Неуловимый

      — Привет, Антош, — раздаётся хищно со стороны гостиной. Парень от неожиданности замирает.       — Здрасьте, — он равнодушно здоровается с отчимом, даже не подняв на того взгляд, пытаясь показать, что ему абсолютно параллельно на его присутствие.       — Давно не виделись, — тянет тот, демонстрируя устрашающий оскал, и Шаст, косясь на него, понимает, что мужчина сильно пьян.       — Ну… Да? — мнется юноша, а Кирилл начинает надвигаться на него, сжимая и разжимая кулаки, что парень замечает краем глаза. Шастун поднимается и прижимается спиной к входной двери, вставая, как вкопанный, и сглатывая. По спине бегут мурашки, когда мужчина подходит почти вплотную и внимательно изучает его взглядом с ног до головы. Тот глубоко и нервно дышит, от чего его ноздри сильно раздуваются. До парня долетает отвратительный запах алкоголя и перегара, которым, скорее всего, пропиталась вся квартира. Антона накрывает волна ужаса, когда он видит настоящую ярость в глазах напротив и не понимает, чем она вызвана, от того и хуже.       — Твоя мать — грязная шлюха! — рычит мужчина, и парень получает первый удар в плечо, искренне не понимая, при чем тут он и что от него вообще хотят. — И ты! Ты абсолютно такой же! — он переходит на крик, а мальчишеское лицо обжигает сильная пощечина. Шастун, сжимая зубы, тут же прикладывает руку к наверняка покрасневшей щеке. — Вы меня наебать хотели вдвоем! — удар приходится в живот, от чего юноша, сгибаясь, болезненно стонет, закусив губу и прижав вторую руку к месту последнего удара.       Отчим продолжает что-то кричать, в чем-то обвинять пасынка и его мать, не собираясь ничего просто так оставлять, что бы там ни было. Но Шаст уже не в силах разобрать слова. Он послушно принимает еще несколько ударов по разным частям тела. Мужчина в очередной раз замахивается, но парень, осмелев, уворачивается, пятится в сторону и быстро шмыгает в открытую ванную, сразу закрывая за собой дверь. Тут же на нее осыпается череда сильных ударов кулаком.       — Выходи, сука! — истерично орет мужской голос. Что подумают соседи? Вызовут ли полицию? Есть ли вообще какое-нибудь спасение в данной ситуации?       Подросток пятится назад и, врезавшись в стену, сползает на пол. Ему страшно. Страх заполняет собой все тело и сковывает движения. Неизвестно, что огромный, пьяный и разъяренный мужик может в пустой квартире сделать со школьником, который в несколько раз меньше него и явно не сумеет дать отпор. В груди становится тяжело, в комнате душно, ему буквально нечем дышать. Будто сквозь воду до него доносятся неразборчивые крики отчима. Антон пытается взглядом отыскать хоть что-нибудь, чем можно было бы оборониться в том случае, если хлипкий замок не выдержит напора. Как назло, ничего толкового на глаза не попадается. В этой квартире никто не готовил ванную для таких случаев: ножей, пистолетов или другого оружия здесь, конечно же, нет. За стеной слышится тяжелое дыхание и нервный громкий шепот. Его обладатель в ярости и готов выломать эту чертову дверь сию же секунду. Шастун на полном серьезе пытается вспомнить какую-нибудь молитву и надеется, что отделается просто синяками.       