Кто сказал, что пламя только обжигает?

По возвращении домой я хотела пойти и спокойно полежать в своей комнате, но не тут-то было. Моя бабушка как-то странно глядела на меня, с каким-то неодобрением или даже укором. Мне показалось, что это она из-за того, что я, по её мнению, опять упустила шанс выйти замуж. Она полюбила Ренгоку как родного, и ей, наверное, было обидно, что я не обратила на него должного внимания и не оправдала её надежд. Я закатила глаза и пошагала наверх. Упав на кровать лицом к потолку, я вдруг заметила, что в доме стало как-то тихо. Ну, естественно, ведь на протяжении почти двух недель это место было наполнено громким смехом охотника и его манерой постоянно помогать всем. Будет сложновато привыкнуть к его отсутствию. Повалялась я так с полчаса, и вдруг с первого этажа раздался звук падения чего-то тяжёлого и железного. Из таковых прям тяжёлых предметов у нас только котёл. Следом за ударом закричала и Сэйери, и, как я поняла с криков, это Рюу и Тома отличились. Вздохнув и нехотя поднявшись на ноги, я поправила одежду и направилась вниз, по дороге собирая свои распущенные тридцатью минутами ранее волосы. Внизу творился настоящий кавардак. Как я и подозревала, упал именно котёл, так мало того, что упал, он каким-то хером оказался в центре комнаты, где мы обедаем. Перевёрнутый, слегка потрёпанный временем котёл. Он ещё, наверное, у нашего пра-пра-пра-пра дедушки был. С кухни раздавались звуки битвы, по-другому я это не назову. Осторожно заглянув за угол, я увидела целое побоище. Сэйери, прячась за столешницей, кидалась в моих, держащих оборону возле печки, братьев яблоками. Те же, переждав атаку, подхватывали ранее кинутые яблоки и кидали в ответ, правда в двойном размере. Уже можно понять, что они просто к херам изничтожили мою кухню! Посуда побита, сковородки перевёрнуты, овощи и яблоки раскиданы по полу, по стенам стекает яблочный сок, вода разлита. — А НУ ХВАТИТ! — заорала я, выходя из-за угла и сжимая кулаки. Война тут же завершила с поражением обоих сторон. Вся троица выхватила пиздюлей как словесных, так и физических. Утирая сопли они стали приводить кухню в надлежащий вид. На мой ор примчались Амэ и Ясухиро. Следом за ними пришла и бабушка. Я чё одна услышала весь этот кухонный армагедон?! — Что здесь случилось? Тут словно торнадо прошёлся! — Ясухиро сказал точнее некуда.  — Мы просто немного повздорили… — ответил на вопрос брата Тома. — Немного повздорили? А моя кухня тут причём? Не поладили — брысь на улицу, и там хоть до завтра с ума сходите! — меня аж трясло от злости. Я всегда держу кухню в порядке и чистоте, а сейчас весь мой утренний труд накрылся жопой благодаря этим трём раздолбаем. Ладно Тома и Рюу, но вот от Сэйери я подобного не ожидала. — Прости… — виновато протягивая, отозвалась троица. — Убрали тут всё! Чтобы через десять минут тут всё блестело, иначе я напорю вам жопы до цвета баклажана этим веником! — те стали драить кухню ещё более усердно, чтобы только не славить по жопе толстым веником. — Химэ, зайди ко мне. — тихо сказала бабушка, складывая руки за спиной и направляясь к себе. — Иду. — не медля я направилась за ней, оставив Амэ и Ясухиро следить за троицей балбесов. В комнате бабушки горели свечи, а в воздухе пахло цитрусовыми палочками. Этот запах почти всегда витает в комнате бабушки, но иногда его заменяет запах мяты или лаванды. Сев напротив бабушки под её пристальный взгляд, я стала ждать, что она хочет мне сказать. Бабушка закусила нижнюю губу. Сильные руки, лежащие на