Кто сказал, что пламя только обжигает?

      Ночное небо, освещённое луной и россыпью звезд, отражалось в озере, перед которым я и сидела, поджав к груди ноги и склонив на них голову. Мастер дал мне день отдыха, а сам куда-то ушёл, отдав мне парочку заданий. С ними я управилась за час, если не быстрее, после чего ходила по храму, так как делать мне было особо нечего. Лишь шатание по коридорам немного развеяло меня днём. А с наступление вечера я покинула стены храма и уже пару часов как сижу, утыкая взор в воду, в которой отражалось словно в зеркале ночное небо. За моей спиной, на ветке, уже как час сидит сова и громко ухает. Огромные жёлтые глаза птицы внимательно наблюдали за мной, но как только я поднимала голову и поворачивалась на неё, она дёргалась и отворачивалась, будто не хотела пересекаться со мной взглядом. Её глаза напомнили мне Ренгоку. Такие же широко распахнутые и внимательно следящие. Он вообще сам был очень похож на сову, в особенности на филина. Я умолчала такие умозаключения, чтобы не обидеть его, но про себя я это отмечала.       Сова снова ухнула, после раскрыла своим большие крылья и бесшумно взлетела. Пролетев прямо над моей головой и пропланировав над зеркальной гладью озера, она скрылась в лесу на другой стороне. Проводив птицу взглядом, я выдохнула и, поднявшись на ноги, пошла назад. Мне уже не терпелось закончить все эти тренировки и отправиться на отбор. Но, как все знают, торопливость никого до добра не доводила. Лучше медленно и тяжело потрудиться, чтобы потом собирать плоды стараний было легче. Так говорит мастер.       К этому монаху я стала относиться намного терпимее и даже прониклась к нему. Он тоже перестал вести себя, как конченный придурок. Мы поладили и стали относиться к друг другу с большим уважением. Я и раньше вела себя к нему уважительно, но про себя крыла проклятьями, как здравствуйте. Мастер же конкретно показывал свою неприязнь и грубил так же часто, как я его вспоминала «добрым» словом про себя. Всё-таки время и общая цель подготовить меня к отбору сблизили нас. Оказалось, что старик был далеко не злым. Он был большим любителем природы и животных. Когда тренировки были окончены, он мог на несколько часов свалить в лес, где уединялся в окружении природы и мирных привыкших к нему зверей. Олени, лисы, птицы и даже один старый потрёпанный не одной схваткой медведь выходил к старику и, падая рядом, засыпал или же брал с руки монаха горсть сочных ягод. Я увидела это случайно. Мне было дано задание собрать парочку нужных для чая трав, и я была поблизости, когда косолапый вышагивал из рощи. У меня душа дрогнула, когда зверь приблизился к монаху со спины, а горло пересохло так, словно я оказалась в пустыне. Заорать мне не дала поднятая рука монаха. Он плавно поднял руку с ровной ладонью, при этом продолжая сидеть с закрытыми глазами и не поворачиваясь в мою сторону головы. Медведь опустился рядом и затих, а я аж корзину выронила из рук. Такого я не ожидала увидеть.       До храма я дошла быстро и без приключений, и вот удача, прямо в этот же момент по лестнице, отстукивая по ступеням своей деревянной ногой, шёл Мастер. Он освещал свой путь лампой, а на поясе он нёс кулёк, небольшой такой, с какими-то пятнами. Заметив меня, он помахал мне лампой из стороны в сторону. — Мастер, с возвращением. — двигаясь к нему на встречу, подала голос я. — Как прошёл твой день? — он протянул мне кулёк, и мы уже вдвоём направились к храму. — Хорошо. Что это? — что за кулёк он мне протянул? Пальцами я ощущала, что там что-то круглое и рассыпчатое. — Ягоды. — коротко ответил мастер, наступая на последнею ступень. — Вы могли и меня попросить сходить за ними. — и правда, чего он меня не попросил сходить? — Эти ягоды растут далеко, а я люблю погулять по лесу, тем более я давно никуда не ходил. — объяснил старик, садясь на крыльцо. Я опустилась рядом. — Понятно. А зачем они? — мне было интересно, что это за ягоды такие, из-за которых он в такую даль брёл. — Я хочу научить тебя языку с природой. — он сказал это так же легко, как рукой махнуть. Моя бровь изогнулась дугой. Язык природы? О чём это он? — В каком смысле? — монах усмехнулся, словно ожидал этого вопроса. — Ты же видела, как ведут себя со мной животные и птицы. — нет блин, я резко ослепла на оба глаза. — Они вас не боятся. — озвучила я очевидный факт. Звери действительно его не боялись, а наоборот шли к нему, как будто он сам часть природы. — Нет. Они считают меня своим другом, поэтому и доверяют. У тебя доброе сердце, поэтому я подумал, что мне стоит тебя научить. Завтра и начнём. — не совсем