Взгляд падает на душевую лейку, и в голову приходить одна мысль. Шастун некоторое время колеблется, что сопровождается сильными ударами по двери (скорее всего плечом) и ужасающим треском древесины, и все же решается рискнуть. Он аккуратно поднимается, опираясь рукой на стену. В ушах звенит, в голове пусто, а сердце бьется с бешеной скоростью. Боль уже не чувствуется. Адреналин кипит в крови, заставляя идти дальше. Он на негнущихся ногах делает несколько неуверенных шагов к ванне. Глубоко и тяжело дыша, тянет дрожащую руку к душу, гипнотизируя тот взглядом. В дверь по-прежнему ломятся, слышатся громкие отборные маты. Парень снимает лейку, крепко сжимая ее в руках. Окидывает взглядом шланг. Должен дотянуться. Он резко выдыхает, решаясь на сей бесстрашный поступок. Будь, что будет. Юноша тянется рукой к защелке и быстро открывает ее. Отчим, воспользовавшись этим, распахивает дверь и врывается внутрь, красный от злости. Он уже собирается кинуться на пасынка, как тот резко выворачивает кран с горячей водой и, зажмурившись, направляет поток кипятка в мужчину. Слышится истошный оглушающий вопль и какой-то сильный грохот. Антон так и стоит в таком положении до того момента, когда все подозрительно стихает. Он разлепляет глаза и не видит отчима перед собой, также не слышит и каких-нибудь звуков, значивших, что тот в квартире и пытается как-то облегчить свое положение.       Шастун на свой страх и риск выходит из ванной комнаты, аккуратно ступая ногами в так и не снятых кроссовках по воде и внимательно прислушиваясь. Он выглядывает в коридор, но никого там не обнаруживает. В квартире по-прежнему тихо, ни единого звука. Парень замечает, что входная дверь открыта нараспашку, хотя он точно ее закрыл, когда пришел. Антон настороженно крадется к выходу и выглядывает на лестничную клетку. От квартиры до ступенек ведут мокрые следы от домашних тапочек и хаотично «разбросанные» капли. Ушел. Непонятно куда, но от этого, наверное, и легче.       Антон облегченно выдыхает, закрывая дверь, оседает на пол и закрывает лицо ладонями. Шастун честно пытается успокоится, но сердце продолжает бешено биться, а дыхание все такое же тяжелое и неровное. Он вдруг начинает громко и истерично смеяться, проходясь рукой по волосам. Этот смех страшен. Когда его слышишь, мурашки бегут по спине, зарождающаяся паника пронизывает каждую ниточку твоего тела. Он наполнен ужасом, грустью, страхом, тревогой. Человек, который так смеется, теряет надежду, теряет веру, теряет себя…

