Зарисовки по разным пейрингам

Это был ничем не примечательный день. Всё, как всегда — обнаглевшие вкрай клиенты, дающие разной степени нелепости задания уставшим и вконец уже задолбавшимся работникам Вооружённого Детектианого Агентства, отчёты, бланки для заполнения всякой информации (и той ещё ерунды), заскучавший Эдогава, который решил побросаться в окружающих конфетами, Куникида, который отчитывает «гениального сыщика всего Агентства», уборка, клиенты, отчёты, бланки, Ранпо-сан, и так по кругу. Казалось, так будет продолжаться и дальше, грозя превратить весь этот день в одну сплошную муку, вновь и вновь идущую по кругу, но неожиданно во входную дверь Агентства постучали, настойчиво и по-детски, выстукивая какую-то мелодию. Виктория вздохнула чуть ли не с облегчением, вставая с насиженного места и удовлетворённо слыша пронзительный хруст костей. Наконец она могла размять своё дряхлое тело и хоть как-то отвлечься от уже ставшей привычной, колеи всё никак не прекращающегося бюрократического адища. Позади был лишь еле слышен жалобный скулёж не менее уставшего Накаджимы, который уже чуть ли не спал на рабочем месте, пуская слюни на своё обожаемое оттядзуке, но всё же продолжал исправно работать, иногда выкидывая свои неконтролируемые кошачьи фокусы навроде утробного тигриного рычания на непрошенных посторонних в офисе, или забавного пыхтения, когда его нахваливали за усердную работу. Казалось, если бы у Атсуши в то время был хвост, он бы им же в воздухе выписывал неповторимые кренделя, демонстрируя тем самым степень своей чрезмерной довольности происходящим. Очаровательный мальчик-тигр. Виктория на секунду нахмурилась, ощутив маленький укол зависти. Её никто здесь не хвалил, и милой себя она не могла назвать ввиду… Некоторых обстоятельств, которые включали её же лицо и весьма скудную мимику. «Тц. Вот же зар-раза. И о чём я только думаю?» — Проносится у неё в голове, когда она, застывшая как истукан возле входной двери, всё же даёт себе мысленную пощёчину и возвращается в реальность. Кто-то всё так же настойчиво продолжал стучать по ту сторону двери, и девушка, как самая близстоящая к ней, всё же открыла её, честно не ожидав, что в её лицо сразу же ткнут весьма симпатичным (и чертовски дорогущим, она знает, где это сладкое великолепие куплено, не зря же каждый день голодными глазами смотрит в ту самую витрину популярной кондитерской!) тортиком.  — Приветик, а мы тут с ящерами набег на вас делаем. Но я подумал, что раз уж мы делаем это лишь с целью не дать вам расслабиться, то это бессмысленно и лучше всем вместо этого скушать тортик! — радостно произнёс Миядзава, который в этот день сиял будто начищенная йена. Праздник сегодня, что ли, был какой… В ступоре уставившись на ярко улыбающегося блондина и бедных, смущённо перешепчивающихся мафиози в милых цветочных чепчиках, Тори словила когниттивный диссонанс от весьма странной, но забавной картины перед собой, и в который раз уже пожалела, что у неё не было фотоаппарата, или хотя бы телефона с собой. Так как именно сегодня это чудо техники решило издать свой последний цифровой писк от нехватки заряда, то девушка не смогла взять его сегодня на работу, вынужденная теперь пользоваться служебным источником связи для выполнения своих поручерий. Но всё же, такой компромат пропадал… В коридоре, за спинами всё так же бедных и донельзя смущённых амбалов девушка смогла заметить Тачихару, который, матерясь под нос, держал в руках пару бутылок разной газировки.  — Но если вы против, то мы можем всё разрушить, как обычно! От этой фразы внутри девушки всё похолодело. Если Ящеры вновь разнесут тут всё, то ей урежут зарплату, сославшись на нужды для ремонта! А нет зарплаты — нет и квартплаты! И еды, и вообще всего необходимого, что можно приобрести лишь за деньги или за драку с крысами из подворотни! Нет-нет-нет, этого ей не надо. Тем более, что соваться ещё куда для необходимого заработка Виктор-кун всё же опасалась, как никто другой. Мало ли кто ещё захочет её похитить/подраться/обвинить в чём-то/нужное подчеркнуть? Виктория, точно не понимая, что ей делать и как поступать в такой ситуации, коротко взглянув в сторону Куникиды, нервно икнула, заметив, как опасно сверкнули его очки в сторону мафиози, и, набравшись смелости, она всё же неловко приглашает нежданных гостей внутрь.  — Да, конечно… мы же н-не против, ага? — с опаской покосившись в сторону всё такого же мрачного Куникиды, который со всей серъёзностью кивает на заданный ею же вопрос, она чуть расслабляется, уже чувствуя себя намного смелее в странной компании здоровых мужиков в цветочных чепчиках и милого веснучатого блондина, который продолжал сжимать в руках упаковку с тортиком. Вишнёвым!  — Супер! — радостно хохотнул мальчик, буквально впихнув тортик в руки Виктор-куна и по-хозяйски войдя в помещение. Всё-таки ему жутко нравилось сюда приходить с Ящерами, снисходительно наблюдая, как их отряд крушат, но и не шибко-то и торопясь использовать свою способность на всю катушку, подыгрывая детективам. Ведь, если бы тут не было Дадзая, он определённо смог тут разнести всё на пару с Накахарой, который считает его едва ли не своим младшим братишкой и вместе с ним же уговаривает Мори-сана дать им совместную миссию, на что каждый раз получает отказ, если это смиссия не по охране кого-то важного. Но, если говорить точнее, он просто заявляет, что с Кенджи круче и мальчишка так опыта наберётся, чем если бы со слабаками водился бы. — Ой, а тут ничего не изменилось! Совсем-совсем! О, приветик, Дадзай-сан, Чуя-нии много о тебе говорил. Ты ему подорвал машину? Он сильно разозлился, хи-хи! — стал щебетать он с бывшим мафиози, и, выслушав колкость по поводу «коротышки», хмыкнул. Если так подумать, то Кенджи часто пересекался с Дадзаем во время его цирка с самоубийством. На днях вообще видел шатёна, плывущего по реке лицом вниз, и мальчик тогда с трудом сдержался от того, чтобы не спустить в бессознательное тельце всю обойму. И ещё несколько, для профилактики. Но Мори-сану он был зачем-то нужен, раз тот не отдаёт никаких приказов о его убийстве и не сильно-то сопротивляясь его действиям так же яростно, как Элис, пытающейся украсть тортик без его ведома.  — Ребятки тут накопили всякого разного добра, давайте столы соединим! — Начал руководить подчинёнными Кенджи, и мужчины с выбритыми головами, словно марионетки в руках кукловода, стали разом выполнять поручения, да так слаженно и одинаково, что со стороны это выглядело довольно забавно. Особенно учитывая, что никто чепчики под страхом смерти так и не снял. — За свою зарплату, правда же они умнички? Где-то из толпы послышался скорбный вздох, и рука Миядзавы по привычке легла на пистолет, но, быстро глянув в сторону ничего не подозревающей Виктории, он остановился. Если Миядзава прострелит голову кому-то прямо сейчас, то девушка испугается и разочаруется в нём.  — Э-э-эй, ребятки, веселее! Если вы хотели хлеба и зрелищ, то можете меня попросить вас избить, раз уж нагоняев получить хотите! А так мы все вместе газировочки попьём и вкусняшки покушаем, это же круче! Амбалы с гримасой святых мучеников (на Тачихаре, который при этом ещё и закатывал глаза, это виднелось лучше всего, все остальные же, во избежание, корчили рожи лишь тогда, когда мальчик не видит) начали раскладывать на стол угощения. Сама же девушка, несмотря на свою орущую и бьющуюся в истерическом припадке, интуицию, сразу же на пару с вмиг повеселевшим Дадзаем стала водить эдакие хороводы вокруг соединённого в один, стола, где стараниями Ящеров, подчинённых Кенджи-сана и самого блондинистого чуда были выстроены в ряд всякие вкуснейшие закуски, которые, как подозревалось, покупались чуть ли не со всех лучших кондитерских Йокогамы. Они с Дадзаем были похожи. Внешностью, телосложением, иногда даже характерами совпадали, да даже действиями. Никогда — голосом, но это уже не было особо важным. Но факт был на лицо — со стороны они действительо казались родственниками, настолько у них были выражения лиц, походка и одинаковый лихорадочный блеск в глазах, когда эти двое задумывали какую-то пакость. Сейчас они лишь с усердием голодных пирань кружили вокруг большого стола, в голове вынашивая план съесть ели не всё, то половину — точно. А девушка уже всерьёз подумывала сменить свою карьеру детектива на мафиози, если это значило, что она смогла бы покупать всё, что только захочет, не смотря потом печальными глазами в исхудавший кошелёк в середине месяца, спрашивая саму себя, как же так вышло. Портовая Мафия, оказывалось, не была настолько плохой, как её описывал Куникида. Особенно когда она видит столько компромата за день, конечно же. Ящеры никогда не разочаровывали своими выкрутасами, взять хоть первую их встречу, где этих же несчастных выкидывали через окно, и кто? Их же босс — Миядзава Кенджи собственной персоной! Который сразу же после развлекаловки пригласил её поесть разные вкусности в кафе неподалёку. Вот этот субъект был отдельной темой для разговора. Ну что такое солнце вообще забыло в преступной организации, а? Не то, чтобы она была против, в мафии было много забавных ребят, да и Элис с Кью — милые, по сути, дети — хорошо так живут, разве что убивают иногда, ага. Тори искренне недоумевала такой злой насмешке судьбы, но сразу же забила на это, стоило последнему блюду с глухим стуком опуститься на стол. Это стало своеобразным сигналом к началу действий, иначе объяснить то, как со своего места сорвались она, Дадзай и Ранпо, чтобы начать поглощать всё с чуть ли не световой скоростью. Их, кажется, даже на камеру снимали, а некоторые особо шумные даже подбадривали. Это было соревнованием на скорость и вместительность желудка. А ещё на то, сколько всего сладкого можно съесть, прежде, чем тебя вырвет?.. странное, конечно, состязание, но она обязана была выиграть его. На кону стояла её честь и желание ничего не делать. Самим «бонусом», что стимулировал Викторию продолжать впихивать в себя всевозможные явства, было денежное вознаграждение и возможность ничего не делать на мероприятии Агентства сегодня (так сказал Директор, на минуту вышедший из своего кабинета посмотреть на творившийся багалан). А это значило, что она могла весь вечер провести с Кенджи, веселясь и даже не особо-то и напрягаясь! Первым отошёл от дел Дадзай, в процессе своего дальнейшего обморока из-за сладкой комы пробормотав что-то об отличном способе самоубийства. Его великодушно оставили лежать в куче тарелок, где он, с гордостью побеждённого, но не сломленного (ну, почти) человека уткнулся лицом в скатерть и тихо стонал от боли переедания, обнимая перебинтованными руками свой живот. Наконец, спустя полчаса усиленного чавканья и запивания всего этого сладкого великолепия и всякой вкусной гадости шипящей газировкой, девушка уткнулась своим, измазанным в шоколадном креме, лицом в стол, глухо что-то простонав о том, что сейчас лопнет. Эдогава, проигравший минут пять назад на шоколадных печеньках, ехидно захихикал на откровенно жалкий вид сотрудницы, впрочем тут же жалея о своём решении, сразу же хватаясь одной рукой за резко