столе, сжались в кулаки. Помолчала она немного, а затем, выпив воды из стоящего на столе стакана, выдохнула. — Ничего не хочешь мне сказать? — укоризненно смотря на меня своими насыщенно-розовыми глазами, задала вопрос бабушка. — Я хочу стать истребителем! — уклонятся от ответа я не стану. Бабушке категорически не понравился мой ответ. — Химэ, я же тебе сказала, чтобы ты даже думать об этом не смела! — ещё сильнее сжав кулаки, бабушка нахмурила бледно-розовые брови, собрав множество морщинок у переносицы. — Я уже не маленькая. Я сама буду решать, о чём мне думать и что делать. — она всегда обращается со мной, как с мелкой соплячкой. Я никогда не давала на это причин, но она всё равно продолжает думать, что я ещё ребёнок. — Это безумие, Химэ! Разве ты не видела, что было с Ренгоку? Он выжил лишь благодаря тому, что мы оказались рядом! — с этим не поспоришь. Ему действительно повезло. Но раз это произошло с Ренгоку, так всё? Конец света, что ли? Я уверена, что за эти две недели ряды истребителей точно поредели. — Всё я прекрасно видела. — бровь бабушки дёрнулась. — Тогда как ты можешь хотеть стать истребителем после всего этого?! Ты хочешь умереть?! — тяжёлый кулак ударил по столу, из-за чего стакан с водой подпрыгнул.  — Нет. Я хочу лишь защитить свою семью. Демоны могут заявиться сюда, а мы никто и не владеем способом защиты от них. — пояснила я свою цель, продолжая спокойно сидеть, сложив руки на ногах. — Глициния нас защищает! Демоны не выносят её запах! — огрызнулась бабушка, указывая на развешанную по всем двору, что находился позади неё, глицинию. Дверь на задний двор была открыта, и сейчас в вечерних лучах солнца, на тонкой веревочке развивались ветки глициний. Ренгоку, когда их впервые увидел, удивился тому факту, что бабушка знает о демонах и о их слабостях. — Мне надоело прятаться за цветами. Я хочу и стану истребителем. Если ты против, то пожалуйста, можешь сердиться, но я не отступлю! — я буду стоять на своём до конца. — Упрямая девчонка! Когда же ты научишься меня слушать?! — рыча от злости и одновременно от безысходности, бабушка нахмурилась ещё сильнее, сжимая взятый секундой ранее стакан. Послышался хруст бамбуковых стенок стакана. — Я слушаю. Ты всегда говорила, что нужно слушать своё сердце, я так и делаю, а ты сейчас сама себе противоречишь. — я делаю так, как она мне всю жизнь твердила, а сейчас она на меня за это сердится. — Я не хочу, чтобы однажды мне принесли тебя разорванную на кусочки, Химэ! — я ещё даже не стала истребителем, а меня уже на кусочки разложили. Я промолчала. — Ох… Ты такая же упрямая, как и твой дед, просто копия, мне аж не хорошо… — характер у меня дедушкин, тут она права. Я точная копия матери во внешности и полная копия дедушкиного характера. Упёртость — это у меня от него. — Я могу идти? — мне уже надоело слушать это всё, поэтому я подумала, что мне стоит уйти. — Подожди… Ты уверена в том, что хочешь этого? — это меня даже удивило. Она что, уступит? — Да. — твёрдо ответила я. — Тогда мне придётся уступить. — бабуля говорила сквозь зубы. — Придётся. — подтвердила я. — Как ты планируешь тренироваться? — выдыхая с тяжестью, поинтересовалась она, отпивая из стакана. — Пока не знаю, но мне нужно достичь за полтора года ранга Цучиноэ, чтобы выполнить условия договора. — розовые глаза метнулись от стакана ко мне. — Договор? Что за договор? — таить мне нечего. Раз мы начали этот разговор, и раз я заикнулась про это, значит нужно договаривать. — Я попросила Ренгоку взять меня к себе в