Зарисовки по разным пейрингам

С недавних пор у босса Портовой Мафии, Мори Огая, начала пропадать некоторая одежда. Например, в четверг у него каким-то неведомым образом пропал шарф, а два дня назад он никак не мог найти свой парадный плащ, хотя точно помнил, что оставлял его на спинке кресла у себя в кабинете. Такая же ситуация была и вчера: кто-то (или что-то, но это уже походило на бред: не появился же в стенах Портовой Мафии какой-нибудь призрак, ворующий чужую одежду?..) очень аккуратно пробрался в его комнату, не оставив после себя никаких следов, и… просто взял себе его темно-фиолетовый жилет, и заодно с ним и белую рубашку с чёрным галстуком, которые просто себе лежали опрятной (ну, почти…) стопкой в шкафу. Сначала Мори подумал, что это его своенравная и вредная способность так пошаливает, так что первые два дня он спускал всё на самотёк, авось дорогая Элис наиграется и перестанет, и оставит его вещи в покое. Вернуть украденное бы не представилось возможности, ибо Vita Sexualis* слишком была похожа характером на него. Но потом, когда он спросил её, когда она вернёт ему вещи, она, скривившись будто бы сьела целый лимон, ответила, что понятия не имеет о чем «Глупый Ринтаро» думает, и не разговаривала с ним до тех пор, пока ей не принесли ещё тортиков. Куда оно всё девается без видимых последствий в виде болей в желудке или расширений форм способности, Огай не знал и не предпочитал думать об этом. Элис каким-то образом всегда угадывала то, что в его мыслях, и после чего-то ему лично неприятно закатывался великий скандал с не менее грандиозными истериками, после чего девочка временно уходила в квартиру к сотруднице Вооружённого Детективного Агентства — Виктории Леманн, и показательно по несколько дней с ним не разговаривала. Да что там! Она даже не смотрела на него, постоянно морща свой носик и задирая оный кверху, заставляя его в легкой панике задумываться, не упадёт ли она после такой демонстрации своего отвращения к своему носителю… к великому удивлению, она не падала, и даже не спотыкалась, чем облегчала ему (и самой себе) задачу. В общем, Огай предпочитал сильно не задумываться о всяких мелочах (а именно — о ворованной одежде), а сосредотачиваться на своей работе. Вот только, как назло, кто-то слишком искусный просто пробирался в его комнату и, что самое возмутительное, просто забирал себе его вещи! Никаких подсказок, никаких следов, ни-че-го. Он уже подумывал, что по-тихому начал сходить с ума и дальше бы так думал, если бы не услышанный им же один очень занимательный диалог, в котором участвовала его же способность и… на удивление, та самая сотрудница, мисс Леманн. Которая почему-то постоянно принималась окружающими за именно, что «мистера». Мори не понимал, как Детективное Агентство, да и все, кого встречала Тори-чан**, не могли понять, что их сотрудник, оказывается, сотрудница… даже недалёкий в таких делах Акутагава и то догадался после некоторых встреч с девушкой, а они всё до сих пор считают её парнем… а ещё неожиданно было узнать, что среди его подчинённых был организован эдакий яойный «Фан-клуб***», который организовала в последнее время уж чересчур активная Хигучи… Мори всё чаще стал опасаться слишком горящего взора девушки, когда он просто говорил о работе с Накахарой, Акутагавой, мисс Леманн… подумать только, Ичиё поменяла любовь к своему дорогому семпаю на любовь к однополой любви… Огай был, мягко говоря, не в восторге от неожиданного увлечения подчинённой, так что старался особо не попадаться ей на глаза, а то зашипперит… он даже слова такого не знал, но звучало оно особенно угрожающе, так что Элис он тоже подальше прятал от вездесущей блондинки, даже не подозревая о том, что сама способность являлась вице-президентом яойного фан-клуба. В общем, дни в Портовой Мафии проходили очень весело, пускай иногда хотелось от этой весёлости вспомнить старые-добрые деньки Дадзая и «оздоровительно повеситься». В такие дни хотелось выпить вкуснейшего чаю (который умеют заваривать разве что милостивая Госпожа Коё и Временный подчинённый Портовой