заболевший живот, а второй быстро зажимая себе испачкавшийся рот в попытке сдержать рвотный рефлекс. Победно вскинув голову, о чём сразу же пожалев, девушка с трудом выпрямилась и, усиленно не смотря на оставшуюся еду, ехидно ухмыльнулась в лицо Куникиде, который был всё же вынужден признать победу кохая и разрешить не участвовать в торговом мероприятии, который в Агентстве признали эдаким бесплатным рабством. Но всё же, она, чёрт возьми, выиграла, что было почти что невозможным, с таким-то опасным противником, как Эдогава! Чего она точно не ожидала, так это того, что её неожиданно обнимут и начнут кричать прямо в ухо.  — Божечки, ты такой умничка! Молодчинка! — восхищённо залепетал Кенджи, кружась вокруг Виктории аки курица-наседка, мимолётом вытирая её лицо не пойми, откуда взявшейся салфеткой. Потом, когда его голова начала кружиться, он быстро чмокнул девушку в щёку, самодовольно хихикая, — Дай номер своей карты, я тебе деньги скину. Тысячу йен! Сама девушка, когда её начали хвалить, умилённо прикрыла глаза, с весёлым интересом наблюдая за радостно скачущим возле неё блондином, и вовсе в её радости не были замешены её любимые деньжата и заслуженный выходной, не-а! Было, конечно, ещё что-то, что она пропустила мимо своего внимания, и она так и не могла понять, что же такого произошло, пока не увидела позеленевшего Тачихару, который с совершенно непередаваемым выражением своего зверского лица смотрел то на неё, то на ускакавшего куда-то по своим делам, начальника. Виктор-кун лишь пожала плечами, подумав, что не так уж, наверное, это и важно, раз уж она на это не обратила своего внимания, и, раскинувшись в удобном кресле, начала легко поглаживать свой всё так же плоский живот, удовлетворённо вздыхая. Вишнёвый тортик с клубничным джемом, тарталетки всевозможных вкусов, разные виды печенья и пирожных… всё это было съедено почти что в мгновение ока, и теперь умиротворённо покоилось в её сытом желудке, радуя тем самым её жадную натуру. Она была благодарна донельзя щедрым мафиозо за вкусный, а главное — бесплатный… Завтрак? Обед?.. перекус! , и за бесплатное же развлечение с оч-чень интересным компроматом, который она всё никак не могла заснять ввиду вечного отсутствия с собой хоть какой-то захудалой камеры. Забудем о том, что случилось, когда у неё всё же была такая возможность, как собрать компромат на того же Достоевского, потому что тогда Викторию еле откачали, а затем о-о-очень долго ругали. Выпитая ранее бутылка лимонной газировки радостно пузырилась в горле, создавая чувство безмерного уюта, так что, наверное, именно поэтому девушка пропустила мимо своих ушей, как её снова похвалили, дружески пожали плечо и ласково пожелали удачи не навернуться на лестнице. К чему бы это?.. Вдруг в её голове снова проносится то, как жизнерадостный блондин её хвалит, перечисляет деньги на карту, а затем… Целует?! Благо, что в щёку, но что?.. зачем? Она чуть бледнеет, обхватывая одной рукой запястье другой, чтобы успокоиться. В голове проносится лишь «какого чёрта, какого чёрта, КАКОГО ЧЁРТА» с бешенной скоростью, а дыхание чуть сбивается от того, что она не знает, какого хрена вообще это всё проихошло, и зачем именно она. Нет, конечно, во времена студенчества её уже целовали некоторые девушки и даже парни (её почему-то воспринимали человеком исключительно мужского пола), только ради эдакого эксперимента для проверки собственной реакции на чужое вмешательство в личное пространство, но чёрт возьми, они хотя бы предупреждали!  — К-какого… Чёрта?.. — тихо бормочет она в пустоту, чуть краснея от неловкости, замечая ехидный взгдяд от Йосано-сан и удивлённый и даже чуть испуганный — от Кьёки. А она-то чего?..

