, который сидел с ним на лошади. — Скажи правду: парень стал очередным толстобрюхим ублюдком при дворе, который даже трахаться сам не может, — добавил Юнги в привычной саркастической манере. — Это Юнги, его в детстве лошадь лягнула в пах, поэтому он такой злой на весь мир. Не слушай его, — прошептал Намджун ребёнку на ухо. — Йааа, чему ты ребёнка учишь? — начал ворчать Сокджин. — Малец, держись меня. Хочешь, я научу тебя, как одним взглядом заставлять всех омег течь? — подмигнул Джин. — Нееет, — почти хором сказали все в отряде и весело рассмеялись. Весь путь до крепости они болтали и рассказывали ребёнку об их жизни и приключениях. Минсок впервые за долгое время, а может и впервые в жизни, чувствовал себя нужным. Он смотрел своими большими глазами на каждого из друзей, внимательно изучая их. Намджун был тёплым и надёжным, Хосок казался очень серьёзным и грозным, но был мягким, особенно когда находился рядом с Тэхеном, который в свою очередь излучал невероятный свет своей яркой улыбкой. Джин постоянно смешил малыша и ворчал на своих друзей, что они ничего не понимают в жизни. Его хотелось слушать, хоть Намджун периодически и закрывал ладонями уши Минсока. Когда же волчонок смотрел на Юнги, он невольно прижимался к Намджуну. Но не опасность исходила от воина, скорее, невероятная сила. Но самым интересным для него был Чонгук. Капитан не улыбался и редко смеялся вместе со всеми, но у него были очень добрые глаза, которые так и притягивали в них заглянуть. — Джин, ты уже достал со своими дедовскими шуточками, — высказал за всех Хосок, поглядывая на товарища. — А Тэхену смешно, — заметил альфа, но резко замолчал. Шесть всадников подошли к воротам крепости. — Мы от Императора Ди, открывай! — крикнул Чонгук, показывая императорскую печать стражнику. Тяжёлая кованая дверь отворилась, пропуская отряд за стены крепости. Лошади шли по брусчатой дороге, по обе стороны которой виднелись поля с посевами и крестьяне, которые даже не подняли головы от работы. — Вам не кажется странным, что они даже не обратили внимания на наше прибытие? — удивился Тэхен. Они, конечно, не были знаменитостями, но привыкли, что обычный люд всегда с удивлением смотрел на имперских воинов, особенно так далеко за стеной. — Смотри, — Намджун кивнул в сторону стражников, что ходили по кромке поля с хлыстами на поясе, — их запугали до смерти. — Да что тут творится? — возмутился Тэхен, впечатленный таким положением дел. — Это не наше дело, — одернул его Хосок. У самой крепости их встретил высокий мужчина средних лет в богатых одеждах. — Рады приветствовать воинов Императора, — поклонился альфа. — Простите, меня не предупредили о вашем прибытии. С какой целью вы тут? — улыбался поганенькой улыбочкой альфа. — Мои воины устали с дороги, — холодно ответил Чонгук. — Да-да, конечно, простите, я был не учтив. Я распоряжусь, чтобы вам подготовили покои и накормили лошадей, — махнул рукой хозяин слугам. Всадники спешились и, принимая приглашение, проследовали в крепость. Минсок схватился крошечными пальчиками за пальцы Намджуна, глядя на сотрудников с плетьми. — Я, пожалуй, осмотрюсь, — принюхался Чонгук. В воздухе витало что-то знакомое и тревожное, и это не давало покоя.

