Кто сказал, что пламя только обжигает?

       Pov: Ренгоку. Уже как неделя прошла с тех пор, как я оказался в поместье семьи Оссимадзакура. Мои раны постепенно заживали, я набирался сил и уже не чувствовал себя, как сбитый поездом. Благодаря лекарствам и постельному режиму я иду на поправку очень быстро. Но, конечно, самый большой вклад в моё восстановление делает Химэрен. Эта девушка каждый день приходит ко мне с самого утра и находиться рядом до самого заката. Она заботится обо мне, её руки с нежной кожей светло-пурпурно-серого цвета вводили меня дрёму каждый раз, как она касалась моей головы. Мне становилось спокойно, и я не осознано вспоминал свою матушку, которая так же гладила меня по голове, когда я болел. Но, в отличии от моей матушки, Химэ никогда не улыбается. Она всегда серьёзная, её лицо выражает лишь спокойствие, а, когда я завёл разговор о этом, она рассердилась. У меня не укладывалось в голове, как такая красивая девушка может быть такой холодной на эмоции. А ещё я никак не могу забыть о том, что она забыла как это — улыбаться. Своим безэмоциональным лицом она мне напоминает Гию Томиоку. Он такой же ледяной и отмороженный. Когда я очнулся и впервые увидел эту девушку, у меня, честно признаюсь, дрогнула душа. Никогда прежде я не встречал столь прекрасной дамы. Еë длинные рыжевато-коричневые волосы с бирюзовыми прядками были собраны в тугую косу и спадали вперёд по плечу. Миндалевидные бирюзовые глаза с длинными ресницами приглядывали за мной постоянно, и, в отличии от лица, выражали эмоции. В них через край лились: забота, доброта, мягкость и нежность, ласка и сострадание. А её голос невероятно приятен на слух. Мягкий, бархатный, тëплый и очаровывающий. Он ласкал мой слух, словно пушистая кошечка мурлычет мне на ухо.  — Ренгоку-сан! — уважительное обращение ворвалось в моё левое ухо, тем самым оглушив меня. Схватившись машинально за ухо и закрыв левый глаз, я обернулся в сторону голоса. Возле меня на коленях сидела Химэ с подносом в руках.  — А?! — она никак не отреагировала на мои резкие движения и спокойно поставила поднос рядом со мной. Сложив руки на ногах, она подняла свои необычно яркие глаза на меня и заговорила мягким голоском:  — Я принесла еды, но сначала тебе нужно выпить лекарство. — она протянула мне взятый с подноса стакан с лекарством. Я же смотрел на неё и как заворожённый вслушивался в каждую букву, что произносит её чудесный голос. Слушал бы его сутками, он невероятно красивый. Вдруг у меня перед лицом щëлкнули тонкие пальцы, и я, дернувшись, выхватил стакан из рук девушки и быстро начал пить.

«Во-о-о я идиот!»

Пока я пил лекарство, Химэ наблюдала за мной, а затем вдруг неожиданно для самой себя клюнула носом. Я аж пролил немного от такого внезапного действия. Девушка тоже удивилась самой себе и, быстро тряхнув головой из стороны в сторону, вернулась в прежнее состоянии. Приглядевшись повнимательнее, я разглядел то, что не заметил сразу. Едва заметные мешки у неё под глазами, на руках сильные мозоли, натёртые до крови, пара ногтей сломано, волосы немного растрёпанны и уложены наспех. Её тело слегка заметно покачивалось. И как я сразу не заметил, что с ней что-то не так? Она вымотана до предела и сейчас сидит около меня из последних сил.  — Химэ, ты в порядке? — ставя на пол пустой стакан, спросил я. Дурацкий вопрос, тут и дураку понятно, что она не в порядке. Химэ моргнула и ответила своим привычным тоном:  — Да. — её лицо ничего не выражало, но вот зрачки на долю секунды юркнули в левый уголок глаза. Я замечал у неё это пару раз. Её глаза выдают её лукавство.  — Зачем ты меня обманываешь? — изгибая брови домиком, спросил я. Химэ впервые за день поменялась в лице. Глаза широко распахнулись, а аккуратные брови поползли вверх. Быстро поморгав, она резко выдохнула, сводя брови к переносице, и цокнула языком.  — День тяжёлый выдался, моя сестра заболела и мне добавилось работы. — пояснила Химэ, нервно дëргая бровью. Она хорошо выражает отрицательные эмоции, но положительных вообще нет, словно они у неё отключены. Видя мой обеспокоенный её состоянием взгляд, она как-то помялась, сжимая пальцами подол своей пастельно-жëлтый юкаты. Ей было неловко за то, что я уличил её в обмане. Едва заметно она закусила нижнею губу.  — Кто заболел? Амэ-чан или Сэйери-чан? — смена темы сейчас как никак кстати. Химэ может закрыться и вообще перестать со мной вести диалог. Она уже пару раз так делала, когда я излишне лез к ней с вопросами. Я не хотел ничего плохого, просто хотел пообщаться и узнать её получше в процессе общения, но она, видимо, не хочет впускать меня в свою жизнь. Хватит и того, что она уже неделю меня выхаживает.  — Сэйери. Она вышла вчера ночью на задний двор собрать бельё и простыла. А я ведь ей говорила накинуть что-нибудь. Никогда не слушает. — опять дëрнула бровью.  — Она же не думала, что простынет за пять минут. — я тоже иногда по ночам выбегал убрать бельё с веревки, когда мой дорогой братец падал без сил спать от домашних хлопот. И я тоже никого особо не утепляюсь ради пяти минут на улице. Если только зимой.  — Не думала. — сквозь зубы повторила за мной девушка.  — Химэ, спасибо тебе за то, что ты заботишься обо мне, но тебе нужно отдохнуть, иди ляг пораньше. — Химэ удивлённо на меня посмотрела. Её взгляд на прямую мне говорил: «Ты идиот?»  — Я в порядке, не нужно за меня волноваться! — отмахнулась она и отрицательно покачала головой. Я понял, что дальше так дело не пойдёт, она слишком упрямая и непреклонная. От части это похвально, но это не значит, что нужно гробить своё здоровье. Протянув руку, я коснулся плеча Химэ. Тело вздрогнуло, как от холода.  — Пожалуйста. — только мой голос прорезал комнатную тишину, как по коридору зазвучали шаркающие шаги. Я уже различаю по шагам, кто идёт и сейчас я был уверен, что к нам двигается бабушка Химэ и остальных. Милая бабуля невысокого роста с приятными чертами лица. Обычная бабушка, каких много, но, в отличии от других, она более крепкая. Её руки, которыми она выделывает мне ежедневно лекарство, отличались внушительной для её возраста мускулатурой. Сразу видно, что она работящая, а не сидящая на месте. Ещё вчера я уследил её идущей куда-то с косой и огромной корзиной за спиной. Через пару часов она вернулась с полной корзиной травы. Отложив косу, она направилась к скоту, что располагался в сарае в паре метров от самого поместья. Если я правильно всё расслышал, там имеются: куры, козы, коровы, лошади и, кажется, гуси. Химэ тоже бегает с косой и корзиной по несколько раз на дню, а затем возвращается и заботится обо мне.  — Химэ, ты в комнате? — как я и думал, это была бабушка. Химэ повернулась в сторону двери и ответила:  — Да, я здесь! — дверь тут же открылась, и в комнату вошла бабушка с подсвечником в руке. Небольшая свечка освещала небольшое пространство вокруг неё. В коридоре было темно. Поставив подсвечник на комод, она сложила руки за спиной и, улыбнувшись, обратилась ко мне:  — Здравствуй, внучок, как ты себя чувствуешь? — она обращалась ко мне исключительно на «внучок». Поначалу я даже терялся, но потом привык к этой милой манере обращения.  — Прекрасно, скоро уже встану на ноги и перестану вам мешать! — я чувствую себя неловко из-за того, что свалился этой семье на голову, как снег.  — Ты совершенно не мешаешь, давно в нашем доме не было так весело! Дети тебя обожают, а в особенности Амэя, она постоянно только о тебе и говорит! — бабушка улыбнулась мягкой улыбкой. Я улыбнулся ей в ответ. Химэ сидела с каменным лицом, только глаза немного прикрыла.  — Она милая, когда я с ней общаюсь, я вспоминаю своего младшего брата, он того же возраста, что и Амэ! — мой дорогой братик, интересно, как он там? Как мой дорогой отец? Я очень скучаю по ним и очень хочу домой. А малышка Амэ лишь сильнее разжигает это желание. Смотря на неё, я вспоминаю, как Сейджуро бежит ко мне на встречу каждый раз, когда я возвращаюсь домой.  — Ты написал письмо домой? — поинтересовалась бабушка Мизуки, оседая рядом со своей внучкой. Химэ быстро кинула на неё взгляд, но не торопилась подавать голос и встревать в наш разговор.  — Да, ещё три дня назад, мои отец и брат уже в курсе, что со мной! — три дня назад я написал письмо, где выложил, что со мной произошло, и где я нахожусь. Я написал, что обо мне заботятся хорошие люди, и что скоро я вернусь домой.  — Это хорошо. — она опять улыбнулась, после чего повернулась к молчащей Химэ. Та тут же раскрыла глаза и так же повернувшись на свою бабушку.  — Бабушка, ты что-то хотела? — бабушка Мизуки как-то скукожилась, словно сейчас попросит о чём-то ужасном, но следом вздохнула и заговорила:  — Да, завтра на почту придёт посылка от моего старого друга из Ниигаты, сходишь за ней? — Химэ не задумываясь кивнула. Всякий раз, как к ней кто-то обращается, она беспрекословно выполняет просьбу. Я тоже всегда стараюсь всё выполнить, о чём бы меня не попросили, но иногда мне приходиться отказываться, ведь моя работа как истребителя не терпит отлагательств.  — Я бы попросила Сэйери, но она приболела и вряд ли ей станет лучше в ближайшие дни. — бабушка обреченно скривилась в лице. Она переживала своим пожилым сердцем за свою внучку и одновременно с этим не хотела напрягать другую, но по-другому нельзя. Не ей же, пожилой женщине, идти сначала вниз, а потом в гору, так ещё и с посылкой. Она хоть и крепкая, но это уж слишком для её возраста.  — Всё настолько серьёзно? — вмешался я в разговор, так как тоже переживал за младшую сестру Химэ. Она пару раз подменяла Химэ, когда та убегала в город.  — Нет, просто температура. Я её сбиваю, но она снова накатывает. Сэйери всегда была слаба на здоровье, малейшее дуновение ветра, и всё, здравствуй простуда. — спокойно пояснила глава дома, тяжко выдыхая.  — Единственное, о чём я переживаю, так это, что посылка тяжёлая, как же ты её понесёшь? — берясь одной рукой за лицо, бабушка Мизуки негодующе посмотрела на Химэ. Та в свою очередь поморщила брови, как делают дети при обиде. Её что-то обидело?  — Я могу пойти с Химэ! — не думая о последствиях своих слов, выпалил я, за что тут же отхватил в свой адрес полный недовольства и укора взгляд бирюзовых глаз Химэ. Столько недовольства в них я ещё не видел, похоже, я перешёл грань. Бабушка же удивлённо посмотрела на меня.  — Ну нет! Ты останешься здесь! — почти рыча сказала она, тыкая пальцем в пол, тем самым намекая, что я останусь в поместье и чтобы даже не думал о том, чтобы куда-то высовывать свой нос. Честно, мне стало немного дискомфортно от её взгляда, в последний раз я себя так чувствовал, когда разбил дорогую вазу дома, и отец отчитал меня за это в хвост и в гриву.  — Я уже в состоянии передвигаться, а насколько известно, свежий воздух и прогулки по лесу лучшее лекарство! — отступать я не привык, поэтому шёл на пролом. Девушке это ой как не нравилось, на ровном красивом лбу начала пульсировать вена.  — Агр-р! Бабушка, хоть ты объясни ему! — она как никто другой знала, что я не уступаю ей в упёртости и настойчивости, поэтому она стала искать поддержки у бабушки. Мне были понятны возражения Химэрен, но, как мне кажется, она сейчас перегибает.  — Но он прав, Химэ, он стал лучше себя чувствовать, а прогулки на свежем воздухе лучшее средство от всех болезней. К тому же, он мужчина, для него не составит труда занести коробку на гору. — бабушка Мизуки поддержала не Химэ, а меня, чем вызвала у своей любимой внучки ступор. Химэ ожидала, что бабушка скажет мне сидеть на попе ровно, но в результате услышала далеко не то, что хотела.  — Да вы издеваетесь надо мной… — опуская голову и утыкаясь взглядом в пол, прошипела сквозь зубы Химэ. Всем своим телом я ощутил ледяной холод, исходящий со стороны сердитой Химэрен.  — Вовсе нет! У меня и в мыслях подобного не было! Я просто хочу помочь тебе! — ситуация накалялась, не этого я хотел, когда открывал свой рот. Знал бы я, что Химэ воспримет всё в штыки, промолчал бы.  — Себе для начала помоги, чёрт подери! — это она выкрикнула резко, при этом поднимая и поворачивая на меня голову. От неожиданности меня пробрала лёгкая дрожь. Бабушка Мизуки тоже вздрогнула и строго ударила другой рукой по полу кулаком.  — Химэ, сбавь тон! — лицо моей спасительницы исказилась злостью до неузнаваемости. От холодного и безразличного лица ничего не осталось, сейчас вместо него было лишь злобное выражение лица с оскалом и сведёнными к переносице бровями, которые порой дёргались от нервов.  — Достали! Сил моих нет! — поднимаясь с невиданной мною ранее у неё прытью, она выбежала из комнаты, хлопнув дверью настолько сильно, что дверь с хрустом и треском вылетела из петель и обрушилась в коридор с конкретным грохотом. Я и бабушка Мизуки поморщились, чуть вжав голову в плечи, когда дверь рухнула. Химэ уже была наверху, об этом с таким же сильным хлопком нам дала понять дверь её покоев. Тишина нависла, как на кладбище, я с огромными от шока глазами повернулся на хозяйку дома. Она же, наоборот, не выглядела удивлённой.  — Простите, я не думал, что она так среагирует… — всё это произошло из-за меня и моего неудержимого порыва помочь. Хозяйка отрицательно покачала головой.  — Это ты прости. У Химэ трудный и необузданный характер, и с ней порой тяжело найти контакт. — видимо, такие вспышки гнева со стороны Химэ нередкое явление. Если мне не изменяет память, то я уже слышал, как Химэ кричит на своих. Правда, я не услышал, из-за чего произошёл тот выплеск злости.  — Я не сержусь, я всё равно пойду вместе с ней и помогу ей, хочет она того или нет. Она так много для меня сделала, что я просто не могу позволить ей таскать такие тяжести, да ещё и в гору. — пожилая женщина поглядела на меня своими розоватыми глазами с неподдельным удивлением. Губы расплылись в улыбку, а старческие, но крепкие руки легли на мою.  — Спасибо, ты очень милый юноша. — меня немного смутили её слова, но я смог спрятать это за улыбкой.  — Ладно, спокойной ночи, дорогой, завтра увидимся. — осторожно поднимаясь, бабуля двинулась к комоду, откуда взяла потухшую свечку. Свеча затухла после того, как Химэ вылетела из комнаты, сломав двери.  — Хорошо, спокойной ночи. — кивнув, отозвался я, провожая хозяйку взглядом. Она покинула мою комнату, осторожно ступая по сломанной двери, а затем пропала в коридоре, тихо шаркая ногами. Посидел я немного, после чего улёгся и только прикрыл глаза, как услышал прямо над собой быстрые шаги. Они перемещались по всей комнате, то затихая, то снова возобновляясь. Слушал я это примерно минут десять, а потом всё резко стихло. Вдохнув поглубже, я поднялся сначала в положение сидя, а затем аккуратно перешёл на ноги. Боль в боку уже не была острой, но и глухой назвать её было трудновато. Неприятный укол боли кольнул меня в рану, тем самым отправляя по всему моему телу строй неприятных мурашек. Тихо ступая, я прошёл к дверям, ведущим на задний двор, и, открыв их, вышел на улицу, где была приятная ночная прохлада. Укутавшись посильнее в тёплый спальный халат, я дошёл до центра двора, где поднял голову к небу. Когда с небесной выси упала яркая звезда, а приятный ветер обдал меня своими потоками, я улыбнулся, как всегда это делаю.

Конец Pov: Ренгоку.

      Pov: Химэ. Ходя по комнате кругами, я проклинала всё и всех. Меня взбесило, что бабушка вместо того, чтобы сказать этому дураку лежать и никуда не ходить, сказала, что это хорошая идея, и что прогулка по лесу до города пойдёт ему на пользу. Ага, конечно, на пользу! Ходить с дырой в бочине по кривым и каменистым тропам самое то. Сама сначала говорила только пастельный режим, а теперь иди куда хочешь и таскай тяжести! Что за бред?! Я и сама прекрасно справлюсь, как-то же справлялась до его появления здесь. Остановившись и сев на кровать, я взялась за голову до боли сжимая корни. Как же я была зла. Меня настолько захлестнули ярость и неодобрения их обоюдного умысла, что вся эта злость выплеснулась на дверь. Я дёрнула её настолько сильно, что она аж вылетела с плачущим скрипом с петель и обвалилась в коридор.  — Обращается со мной, как с немощной. Надоело! — шипела я от злости и как ребёнок начала дёргать ногами, когда тому что-то не нравится и он этим крайне возмущён. Ещё пару раз чертыхнувшись, я развернулась и опёрлась локтём на подоконник. Я планировала посмотреть на горы и луну, но вместо этого мой взгляд уловил движение во дворе.

«Неужели опять бродячая собака забрела?»

Придвинувшись поближе к окну, я посмотрела на, как мне показалось сначала, собаку, но это была не собака. По среди двора, подняв голову к небу, стоял Ренгоку и смотрел вверх. Он скрестил руки на груди и, улыбаясь, подставлял лицо ветру. Его золотые волосы развивались на ветру и походили на языки пламени. Открыв окно, я высунулась в него и решила понаблюдать, что он будет делать. От переизбытка негативных эмоций я ещё не скоро усну. Парень просто стоял, вдыхая горный ночной воздух и что-то проговаривал себе под нос. Наблюдая за ним, я заметила, что он вполне хорошо стоит на ногах и почти даже не шатается, как он это делал, когда встал впервые. Вдруг он начал двигаться. Я тут же пригнулась, чтобы он меня не заметил и стала вслушиваться в то, что он делает. Он шагал и, похоже, что в сторону сарая. Высунувшись из укрытия, я осторожно выглянула посильнее в окно и увидела, что Ренгоку действительно идёт к сараю. Что ему там понадобилось посреди ночи?

