Неуловимый

      Шастун лежит в своей комнате и рассматривает потолок. За дверью снова слышится грубый мужской голос. Он опять пришёл. И, если честно, Антон не особо рад таким гостям: режущий слух слишком громкий смех; запах перегара, теперь стоящий в квартире; хамство, проявляющееся в слишком резком поведении и позволении себе лишнего. Слишком. Это уже слишком. Шаст давно привык к безразличию матери; привык справляться со всем самостоятельно; привык изо дня в день ждать тот чудесный миг, когда наконец все изменится; привык выживать, а не жить. Но к этому он не был готов. До появления отчима в доме хотя бы всегда было тихо и парня никто не доставал. Тот миг определенно что-то изменил, но Антон не этого ждал. Он видит мужчину всего второй раз в жизни, но уже ненавидит его всем сердцем. Как только мать его терпит? И что она в нем нашла?       Он пришёл в той же одежде, но уже более грязной и пропитанной потом, будто ее не снимали с момента знакомства с пасынком, что, скорее всего, так и было. Он почти сразу же полез обниматься к ничего не подозревающему мальчишке, который в тот момент сидел в наушниках и делал наброски очередного рисунка. Антону не то, чтобы было неприятно такое резкое вмешательство в его личное пространство, он просто чувствовал себя отвратительно после, в принципе, любых контактов с этим мужчиной.       — И снова здравствуй, зайчонок, — дверь в комнату распахивается, и на пороге появляется почему-то довольный отчим. Парня аж передернуло от такого обращения. — А мы с твоей мамой решили, что я теперь живу с вами, — улыбается тот ещё шире, показывая свои жёлтые зубы. Шастун готов трижды обматерить и проклясть того, кто сейчас управляет его судьбой. — Как тебе новость? — спрашивает он все с той же веселой интонацией.       — Прекрасная, — огрызается Антон, не отрывая взгляд от потолка. На письме эта фраза должна выделяется кавычками: безусловно, это сарказм. Кто вообще будет рад такому соседству?       — Мне тоже нравится, — заверяет мужчина. — Очень-очень, — он смеется, кивая в подтверждение своих слов, и, решив, видимо, оставить на этот раз пасынка в покое, уходит, закрывая за собой дверь.

***

      Этой ночью пьянки не было, ибо маме нашего героя с утра нужно было на работу. Однако, когда Шаст уже собирался уходить в школу, его ждал неприятный диалог.       — Ты куда это собрался? — ровно спрашивает отчим, вывалившись из спальни матери. «На Луну, блять» — думает Антон, а на деле кидает:       — В школу, — и отворачивается, успев лишь коснуться дверной ручки.       — А ну стой! — громко раздаётся за спиной. Юноша вздрогнул от резкой смены тона. — Никуда не пойдёшь. Ты мне сегодня нужен, — приказывает мужчина.       — Зачем? — недоумевает Шастун.       — Помочь в гараже, — Кирилл вновь демонстрирует свою нелицеприятную ехидную улыбку.       — Это Вы как-нибудь сами, уж извините, — отнекивается подросток и открывает дверь.       — Стоять! Ты обязан меня слушаться! — летит ему в спину.       — Ничего я Вам не обязан. Я Вас еле знаю. До свидания, — сохраняя спокойствие, возражает парень и выходит на лестничную клетку.       — Кирилл, отстань от него и дай нормально доспать, — из глубины квартиры доносится тихий и сонный голос матери.       — Этот сучонок у меня получит… — слышит напоследок Антон прежде, чем окончательно закрыть дверь.

***

      После вчерашних новостей и утреннего разговора настроения не было от слова совсем. Дима заметил это еще при встрече у школьных ворот и сейчас, сидя рядом за партой, странно поглядывал на особенно молчаливого сегодня друга.       А тот, в свою очередь, думал. Думал, что же будет дальше. Ему жить в этой квартире ближайшие девять месяцев, как минимум. А это значит, что все это время он будет в легком доступе для назойливого отчима. К тому же, он сегодня говорил про какую-то помощь в гараже. Что за помощь такая? Что за гараж? Почему именно Антон, а не какой-нибудь там дружок-алкаш? Слишком много вопросов.       Из раздумий его выводит голос учительницы:       — Шастун, пойдешь отвечать у доски.       — Не пойду, — отнекивается он.       — Это еще почему? — недоумевает женщина, подняв свои намазюканные брови и переведя взгляд на обнаглевшего ученика.       — Не хочу, — пожимает плечами тот, продолжая сверлить взглядом поверхность стола.       — Ты совсем оборзел, Шастун?! — та повышает голос, вскочив со своего места. — Я доложу классному руководителю о твоем ужасном поведении! — возмущенно кричит она, непонятно махая рукой.       — Делайте, что хотите, — так же отстраненно отвечает подросток.       — Нет, вы посмотрите на него! Указывать он мне еще тут будет!.. — она продолжает что-то еще выкрикивать, но Антон даже не пытается слушать: пускай надрывается — ему откровенно поебать.       Наконец женщина успокаивается, прекратив терзать барабанные перепонки всего класса. Она садится обратно на свой стул, и, что-то еще пробубнив себе под нос, вызывает другого ученика отвечать.       — Ты же хотел взяться за учебу, — после окончания тирады шепчет рядом сидящий и не понимающий такого резкого поведения Позов.       — Мало ли что я там хотел, — фыркает Шастун. — Все равно ничего не знаю, — добавляет он.       — Тох, что-то случилось? — похоже, он действительно обеспокоен странным состоянием друга.       — Нет, — упирается тот.       — Не хочешь — не говори, — бросает и отворачивается Дима, понимая, что ничего не добьется.

