Sub aliena sidera / Под чужими звёздами

      В дверь, через которую некогда запускали в ангар крупногабаритные суда, протиснулась голова великана.       — СЕГОДНЯ ЗАКОНЧИМ?       Лэнс, до этого дремавший прямо за столом, положив голову на скрещенные руки, сонно отозвался:        — Может быть. А может, нет.        — МНЕ НАДО СЕГОДНЯ!        — В любом случае, дело не продвинется, пока ты не зайдёшь.       Что-то ворча на своём языке, многострадальный клиент вошёл в мастерскую и поплёлся к платформе, заменяющей ему кресло, с видом приговорённого к смерти. И зачем так мучиться? Его никто сюда силой не тащил, если сомневался — не надо было начинать.       Нижняя часть тела никак не желала расставаться со стулом. Закончить татуировки на обеих руках галра Лэнс ночью успел, а вот прилечь хоть на пару добошей — нет. Закономерно, мастер уже клевал носом и меньше всего на свете хотел заниматься работой. Но обязательства есть обязательства, терять клиента из-за собственной лени было бы неразумно. Опрометчиво, как сказал бы отец.       Отец. Мама. Он так давно не вспоминал их лица. За бесконечными попытками выжить спрятал самое ценное на дно рассудка и старался не извлекать без нужды, чтобы не утонуть в тоске и жалости к себе. Но слово «Земля» и потрясение в тёмных глазах заставило вновь заглянуть в дальний ящичек памяти.       Когда они покинули Землю, Лэнсу было семь-восемь декафибов — или лет, по земным меркам. Совсем юный возраст, но достаточный для того, чтобы помнить счастливую беззаботную жизнь, которая навсегда осталась в прошлом. Многие детали, конечно, позабылись, но некоторые врезались в память навсегда. Маленький домик у моря. Уличные игры с другими ребятами. Смешной сосед, который подмигивал и говорил «детка!» всем проходящим мимо девушкам. Школа, где тоже иногда бывало весело. Шумный, переменчивый океан и вовсе до сих пор являлся Лэнсу во снах.       Ему и в голову не могло прийти, что придётся оставить это место. Рассказам отца о далёких планетах и чужих мирах он верил безоговорочно и мечтал отправиться в космос — когда вырастет. В итоге они сорвались с места в одночасье и отбыли на отцовском старом корабле, спрятанном в заброшенной пещере. Больше Лэнс Землю не видел.       Отец верил, что есть и другие его сородичи, выжившие после падения Альтеи. Своим спасением он был обязан королю, отправившему его с дипломатической миссией в другую галактику. Узнав о гибели родной планеты, отец долго скитался по космосу, пока не очутился в далёкой Солнечной системе, где обрёл не только убежище, но и семью. Он всей душой полюбил гостеприимную Землю с её переменчивым климатом и своеобразным, но приветливым народом, однако призрачная надежда отыскать других альтеан вынудила его оставить даже этот безопасный уголок.       И мама последовала за ним, без малейшего ропота и недовольства. Наверняка этот выбор дался ей нелегко, но она никогда не подавала вида, будто жалеет о нём. «Семья — это самое главное», — говорила она и ласково гладила маленького Лэнса по волосам. Он до сих пор помнил её мягкие руки, непослушные каштановые кудри и полную любви улыбку.       Мама учила его покорности, трудолюбию и терпению, как отец учил стойкости, целеустремлённости и вере в собственные силы. Они перемещались от галактики к галактике, от системы к системе, собирая по крупицам любую информацию об исчезнувшем народе. Несмотря на тоску по дому и многочисленные лишения, Лэнс постепенно научился любить этот кочевой образ жизни. Какое-то время они даже были по-своему счастливы.       А потом родителей не стало…        — ТЫ НАЧИНАТЬ БУДЕШЬ ИЛИ НЕТ?       С трудом поборов желание пустить в ход самые нецензурные выражения из своего лексикона, Лэнс уныло кивнул и, еле переставляя ноги, потащился за защитным костюмом.       Да уж, видели бы его отец с мамой сейчас. Полюбовались бы на то, как их Лэандрис, упакованный в прозрачный чехол, растрёпанный, сонный и немного злой, тычет тату-машинкой в шкуру великана. Истинное дитя… Земли.       «Земля? Та, что вращается вокруг звезды под названием Солнце?»       