Sub aliena sidera / Под чужими звёздами

      Уютное жужжание тату-машинки всегда успокаивало нервы, а в сочетании с увлекательной работой и вовсе сводило на нет любые проблемы. Кит неподвижно сидел на футляре, опираясь локтями в колени, и даже не пытался подглядывать за работой мастера через плечо, как делал раньше, поэтому Лэнс мог полностью расслабиться и отдаться творчеству. Голографический эскиз парил над тележкой, но ему почти не требовалось сверяться с ним — рисунок накрепко врезался в память.        — Не больно? — спросил Лэнс, выводя линию на лопатке.        — Нет.        — Старик-унилу называл клиентов вроде тебя толстошкурами. Некоторые обижались, но как по мне, отличное прозвище.        — Ты так и не рассказал, почему жил с унилу. Это секрет?       Лэнс отстранился, чтобы оценить получившийся завиток, а заодно обдумать ответ. Вернее, морально к нему подготовиться.        — Нет, не секрет, — наконец отозвался он и вновь запустил машинку. Хвала Древним, голос звучал почти нормально. — Мои родители погибли, а я болтался в космосе один, без еды и конкретной цели. Корабль унилу пролетал мимо, и они решили взять меня к себе в качестве бесплатной рабочей силы. Мне было около четырнадцати, для тяжёлой работы я не годился, поэтому пошёл под начало старика. Когда вырос, захотел самостоятельной жизни и мотался туда-сюда, пока не осел здесь. Вот и вся история.       Странно, но говорить об этом оказалось куда проще, чем он представлял. Ни от затылка Кита, ни от его согнутой спины отнюдь не веяло жалостью — он лишь уточнил после паузы:        — Это из-за Империи?        — Не поверишь, но нет. Обычная стычка с пиратами, — отозвался Лэнс, мгновенно догадавшись, о чём идёт речь.        — Тебя не тронули?        — Меня там не было. Мы высадились на планете, отец хотел выменять какие-то инструменты у местных. Они с мамой пошли искать торговый караван, а я остался охранять корабль. Когда они не вернулись с рассветом, понял, что что-то не так, отправился за ними и… нашёл. Пустыню, заваленную трупами.       Безжизненные лица матери и отца на фоне синеватых камней и истерзанных тел караванщиков до сих пор стояли перед глазами. Дальнейшее — неумелая попытка позаботиться о телах, путь из пустыни, одинокий полёт на слишком большом для него одного корабле — словно скрылось за густым туманом. Потрясение оказалось слишком сильным, чтобы запомнить детали.       Зато он отлично помнил коренастого четырёхрукого унилу, который вытаскивал его полубессознательное тело из пилотского кресла. Ушлый народец принял его — на свой манер, но принял. Если бы не унилу, обезумевший от отчаяния и голода мальчишка-полукровка не протянул бы и пары квинтантов. Лэнс обязан им жизнью и будет вечно благодарен за это.       Глубоко вздохнув, он откинул мизинцем длинную прядь волос со лба и поинтересовался:        — А что насчёт тебя? Где твоя семья?        — Мой отец погиб до моего рождения. Мать должна быть ещё жива, но я не знаю, где она, — невозмутимо откликнулся собеседник. Кажется, поднятая тема не слишком его трогала. Лэнс осторожно натянул двумя пальцами кожу на его позвонках, чтобы провести ровную линию.        — Вы не общаетесь?        — Она — генерал имперской армии.       Хвала Древним, Лэнс не успел запустить машинку — иначе узор на спине Кита мог серьёзно пострадать.        — В смысле? Настоящий генерал?!       Кит покосился на его ошарашенное лицо через плечо.        — Да. Но она тоже против власти Заркона. Она добывает информацию, чтобы свергнуть его.        — Для твоего повелителя?        — Насколько я знаю, нет.        — Надо же… И её до сих пор не убили? Должно быть, она супершпионка, — покачал головой Лэнс. — Надеюсь, это не её доспехи там, в тайнике?        — Они мои.        — А у тебя-то они откуда? Ты тоже служил в имперской армии?        — Нет. Мне дал их повелитель.        — Повелитель… Ладно, с повелителем разберёмся позже, — буркнул Лэнс и снова включил машинку. — Наклонись ещё немного. Отлично, спасибо. А как твоя мать попала на Землю?        — Выполняла задание в том секторе. Её корабль разбился.        — И она встретила твоего отца?        — Да, он помог ей. Спас из обломков и приютил у себя.        — Романтичная история. Почти как у нас, — усмехнулся Лэнс. — Кем был твой отец?        — Не помню слово, — пробормотал Кит. — Он вытаскивал людей из огня.        — Пожарный?        — Да, точно.        — Ого… Выходит, он погиб на службе? — предположил мастер, выводя фиолетовый росчерк вдоль выступающего ребра.        — Не знаю. Мать никогда не рассказывала.        — Серьёзно?        — Она мало говорила о прошлом. Скорее, учила выживать.        — Рискну предположить, её уроки пошли тебе на пользу. Но я бы всё равно закидал её вопросами на твоём месте, интересно же.       Кит коротко вздохнул. Или это была ухмылка?       Лэнс отступил на шаг, нагнулся, упираясь ладонями в колени, и придирчиво осмотрел новую полоску на ребре. Может, сделать её чуть толще? Не выбьется из общего рисунка? Он задумчиво коснулся татуировки пальцами и вздрогнул одновременно с Китом.        — Извини, больно? — торопливо убрал руку мастер.        — Нет. — Кит перебросил косу на другое плечо и сгорбился ещё сильнее. Лэнс попытался заглянуть ему в лицо, но тот будто специально опустил голову так, чтобы усложнить задачу.        — Ладно… — неуверенно протянул мастер. — Но если будет больно, ты должен сказать.        — Хорошо.        — А теперь можешь поведать мне о том, откуда взялся твой повелитель. Я ночами не сплю, думая об этом.        — Правда? — удивлённо дёрнул ушами Кит.        — Это просто такое выражение. — Вспомнив, из-за чего он не спал прошлой ночью, Лэнс в очередной раз порадовался, что собеседник не видит его лица. — Ну так?..        — Гонки. Я был…        — Погоди, — перебил Лэнс, выпрямившись от удивления. — Гонки на выживание в астероидных поясах?        — Да.        — Ты видел их?        — Участвовал.        — Шутишь?!       Астероидные трассы считались самыми опасными среди всех гоночных трасс. Каждый декафиб космические глыбы уносили не меньше жизней, чем кровожадные пираты, но это не отбивало у смельчаков охоты проверить свои судна на прочность и похвалиться мастерством пилота. Ещё одним стимулом для участия было солидное вознаграждение, хотя далеко не каждый готов был рискнуть головой ради денег. Именно поэтому участники гонок считались самыми отчаянными безумцами во Вселенной.        — Древние, почему ты молчал?! — никак не мог прийти в себя Лэнс. — Отец запретил мне даже думать о гонках, а я так мечтал взглянуть на них хоть одним глазком! Каково это? Наверняка жуть, да? А ты когда-нибудь выигрывал?        — Четыре раза.        — Обалдеть!       Оказывается, Лэнс живёт под одной крышей с самой настоящей знаменитостью! Поговаривали, что в гонках нереально победить хотя бы дважды — прибьёт либо астероид, либо конкуренты, — а тут целых четыре раза!       Неприкрытый восторг слушателя заставил Кита снисходительно фыркнуть.        — Я участвовал не ради побед. В то время это был единственный способ заработать денег и выжить. Я был молод, меня нигде не принимали, а мать говорила, что я научился пилотировать раньше, чем ходить. Решил попробовать.        — Понимаю, у меня так было с плаванием. Между прочим, я раньше тоже неплохо водил космолёты, хотя сейчас, наверное, подрастерял хватку. Отец иногда доверял мне катер, говорил, что у меня все задатки отличного пилота, — не преминул похвастаться Лэнс. — Правда, потом добавлял, что с моей манерой только грузовики водить… А тебе вообще нравились гонки?        — Нравились.        — А что случилось потом?        — Астероидная пушка.       