***

      Следующей в расписании стояла физкультура. На этот раз учитель решил ограничиться спортивным залом и несчастным волейболом, а все из-за погоды, которая сегодня не позволяет разгуляться. За окном уже довольно долго шел слабоватый дождь, придающий некой атмосферности невеселым мыслям нашего героя.       Но и во время игры тяжелые думы не покинули шастуновскую голову. Он полностью ушел в себя и перестал осознавать, что он, где он и зачем. Словно сквозь воду слышится какой-то крик, после которого следует глухой удар по голове. Антон не сразу понял, что случилось, поэтому так и остался стоять, смотря в одну точку, но уже осмысливая произошедшее. Нулевая реакция со стороны одноклассника напрягла всех присутствующих, в частности Димку, стоящего рядом.       — Ты как, Шастун? — спрашивает подбежавший обеспокоенный физрук.       — Не очень, но сойдет, — отвечает юноша, потирая место ушиба.       — Может, сходишь на всякий случай в медпункт? Мне проблемы не нужны, — качает головой учитель.       Шаст кивает и плетется на выход. Он согласился пойти не столько ради того, чтоб убедиться, все ли в порядке, сколько для того, чтобы просто уйти от всех этих взглядов, воплей, всей этой суматохи, присущей урокам физкультуры, от которой его тошнило.       — Здрасьте, это снова я, — выпаливает он, только зайдя в кабинет.       — И что на этот раз? — спрашивает слегка удивленная медсестра, подняв на него взгляд. — Сейчас хотя бы сам пришел, и то ладно, — усмехается она.       — Мне в голову мячом зарядили, — поясняет парень.       — И все? А чего ты тогда пришел? — не понимает девушка. — Такое же чуть ли не каждый день в спортзале происходит.       — Меня физрук к Вам отправил, — говорит подросток. — Подстраховаться, — добавляет он.       — А, параноик этот, — фыркает медсестра. — Садись, так уж и быть, — Антон проходит в глубь кабинета и опускается на стул. — Голова болит? Кружится?       — Немного.       — Тошнит? — она получает емкое «нет». — Хорошо, четко все видишь?.. — и еще несколько вопросов остаются с отрицательным ответом.       Тут со стороны входа слышится скрип, и в дверном проеме появляется голова Арсения Сергеевича, которому уже успели сообщить об еще одном инциденте на физкультуре.       — Шастун, опять ты? — удивляется мужчина и заходит в кабинет. — Да что с тобой не так-то, а? — вопрошает он, сложив руки на груди.       — Просто физкультура — не мое, — отшучивается парень.       — По тебе видно, — усмехается преподаватель, быстро смерив ученика оценивающим взглядом, на что тот успевает лишь возмущенно поднять брови. — Ладно, что произошло? — переводит тему учитель.       — Ничего серьезного, — отвечает медсестра. — Всего-то мячом прилетело. Жить будет, — заверяет она. — Можешь идти, — она обращается уже к Антону.       Тот кивает и поднимается, направляясь в сторону двери. Арсений пропускает пацана вперед и выходит за ним, коротко прощаясь с девушкой в белом халате.       — Ну, я пошел? — уточняет парень, указывая большим пальцем себе за спину, в сторону спортзала.       —Притормози-ка, — мужчина кладет руку тому на плечо. — Шастун, а почему это мне на тебя учителя жалуются, м? — это, конечно, было образно, потому что жаловалась пока только одна особа.       — Потому что делать им нечего, — закатывает глаза мальчишка.       — Антон, я серьезно. Что-то случилось? — настаивает преподаватель, окидывая лицо пацана взглядом, пытаясь найти хоть что-то.       — Нет, — продолжает гнуть свою линию ученик.       — Ты можешь сходить к школьному психологу, — предлагает Арсений Сергеевич.       — Что? Зачем? — не понимает Шастун. — Не нужен мне никто. Я же не псих, — огрызается он.       — Антон, послушай, — выдыхает старший. — Я не слепой и вижу, что у тебя какие-то проблемы. У тебя плохо получается скрывать это, — он усмехается. — Сам ты вряд ли сможешь с этим справиться, что бы это ни было. И если ты не можешь выговориться своему другу, а мне не доверяешь, то психолог может тебе помочь, — он делает небольшую паузу и продолжает: — Поверь, она ни одной тайны не выдаст и укажет путь в правильном направлении. Я с ней общался, она замечательный специалист, — говорит преподаватель. — К тому же, это бесплатно, — добавляет он и выжидающе смотрит на ученика.       — Я подумаю, — смягчается парень.       И снова это непонятное приятное чувство где-то под ребрами, будь оно неладно.