***

Звук шагов уже слышался за спиной, но ветка не поддавалась. Еще шаги, уже ближе, но все уходит на задний план, когда появляется надежда, как только ветка воспламеняется от едва теплящегося костра. Шаги совсем близко, появляется свет из-за деревьев и слышен чей-то запах. Хруст лесного ковра под ногами, слышатся голоса людей. Кто-то окликает Чимина. Момент — и омега издает дикий крик боли: горящая ветка с огнем прижата к метке на чувствительной коже груди. — Чёрт! — воскликнул один из альф, подхватывая безвольное тело омеги и отодвигая края сырой рубашки, пытаясь разглядеть метку. — Что там? — спросил другой. — Он прижег её, — последовал раздраженный ответ. — Он, кажись, северный! Возвращаемся в лагерь. — А какой смысл, если метки нет? — Заставим его обернуться и получим вознаграждение за его шкуру, — оскалившись, отозвался тот же альфа и закинул тело омеги на коня. Чимин проснулся от ужасной боли в области ключиц, живота и раненной ноги. Он осмотрелся и понял, что находится в центре какого-то поселения, и это расходилось со словами альфы о лагере имперцев — тут была целая деревня. — Очнулся наконец? — ядовито произнес уже знакомый голос альфы. Только теперь омега заметил, что его руки тоже ужасно ломит от боли — кисти были закованы и подвешены над его головой. — Откуда ты? — задал интересующий вопрос альфа, на что последовало молчание. — Ты что, немой? А когда кричал, голос был так сладок, — Чимин поднял голову на собеседника, рассмотрев того, а потом вновь отвернулся. — Не хочешь по-хорошему? Будь по-твоему, — сказал воин, выливая ведро холодной воды прямо на омегу. — Так-то лучше, тебе идёт быть мокрым, — пошло ухмыльнулся альфа. Чимин дрожал от холода, пар поднимался от его теплого тела, но он так и не поднял взгляда, держа язык за зубами. — Ты северный? — последовал следующий вопрос, в ответ — молчание и новая порция воды. — Ты северный? — уже раздражённо спрашивал альфа. — Нет, — прохрипел омега, дрожа всем телом. — Ты северный, это факт. Но ты уже отвечаешь, это отлично, — альфа похвалил Чимина, подходя ближе и запуская руку в его мокрые блондинистые волосы, поглаживая. Чимин попробовал увернуться, но хватка альфы стала лишь жёстче, и он развернул голову омеги к себе. — Ты обернешься и покажешь нам цвет своей шерсти, — омега смотрел в ответ с ненавистью. — Нет, — ядовито произнес Чимин, за чем последовала пощёчина. Нежная кожа запястий была содрана, ноги безвольно болтались, а из губы текла алая кровь. — Бить розгами, пока не обернется! — Но... — начал было протестовать какой-то волк, но его резко оборвали: — Это приказ! А я понаблюдаю, как эта омежка будет корчиться от боли, — издевательски сказал альфа, с нетерпением желая услышать мольбы. Немного стушевавшись, альфы всё же берутся за наказание омеги. Нежная кожа не готова к такому, после первого же удара Чимин сжал кулаки и едва подавил стон, жмурясь от разливающейся по всему телу боли. — Обернись в волка! —приказ — и новый удар. Так продолжалось, пока омега что-то не прохрипел. В момент его тело напряглось и застыло, прислушиваясь. — Что ты сказал? — остановил пытку альфа, поднимая голову омеги за волосы и всматриваясь в его лицо. — Лилия, — кровавая улыбка растянулась на губах Чимина. — Что за бред ты несёшь, ублюдок? — с яростью произнес мучитель, замахиваясь для удара. — Прекратить! — раздался громовой голос капитана великой пятерки Императора. — Господин! — повернулся альфа и, увидев разъяренного Чонгука, что спешился со своего коня, попытался оправдаться. Тот приближался решительно, его взгляд был устремлён прямо на омегу и руку солдата, занесенную для удара. — Что здесь происходит?! — повторил альфа. — О-он северный, — начал заикаться воин. — Ты видел метку? — почти прорычал Чонгук, всматриваясь в глаза «собеседника». — Н-нет, он прижег её. — Тогда какого черта ты пытаешь его?! — за три шага альфа в красном ханбоке преодолел расстояние между ними. Чонгук достал меч и разрубил оковы над головой омеги, подхватив того на руки. — К-капитан, н-но он же... — меч в ту же секунду оказался у горла солдата. — Пытки без решения трибунала запрещены. Ты метку видел? — с ледяным спокойствием вновь спросил Чон, глядя прямо в глаза смельчака. — Нет, — ответил альфа. — С дороги, — прорычал Чонгук, прижимая к себе безвольное тело Чимина. Солдат в ту же секунду отошел в сторону, освобождая путь капитану: уж лучше смолчать, чем лишиться головы. Омега сжал своей маленькой ладошкой край одеяния альфы, привлекая к себе внимание: — Спасибо, — едва слышно произнес Чимин, прикрывая свои глаза и вдыхая столь чарующий и успокаивающий запах черных лилий.