поняла, что он хочет сделать, но да ладно, меня больше тревожили тренировки. — А как же тренировки? — опять усмешка. — Будем совмещать. Один день тренировки, а в другой язык природы. Не переживай. — с этим дед поднялся на ноги и, потрепав меня по голове, шагнул на крыльцо. Открыл дверь и зашёл в дом. Я следом. — А этот парень из семьи Ренгоку, как ты с ним пересеклась? — наливая себе чай, спросил монах. Запах травянистого чая развеялся по всей комнате. В воздухе запахло мятой и хвоей. Когда старик осел на подушку, я разглядела в его стакане маленькую и ещё не раскрывшуюся хвойную шишку. Он часто пьёт этот чай, а эти самые шишки в процессе грызёт, из-за чего у него изо рта сутками пахнет хвоей. — Его ранил демон, и я его привела в поместье. Я приглядывала за ним и лечила его раны. — садясь на против, ответила я, откладывая кулёк с ягодами на столик, разделяющий меня и мастера. — Вот оно как. И какой он? Ну, я имею ввиду на характер. — его вопрос вызвал у меня приятные воспоминания о этом пламеневолосом парне. Тёплый, поразительно отзывчивый, добродушный и позитивный человек. О Ренгоку я могу отозваться лишь в положительном ключе. Я по своей натуре плохо и туго схожусь с людьми, для этого мне нужны месяцы, вот как, например, с мастером, но вот с Ренгоку потребовалось всего пару дней. Он расположил меня к себе, не прилагая особых усилий. — Он очень добрый и весёлый, с его лица почти не сходит улыбка, и он всё время старается помочь окружающим его людям, а так же защитить. — всё вспоминаю, как он раскидал Хиро и его шайку в разные стороны. В тот момент у меня было такое приятное чувство на душе, ведь я давно, скажем так, страдала от внимания Хиро. Целых два года. Чего я только не делала, чтобы он отвалил от меня, но ему было по барабану, а Ренгоку в одну секунду отбил у него всякое желание приближаться ко мне. — Защитить? — заострил внимание на этом монах. — Был один случай, из-за которого он меня защитил, я не хочу вдаваться в подробности, если позволите. — он понимающе кивнул.  — Хорошо. Ну что могу сказать, он благородный, радует, что ещё не исчезли подобные люди. — ловя шишку зубами, старик стал её жевать, распространяя её запах на всю комнату. Она немного разварилась в горячем чае и поэтому стало мягкой. При другой же ситуации монах бы уже выл от зубной боли. — Согласна.

Конец Pov: Химэ.

      Pov: Кёджуро.       Зима наступила неожиданно быстро, я всегда был внимателен к таким моментам, как смена времени года, но в этот раз я каким-то образом упустил этот момент. Не заметил, как наступила и закончилась осень, а зиму заметил лишь из-за холодного ветра и непроходимых сугробов. Что только со мной не произошло за это время. Демоны словно с ума посходили, один за одним они нападали и убивали людей, я же бежал с одного места в другое, где и устранял кровожадных тварей одного за другими. Эти пару месяцев немного вымотали меня. Отдыхать не было времени. Ворон кричал мне об отдыхе только тогда, когда я валился с ног от бессонных ночей. Пару недель назад я не спал целую неделю, семь суток прошли в постоянной беготне, выслеживании и убийстве демонов. На восьмые сутки я рухнул в обморок. Очнулся в доме Глицинии. Отоспался пару дней, а затем снова собрался и помчался срубать головы.        Вчера мой верный ворон передал мне послание из штаба. Мне нужно было прийти туда для разговора с главным. Честно признаюсь, у меня душа то замирала, то оживала. Прибыл я в штаб в тот же вечер, но глава не смог меня принять из-за проблем со здоровьем. Его жена, милая беловолосая девушка, извинилась передо мной за это и попросила переждать в штабе. Я знал, что глава болен какой-то ужасной болезнью, поэтому понимающе кивнул и, пожелав главе скорейшего выздоровления, ушёл в предоставленную мне комнату.       Комната была большой и просторной. Мне было немного неловко, но делать было нечего. Прошёл вечер, и наступила ночь. Я сидел на футоне, пил чай и читал книгу в свете лампы. Бегая глазами по строчкам и вникая в суть разворачивающихся там событий, я отвлекался лишь на то, чтобы поднять стакан с чаем. Всю эту уютную, тихую и даже немного домашнюю атмосферу я впитывал всем телом. Отдых в последнее время был для меня роскошью. Допью чай и завалюсь спать. — Ой-ой-ой! — в коридоре зазвучал сначала глухой удар, а затем болезненный женский голос. Дальше последовали звуки, похожие на прыжки на одной ноге. Подскочив на ноги, я подбежал к дверям и выглянул в коридор. Взглянул налево — никого, а вот, когда взглянул направо, увидел прыгающую на одной ноге девушку с длинными чёрными волосами. На ней была форма