***

      — Дим, я могу у тебя на ночь остаться? — спрашивает Антон перед последним уроком в субботу, а именно истории. Арсений Сергеевич, сидящий в это время за своим столом, невольно навострил уши, но взгляд не поднял. Подслушивать чужие разговоры плохо. Не делайте так.       — Конечно, — соглашается Позов. — Только мы завтра с утра уезжаем, придется уйти, ты извини, — добавляет он.       — Нормально, — отмахивается Шастун. — Я просто сегодня не хочу туда возвращаться.       На этих словах преподаватель еще больше напрягается. То есть, как это? Ребенок не хочет возвращаться домой и поэтому вынужден ночевать у друга? Арсений, конечно, не эксперт, но вроде бы так не должно быть. А он теперь заинтересован не только в физическом, но и в моральном состоянии этого непутевого мальчишки.       — Понятно… — тянет Дима. — А ты уверен, что это хорошая идея? — осторожно добавляет он. — Может, скажешь маме хотя бы?       — Ой, да че будет-то? — отмахивается Шаст. — Сколько раз так делали, ее никогда не волновало, где я, — фыркает парень. — А этому ублюдку я не обязан отчитываться, — добавляет он, морщась от мысли об отчиме.       Поз неуверенно хмыкает, а учитель сводит брови к переносице, не понимая о ком речь, но трель звонка не дает времени подумать об этом.

***

      — Мам, ну, может, вы еще подумаете? — с надеждой говорит Попов в телефонную трубку, сидя в своей машине, припаркованной недалеко от здания школы.       — Сынок, я понимаю, что тебе тяжело это принять, — выдыхает женщина на том конце провода. — Но мы с отцом приняли окончательное решение. Поверь, нам тоже нелегко.       — Я понимаю, — соглашается брюнет, постукивая пальцами по рулю. — Когда вы будете подавать заявление?       — Уже послезавтра, — на это Арсений лишь кивает, хотя никто этого, конечно, не увидит. — Ладно, дорогой, пока, — раздается в трубке после недолгой паузы. — Удачи тебе, я побежала.       — Пока, мам. Люблю тебя, — он отключается и кидает телефон на соседнее сиденье с тяжелым вздохом.       Попов откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. Ему кажется, что у него сейчас нет ничего, ради чего стоит жить. Он каждый день ездит в одно и то же место, выполняет монотонную работу, возвращается домой и там тоже работает, после чего бессмысленно пялится в телевизор. Ему не с кем разделить свои вечера, не с кем куда-то сходить. Последний лучик света в его жизни нещадно потухает, потому что его родители — счастливая и неразлучная пара, как ему казалось — разводятся. Когда хоть что-нибудь изменится в лучшую сторону? Не будет же он до конца жизни простым учителем, главным достижением которого является какой-нибудь стобалльник? Не так он себе представлял жизнь в Санкт-Петербурге. Когда-нибудь он все бросит и вернется в родной Омск, растеряв все свои амбиции. Там у него было хоть что-то.       Арсений вспоминает, как сегодня предлагал Антону сходить к психологу, и невесело усмехается. Ему бы самому не помешало.

***

      Шастун возвращается домой утром следующего дня, тихонько, как мышка, пробираясь в квартиру, чтобы никого не разбудить.       — И где ты опять был? — слышится голос матери с кухни.       Антон застывает в коридоре, не решаясь ответить и даже повернуть голову в ту сторону.       — Тебе задали вопрос, — раздается суровый мужской голос оттуда же. — Отвечай! — рявкает он, выйдя к дверному проему.       — У Димы, — отвечает парень, не рискуя смотреть на отчима.       — Ну конечно, — тихо фыркает женщина.       — Что за Дима? Друг твой? — уточняет тот, на что подросток лишь кивает. — Чтоб больше не ходил к нему, — строго говорит мужчина.       «Ага. Слушаюсь, Ваше Величество» — думает Шаст и, ничего не ответив, шмыгает в свою комнату.