Мафии, Виктория Леманн), сьесть горького шоколада (опять-таки, его можно было найти у мисс Леманн, которая чересчур сладкие лакомства на дух не переносила, а потому в кармане жилета всегда с собой таскала мятные конфеты и горький шоколад), и покоя. Последнего как раз-таки особенно не хватало, так что Мори пришлось страдать приступами острой бессонницы, по ночам шатаясь по резиденции, аки бесприкаяный призрак. Белоснежная блузка с широкими рукавами и рюшами возле пуговиц ему как раз-таки помогала сохранить свой образ страшного приведения (или же вампира), но до уставшего, а оттого и более болезненно выглядящего Акутагавы, который очередной бессонной ночью своим бездумным шатанием чуть ли не лишил Портовую Мафию её Босса (у бедного Огая тогда чуть сердце не остановилось, так что не понимающего, что происходит, но донельзя счастливого (ну, они надеялись, что это именно эмоция счастья, а не чего-то другого…) Рьюноскэ отослали куда подальше, сославшись на то, что ему просто необходим отпуск), ему было далеко. В общем, это послужило «глупому Ринтаро» уроком, что по ночам не надо шляться где попало и в чём попало, потому, что можно нарваться даже на такое… не очень приятное для сердца, зрелище.

***

Одним поздним вечером, когда отчёты, расчёты и всякое прочее бумагомарательство было закончено, а дорогая Элис накормлена очередным сливочно-воздушным шедевром с клубникой, Мори заскучал. Вор его одежды уже третий день не появлялся, как бы он его не ждал, так что Боссу Портовой Мафии было, откровенно говоря, скучно. Хотелось, конечно, поймать наглеца, который так нагло оккупировал его вещи, но тот так и не появился, заставляя и так уже не совсем спокойного в последнее время мужчину просто терять свои остатки самообладания. А ещё подозрительное поведение мисс Леманн наталкивало на определённые мысли. Глупцом он не был, конечно нет. В Мафии ты никак не выживешь со скудным умом, будь ты хоть трижды сильнейшим эспером во всём мире. Всегда есть шанс получить ножом в оголённую спину от любого, кого ты подпустишь слишком близко к себе. В общем, Мори решил поступить умно и хитро одновременно, подкинув прослушивающее устройство в широкий карман штанов своей временной подчинённой. Та, естественно, ничего не заметила, так что хитрый план почти увенчался успехом, если бы не чересчур любопытная в последнее время, Элис. Та, с весёлым гиканьем маленькой дикой обезьянки, засунув свою маленькую ручку в чужой карман, сразу же обнаружила прослушку… и в тот самый момент выкинула оную куда подальше, предварительно смяв в «мягких, нежных и беззащитных» ручках бедное устройство до громкого хруста, всё так же продолжив выклянчивать вкусняшки в старшей девушки, которая ничего и не заметила, или же просто сделала вид, что ничего не поняла… всё же, в глупость и святую наивность мисс Леманн он не верил, особенно когда сейчас вся Портовая Мафия была в курсе о текущей проблеме её Босса с пропадающей в никуда, одеждой. Нужно было поступать куда как умнее, чтобы даже его способность не догадалась о том, что же задумал её носитель, ибо даже его мысли каким-то образом периодически читаются маленькой, хитрой и весьма миленькой блондинистой заразой… но её мысли он никогда не может прочитать, а если немного намекнуть, то начинаются такие истерики и крики о том, какой он извращенец и очень плохой человек, что подчинённые, случайно проходившие в тот момент возле комнаты, откуда и издавались те самые обвиняющие его во всех грехах (конкретно похоти было уделено особые пять минут, и выражалась Элис тогда так, как не следует выражатся юной леди, так что потом её ждала головомойка лично от Госпожи Коё и блестяще вымытый рот с мылом), крики, начинали резко краснеть и пятиться, постоянно путаясь в ногах, стараясь оказаться как можно подальше от злющей маленькой девочки в красном платьице. Впрочем, у них ничего не выходило и экзекуция продолжалась и дальше, на радость садистски-Элис. Вот уж кого нужно бы упрекать во всех смертных грехах! Рядовые на это лишь пожимали плечами и возвращались к своим обязанностям, не