ученицы, когда он станет Хаширой. Он согласился при двух условиях. Первое — достичь за полтора года ранга Цучиноэ, а второе — беречь себя и не действовать сгоряча. — бабушка поднесла руку к лицу и подперла его внешней стороной ладони. — Всё ясно. Хорошо, я даю тебе своё разрешение. Только и моё условие выполни. — я заинтересованно подсела поближе. — Слушаю. — она резко подскочила и, обойдя стол, опала рядом со мной на колени и, схватив меня за плечи, прикрикнула: — Ради всех святых, не смей умирать! — у меня аж плечи свело неприятными ощущениями от того, как она сдавила их своими сильными руками. Но я быстро забыла об этом, когда увидела в её глазах слёзы. — Бабушка… — она всегда была крепкой и сильной женщиной, не дающая себе слабину, но сейчас она не стеснялась своих слёз. — Я так боюсь, что мне придётся хоронить тебя, ты даже не представляешь себе, насколько я этого боюсь… — такой разбитой я видела её, когда мы одного за другим похоронили родителей. — Всё будет хорошо, обещаю. — мне было стыдно, что я заставила её плакать. Я обняла её. — По поводу тренировок я подумаю, что можно сделать, а ты пока молчи и не говори ребятам. — наставила бабушка, вытирая прибывшие к глазам слёзы. — Хорошо. — на этом мы закончили разговор и, поднявшись, пошли посмотреть, как там дела на кухне. Всё было чисто, а вся наша младшая часть семьи заснули одной кучей на горе подушек.

Конец Pov: Химэрен.

       Pov: Кёджуро.

Три дня спустя.

Миссия была совершенно не сложной, правда, мне пришло одну ночь понаблюдать. Демон так и не появился, но зато на следующую ночь он вылез из своего заброшенного на горе храма. Я не стал лезть на пролом, так как в прошлый раз чуть не отбыл в мир иной. Я выжидал и продумывал план по уничтожению демона. Бок немного саднило из-за тряски в поезде. И я один раз рухнул с полки прямо на раненый бок. Рана затянулась, и ей не грозило открытие, но боль всё ещё моментами напоминала о себя, как и обширная гематома, которую я себе набил о пол поезда. Боль была тупой, как вот при нажатии на сильный ушиб или синяк. С демоном я справился быстро, подождал, когда он подойдёт ближе, и в один резкий и быстрый срез отсёк ему голову. Он даже понять не успел, что произошло, как его голова ударилась о землю и начала катиться под гору. Тело походило немного дергаясь в конвульсиях, а затем так же упало на землю, попутно рассыпаясь. Откуда-то снизу послышалась брань в мой адрес и громкий хрип. Стряхнув с клинка демоническую кровь и убрав его в ножны, я пошёл в сторону лестницы, ведущей вверх. Подниматься прилично, примерно километра два. Для меня это не проблема, поэтому я двинулся вверх, сложив руки на груди и напевая мелодию, чтобы хоть как-то развеять ночную тишину. Эту мелодию я как-то услышал от Химэ. Она думала, что я сплю, поэтому полностью расслабилась и стала напевать тихую, но очень красивую мелодию. Мягкая, успокаивающая и невероятно нежная мелодия, спетая её голосом, стоит у меня в голове постоянно. Интересно, есть ли у этой мелодии слова? Поднявшись к храму, я осмотрелся по сторонам. Ничего особо не кидалось в глаза, о нехорошем говорил лишь тяжёлый запах крови и гниения. Тут даже гадать не нужно, что является причиной столь ужасного запаха. К храму вела разбитая каменистая дорога, в которой уже давно нет большей части камней. Над этой самой дорогой стояли сломанные ритуальные врата. Их называют тории. Когда они в целом состоянии, то они представляют собой выкрашенные в красный цвет ворота без створок из двух столбов, соединённых