***

Как мышь я покинула поместье и двинулась в сторону сарая, куда только что утопал Ренгоку. Дверь сарая была приоткрыта, и я туда, разумеется, заглянула. Не прошло даже секунды, как я нашла мечника возле стойла с лошадьми. Он внимательно туда смотрел и улыбался. Потом он издал призывающий звук языком: «Тц-тц-тц», и к нему тут же выглянула Тайга. Эта серая кобыла живёт здесь ещё с моего рождения. Ещё мой отец учил меня ездить на ней верхом. Сейчас она стара и на ней может прокатиться только Амэ или Рюу, так как им позволяет вес. Сейчас у меня другая лошадь. Молодой и крепкий жеребец. Когда у меня нет дел или мне скучно, я беру его и еду в лес, чтобы просто побыть наедине со своими мыслями. Из-за редкого окраса, он у меня вороно-пегий, я поразмышляла и назвала его Ватаригарасу, что означает «пятнистый ворон». Но постоянно произносит столь длинное имя мне не удобно, поэтому я зову его просто Ватари. К моему коню Ренгоку подошёл после Тайги и погладил по любопытной высунутой морде.  — Долго ты планируешь тайком наблюдать за мной, дорогая? — голос Ренгоку был обращён именно ко мне, я же вздрогнула от резкого понимания, что меня заметили. Но как? Я же не издавала никаких звуков, да и выглядывала я совсем ничего. Как он меня заметил?  — Как давно ты заметил? — озвучила я вопрос, стоящий у меня в голове. Открыв дверь и зайдя внутрь, я прошагала прямо к нему и остановилась, наверное, в шагах трёх от него.  — Когда ты ещё следила за мной из окна. — честно ответил Ренгоку, гладя Ватари по любопытной морде. Конь тянулся к парню и обнюхивал его в области лица и волос. Шлёпая губами, он уже было нацелился схватить мечника за волосы и начать их жевать, как я тихонько щëлкнула этого нахала по уху. Дёрнув головой, конь фыркнул и прижал уши к голове, выказывая этим недовольство.  — Серьёзно? Ты же спиной стоял. — широкие глаза истребителя сузились в подобие лисьих.  — Я почувствовал твой взгляд на себе! — не долго его глаза были в прищуренном состоянии. Он снова их распахнул, при этом отведя своим пламенные зрачки куда-то в сторону. Мне же захотелось тут же развернуться и покинуть сарай. Ведь если он спросит, зачем я за ним следила, я не смогу ответить. Я сама не поняла, на кой чёрт я это делала.  — Химэ, ты прости, что я открыл свой рот не там, где нужно. Я не думал, что ты так негативно среагируешь. — в место ожидаемого вопроса он приблизился ко мне и стал просить прощения за то, в чём он по сути, вообще не виноват. Только сейчас я заметила, что он выше меня на пол головы. Я смотрела в его честные глаза и осознала, что повела себя, как последняя истеричная дура. Он лишь хотел мне помочь, а я, как ненормальная, развела из этого скандал, так ещё и нагрубила ему.  — Это я должна простить прощения. Я повела себя мерзко и грубо. Прости меня. — он казался удивлённым этим, но потом положил свою тёплую руку мне на плечо. Я посмотрела на его руку, а затем на его лицо, где уже была его привычная улыбка.  — Я не сержусь, всё в порядке. — мне на лицо упала прядь, когда я следила за ним через дверь сарая и убрать её я почему-то не додумалась, зато Ренгоку поднял руку с моего плеча и аккуратно убрал эту самую прядь мне за ухо. Меня слегка передёрнуло от этого.  — Знаешь, ты и вправду лучше выглядишь, поэтому, если ты ещё не передумал, можешь завтра пойти со мной… — отворачивая лицо и складывая руки на груди, произнесла я. Мне было совестно до сих и я хотела загладить свою вину. Глаза парня засияли как два огонька.  — Буду только рад провести с тобой время! — от него снова повеяло теплом во все стороны. А улыбка стала намного-намного шире. Какой улыбчивый…  — Ты говорил, что хочешь стать Хаширой, верно? — он кивнул и, уверенно сложив руки на груди, выпалил:  — Да, и я обязательно им стану, мне осталось всего ничего до этого ранга! — он уже не первый раз употребляет слова «ранг», что это значит? Что, есть другие ранги?  — Ранги? — озвучила я свой вопрос. Ренгоку опять кивнул. Пламенные пряди, стоящие дыбом, пошевелились в такт движения головы.  — Да. У Нас, истребителей, имеется система рангов! Она выглядит так: Мидзуното → Мидзуноэ → Каното → Каноэ → Цучиното → Цучиноэ → Хиното → Хиноэ → Киното → Киноэ! Я достиг ранга Киното месяц назад, и этот демон, которого я уничтожил перед тем, как ты меня нашла, был первым моим демон в этом ранге. Если бы я не был ранен, я бы сейчас был на очередной миссии где-нибудь далеко отсюда. — пояснил мне систему охотников Кёджуро. Следом за этим он обошёл меня и прошёл к загону с кроликами. Парочка пушистых созданий подпрыгнули к краю загона и встали на задние лапы. Мечник тут же протянул руку и погладил рыжего крольчонка. Приблизившись, я посмотрела сначала на мужчину, а потом на кролика. Закатав рукава, я нагнулась через загон и, подняв пушистого зверька, протянула его Кёджуро. Он принял кролика и, усадив его себе на грудь поудобнее, стал гладить от головы к середине спины. Зверёк спокойно сидел у Ренгоку на груди и прикрыл глаза, наслаждаясь приятными ощущениями. Я тоже взяла себе кролика коричневого цвета и опала на пол подле стенки загона. Парень продел тоже самое и сел рядом со мной. Настолько рядом, что наши плечи касались друг друга.  — А чтобы стать Хаширой, нужно достичь ранга выше, чем Киноэ, я правильно поняла? — продолжила я наш разговор до того, как мы оба отвлеклись на кроликов.  — Верно. Процесс пути к статусу Хаширы, очень труден и опасен. Те, кто смог пройти отбор, автоматически получают ранг Мидзуното, после чего выполняют множество заданий, чтобы достичь ранга Киноэ или получить статус Хаширы. Хаширой можно стать автоматически в двух случаях. Первый — это убить члена Двенадцати демонических лун. Второй, убить не менее пятидесяти демонов. — показывая два пальца, пояснил мечник. Кролик на его груди вдруг спрыгнул к нему на сложенные в позу лотоса ноги и, мило шевеля носиком, подлез под его ранее опущенную руку. Всё, Кёджуро покорил кроличье сердце.  — Демоны Двенадцать демонических лун… Что это за демоны? — у меня непроизвольно всплыл образ того радужноглазого демона. Он упоминал что-то про Высшие луны и, вроде как, он сказал, что занимает позицию второй луны.  — Это группа сильнейших демонов, которые обладают гораздо большей силой, чем простые демоны. Тот, который меня ранил, на их фоне просто мошка. У этих демонов так же имеется своего рода система. Демоны двенадцати лун делятся на две группы: Высшие луны и низшие луны. У каждого из демонов выгравировано число на глазах. У низших демонов оно выгравировано только в одном глазу, а у высших — в обоих. Это число показывает, насколько сильным является тот или иной демон. И они идут по силе от последнего числа. Что у высших, что у низших лун есть демон с числом один на глазу — они самые сильные, а с числом шесть — самые слабые. Но это не значит, что в бою с ними можно расслабляться, ничего подобного! Если сравнивать, шестые луны в три, если не в пять раз сильнее обычного демона. — он говорил, а я вспоминала того демона с веерами. Значит, он говорил правду… А я думала, что это просто бред сумасшедшего.  — Я видела одного из высших лун. — у Ренгоку чуть глаза не выпали из глазниц, настолько сильно он их раскрыл. Улыбка ушла, а на лбу выступили маленькие капельки пота.  — ЧТО?! Высшая луна?! Где? Как ты выжила?! — он перенёс свои руки на мои плечи, вцепившись в меня. Как же он сильно испугался…  — Он представился Доумой, его манера речи была дружелюбной и очень вежливой. С уст не сходила фальшивая улыбка, а его глаза имели не обычный для человека цвет. Они были радужными и на них обоих были кандзи. Он сказал, что занимает позицию Второй высшей луны. И на его глазах было написано тоже самое. Он меня едва не убил, но меня спасла девушка истребительница с двумя бабочками заколками на голове, и вроде как, она использовала Дыхание Цветка. — когда я описывала истребительницу, страх сменился горестью. Широкие брови Ренгоку придвинулись к переносице, он поморщился и оскалился. Его пальцы впились в меня ещё сильнее, но боли не причиняли.  — Канаэ… — произнёс он, после чего отпустил меня. Кролик, сбежавший с его ног в тот момент, когда он дёрнулся в мою сторону, испуганно забился между стоялом и бочкой с водой.  — Ты знаешь её? Как она? — мне не давали эти вопросы покоя уже месяц. Но почему-то, смотря на грустное лицо всегда веселого мечника, моя голова понимала, что ничего хорошего с той девушкой не произошло. Он повернул на меня и, заглянув мне прямо в глаза, сказал:  — Она умерла. Погибла на задании месяц назад в битве с высшей луной. — я была готова услышать подобный ответ. Демон был явно сильнее хрупкой девушки. Но всё равно очень жаль, что она не смогла пережить ту ночь.  — Вот как. — опуская глаза в пол, я вспомнила её лицо. Совсем молодая, моя ровесница. Жить и жить ещё, но, видимо, у судьбы свои планы были на неё.  — Тебе очень повезло Химэ, что Канаэ была рядом и спасла тебя, он бы тебя убил. — голос мечника стал менее радостным и проявил серьёзные нотки.  — Я поняла. — очевидные же вещи говорит…  — Ренгоку, ты говорил о том, что ты у меня в долгу за спасение… — то, что я задумала, точно не понравится моей семье, но я уже сыта по горло этой домашней рутиной и постоянными разговорами о моём замужестве. Если я смогу уговорить Ренгоку, то смогу не только передохнуть от всего этого, но и деньжат заработать для родных.  — Ага! Тебе что-то нужно? — он стал ожидающе смотреть на меня.  — Когда ты станешь Хаширой, возьмёшь меня к себе в ученицы? — тут-то его физиономия и поплыла. Он дёрнулся, как при резком громком звуке за спиной. Тряхнув головой, он прищурился на меня и, запинаясь, спросил:  — Химэ, д-дорогая, зачем тебе это? — он вскрикнул слишком громко, и Тайга, испугавшись, затопала ногами, скрываясь в своём стояле. Она стала очень пугливой с возрастом, каждый внезапный и резкий звук вызывал у неё панику.  — Да или нет? — мне не хотелось припирать его к стенке, но другого выхода не было.  — Я, ну, это, погоди, я даже не знаю… — Ренгоку растерялся и никак не мог поймать мысль. Он смотрел на меня с недоумением и шоком, он точно не ждал, что я в качестве должка к нему в ученицы намечусь.  — Значит, нет! — выдохнула я, отворачиваясь. Мечник тут же схватил меня за плечо.  — Погоди! Просто скажи зачем? — всем своим нутром парень жаждал услышать ответ на поставленный им вопрос. И чего он так разволновался?  — У меня есть причины, одна из них моя семья. Демоны уже сюда приходили, и я не хочу, чтобы кто-то из моей семьи попал к ним в лапы… — его глаза забегали, губы поджались, а сильные пальцы в очередной раз сомкнулись на моём плече.  — Причина, конечно, весомая, но… Химэ, ты даже не представляешь как это опасно! — этими словами он точно пытался меня вразумить. Но я отступать не намерена, я уже решила, что хочу стать его ученицей и овладеть дыханием. Если он против, я найду другого Хаширу, насколько я помню, их на данный момент аж шесть штук, уж кто-то да и примет меня к себе. Наверное…  — Ничего, справлюсь. Ну так, я жду ответа. — парень оказался в трудной для себя ситуации. Я видела, как он метался между «Отказать» и «Принять» и выбрать ему было крайне тяжело.  — Дай мне подумать пару минут, хорошо? — поднимаясь на ноги и двигаясь к выходу на улицу, произнёс он. Оставшись сидеть у загона с кроликами с кроликом на руках, я спокойно дала свой ответ:  — Конечно. — Кёджуро вышел наружу и стал ходить то в одну сторону, то в другую, при этом держа руку перед собой с прижатым к губам кулаком. Остановился, посмотрел вниз, посмотрел вверх, на меня, на поместье, пошагал дальше и так несколько раз в одной и той же последовательности. Спустя какое-то время перед моими глазами нарисовался Кёджуро. Он присел напротив меня.  — Хорошо, я возьму тебя в ученицы, но при двух условиях! — выставляет вперёд руку сжатую в кулак и разгибает два пальца.  — Каких? — мне даже интересно.  — За полтора года ты должна достигнуть ранга Цучиноэ. Это первое условие! —  получаться, мне нужно сначала пройти отбор и получить ранг Мидзуното, а следом Мидзуноэ → Каното → Каноэ → Цучиното и только после этих пяти рангов я достигну нужного. Вполне нормальное условие, тем самым он проверит меня и мои способности. Полтора года мне хватит.  — А второе? — Кёджуро обвёл меня взглядом.  — Пообещай, что будешь осторожна, и что не будешь действовать с горяча. — его рука легла мне на плечо.  — Поняла. Значит, мы договорились? — кивок головы, и уже моя рука вытянута вперёд для заключения договора. Ренгоку заметно не хотел, чтобы я становилась охотницей, но он знал, что, если я что-то удумала, меня уже не остановить.  — Да, договорились. — мы пожали руки.  — Ну вот и отлично. — теперь уже моя фигура начала подниматься. Только мне пришла мысль развернуться и положить кролика в загон, а так же поймать того рыжего, что до сих пор прятался за бочкой, как мечник схватил меня за рукав юкаты.  — Ты куда? — на луну, блин!  — Спать, уже поздно. — что за глупые вопросы? На дворе ночь так-то, и мы уже как минимум час должны спать, а мы в сарае светские беседы ведём.  — Может, ещё посидим и поболтаем, но на более позитивные темы? — его глаза прямо умоляли меня согласиться посидеть ещё немного. Спать я не хотела от слова совсем, поэтому, пораскинув так для приличия мыслями, я согласилась.  — Ну почему бы и нет. Только не здесь, поднимемся на вверх, там сена больше и будет не так жестко сидеть. — у Ренгоку поднялось настроение, он снова заулыбался и пошёл за кроликом, которого сам же и напугал. Вернув ушастых обратно в загон, мы пошли к лестнице наверх. Мечник уступил мне дорогу и сказал: «Дамы вперёд!», я не стала спорить и просто полезла наверх. Когда я добралась до середины, Кёджуро полез за мной, но не так прытко, как я. У меня-то нет раны в боку.

Конец Pov: Химэ.