***

Кенджи за всё пиршество съел от силы пару тарталеток, но зато навалил на газировку, из-за чего она довольно быстро кончилась.  — Хэй, ты… Прости уж, я не помню твоё имя, — обратился он к ближайшему амбалу, что заметно вздрогнул, — Принеси ещё газировочки, ладушки? Он застыл в ступоре, не зная, что сказать, чтобы не испытывать терпение эспера, как рыба на суше то открывая, то закрывая рот.  — Эй. Принеси. Нам. Ещё. Газировки. Ты не расслышал? — холодно спросил Кенджи, по слогам повторяя прошлую фразу.  — Я… Слышал… Да, сейчас пойду! — в страхе крикнул подчинённый, бочком выходя из Агентства, пока все остальные заметно напряглись, готовые в случае чего достать из кобуры пистолеты и пристрелить то ли этого неудачника, то ли начальника, который специально для этого питался впроголодь, дабы способность не исчезала и он не оставался беззащитным. Мальчик поджал губы, и, кивнув другому, более привыкшему к его выходкам, мафиози, жестом указал идти за ним. Спустя пятнадцать минут вернулся лишь один человек, несущий Кока-Колу, и это был отнюдь не первый парень.  — Ему нездоровится, — с серьёзной физиономией отрапортовал он, а Кенджи хмыкнул.

***

Чуть успокоившись, девушка всё же решает выбрать лучшую тактику, которая ещё никогда её не подводила, а именно — игнорировать вот вообще всё, что произошло между солнечным блондином и ей. А это значит, что того поцелуя вообще не было. Или был, но явно не от романтических чувств. Мальчику же шестнадцать, а ей — почти двадцать, может он считает её старшей… кхм, старшим братом. Как Кьёка, да. Хотя та, слава всем богам, не целовала её никуда. Не хватало ей ещё прослыть ещё хужим извращенцем, чем суицидник-Дадзай. Нет уж, спасибо, у неё и так репутация — хуже некуда, на неё до сих пор косятся, как на особо опасного преступника, хотя она ничего не сделала.  — Ну что же, нам пора! — с немного грустной рожицей произнёс Кенджи, стиснув в своих объятиях подозрительно захрипевшую девушку, быстро отстранившись, — Но учитите, в следующий раз набег будет настоящий, хи-хи! А то Мори-сан может догадаться. Ах да, Виктор-кун, совсем скоро же фестиваль! Когда мы встретимся? И где? Переглянувшись с Куникидой, который был мрачнее тучи и наверняка сегодня был явно не в духе, Виктория тихо вздохнула, на словах о фестивале чуть приободрившись. Вкусности и развлечения, не считая ещё освобождения от работы! Да и снова это солнце в человеческом обличии её обняло, что уже входило в какую-то странную традицию.  — М-м, мы можем встретиться возле станции Сибуя?.. в шесть, если можно. Если тебя не затруднит? — неловко пробормотала она, в смущении почёсывая подрагивающими пальцами чуть зудящую шею.