***

      Он плохо спит ночью. Постоянно ворочается и не может уснуть. А если это все же удаётся, то ненадолго, и он все равно просыпается. Снится что-то сумбурное, после пробуждения и не вспомнить, что там было. Но Шаст ясно помнит, что все эти обрывки объединяло одно: отчим. Во снах абсолютно точно был разгневанный непонятно чем и пытающийся нанести парню вред мужчина.       На следующий день все тело ноет, а голова гудит. Ему жутко не то, что заходить в ванную, но даже на дверь смотреть. Хочется верить, что все вчерашние события всего лишь страшный сон, но увы, на ногах, руках и ребрах красуются немногочисленные синяки и ссадины. Шастун через силу собирается, преодолевая желание лечь на кровать, свернуться креветкой и никогда не выходить из собственной комнаты, которая служила ему своеобразной крепостью. Он сглатывает ком в горле, окидывая взглядом входную дверь, к которой вчера был прижат. Юноша заставляет себя выйти, наконец, из квартиры, зарекается забыть происшествие и не думать об отчиме.       Дима странно косится на Шаста, не понимая, что с ним и почему он опять такой помятый и молчаливый, и пытается все-таки разузнать причину, на что тот лишь отмахивается, ссылаясь на усталость. Позов «обижается» на неразговорчивого друга и переключается на Катю, с которой неплохо сблизился.       Урока с Арсением Сергеевичем у них сегодня нет, однако тот на одной из перемен заходит проверить свой класс и сообщить им некоторые новости (например, что Павел Алексеевич сообщил, что у него устаканилось расписание, и дополнительные по литературе, которую Шастун так же сдает, будут проводиться по вторникам) и, конечно же, замечает, что с учеником опять что-то не в порядке. На оставшихся переменах Попов как бы невзначай проходит мимо кабинетов, в которых у одиннадцатого «Б» должны быть уроки, но интересует его только один ученик: высокий такой. Мужчина не знает, в чем причина, но он почему-то сильно волнуется именно за этого подростка. Он пытается хотя бы примерно прикинуть, что опять случилось с этим непутевым пацаном, но гадай-не гадай, а все равно не узнаешь, что из этого правда. Он также надеется, что, может быть, настроение парня изменится в лучшую сторону, но тот так и продолжает смотреть на все пустым взглядом и игнорировать всех и вся из урока в урок. В итоге ученика удается выловить из толпы возле раздевалок по окончании всех уроков:       — Антон! — преподаватель хватает юношу за предплечье, от чего тот шипит: то ли от неожиданности, то ли от нажатия на синяк, полученный накануне, и это так же не укрывается от учительского взгляда.       — Да, Арсений Сергеевич? — спрашивает он, делая вид, что все хорошо.       — Ты как? — изучая взглядом лицо напротив, спрашивает Попов, и парня удивляет этот вопрос.       — Ну, нормально, — отвечает он, не понимая, к чему ведет учитель.       — Что с тобой сегодня? — ласково, но в то же время серьезно интересуется мужчина.       — Да так, голова болит, — честно признается юноша.       — Опять? Ты хорошо спал? А ел? Может, давление? — не унимается Арсений Сергеевич.       — Не знаю.       — Не хочешь померить?       — Да нет, не стоит, — отмахивается Антон.       — Ну смотри, — преподаватель качает головой. — А ты завтра свободен? — вдруг спрашивает он.       — Эм, да, — отвечает подросток, вздернув бровь.       — Хорошо, — кивает Попов. — Ну все, беги.       — До свидания, — прощается Шастун.       Он накидывает свою джинсовку, одевается и бредет к скамейке недалеко от школы, на которой его сложно будет заметить. Через двадцать минут на работу, поэтому он решает просто перекурить. Ночевать Антон пойдет к Диме, о чем они договорились заранее, ведь дома может оказаться «любимый» отчим, которого видеть совсем не хотелось. Даже если и нет, то ему еще нужно время, чтобы спокойно находиться в ванной и прихожей. Все необходимые вещи и учебники он скинул в рюкзак еще утром, будучи дома.

***

      — А что у тебя с Арсением Сергеевичем? — внезапно спрашивает Позов уже вечером, лежа на своей кровати, в то время как Шаст устроился на ковре.       — Че? — не понимает он.       — Что с Сергеичем, говорю? — повторяет друг.       — А что с ним? — опять спрашивает Антон.       — Че он за тобой так носится? — Дима решает разжевать свой вопрос.       — Да не носится он за мной, — отмахивается парень. — С чего такие доводы? Нахрен я ему сдался? — возмущается он.       — Ты что, слепой?..