      Pov: Кёджуро. Забравшись на сеновал над конюшней, мы упали на мягкое сено параллельно друг другу. Запах был чудесным. Приятный запах прелого сена и недавно скошенной травы приятно щекотал нос. Был и маленький намёк на пыль, но совсем небольшой. Устроив руки на животе, я прикрыл глаза и, вдыхая этот прелестный летний запах, заулыбался. Химэ лежала в половине метра от меня и смотрела в потолок.  — Тут так хорошо и тепло… — выдохнул я полным блаженства голосом. Потянувшись, как кот и устроившись поудобнее, я повернул голову в сторону тихой девушки. Она же продолжала глазеть в потолок. До сих не верю, что она хочет стать моей ученицей… Я одновременно рад и нет, так как осознаю, что могу не уберечь её, и она может погибнуть. А я этого не хочу больше всего! Но она, видимо, не понимает, что это такое, а, может, понимает. Даже не знаю, что меня пугает сильнее.  — Да, я тут часто отдыхаю. Тут тихо и спокойно. — ответила Химэ, медленно моргнув. Длинные ресницы едва коснулись её красивой кожи и вновь устремились вверх вместе с веком. Бирюзовые глаза, словно зеркала, отражали потолок.  — Ещё пару дней и я полностью окрепну. Ох, поскорее бы вернуться домой, а затем к работе! — мне очень хотелось уже встать твёрдо на ноги и вернуться сначала домой, чтобы увидеть своих дорогих брата и отца. На работу тоже уже хочется. С этими ранами я немного растерял форму, и её нужно срочно нарабатывать.  — Постарайся больше не попадать в подобные ситуации… — я услышал в голосе девушки нотку грусти. Чего это она?  — Ты так говоришь, словно не хочешь, чтобы я уходил, ах-ах-ах! — переведя всё это в шутку, я звонко засмеялся, но после того, как увидел смотрящую на меня Химэ, мой смех сам по себе сошёл на нет. Что-то поменялось в её взгляде.  — От части так оно и есть. Я уже привыкла, что ты здесь, мне будет сложно отвыкнуть бегать каждое утро к твоей комнате. — честно ответила она, отводя глаза в сторону. У меня же дар речи на миг пропал.  — Ты привыкла ко мне? — вот это удивило меня даже больше, чем её просьба стать моей ученицей.  — Да, привыкла. В этом есть что-то плохое? — изгибая бровь, поинтересовалась Оссимадзаркура.  — Нет! Совсем нет, я просто немного удивлён… — она дёрнула бровям вверх и прикрыла глаза. Улыбка поползла на моё лицо сама по себе. Эта милая девушка уже не в первый раз вызывает у меня неосознанною улыбку.  — Честно признаюсь, я тоже к тебе привык, и мне спокойно рядом с тобой, я тебе полностью доверяю… — дальше продолжать не было смысла, ведь Химэ повернувшись на бок уснула в ту же секунду, как её веки опустились. Я замолчал и, подождав немного, чтобы девушку уснула покрепче, осторожно коснулся её волос собранных в косу. Мягкие и шелковистые. Красивые, роскошные и густые волосы с парочкой необычно ярких прядей. Решив её больше не беспокоить, я убрал руку и, вернув её на живот, стал смотреть на потолок. Ночной ветер проникал в щели между досок, тем самым издавая свистящие звуки. Внизу слышались голоса скота. Вся эта атмосфера вызывала у меня лишь положительные эмоции. Вот бы всегда ощущать такое чувство на душе. От этих мыслей меня отвлекли внезапные прикосновения. У меня по коже пробежали мурашки. Опустив взгляд, я увидел у себя под боком Химэ. Она прижалась ко мне, сжимая своими тонкими пальцами небольшие участки моего спального халата. Как реагировать на такое, я не знал и поэтому замер, как статуя. Девушка, не осознавая, что делает, устроила свою голову прямо у меня на груди. Моё сердце было готово выпрыгнуть через рот и сбежать. Его стук, наверное, на весь сарай слышно, и, если Химэрен щас проснётся, она точно не поверит в то, что это она сама ко мне прижалась. Лежал я трупом, наверное, минут пять, Химэ даже не думала просыпаться, и мой сумасшедший сердечный стук она даже не замечала. Потихоньку-потихоньку, моё сердце успокоилось, но теперь у меня начало гореть алым цветом лицо. Всё эта ситуация была жуть какой смущающей. Химэрен снова начала двигаться и вот уже её рука переместилась за мою шею. Её пальцы нащупав мои волосы, зарылись в них. Она выглядела такой беззащитной и хрупкой и одновременно с этим невообразимо мило. Улыбнувшись, я нагнул голову к её голове и оставил на ней невесомый поцелуй. — Спокойной ночи, моя дорогая Химэрен… — если она завтра будет ругаться, то я просто послушаю. Тревожить её сон я не стану. Она заслужила своим немалым трудом отдых, а я не прочь побыть её подушкой.