поверху двумя перекладинами. Верхняя перекладина носит название «касаги», а нижняя, расположенная сразу под ней, «нуки». У этих ворот уже не хватало «нуки», а самая верхняя «касаги» была сломана по середине, слегка обвисая. Красная краска облезла, оголяя старую древесину. Приглядевшись, я разглядел помимо термитов, спящую в глубине цикаду. Тут было достаточно холодно, так что не удивительно, что она спряталась и впала в спячку. Двинувшись дальше прямо к дверям, я осторожно наступал на старые ступени. Предпоследняя из пяти ступеней внезапно заскрипела и затрещала. Я прыгнул на крыльцо и как раз вовремя, так как ступень уже проломилась и осыпалась на землю. Даже, если бы я провалился, мне было бы не больно, но я мог бы вполне застрять или пораниться о деревянные старые и острые обломки. А этого мне не нужно. Открыв старую дверь, я заглянул внутрь. Вонь дала мне в нос, вышибая из моих глаз слёзы. Она резала глаза даже сильнее лука. Вонь просачивалась даже сквозь плотно зажатый нос. Толкнув заевшую сёдзи плечом, я едва не рухнул внутрь вместе со сломавшейся дверью. Удержавшись на ногах, я поднял голову, и тут-то у меня пропало всё моё позитивное настроение, а волосы приподнялись от нахлынувшего ужаса. По всем стенам небольшого храма были прибиты трупы. Человеческие изуродованные тела. Какие-то уже истлели, а какие-то были совсем свежими, ну, если так можно назвать труп. Их лица выражали застывшие гримасы животного ужаса, что невозможно описать. Стены были чёрными от крови. Меня передёрнуло. Никогда не думал, что увижу подобное. Да кем был тот демон раз сотворил такое? Обычно демоны просто жрут людей, а не устраивают подобное. Кошмар, да тут же не меньше семидесяти тел. Женщины, мужчины, молодые девушки и парни, дети… Столько жизней… Покинув злополучную гору, я отправился к станции, чтобы поехать домой. Ворон с какого-то перепугу передал мне сообщение из штаба, чтобы я ещё пару дней отдохнул и полностью подлечился. Я, вроде, хорошо справился, так почему же меня опять на отдых отправляют? Ну да ладно, я уже давно хотел поскорее вернуться домой и повидаться с отцом и братом. Отсюда до моего родного города всего пять часов пути на поезде. Они пролетели незаметно, и я вышел на станции своего города, когда на часах было половина третьего. Поправляя меч спрятанный под хаори во избежании косых взглядов и паники, я проходил между людей, двигаясь к своей улице. Я уже не был дома больше трёх месяцев, и я очень соскучился по своей семье. Когда я дурачился с братьями и сестрой Химэ, я вспоминал своего любимого младшего братика. В особенности, когда смотрел на крошку Амэ. Она напоминала мне Сенджуро больше всего. Идя по знакомой с детства улице, я завернул к своему дому и уже на подходе увидел подметающего у ворот своего братишку. — Сенджуро! — тот тут же развернулся назад и, увидев идущего меня, бросил метлу и рванул ко мне, раскрывая руки. Сократив между нами расстояния, он обнял меня, прижимаясь лицом к моей груди. Я тоже обнял его так же крепко, как и он меня. — Брат! Как я рад! Я так сильно волновался за тебя! — едва не плача, запричитал братишка. Я улыбнулся, вспоминая Химэ и её семью, которой в буквальном смысле обязан жизнью. — Не стоило, я был в очень надёжных руках! — я показывал всем своими видом, что я в порядке и готов ко всему. Но, видимо, глава думает по-другому. — Пойдём домой, я как раз приготовил обед! — улыбаясь и поднимая метлу, сказал Сенджуро. — Пошли. Отец дома? — мне хотелось увидеть своего дорого отца и узнать, как