До сих пор не верилось, что он встретил другого полукровку-землянина так далеко от родного дома — в масштабах Вселенной это было всё равно что встретить на другом конце галактики своего соседа. Интересно, кто был его отец? Как выглядел? Где жил и чем занимался? Как встретил женщину-галра? Вспоминая недоверчивый блеск огромных хищных глаз, Лэнс понимал, что гость вряд ли захочет отвечать на эти вопросы, но любопытство было сильнее чувства такта.       Возможно, удастся разузнать хоть что-то, если галра — галра-землянин — снова придёт. Хотя нет: когда придёт. После такого он просто не может не прийти. К тому же, он упоминал о метках на теле — вряд ли имелись в виду только руки.       Напряжённые раздумья наконец заставили мозг проснуться, и Лэнс довольно скоро управился с татуировкой великана.        — ВСЁ? — недоверчиво уточнил клиент, рассматривая бледный узор на плече.        — Всё, — подтвердил Лэнс, поднявшись на верёвке, чтобы осмотреть готовую работу. — Обрабатывать экстрактом рубонового дерева и ни в коем случае не подвергать воздействию ультрафиолетовых лучей.        — ЧЕГО?        — Не гуляй в жару.        — ПОНЯЛ.       Денежные запасы мастера пополнились ещё тремя валувианскими слитками. Сразу после ухода клиента он переплавил их в кислоте и убрал в тайники. Ещё и ликирская жемчужина пряталась в каркасе кровати, дожидаясь подходящего момента. Пожалуй, такими темпами он станет, пусть и тайно, самым богатым ремесленником на Катларисе. С таким состоянием вполне реально приобрести небольшой межзвёздный катер и улететь отсюда к миракиту [1] на рога… только нельзя. По многим причинам.       Интересно, а как «преступник» прошмыгнул мимо постов, охраняющих орбиту? Прилететь на борту корабля он не мог, перед посадкой каждое судно осматривают вдоль и поперёк, его бы непременно обнаружили и схватили. Тогда как? Об этом тоже нужно будет расспросить. Если, конечно, беглец ещё жив… Квизнак, он должен быть жив! Он заряжен двойной дозой упрямства — галрийского и земного, а уж с земным упрямством Лэнс был знаком не понаслышке. Земляне не сдаются просто так. И этот не сдастся. Он обязательно вернётся, и всё встанет на свои места.       После нашествия вечернего патруля Лэнс уселся за стол в мастерскую и принялся ждать знакомого скрежета. Безумие, но он ничего не мог с собой поделать: слово «Земля» околдовало его, связало с ночным гостем незримыми узами, и отмахнуться от них уже не удавалось. Им нужно поговорить об этом. Наверняка галра тоже интересно узнать побольше о планете своих предков…       В дверь заколотили. Лэнс оторвал щеку от стола и с ужасом заметил зелёные полосы рассвета на потолке.       Не пришёл. Это ведь значит, что…       Стук повторился, частый и громкий. Растерянный, Лэнс направился к двери и еле успел отскочить, когда в мастерскую ворвалась размытая серебристая молния. В мгновение ока на столе возникла целая горка контейнеров с новой краской, а яркий силуэт исчез, хлопнув дверью.       Лэнс перевёл дух. Хвала Древним, он вовремя сообразил, что к чему, и оставил деньги на антигравитационной платформе возле двери, иначе существо вернулось бы за оплатой. Курьеры с планеты Нилевир [2] всегда вызывали оторопь своими резкими, едва уловимыми глазом движениями, но работали отменно. Он и забыл, что заказывал новую краску, а её всё равно доставили вовремя. Вот только вряд ли в ближайшее время доведётся вновь поэкспериментировать с пигментами…       Сердце разочарованно сжалось в груди. Скорее всего, загадочный полукровка уже мёртв. Вот зараза — ворвался в жизнь Лэнса, сбил режим сна, растравил душу и снова исчез. Это куда больнее, чем можно было вообразить… хотя с другой стороны, нечего воображать. Лучше радоваться, что опасное знакомство не обернулось бедой. В конце концов, оба выполнили свои обязательства настолько, насколько было возможно, на этом сделку можно считать оконченной.       Сеансы самоуспокоения продолжались до самого вечера, но не слишком помогли. Подавленное настроение Лэнса заметил даже Джуруф.        — Не скалишься? Странно, — прищурил жёлтые глаза он, пока обшаривал рабочую тумбочку мастера. — Скоро совсем на мели останешься?        — А ты переживаешь? — устало поморщился Лэнс. Сегодня даже дразнить патрульных не тянуло. Лишь бы убрались поскорее.        — Мне-то чего переживать, — фыркнул галра. — Разоришься — место освободится. Глядишь, дом себе построю…       Перед мысленным взором Лэнса предстал старый ангар, в том виде, в каком он его выкупил. Тогда в огромном помещении не было ничего, кроме хлама, обшарпанных стен и парочки сломанных механизмов, и всё, что появилось после, было сделано руками Лэнса. Он сам оплачивал все расходы, заказывал материалы, договаривался с рабочими, чтобы собрать и установить всё необходимое оборудование, правдами и неправдами добивался лицензии на оказание услуг. И какой-то галрийский недомерок смеет зариться на его мастерскую?        — Обойдёшься, — буркнул Лэнс себе под нос.       К несчастью, из головы совсем вылетело, что многие недостатки галра как расы компенсируются отменным слухом.       Добродушно-ехидное настроение Джуруфа мигом улетучилось. Подскочив к татуировщику, он толкнул его в грудь рукоятью меча с такой силой, что Лэнс отлетел на несколько шагов. Затылок и спина больно врезались в стену, грудь заныла, перед глазами закружились чёрные звёзды. Крепкая лапа патрульного сдавила шею под челюстью, перекрывая доступ воздуху.        — Не забывайся, выродок! — донеслось до Лэнса сквозь частый стук пульса в ушах. Захрипев, он заскрёб ногтями по доспехам, но тщетно.        — Джуруф! — предостерёг напарника Морл.       Горячее дыхание обожгло щёку Лэнса. Джуруф специально ослабил хватку, чтобы мастер сумел расслышать каждое его слово:        — Нам ничего не стоит раздавить тебя, если ты оступишься. Хорошенько думай, прежде чем говорить и делать!       Жёсткая лапа наконец исчезла. Лэнс сполз по стене и едва успел порадоваться вновь наполнившему лёгкие воздуху, как Джуруф размахнулся — острые когти прошлись наискосок по скуле, оставляя жгучие царапины. После этого Лэнс, должно быть, отключился на пару добошей, потому что когда он пришёл в себя, мастерская уже была пуста.       Кровь, капающая с разодранной щеки на грудь, успела изрядно пропитать ткань балахона. Каждый вдох отзывался болью и кашлем. В ушах стоял звон, но по крайней мере, Лэнс мог шевелиться (спасибо за целые кости, Джуруф) и более-менее связно мыслить.       Настойка. Нужна настойка. Его запасы подошли к концу, но Лэнс знал, у кого её можно достать.       Придерживаясь за стену, он осторожно поднялся на ноги; собравшись с силами, пересёк мастерскую и вышел на улицу, где уже не горели ни фонари, ни вывески. Благо, идти было недалеко, так что Лэнс даже дверь запирать не стал — быстрее вернётся. Добравшись до дома напротив, он осторожно подёргал ручку.        — Мы соблюдаем комендантскую варгу! — тут же взвизгнул голос по ту сторону двери.        — Гуали, это Лэнс. Не одолжишь пару капель заживляющей настойки?       Дверь приоткрылась. Наружу высунулся длинный нос пожилой катларианки. При виде лица соседа она испуганно хрюкнула.        — Кто это тебя?        — Патруль. Сам виноват.        — Жди.        — Ага.       Он сунул зябнущие ладони под мышки и огляделся. Темнота нервировала. Патрульные всё ещё где-то здесь, в одной из лавок, и могут выйти на улицу в любой момент. Вдобавок ко всему, откуда-то издалека донёсся унылый вой шари. Лучше бы Гуали поторопиться…       Через пару тиков за дверь наконец высунулась костлявая лапка. В ней блестел прозрачный шарик с настойкой.        — Спасибо. Верну должок, — пообещал Лэнс, принимая дар. Соседка не растерялась:        — Гляди, шари весь порог испоганили, поправишь?        — Нет проблем.       Гуали боязливо покачала носом.        — Ты осторожнее, патрульные сейчас на взводе, могут и прибить ненароком.        — Постараюсь. Полного дома [3], Гуали.        — Полного дома, Лэнс.       Вернувшись в мастерскую, он наконец запер за собой дверь и потащился в спальню. Щёку неслабо дёргало. Нужно скорее обработать рану — мало ли где Джуруф ковырялся своими загребущими ручонками…       Внушительную тёмную тень в глубине комнаты Лэнс заметил в самый последний момент, уже потянувшись к выключателю, но прежде, чем мастер успел заорать, тень выдала знакомым хрипловатым голосом:        — Это снова я.