Sub aliena sidera / Под чужими звёздами

      Заработался Лэнс допоздна — едва успел выпроводить последнего клиента до начала комендантской варги. За дополнительную плату мог и задержаться, но не хотелось привлекать лишнее внимание патрульных в тот момент, когда оно было меньше всего нужно. Джуруфу и Морлу, как обычно, досталась на поругание чистая, но бедная мастерская и её улыбчивый хозяин с безупречной репутацией. Позубоскалив, они ушли ни с чем.       В этот раз Лэнс не стал издеваться над непрошенным квартирантом и предупредил о своём появлении стуком. Кит исправно дожидался своего спасителя, сидя на полу и прислонившись затылком к стене. Странно, что ещё не умер от безделья.        — А чего не на кровати? Для всего требуется отдельное разрешение? — хмыкнул Лэнс. Пропотевший балахон полетел к ногам, а мастер зарылся в модуль в поисках чистой одежды.        — Это твой дом, — отозвался голос за его спиной.        — Все бы твои сородичи были такими церемонными.        — Не все чтут истинные законы галра. Даже Заркон отрёкся от них, — неожиданно резко ответил Кит.        — Тогда неудивительно, что галра все ненавидят, — хмыкнул Лэнс и развернулся, перекинув через голое плечо чистую тунику. Блестящие глаза Кита заволокло гневным туманом.        — Ты тоже ненавидишь? — процедил он сквозь зубы.        — Не то чтобы. Правда, твои предки уничтожили дом моих предков и теперь кошмарят половину Вселенной, а так у меня никаких претензий.        — Мои предки уничтожили и свой собственный дом. Не без помощи твоих.       Туника с шелестом сползла с плеча на пол, но Лэнс даже не попытался её подхватить. Услышанное сразило наповал.        — Чего? — пробормотал он. — Это ещё что за чушь?        — До войны Дайбазаал и Альтея были в хороших отношениях, — пояснил Кит с лёгкой долей снисхождения к невежде, не знающему таких простых вещей. — Заркон был старым другом вашего короля. Он даже женился на альтеанке.        — Шутишь? Быть не может! Отец никогда не рассказывал мне об этом!        — Это правда.        — Кто сказал? Твой повелитель? — ядовито уточнил Лэнс.        — Да, — подтвердил Кит с вызовом.        — Откуда ему знать о таких вещах? Это было давно!        — Он знает. Альтеанские учёные пытались разгадать секрет бессмертия с помощью доступа в другое измерение. Из-за их любопытства и из-за алчности галрийского Императора был разрушен Дайбазаал, а затем и Альтея. Дальнейшее — всего лишь последствия, но виноваты были обе стороны.        — Бред. Мой отец жил в те времена, он не стал бы скрывать такое от меня!        — А что рассказывал он?       Лэнс раскрыл рот, чтобы ответить, но вдруг осознал, что отвечать нечего. От отца он узнал многое об истории и культуре альтеан, но не о причине их гибели. «Заркон уничтожил Альтею», — вот всё, что отец сообщил об этом событии. Неужели он не хотел очернять альтеан в глазах сына и поэтому промолчал?       Мастер отвернулся обратно к модулю, кусая губы. Разумеется, проще поверить в то, что врёт подозрительный и никому не известный повелитель, но у Кита причин врать не было. Он даже не отрицал вины галра в падении Альтеи, просто указывал на другие факты. Однако смириться со сдерживаемым, но всё равно заметным торжеством в чужих глазах не получилось.       Лэнс резким жестом подобрал тунику с пола и, обиженно сопя, сунул в руки гостя миску флуто-бобов в качестве контраргумента. Неприятная склизкая масса надёжно склеила Киту челюсти на добрый десяток добошей.       После ужина, когда чувство обиды несколько притупилось, пришлось вернуться насущным проблемам.        — Что будем делать с остальными метками? — полюбопытствовал Лэнс, рассматривая изменённое его стараниями лицо гостя. — Ты как-то не торопишься их менять.       Губы Кита сжались в жёсткую линию.        — Метки — часть меня. Изменение — вынужденная мера.        — Какой в этом вообще смысл? Это знаки отличия или что?        — У каждого галра свои метки. Одинаковых не существует.        — То есть, это нечто вроде удостоверения личности?        — Можно сказать и так.        — Погоди, — озадаченно моргнул Лэнс. — То есть, если ты в розыске, опознавать тебя будут по меткам? На лицо даже не посмотрят?       