обращая никакого внимания на страдающего от безысходности, Босса. Тот с садистским удовольствием лишал их удовольствия лицезреть свою зарплату в назначенный срок и, довольно ухмыляясь, тем самым пугая мисс Леманн до нервной икоты, он просто наслаждался своей жизнью… до того, как ему приносили отчёты и все бумаги, которые он должен будет проверить в ближайшие три-пять дней. А стопка всех бумажек с кривыми каракулями росла с каждым днём… Впрочем, не об этом дело. Огай Мори был в отчаянии от того, что его наглая способность совершенно бессовестно смеет читать его мысли. А это значит, что о весьма сильной симпатии к Тори-тян она тоже давно уж в курсе и может безнаказанно эксплуатировать своего носителя, совершенно наплевав на то, что за такое бессовестное манипулирование он может её лишить сладкого на очень длительный период времени. Спросите, как так вышло, что у жестокого, беспощадного… и так далее, лидера преступной организации, появились нежные чувства к «Демону» Вооружённого Детективного Агентства? Он и сам понятия не имеет, если честно. Просто в один прекрасный день он вдруг понял, что, когда он общается или просто видит свою временную подчинённую, вместе с чувством, которое появляется, когда ты смотришь на что-то забавное и милое, появилось оно… ненавистное и непонятное смущение. А ещё непреодолимое желание видеть улыбку (пускай даже и «жуткую», которую все страшаться…), слышать неустанный и звонкий смех и видеть (чувствовать тоже, чего уж там) ответную симпатию от мисс Леманн. Всё же он тоже человек и ему хочется малейшей доли теплоты и хоть какой-нибудь, да любви… вот только если с теплотой у него все выходило, то с любовью (которая была более всего в приоритете) у него не получалось именно из-за вездесущей способности, которая, как только Огай начинал предпринимать крохотные, а оттого и слишком неловкие попытки сблизиться, выскакивала аки черт из табакерки (даже когда её предусмотрительно послали куда подальше в парк аттракционов с недовольным Накахарой… который спустя два с половиной часа непрерывного веселья вернулся вполне себе довольным жизнью и своей работой) и начинала активно мешать осуществлению всех его планов. Это раздражало и, на удивление, бесило, так как Юмено тоже принялся «защищать» ничего не понимающую девушку от своего Босса. Было подозрение, что на это весьма плохое дело его надоумила маленькая блондинистая зараза, которой так не терпелось получить своё наказание в виде какой-либо гадости в ответ, например, сладкое она сегодня (и, возможно, даже завтра) так и не получит. Естественно, его предчувствие насчёт того, что именно Элис надоумила наивного Юмено защищать свою подопечную (хотя это выглядело довольно-таки странным со стороны, ибо мисс Леманн была довольно-таки взрослой, а над ней взяли шефство две слишком сильные малявки. Впрочем, сама Тори не особо-то и сопротивлялась…) его не обмануло, ведь после удачной «миссии» по спасению девушки от Босса Портовой Мафии, он случайно заметил, как его способность давала довольному Кьюсаку его же любимое печенье, как плату. После выдачи сладкого, те сразу же деловито пожали друг другу руки и, оглядываясь по сторонам, будто они действительно были какими-то телохранителями важной персоны, разошлись по разным сторонам. Иногда его это смешило, а иногда настораживало, ибо что еще могли придумать эти двое, чтобы оградить свою «дорогую и ценную Тори-чан» от него? В общем, он решил быть осторожным. И, на всякий случай, он придумывал всё новые и новые планы по завоеванию такой неприступной крепости, как сотрудница Агентства, каким-то образом найдя маленькую, но весьма полезную лазейку в их обоюдной связи с Элис и пользуясь своими привилегиями на полную. Кажется, чересчур умная способность начала о чём-то догадываться, ибо иначе те настороженные и, иногда даже злые и обиженные, взгляды он не мог растолковать. Ну да ладно, и он должен хоть как-то радоваться жизни, где твои мысли никто не читает почти каждую секунду, а затем и манипулирует этим на полную. Он наконец-то может быть почтисвободным!