В сознании Лэнса развернулась леденящая душу картина: бескрайний чернильный космос, смертельно опасные обломки величиной с дом, а то и с целую планету, гоночный катер Кита, маленький и стремительный, в окружении других судов, предельная скорость, адреналин, а затем — неслышный в вакууме, но всё равно смертоносный выстрел. За такие грязные приёмы из соревнований обычно исключали, хотя рассеявшимся по всей галактике атомам пострадавших это не помогало. Катерок раскололся на части, из него выплыла крохотная безжизненная фигурка…        — Повелитель был там. Он подобрал меня и обучил практически всему, что я знаю, — продолжил историю голос Кита, и к воображаемым останкам катера подлетел хищно вытянутый корабль, похожий на галрийские истребители. Фантазия Лэнса раскрасила его в цвета генеральских доспехов. Корабль втянул в себя тело юного Кита и умчал его в открытый космос, к новой жизни, полной опасностей, боли и лишений.        — Вот как… А у нас с тобой много общего: родители-земляне, скитания по космосу, необычные наставники. Мы прямо-таки разлучённые близнецы, — усмехнулся Лэнс.        — Мы из разных народов.        — Ах да, всё время забываю, что ты ничего не смыслишь в земных шутках.       Лица Кита Лэнс по-прежнему не видел, но готов был поклясться, что тот улыбнулся.       Какое-то время комнату наполняло лишь гудение машинки, но затем тихий голос попросил:        — Расскажи о Земле.        — Что рассказать?        — Что помнишь. Что угодно.       Помнил Лэнс немало и был совсем не против поделиться, но до сих пор ему не приходилось отвечать на подобные просьбы. С чего бы начать?        — Ну, мы жили на большом острове посреди моря, — проговорил он, разгоняя пальцем пигмент вдоль позвоночника.        — Моря? — дёрнул ухом Кит.        — Видел лёд в космосе?        — Да.        — Вот это тот же лёд, только вода, в смысле, жидкий, а ещё солёный. Его так много, что с одного берега не видно другого. В хорошую погоду море прозрачное, оно может быть голубым, зелёным или синим, а когда дует очень сильный ветер, вода поднимается, и море становится глубоким и тёмным… — «…как твои глаза», — едва не вырвалось у Лэнса, но он вовремя прикусил язык. — Оно никогда не бывает одинаковым и всё время меняется. Раньше я думал, что умею разговаривать с ним… Бред, конечно. А возле моря повсюду лежит белый горячий песок. Он мелкий и мягкий, если выйти из воды и упасть в него, будешь весь в песке, даже в рот набьётся…       Разве о Земле расскажешь в двух словах? Родные места, люди, животные, растения, машины, цвета, звуки, запахи — воспоминания цеплялись одно за другое, сливаясь в единый словесный поток. Едва ли Кит понимал хотя бы половину, но охотно внимал, слегка повернув голову в сторону собеседника. Увлечённый воображаемой экскурсией по их общей родине, Лэнс очнулся только после того, как татуировка на спине была полностью закончена.        — Ух, заболтался, — выдохнул он виновато и вытер запястьем пот со лба. — Надеюсь, ты там не умер от скуки.        — Нет. Спасибо.       Прозвучало вполне искренне. Что и говорить, Лэнсу самому было приятно поделиться частичкой своих лучших воспоминаний. В такие моменты и работа спорится.       Мастер окинул фиолетовую вязь меток довольным взглядом.        — Между прочим, вышло неплохо. Хочешь посмотреть?        — Хочу.       Лэнс отсканировал готовую работу с помощью браслета и наклонился вперёд.        — Прошу.       Мерцающая голограмма повисла в воздухе перед их лицами. Кит прищурился, внимательно осматривая изображение собственной спины. Его длинные ресницы поблёскивали в голубоватом свете, словно покрытые инеем, а зрачки походили на прозрачные ледяные кристаллы.       Лэнс вдруг осознал, что придвинулся слишком близко, чуть ли не прижимаясь щекой к щеке Кита и опираясь свободной рукой на его тёплое плечо. При этом Кит не выказал ни малейшего недовольства, словно его всё устраивало. Возможно, он просто увлёкся изучением татуировок, но не заметить столь явный контакт с его отношением к прикосновениям…       Бархатистое чёрное ухо вдруг дёрнулось, мягко мазнув Лэнса по щеке; тот поспешно выпрямился и отдернул руку. К кончикам ушей прилила кровь.        — Ну, что скажешь? — поинтересовался он с притворной беззаботностью.        — Хорошо, — глухим голосом одобрил Кит, глядя в другую сторону. Его пальцы будто неосознанно теребили ткань брюк на коленях.        — Приступим к груди?        — Ты устал.        — Хотя бы начнём. Мне интересно, что получится.       Это не было ложью, но Кит отчего-то замешкался на мгновение. В чём дело? Слишком много прикосновений за один раз? А может, он догадался, почему Лэнс вчера вёл себя так странно, и теперь чувствует себя неловко рядом с ним? Но утром всё было в порядке…       Наконец Кит нехотя уточнил:        — Как мне сесть?        — Если сможешь откинуться назад и опереться локтями на кровать, будет отлично. Или с тебя уже хватит? — не выдержал Лэнс. Напряжённый взгляд Кита нервировал, не хотелось показаться навязчивым, тем более, Лэнс уже и так позволил себе слишком много.        — Нет. Давай начнём.       Почему это прозвучало так отчаянно, будто Киту предстоял очередной смертельный поединок?       Лэнс подготовил новую порцию пигмента. Сверился с эскизом. Взял карандаш. Повернулся к Киту…       Древние, это будет сложнее, чем он предполагал.       Во время работы со спиной Лэнс здорово заболтал самого себя, поэтому рельеф мышц и тепло чужой кожи почти не отвлекали. Теперь же Кит, напряжённый, как струна, практически лежал на его кровати, маня обнажённым торсом и подозрительно щуря яркие глаза. Как не обращать внимания на это?       Попытавшись сглотнуть как можно тише, Лэнс на всякий случай предоставил им обоим ещё один шанс для отказа:        — Если не хочешь, отложим на завтра.        — Хочу.        — У тебя такой вид, будто я тебя пытать собираюсь.        — Хватит болтать! — хрипло отрезал Кит. Его плечи заметно напряглись. Остаться в запертой комнате один на один с разгневанным галра хотелось меньше всего, поэтому Лэнс счёл за благо заткнуться и приблизиться к клиенту.       Возникла другая проблема — ракурс. Спина была полностью открыта для него, можно было спокойно вычерчивать симметричные узоры, ориентируясь на вертикаль позвоночника; с грудью же такое не прокатит. Мастер закусил кончик карандаша, обдумывая варианты. Заставлять Кита стоять весь сеанс было бы жестоко. Остаётся либо бегать вокруг него, рискуя нарушить идеальную симметрию, либо… Что ж, не самая удачная идея, но другой на ум просто не пришло.        — Позволишь? — Лэнс осторожно перекинул ногу через чужие колени и выпрямился. Гораздо лучше, так он охватывает рабочую поверхность целиком, главное — не акцентировать внимание на двусмысленности позы. Лицо Кита вытянулось от удивления, но возражать он не стал.       Сосредоточенно кусая губы, Лэнс приступил к перенесению эскиза на кожу. Пока можно обойтись ключицами и верхней частью груди, остальное подождёт до завтра.       Карандаш торопливо порхал вверх и вниз, намечая контуры будущих татуировок. Шея вскоре начала гудеть от напряжения, приходилось изредка прерываться и разминать её пальцами, стараясь при этом не встретиться взглядом с Китом. Лэнс очень старался свести к минимуму и тактильный контакт, но во время рисования волей-неволей опирался локтями на чужую грудь. Угораздило же его выбрать для работы безрукавку!       И всё же до чего приятная у Кита кожа, гладкая, тёплая… очень тёплая. Настолько тёплая, что ткань одежды прилипает к лопаткам, а чёлка — к пылающему лбу. Спокойно, Лэнс. В такой ситуации любого бы в жар бросило. Будь профессионалом.       Кончик непослушной пряди, выбившейся из узла на затылке, упал прямо в ямку между ключицами Кита. Лэнс раздражённо откинул волосы назад, но прядь вернулась в то же место, словно намагниченная. Вторая попытка убрать её завершилась тем же.        — Квизнак…       Вдруг длинные лиловые пальцы аккуратно подхватили прядь и заправили её за ухо. Острый ноготь Кита зацепился за серьгу, щекотно прошёлся по мочке и помедлил пару тиков, прежде чем исчезнуть. Только сейчас Лэнс осознал, что не слышит чужого дыхания, а грудь под его ладонью не двигается уже какое-то время.       Мастер вскинул голову. Глаза Кита горели ослепительным огнём — ярче, чем Септ, Солнце и все остальные знакомые звёзды, а расширенные зрачки напоминали чёрные туннели. Его сухие губы были приоткрыты, на шее заметно пульсировала жилка. Когда пальцы Лэнса дёрнулись, невольно стягивая кожу, крылья идеального носа Кита затрепетали.       Он… откликается?       Признаки сходятся: реакция на прикосновения, взгляд, жар, сбившееся дыхание. Это реальность или попытка мозга выдать желаемое за действительное? Почему бы не зайти чуть дальше, чтобы удостовериться? Лэнс ничего не потеряет, а если и получит по шее, то абсолютно заслуженно, чтобы не надумывал лишнего.       Губы растянулись в улыбке.        — Ты же не против? Ноги устали, — произнёс мастер с невинным видом и плавно опустился вниз.       Тело Кита ощутимо вздрогнуло. Бёдра под ягодицами Лэнса окаменели, но не последовало ни удара, ни протеста. Лиловая грудь с шумом поднялась и опустилась. Недурно.        — Продолжим? — вполголоса предложил Лэнс и склонился над грудью Кита, не дожидаясь ответа. Нарочито медленно и нежно обвёл пальцами метку под ключицей, якобы присматриваясь к рисунку, а на самом деле чутко улавливая изменение температуры в этом месте. Если бы у галра были мурашки, должно быть, Кит был бы сейчас покрыт гусиной кожей с головы до ног. Эффективнее было бы провести по ключице языком, но Лэнс сдержался. Как бы самому не сорваться раньше времени.       Ещё чуть ниже. Дразнить дыханием на расстоянии пальца. Интересно, галра хорошо целуются, или у них приняты другие, более экзотические, ласки? Любопытно было бы выяснить.       Поправляя пальцем карандашную линию, он будто ненароком задел тёмный напрягшийся сосок. Желание попробовать его на вкус становилось почти невыносимым, но Лэнс в качестве альтернативы тронул бугорок кончиком карандаша вместо языка. Плавно скользнув ягодицами по чужим бёдрам, он практически улёгся на Кита и внезапно ощутил животом более чем явное доказательство их взаимного притяжения. Это сводило с ума и заставляло позабыть об осторожности. Левая рука, уже не скрываясь, поползла вниз по рёбрам…        — Хватит!       Запястье Лэнса мигом оказалось в стальной хватке. Очнувшись от наваждения, он испуганно вскинул голову. В наполненных беспросветной тьмой глазах Кита читалось желание не то размозжить голову альтеанского нахала об пол, не то отыметь его на этом самом полу до беспамятства.       Лэнс вырвался и отскочил к тележке. Зарделись, кажется, даже кончики пальцев на ногах. Руки беспорядочно заметались между инструментами, выигрывая время на восстановление дыхания. Квизнак, это было опасно...       Кровать за его спиной резко скрипнула, послышались торопливые шаги и хлопок дверцы. Бесстрашный генерал убежал прятаться в гигиеническую капсулу. Лэнс зажал рот кулаком, сдерживая истерический смех.       Альтеанские предки пришли бы в ужас от того, как бесстыдно Лэандрис, наследник их великой цивилизации, ёрзал задницей на коленях у галра. Только вот Кит не галра. Кит — это Кит. И он явно не остался равнодушным к его нескромным действиям.       Значит, не показалось. Они оба это почувствовали. Знать бы ещё, что теперь с этим делать.       Отброшенная пинком тележка громыхнула о стену. Нырнув в кровать, Лэнс зарылся горящим лицом в прохладную подушку. Не случилось ровным счётом ничего, даже поцелуя, а головокружение и озноб в теле приятнее, чем в тот одинокий раз в мастерской. Как будто они вместе дошли до самого конца…       Вновь раздались шаги, на этот раз медленные и тяжёлые.        — Про экстракт рубонового дерева… не забудь, — сдавленно напомнил мастер.       Ответа не последовало. Может, стоит извиниться? Но у Лэнса так и не хватило духу отнять лицо от подушки.