Кит кивнул.        — Один раз я попался на глаза патрульному на улице. Он заподозрил, но не остановил меня, потому что моё лицо теперь выглядит иначе.       То есть, пара лишних полосок на щеках прохожего помешали галрийскому солдату опознать беглого преступника? При том, что яркую внешность Кита невозможно спутать ни с чем? Лэнс расхохотался в голос и смеялся до тех пор, пока боль в животе не заставила обессиленно повалиться на кровать.        — Галрийская… поисковая система… немного… несовершенна, — кое-как выдавил он из себя, смахивая с глаз слёзы и растрепавшиеся пряди волос. Силуэт у стены остался неподвижным. Похоже, Кит окончательно потерял веру в адекватность своего спасителя.       Отсмеявшись, Лэнс откинулся на спину и протяжно вздохнул.        — Ох, ладно. Значит, метки ты хочешь изменить полностью, чтобы тебя, в случае чего, не узнали даже голым?        — Да.        — Но при этом ты не горишь желанием приступить немедленно, так?        — Метки — часть меня, — повторил Кит низким и странно вибрирующим голосом. — Отказываясь от них, я отказываюсь от самого себя. Мне нужно время. Тебе не понять.       Лэнс приподнялся на локтях и внимательно взглянул на сгорбившегося у стены собеседника. Снова выпад против не-галра, но почему-то в этот раз он не вызвал сильного раздражения. И всё же Лэнс не смолчал.        — Между прочим, у истинных альтеан тоже были метки. Вот здесь. — Он очертил большими пальцами полумесяцы на собственных скулах. — У моего отца были такие, а мне уже не достались. Так что да, наверное, мне не понять.       Кит угрюмо уставился в пол. Едва ли его заботили истории о чужом прошлом. А ведь в далёком детстве Лэнс очень переживал из-за отсутствия меток и даже рисовал их на собственном лице краской, лишь бы больше походить на предков. Отцу далеко не сразу удалось убедить его в том, что куда важнее чувствовать связь со своими корнями. Теперь эта связь почти утрачена…        — Кстати, я не видел ни у кого из патрульных меток на лице. Они только для избранных? — попытался сменить тему мастер. Тон Кита ничуть не смягчился, но он всё же снизошёл до ответа:        — Метки могут располагаться в разных местах и в разном количестве. У кого-то их мало, у кого-то больше.        — А большие метки считаются сексуальными? — в шутку полюбопытствовал Лэнс.        — Нет. Сексуальными считаются большие уши.       Взгляд мастера тут же метнулся к ушам Кита: величиной чуть меньше ладони, напоминающим заострённые уши какого-то животного и почти сливающимся по цвету с иссиня-черными волосами. Прежде он об этом не задумывался, но у всех галра, которых он видел, и правда были разные уши: большие и маленькие, острые и округлые, кожистые или покрытые шерстью. То есть, большие уши у них считаются сексуальным, а идеально красивое лицо и рельефное тело (Лэнс вовсе не старался приглядываться, оно само) — нет? Он собирался уже возмутиться такой несправедливостью, когда заметил, что уголки чужих губ подрагивают.        — Ты… шутишь? — ахнул Лэнс. — Как? Суровые галра не должны уметь шутить!        — У тебя было забавное лицо сейчас.        — Квизнак, у меня нет слов.       Белоснежный клык Кита задорно блеснул под приподнявшейся верхней губой. Усмешка куда больше роднила Кита с Землёй, чем можно было вообразить, и Лэнс, фыркая от напускного негодования, украдкой любовался этим редким зрелищем. Что ж, атмосфера вроде как потеплела, нужно действовать.        — Можем пока заняться подготовкой эскизов, чтобы не терять время, — предложил мастер. — Где у тебя ещё метки? Не в интимных местах, надеюсь?        — Только сверху, — глухо отозвался Кит и, отвернувшись от Лэнса, всё же избавился от плаща. Наконец стало понятно, где он прячет кинжал — в небольших ножнах на правом боку, чуть ближе к пояснице, чтобы оружие было удобнее выхватывать из-за спины.       А вот с нагрудником возникли проблемы. Длинные когти Кита скребли по креплению, но оно никак не желало расстёгиваться.        — Помочь? — Лэнс приблизился и потянулся к поясу, но Кит отпрянул на добрых пару шагов. Его спина и затылок выглядели крайне напряжённо. Мастер обиженно скривился. — Тебя все прикосновения так раздражают или только мои?        — Не в этом дело. У нас не принято позволять такое незнакомцам.        — Но я уже не незнакомец, так?        — Не обращай на это внимания. Просто… — Кит резко замолчал, помедлил ещё пару тиков и с хрустом расстегнул крепление, а затем сорвал с себя верхнюю часть чёрного костюма.       У Лэнса пересохло в горле. Он с первой встречи восхищался прекрасными пропорциями Кита, его лицом, красотой меток на руках — но всё это не шло ни в какое сравнение с его спиной.       С его спиной в целом.       Узловатые натренированные мышцы образовывали под кожей естественный выпуклый узор. Переплетение меток накладывалось на него так гармонично, что совсем не бросалось в глаза, хотя на спине полосы были темнее и шире. Они спускались вниз по шее вдоль позвоночника, завивались спиралями у лопаток, растекались по рёбрам и плавно сходились воедино в ямке на пояснице, завершая орнамент. Завораживающее зрелище…        — Можно… посмотреть поближе? — тихо попросил Лэнс, не в силах отвести глаз от этой красоты. Кит молча перекинул косу со спины на плечо, предоставляя обзор, а заодно и разрешение.       Теперь узор был практически у Лэнса перед носом. Ужасно тянуло прикоснуться к лиловой поблескивающей коже, но Кит наблюдал на ним через плечо и явно чувствовал себя крайне неуютно. Не стоит нервировать его ещё больше. Усилием воли Лэнс заставил себя сосредоточиться на рисунке, стараясь не обращать внимания на пылающие кончики собственных ушей. К счастью, голос звучал почти нормально:        — Здесь будет труднее что-то поменять, но если как следует пораскинуть мозгами, думаю, всё получится.        — А здесь?       Ещё и спереди?!       Взгляд Лэнса застыл на выступающих ключицах, не смея опуститься ниже. Может, потому, что дистанция между ними внезапно стала казаться непозволительно маленькой, а может, из-за резкого скачка сердца прямо в горло.       Кит был выше на голову и гораздо шире в плечах, но только стоя лицом к лицу с ним можно было оценить в полной мере, насколько он силён и внушителен. Такой легко сломает позвоночник одной рукой… или этой же рукой заслонит от целого мира. Рядом с ним Лэнс, унаследовавший от отца вполне приличный рост, чувствовал себя слабым и беспомощным, как никогда.       Метки на груди были чуть бледнее и стекали тонкими полосами от ключиц до самого пупка. Скользя расфокусированным взглядом по линиям между грудными мышцами, Лэнс ощутил затылком лёгкий озноб. Эту хрупкую гармонию так легко нарушить. Что, если его чутья не хватит для достойного завершения работы? Что, если рука неожиданно дрогнет, и он всё испортит? Неудивительно, что Кит идёт на этот шаг с большой неохотой. Доверить какому-то проходимцу нечто столь ценное, даже интимное…       Должно быть, сердце так сильно колотится из-за внезапно свалившейся на голову ответственности. Да, именно из-за этого. И дыхание сбивается по той же причине.       Поспешно отступив на шаг, Лэнс активировал сканер на браслете и снял копию меток сначала с груди Кита, потом со спины. Почти не глядя, чтобы лишний раз не смущать ни его, ни себя.        — Посмотрю, что можно сделать, — пробормотал он, надеясь, что пряди распущенных волос хотя бы частично скрывают горящие уши, и уселся на кровать спиной к Киту.        — Спасибо? — неуверенно произнёс собеседник.        — Пока не за что, но ты быстро учишься, молодец.       Поджав под себя ноги, Лэнс запустил голограмму и задумчиво закусил костяшку большого пальца. Пора погрузиться в работу над эскизом.       Экспериментировать прямо на теле, как было с лицом и руками, не получится, площадь слишком большая, и нужно соблюсти все пропорции, с первого раза может не получиться. Другое дело виртуальный эскиз — его можно изменять как угодно и сколько угодно раз, пока результат не удовлетворит клиента и самого мастера. Метки Кита были настоящим произведением искусства, и Лэнс намеревался приложить все усилия к тому, чтобы сохранить их совершенство, несмотря на все изменения.       