его здоровье. Брат забегал глазами и сжал посильнее метлу. — Да, он у себя. — Сенджуро боится нашего отца, я это прекрасно знаю. Бывают моменты, когда наш уважаемый отец делает необдуманные вещи. — Как его здоровье? — Сенджуро опять как-то поджался. — Всё хорошо. — кинул он, опуская глаза в землю. Подняв руку, я ласково погладил его по голове и снова обнял. После мы зашли в дом. Вдохнув домашний запах, я прошёл к себе в комнату на втором этаже и переоделся из униформы в домашний халат. Пообедав вместе с братом, где я ему всё рассказал и о демоне, и о ранение, и о своём спасении, а так же про Химэ и её семью. Но большую часть рассказа я уделил именно Химэрен. Ведь она была рядом со мной больше всех и сделала для меня так же много. Сенджуро как-то странно на меня взглянул, но потом отмахнулся, когда я заметил это, и положил к себе в рот рис. После обеда я направилась прямо к покоям своего отца. Осев напротив двери, я постучался и стал ждать ответа. Сенджуро выглядывал с дальней комнаты и заметно нервничал. Стоило голосу отца прозвучать в нависшей тишине, мой братишка дернулся и скрылся за углом комнаты, где стал быстро убирать посуду и всё остальное. Отец дал мне позволения войти, и я, открыв фусуму, перешёл с коридора в комнату. Отец сидел спиной ко мне в окружении глиняных горшков с горячим сакэ. Отпив из горла, он громко выдохнул и, вытерев рот рукавом, обернулся на меня. Он начал пить после смерти матушки. Прошло столько лет, а он всё продолжает. Я очень волнуюсь за его здоровье, столько алкоголя плохо сказывается на его самочувствии. — Здравствуй отец, я вернулся! — улыбаясь, как и всегда, выпалил я, смотря на родное лицо. Но, в отличии от меня, отец не улыбался. — Где ты был? — опуская сосуд с алкогольным напитком на пол, спросил он. — Я был на юго-востоке, на горе Санияма. Семья, живущая там, спасла меня и выходила после того, как меня ранил демон! — брови отца нахмурились, а сильные пальцы сжали горло горшка. — Как ты допустил, чтобы тебя ранили? — такого вопроса я не ожидал, поэтому немного растерялся. — Ну… Я… Я был невнимателен и слишком самонадеян. Такого больше не повториться! — я понял свои ошибки, которые повлекли то, что произошло. — И ты собрался стать Хаширой. Ха! Не смеши меня! Ты же даже с слабым демоном без повреждений справиться не можешь! Куда тебе с высшими лунами тягаться! — его слова были резкими и колющими, но я слушал его и впитывал каждое слово, как губка. — Я буду работать над собой, чтобы впредь такого больше не произошло! Обещаю, ты будешь гордиться мной! — я говорил от всей души, я очень хочу, чтобы отец гордился мной. Отец клацнул языком, развернулся ко мне спиной и, поднося ко рту сосуд, буркнул: — Сомневаюсь. Вали отсюда. — я поклонился и, покидая комнату отца, произнёс: — Хорошо, до свидания! — закрыв дверь и встав на ноги, я пошагал в ванну, которую мне так заботливо наполнил мой братец. Улыбка как и всегда была на моём лице, но, если честно, слова отца сейчас ранили меня даже больнее, чем когти демона. Но раз он так говорит, значит мне нужно работать ещё более усердно чем раньше. Я обязательно стану Хаширой, и отец будет мной гордиться! Я буду защищать слабых, ведь это удел сильных. Так говорила моя матушка, и эти её слова всегда занимают отдельное место в моей голове и сердце. Мне нужно как можно скорее достичь своей цели, ведь Химэ тоже будет трудиться. У меня нет сомнений по поводу неё. Через полтора года она придёт, и я должен буду дать ей все свои знания и навыки. Жду не дождусь.