***

Вечером воины собрались на ужин с хозяевами крепости. Трапезничали в камерном зале, освещенном только лишь свечами, за деревянным столом с коваными ножками. — Зачем вы пожаловали в нашу скромную обитель? — поинтересовался Дэхви — хозяин крепости. — Мы приехали за вашим сыном Дио, — ответил Чонгук, отпивая вино из бокала. — За моим сыном? — в недоумении спросил альфа. — Император призывает его на службу в столицу. Он будет следующим советником. Ему следует собрать вещи, мы выдвигаемся на рассвете. — Но, подождите, мы не можем покинуть эти места! Тут, тут же все наши земли, люди, крепость, в конце концов, — начал беспокойно перечислять мужчина. — Меня это не волнует. У нас приказ сопроводить вас до столицы, — воины продолжали трапезу, не обращая внимания на диалог. Им нужны были отдых и пища —дорога была долгая и выматывающая. — Я отказываюсь покидать эти земли! — подскочил на ноги Дэхви. — Это возмутительно! Металлический нож со звоном воткнулся в стол, заставил всех остановиться и замолчать. — Мне абсолютно все равно на всё ваше возмущение, мне нужен ваш сын, — отрезал Чонгук, устало вздыхая и даже не поднимая взгляда. — Император более не заинтересован в этих землях. Сюда движется войско степных волков. — Как войско?! — опешил альфа. — Император должен выслать армию за нами! — А теперь послушайте меня! В вашей крепости не больше 20 воинов — мы перебьем их за пару минут. Потом я выволоку вас на площадь и прикажу Именем Императора дать 10 ударов плетью за нарушение приказа его Императорского Величества. Заберу вашего сына и отвезу в столицу. Или, — командир сделал паузу, обращая внимание Дэхви, — вы можете пойти и начать собирать вещи, потому что к утру мы выдвигаемся. — Возмутительно! — альфа удалился, причитая что-то себе под нос. — Что мы будем делать с крестьянами? — спросил Намджун, отставив тарелку. — Их больше шести десятков. — Мы не можем взять их с собой, там старики и дети, это сделает нас легкой мишенью, — возразил Хосок. — И что ты предлагаешь? Бросить их тут? — перевел Намджун взгляд на альфу. — Я хочу вернуться домой живым! — огрызнулся на друга Хосок. — Они слишком медленные. — Значит, не достойны жизни? — спросил Чонгук. — Ты же не всерьез? — Хосок смотрел пристально на капитана, но ответа не последовало. — Мы умрем все в этом походе, если они отправятся с нами, и ты это понимаешь! Прекрати строить из себя хренова героя! — закричал Хосок. — Они поедут с нами, — Чонгук не обратил внимания на вспышку ярости. — Чонгук, твою мать! — Хосок ударил по столу руками. — Ты забыл, с кем ты разговариваешь! — Чонгук встал из-за стола, серьезно смотря на товарища. — Нет, капитан! — Хосок поклонился и удалился прочь из трапезной, где повисла гробовая тишина. — Он в чем-то прав, Чонгук, — добавил Тэхен. — Мы все хотим вернуться домой живыми. Мне жаль этих людей, но с ними наши шансы стремятся к нулю. Как мы доберемся до стены? — Через лес идти нельзя, — сказал Намджун. — Северные волки не дадут нам пройти, а такое количество народа незаметно явно не пройдет. — Можно попробовать через горы, — предложил Юнги, игравший до этого с ножом, обращая внимание на себя. — Это опасно и там холодно, но шансов дойти будет больше. — Так и поступим, — кивнул Чонгук. — Возьмите с собой теплые вещи и одеяла. На этом решено. После ужина, завершившегося в полной тишине, воины засобирались каждый по своим делам, расходясь в разные стороны. — Ну что ж, раз мы скоро сдохнем, надо провести вечер с пользой, — сказал Джин, поглядывая на омегу с кувшином вина.