***

Кенджи безбожно опаздывал. Ну и где он? На часах её в кои-то веки зарядившегося мобильника раздражающе светилось маленькими светлыми циферками грёбанные «18:30», а Миядзавы всё нет и нет. Он обманул её? Или просто не услышал, где они должны были встретиться? А вдруг у него были другие планы, и она ему этим приглашением помешала? А вдруг на работе что случилось? Виктория не знала причины, почему же Кенджи хотя бы не написал ей, но упорно ждала парня на обусловленном месте, на нервах сильнее кусая обветренные губы и бледнея всё больше от всё новых теорий, возникавших у неё в голове, об опаздывании её… друга. Прохожие уже начинали жалостливо коситься, как на какого-то неудачника, а некоторые сволочные индивиды с парочкой лишних хромосом даже монетку в сто йен подкинули, за что получали в ответ обиженный и злой взгляд. Она что, выглядела как бомж? Но девушка же действительно на этот раз попыталась расчесаться и красиво уложить свои вечно торчащие, как у птенчика, волосы, чтобы соответствовать приличиям и всё в этом духе… Даже духи со сладким запахом чего-то вкусного у Йосано-сан одолжила, надеясь, что не слишком-то перестаралась с их использованием. Даже красивые тёмно-синие бриджи, которые она купила ещё до той заварушки с Крысами, надела! Правда, они стали чуть коротковатыми ввиду очередного скачка роста, но благо, что налезли. И волосы она тщательно вымыла новым шампунем с, как гласила упаковка, «нежным запахом персика», чтобы не пахнуть, как Дадзай с очередной миссии — почему-то рыбой. Так что же не так-то? Где Миядзава? И какого чёрта она вообще здесь торчит вся такая цветущая и пахнущая, хотя это и не было свиданием, а простой прогулкой на фестиваль?! Она слышит торопливые шаги и тяжёлое дыхание позади себя, и облегчённо вздыхает. По крайней мере, её не обманули.  — Прости! Задержался! — Рассеянно выкрикнул мальчик, робко сжимая окровавленную, но уже розовую ткань рубашки, которую старательно пытался почистить в реке, изрядно помяв её. Вздохнув, он неожиданно сорвал её, и на голое тело надев жилетку, которая из-за цвета не выдавала бойню, произошедшую минут двадцать назад, застегнув на пару пуговиц чисто для того, чтобы та держалась и не спадала при каждом удобном случае. Зло глядя на мокрую, полную складок рубашку, которую даже Коё-сан не отстирает, он выбросил её в ближайшую мусорку, нарочито бодро направляясь к девушке, испытывая вину за опоздание. — Кровь из носа пошла, вот и заляпал. Постарался отстирать, но сделал, похоже, только хуже. Ой, какой ты красивый! А ты на все праздники с едой так наряжаешься? — бойко начал спрашивать мальчуган, оглядывая её с головы до ног, восторжённо улыбаясь, — А ещё ты вкусно пахнешь! Чуть поёжившись при упоминании кровотечения из носа, девушка оглядывает хихикающего парня на предмет ещё каких-то ранений, и, не найдя таковых, облегчённо вздыхает, всё же подумывая одолжить наверняка замёрзшему Миядзаве свою толстовку. На улице, несмотря на лето, было довольно-таки холодновато, так что, чтобы её друг не заболел она, недолго думая, всё же стягивает с себя кофту, оставаясь в чёрной майке с рисунком какой-то рок-группы. А затем, убедившись, что парень нацепил на себя тёплую вещь, всё же решается ответить, чтобы не создавать неловкую тишину между обоими.  — С-спасибо?.. наверное, — чуть смущённо пробормотала она себе под нос, всё же не сдержавшись и разлохматив себе причёску. Она же даже не сильно-то и наряжалась, в отличии того же Дадзая, который в прошлый раз припёрся при полном параде, где-то откопав себе красивое традиционное кимоно с хаори впридачу, да ещё и канзаши (которые вплетают себе в волосы исключительно девушки, но тут поди пойми, что творится у придурка в голове) на себя нацепил, притворяясь «мадмазелькой». Летал он тогда красиво, ещё бы. От железного кулака Куникиды почти что невозможно увернуться, а уж какой полёт, когда эта часть тела разъяренного блондина встречается с твоей челюстью… загляденье! Впрочем, она отвлеклась. На колоритную парочку уже начали косится прохожие, что раздражало, так что, взяв радостно воскликнувшего блондина за руку, она повела его к месту проведения ярмарки, по пути что-то рассказывая. В ответ она получает безмерно счастливую, солнечную улыбку веснушчатого блондина, и, несмотря на пронизывающий до костей ветер, чувствует тепло.