***

       —…На этом все, можете идти домой, — Арсений Сергеевич заканчивает дополнительное занятие по истории с четырьмя одиннадцатиклассниками, и те начинают собираться по домам. — Антон, подожди, не уходи, — останавливает он ученика.       — Да? — отзывается Шастун, а Попов дожидается, пока девочки уйдут.       — Пошли, — кивает он на дверь и, быстро собрав свои немногочисленные пожитки, шагает к выходу.       — Что? Куда? — парень бегает глазами по брюнету, пытаясь найти ответ на свои вопросы, но все же идет за ним. Тот молча ждет, когда подросток выйдет из класса. — Арсений Сергеевич, куда мы идем? — спрашивает он, пока учитель закрывает кабинет.       — Сейчас все узнаешь, будь терпеливее, — ровным тоном говорит мужчина и идет к лестнице.       — Ну, Арсе-ений Серге-еевич… — тянет юноша, но его игнорируют.       Они выходят из здания школы, и преподаватель сворачивает в сторону парковки, пока ученик все еще странно косится на него.       — Садись, — говорит Попов, открывая переднюю дверь со стороны пассажирского сиденья своего автомобиля, а парень лишь тянет недоверчивое «Э-э…». — Садись, кому сказал, — шикает он, и Шастун быстро шмыгает в машину, прогнувшись под давлением со стороны учителя. Мужчина закрывает за ним дверь, а сам садится на свое водительское место. — Пристегнись, — командует он, потянув свой ремень.       — Арсений Сергеевич, что происходит? — Антон все-таки задает уместный и такой волнующий его вопрос.       — Конкретно сейчас я завожу машину, — констатирует преподаватель, как ни в чем не бывало.       — Арсений Сергеевич! — возмущается мальчишка, но ему не отвечают, и он, обидевшись, отворачивается к окну.       Шаст внимательно следит за меняющимися окрестностями и пытается прикинуть, куда его везут, но даже не догадывается. На фоне негромко играет радио, включенное для того, чтобы разбавить тишину. Казалось бы, атмосфера вполне уютная, но почему-то было как-то неудобно. Спустя какое-то время автомобиль паркуется около белого трехэтажного здания.       — Выходим, — командует Попов, отстегнув ремень.       — Арсений Сергеевич! — опять восклицает имя учителя Шастун, выйдя из машины.       — Что? — отзывается мужчина.       — Что мы здесь делаем? — вопрошает парень.       — Спасать тебя будем, — отвечают ему, берут за руку и тащат ко входу.       — Да Вы!.. Да как!.. А как же!.. — юноша пытается возмущаться, но в такой ситуации даже претензию сформулировать не может, хотя, казалось бы, никаких претензий быть и не должно.       Они заходят внутрь, мужчина ведет подростка на второй этаж, подходит к одному из кабинетов и плюхается на скамейку рядом с дверью, посмотрев на часы. А Антон стоит неподалеку, недоверчиво озираясь по сторонам.       — Падай, — говорит преподаватель, хлопая ладонью по месту рядом с собой. — Еще десять минут.       — Арсений Сергеевич, зачем Вы меня сюда привели? — парень, вздыхая, задает свой вопрос.       — Затем, что сам ты не придешь, а про твоих родителей я узнал, так что вот, — хмыкает Попов, складывая руки на груди и закидывая ногу на ногу.       — А можно я уйду? — надежда умирает последней. В данном случае надежда отмазаться от этого всего и не смущать классного руководителя.       — Нет, — строго отвечает тот.       — Ладно, — сдается ученик.       По прошествии десяти минут врач вызывает юношу, и тот, нервничая и кусая нижнюю губу от волнения, проходит в кабинет.

***

      — И что Вы от меня теперь хотите? — уточняет Шастун уже на выходе из больнице.       — В смысле? — не понимает мужчина.       — Ну, Вы же не просто так это сделали. Это все-таки не упавшую ручку подать. Может я могу что-то для Вас сделать? — смущается подросток.       — Нет, Шастун, натурой отдавать не надо, — усмехается Попов, а мальчишка еще больше смущается и уже было открывает рот, чтобы что-то сказать, как его прерывают: — Ничего мне от тебя не надо. Я же говорил, что сам тебя отведу, если ты, балбес, не понимаешь ничего. Я просто выполнил обещание, — пожимает он плечами.       — Но все же… — его опять прерывают:       — Учись хорошо, за здоровьем следи, и будет мне счастье, — улыбается мужчина.       — Спасибо за беспокойство, но я правда не понимаю, зачем Вам это, — тихо говорит парень, опуская глаза.       — Потому что я хороший учитель, Шастун, — подмигивает Арсений Сергеевич и идет к своей машине.       Уже сидя в теплом автомобиле Антон шепчет тихое «спасибо» и улыбается, рассматривая свои руки и думая о том, как же приятна, оказывается, чужая искренняя забота.

***

      В следующий понедельник Антон вновь сидит в кабинете у психолога.       — Ну, что нового? — спрашивает женщина.       — Да все по-старому, — отвечает парень, не желая рассказывать о том, что в «букет» добавилось еще и то, что его хотели избить, что почти удалось. — К врачу вот ходил.       — Сам?       — Не совсем, — мнется он. — Меня Арсений Сергеевич водил, — смущается парень, а психолог удивленно приподнимает брови.       — Арсений Сергеевич, значит…