***

Обойдя территорию крепости, Чонгук поднялся на дозорную вышку, где стоял Юнги. — Луна сегодня прекрасна, — Юнги сидел на каменной стене. Он всегда мог отвлечь Чонгука разговорами или же, наоборот, вселить уверенность в правильности его действий. — Ты думаешь так же, как и Хосок, что надо их бросить? — спросил Чонгук, оперевшись о стену руками. — Он прав, с ними наши шансы на возвращение низки… — выразил свои мысли Юнги. — Значит, согласен, — огорчился Чонгук. — Я этого не говорил, я не думаю, что их надо бросать. Но ты играешь с огнём, друг мой. — Думаешь? А мне кажется, что это судьба играет с нами и правила знает только она. А огонь — лишь отговорка, — он сделал длинный выдох, что разошелся паром, поднимаясь к небу. — Что тебе до них? Они же просто безродные и никому не нужные крестьяне. — Ты и сам таким был, забыл? — кинул взгляд на Юнги Чонгук. — Я спас твой белый зад. — Да нет, не было такого, — отшутился Юнги. — А вот я твой не раз спасал. — Кто? Ты? — скептически вопросил Чонгук, подстегивая альфу. — А кто защищал честь какого-то омеги и нарвался на целую стаю? Кто прикрывал твою спину? — Дааа, знатная тогда была драка, ребра у меня долго еще болели, — рассмеялся Чонгук, вспоминая былое. — Надеюсь, что омега того стоил, потому что я кровью ещё неделю плевался, — Юнги смотрел на луну, как зачарованный. — Я не знаю, сколько нам ещё отведено времени и сколько нам идти рука об руку… Я всегда следовал за тобой и не собираюсь прекращать этот путь, — Юнги протянул руку капитану. Они пожали руки друг другу, как делали не раз. Юнги действительно всегда мог вселить в него уверенность. — Она зовёт тебя? — спросил Чонгук, смотря на луну. — Да, я ее слышу, — друг смотрел на небо не отрываясь. — А ты? — Нет, — с досадой в голосе ответил альфа. — Даже когда я обращаюсь в волка. Ничего не чувствую. — Время придет, — Юнги стукнул товарища по плечу и спрыгнул со стены крепости, перевоплощаясь в белоснежного зверя. — Придет ли? — погладил ноющее плечо без метки Чонгук. Возвращаясь в крепость, альфа зашел в лазарет, куда он ранее отнес омегу. Чимин лежал на кровати, где за ним ухаживал пожилой омега-лекарь. — Что с ним? — спросил Чон. — У него жар, в рану от ожога попала инфекция, — пояснил пожилой мужчина. — Я дал ему отвар. Если к утру оклемается, то выживет. Он крепкий, так что восстановление быстро пойдет. Ему бы в волка обратиться. — Вы же знаете, что говорите с имперским воином? — В Империи не запрещено превращаться в волков, запрещено только лишь быть зверем, — прошел, хромая, пожилой омега мимо альфы, чтобы налить мутную жидкость в баночку. — Почему его пытали? — спросил Чонгук. — Они думают, что он северный. — Ради забавы? — скривился альфа. — Нет, ради его шкуры. Они хотели, чтобы он обратился, тогда они убили бы его и содрали шкуру, — расставлял стеклянные баночки по местам лекарь, попутно отвечая. — Но зачем? — Наш хозяин Дэхви платит солдатам деньги за шкуры синих волков. — Мерзкий ублюдок, — оскалился Чонгук. — Спасибо вам, идите собирайтесь, мы уходим утром. — Ох нет, сынок, я никуда не пойду, — омега с трудом присел на деревянный стул. — Сюда придет вражеское войско, они никого не оставят в живых, — попытался объяснить и переубедить лекаря Чон. — Посмотри на меня, я уже стар, я хочу умереть на земле моих предков, а не в дороге в снежных горах. Чонгук молчал, его искренне поражали слова и привязанность старика к своим землям. — Я свое уже пожил, — омега поднялся со стула, опираясь рукой о край стола, и прошел к двери. — А он крепкий, выкарабкается. Чонгук смотрел на бледного омегу на кровати. У него были золотистые светлые волосы, челка спадала на лоб, покрытый капельками пота. Парнишка был такой маленький и хрупкий и уже совсем не казался таким смелым, как тогда в лесу. — Как ты тут оказался? — спросил Чонгук, обращаясь к спящему омеге. Альфа отодвинул край белой рубахи, чтобы посмотреть на след от выжженной метки, но неожиданно омега перехватил руку Чонгука. — Я не причиню тебе зла, — мягко сказал альфа. Омега лег обратно на кровать, часто-часто дыша, словно пытаясь урвать кусочек свежего воздуха. — Как тебя зовут? — Чи-чимин, — едва успел ответить омега и провалился обратно в сон. Капитан накрыл парня одеялом, чтобы того прекратило лихорадить. Наклонившись ближе, он вдохнул его запах. Гардения. Вдыхая этот запах, Чонгуку вспомнил детство: легкость и безмятежность, и папины руки…

***

На рассвете колонна из повозок стояла у ворот, десятки тележек, запряженных лошадьми, старики и дети, альфы, омеги и разная живность ожидали начала пути. Повсюду был шум и гам, народ что-то постоянно обсуждал. Каждый боялся покинуть родные земли, порой даже толкаясь, чтобы быть в безопасности и хоть как-то оградить себя. Маленькие дети с озорством представляли приключения, а старики пускали горькие слезы. Никто не мог предсказать свое ближайшее будущее, но все хотели сохранить свои жизни. Повозки были наполнены где травами, где специями, походя на караван торговцев. Но это была не пустыня и определенно не торговцы, здесь были простые люди, что бросали родные края ради жизни. Вдалеке послышался тихий, но очень четкий звук, который волнами эха расходился в крепостях, заставляя кровь в жилах стыть. Это был стук сотен барабанов, который набатом повторялся в ушах. — Они здесь! — слетело с губ Тэхена. — Ты все ещё думаешь, что мы дойдем живыми? — спросил тихонько Хосок, смотря на всю эту картину.