***

Невольно приобретя привычку гулять перед сном в поисках приключений на свою зад- кхм… на свою голову, Ринтаро одним прекрасным вечером наткнулся на запыханную, слишком радостную и куда-то спешащую подчинённую Акутагавы, которая, только увидев его, чуть ли не закричала во всю мощь своих лёгких. Из горла златовласой девушки вырвался лишь вопросительный хрип, и то он вышел каким-то полузадушенным, как будто Хигучи не ожидала встретить в мраке коридора Босса. Мори на это лишь приподнял бровь в немом вопросе, не понимая, какого черта Ичиё так реагирует на него. Он же призраком не был, да и, хоть мужчина и был похож на вампира своими кругами под глазами и бледной кожей, никакую кровь он не пил. Этим успешно занималась его способность, в обязанности которой входило не только питье алой жидкости с весьма противным вкусом, но и вкушание нервов своего носителя. Ежедневно. Знаете, обычно он не шибко интересуется личными делами своих подчинённых, особенно когда это чересчур пугливые девушки, которых он случайно напугал своим внезапным появлением, но так как у него стали пропадать личные вещи (что важно — именно после того, как он «закрылся» от своей драгоценной способности), то оставлять всё на самотёк уже не хватало нервов. Да и любопытство его пошаливало, подбивая на шпионаж за беспечной блондинкой, так что, пойдя на поводу у своих «хотелок», Ринтаро с превеликим удивлением (и чуточку удовлетворением) обнаружил «Тайную Комнату», которая, на самом деле, являлась чем-то вроде кладовки или даже склада, куда бравые мафиози складывали все ненужные им вещи. В помещении горел свет и оттуда же раздавались подозрительно знакомые голоса, в одном из которых он с удивлением узнал объект своей (и Расёмона, куда уж там. В Портовой Мафии и в Агентстве, да по всей Йокогаме уже легенды слагают о том, как способность молчаливого мистера Заметь-Меня-Дадзай-сан любит одну конкретную особу, которая боится его, как огня!) нежданной симпатии. Та, что неожиданно, уже материлась (на испанском, конечно же. Любовь к сему языку у девушки была понятна, особенно когда та смешно произносила забавные ругательства в чей-нибудь адрес) и почти что начала кричать на ехидные возгласы Госпожи Коё. Которая подбивала девушку что-то уже надеть, чтобы «не сверкать своими тощенькими костями» на всю округу. Послышался смущённый писк и шебуршание ткани, когда он осмелился-таки заглянуть в просторную щель в двери. Он изумлённо застыл, увидев мисс Леманн, которая была одета в его же вещи, которые были украдены накануне. Довольная до чёртиков в глазах, Хигучи с весёлым гиканьем доставала фотоаппарат из кармана своего рабочего пиджака, приговаривая о том, что именно это желание, загаданное при игре в Покер, было самым наилучшим из всех. Жутко недовольная Виктория, которая вынуждена была вставать в разные позы (некоторые были… слишком странными) для съёмки, так не считала, произнося всё больше ругательств на радость чересчур довольной Элис, которая их же и записывала в маленький блокнот с белым единорогом. В общем, девчата развлекались, как могли, с удовольствием подтрунивая над грустной девушкой в краденной одежде (было подозрение, что для своей подруги, которую она же защищала от своего носителя, брала вещи именно Элис), которая, судя по её лицу, собиралась мстить. Уж очень зверский блеск был в глазах обычно вполне себе спокойной Виктории. Огай на всякий случай помолился за упокой своих и чужих нервов, со спокойной душой покинув коридор, в котором находился злополучный склад. Утром он вызовет Ичиё Хигучи к себе в кабинет и потребует пару снимков милой мисс Леманн в своей одежде… на всякий случай. Впрочем, после этого он может и невзначай пригласить прекрасную Тори-чан на свидание, полюбовавшись на постепенно алеющие от смущения, щёки. Он даже не заметил, что всё это время был под пристальным наблюдением своей способности, которая обязательно потом расскажет смущённой Тори-тян о том, что именно делал её носитель за дверью подсобки. Но это потом, а сейчас Огай Мори, наконец-таки уснув, видел в своих грёзах самое прекрасное, что мог сотворить его уставший мозг.