Отец говорил, что в моменты вдохновения телом Лэнса овладевает особый дух. Это было особенно заметно со стороны: взгляд затуманивался, руки действовали сами по себе, губы шевелились, будто он проговаривал самому себе пункты некого плана. Лэнс давно не рисовал, но живо ощутил присутствие того самого творческого духа, пока соединял, закруглял и заострял линии на эскизе. Время от времени приходилось сдерживать собственное бормотание, чтобы не пугать квартиранта. При малейшем нарушении гармонии мастер стирал набросок движением руки и начинал заново. Постепенно метки меняли очертания, но не изменяли своей сути.       Добравшись до рёбер, Лэнс очертил пальцем острый угол и хмыкнул — получилась буква одного из земных алфавитов, «L», с которой начиналось его имя. Забавно будет оставить на теле Кита скрытый автограф. Интересно, понравится ли ему? Лэнс обернулся, чтобы выяснить, и вздрогнул — оказывается, Кит, милосердно скрывший роскошный торс под чёрным костюмом, успел незаметно забраться на кровать и наблюдал за процессом поверх его плеча. Мохнатые уши заинтересованно торчали вверх.        — Как тебе? — Мастер поднял руку с браслетом повыше, показывая голографическое изображение. Кит ответил вопросом на вопрос:        — Кто тебя этому научил?        — Отец.        — Он тоже расписывал кожу?        — Нет-нет, этого я уже нахватался от унилу [1].        — Унилу? Главные мошенники во Вселенной? — поморщился собеседник.        — Между прочим, они вполне толковые ребята. Я жил на их корабле какое-то время, они подобрали меня, когда… — Горло перехватило. Кашлянув, Лэнс неловко продолжил: — Словом, они неплохие. Да, изворотливые и во всём ищут выгоду, но они тоже способны сочувствовать. Один старик как раз занимался татуировками и взял меня в помощники, заметил способности, вот и научил. Это его работа, — пояснил он и закатал рукав туники.       Татуировки покрывали руки Лэнса от плеч до самых запястий, подобно меткам Кита, только вот гармонии им недоставало: сплошь разрозненные картинки всевозможных форм и размеров. Здесь можно было разглядеть абстрактные фигуры, надписи на земных языках, звёзды, изображения животных и растений и даже пару замаскированных альтеанских символов. Хоть какое-то подобие единства им придавал цвет — угольно-чёрный.       Кит прищурился, изучая татуировки, и вынес вердикт:        — У тебя получается лучше.       Прозвучало так лестно, что Лэнс едва не растаял, но всё же нашел в себе силы отмахнуться с притворной скромностью:        — Скажешь тоже. Старик даже сам себе их делал, а я не могу. Пробовал как-то… Видишь, что вышло?       Он показал внутреннюю сторону левого плеча, где был изображён небольшой кривоватый цветок с изломанными лепестками. Зрачки Кита резко расширились.        — Это альтеанский цветок?        — Да, юницвет [2]. А ты откуда знаешь? — поразился Лэнс.        — Мой повелитель изучал альтеанскую культуру. Он очень заинтересован в ней.        — И делился знаниями с тобой, выходит? — Кит ничего не ответил, продолжая задумчиво рассматривать цветок. Лэнс прижал руку к телу, скрывая изображение. — В любом случае, я сам никогда не видел ни одного юницвета вживую — только на рисунках отца. Хотел сохранить воспоминание, а в итоге получил это.        — Всё равно похоже.        — Спасибо.       Кит моргнул.        — Почему?        — Что почему?        — Почему «спасибо»?        — Не «почему», а «за что». За комплимент, детка. — Лэнс еле удержался от желания щёлкнуть собеседника по его идеальному носу. — Уже второй за сегодня, кстати.       Уложив в голове эту информацию, Кит с серьёзным видом заключил:        — Тогда нужно два «спасибо»?        — Справедливо. Спасибо ещё раз, — отозвался Лэнс, стараясь не рассмеяться. И он готов был поклясться, что на тёмной радужке чужих глаз тоже пляшут весёлые искры. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь он будет вот так запросто сидеть на одной кровати с галра, болтать с ним и шутить, как будто они знакомы уже сотни декафибов, а главное — получать от этого удовольствие…       Лэнс снова отвернулся к эскизу. Губы улыбались по инерции, но на языке появился горький привкус.       Он привыкает к Киту. И вряд ли это хорошая новость.