истребителей ночного синего цвета без рукавов, со стройных рук до локтей спало хаори пурпурно-синего цвета с бело-чёрными полосками внутри. На ногах были такие же полосатые гольфы. В ухе я разглядел серёжку в виде полумесяца. Девушка, шипя от боли, прыгала на одной ноге, проклиная, как я понял, угол. — Эй, всё хорошо? Несильно ударилась? — выходя из комнаты, я прошёл к девушке и подхватил её под руку. Та держалась за палец и шипела. В уголках её глаз были слёзы. — Как раз-таки сильно… — сквозь плотно сжатые зубы, ответила ночная дама. — Пойдём, нужно осмотреть твою ногу. — я повёл её в свои покои, двигаясь со скоростью, которую сейчас могла развить хромающая девушка. Пять метров мы преодолели за минуты две. Пройдя в комнату, я осторожно усадил девушку на футон и, закрыв дверь, вернулся к ней. Она, пока я вернулся закрыть дверь, стянула обувь и носок. Палец был покрасневшим, и в области ногтя виднелось сильное скопление крови у кромки. Удар пришёлся сильный. Она бежала, что-ли, чтобы так шарахнуться? Или ноги при шаге вскидывала, как солдат? Как можно было так разбить палец при обычном шаге? — Спасибо, ты очень добр. Как тебе зовут? — прерывая молчание, поинтересовалась девушка. Я поднял глаза на неё и, улыбнувшись, ответил: — Я рад помочь. Меня зовут Кёджуро Ренгоку, а тебя? — она улыбнулась мне в ответ. — Мурасаки Каэде, извини, что доставила тебе забот. Я задумалась и шарахнулась пальцем об этот проклятый угол. — она немного съежилась. Похоже, ей неудобно за свою невнимательность. Она отвела взгляд и, подняв руку, потёрла заднюю часть шеи. — Ничего страшного, главное, твоя нога в порядке. Сейчас намажем тебе охлаждающую мазь, и всё пройдёт. — палец не был сломан, просто она им сильно ударилась. Достав из комнатной аптечки в шкафу мазь, я макнул в неё два пальца, после чего осторожно стал втирать мазь на ушибленную область. — Я тебя здесь раньше не видела, ты новобранец? — наблюдая за мной и рассматривая меня от макушки до пят, спросила Каэде. — Нет, я уже давно состою в организации, просто редко здесь показывался. Меня вызвал глава для разговора, но его здоровье ухудшилось, и поэтому разговор был отложен на несколько дней. — Аа-а-а! Так это тебя позвали! — она внезапно повысила силу голоса и, поддавшись мне на встречу, заглянула мне прямо в глаза. Она настолько сильно приблизилась к моему лицу, что между нашими лбами оставалось как минимум сантиметр. Синие, как ночное небо, глаза внимательно всматривались в мои. — Тебе что-то известно? — от её выходки я растерялся, поэтому остался сидеть, как сидел. Она закивала. Чудо, что наши лбы ещё не стукнулись. — Да. Глава созвал всех Хашира для внепланового собрания, и он сообщил нам о скором пополнении наших рядов! — радостно ответила девушка, прижимая руки к груди и сжимая их в кулаки. — Ты Хашира? — она словно ждала этого вопроса. — Да, я стала Хаширой два года назад. Каким Дыханием ты владеешь?! — меняя темы, как перчатки, девушка схватила меня за руку и, снова сократив между нами расстояние, широко заулыбалась. — Дыханием пламени! — улыбаясь столь необычному темпераменту Хаширы, я не сразу заметил, как в её глазах засияли звёзды восторга. На бледных щеках появился лёгкий румянец.  — О, боже! Боже! То-то мне показалось знакомой твоя фамилия, ты же из семьи потомственных мечников Дыхания пламени. Я всё думала, когда же кто-то из вас появится! — она внезапно меня обняла, прижимая мою голову к своей груди. Как только я это осознал, моё сердце застучало, как отбойник. Его стук отдавался мне прямо в уши. И ладно бы только это, но её объятья стали постепенно приобретать силу удава, который поймал в свои кольца кролика. — Тише-тише, я люблю объятья, но ты меня сейчас задушишь! — пылая красным цветом, проговорил я, похлопав больно радостную даму по плечу. Больно имею ввиду буквально. — Ой! Прости, я просто рада, что наконец-то увидела кого-то с Дыханием пламени! У меня столько вопросов! И ты от меня так просто не отделаешься, дорогуша! — она помахала у меня перед лицом пальцем как раз после того, как высвободила меня из своих объятий. — Я… Ну… — я всегда только рад поболтать, но я, к сожалению, очень устал. Вдруг по коридору зазвучали шаги и, судя по звуку, человек довольно внушительного телосложения. Каэде тоже напрягла слух. Синие глаза метнулись к двери. — Каэде, япона мать тебя в эпоху Эдо, ты где?! — от этого неожиданного голоса девушку передёрнуло даже сильнее чем меня самого. Похоже, из-за того, что он был обращён именно к ней. Вдохнув, она подала голос. Стоило её голосу нарушить комнатную тишину, как шаги начали быстро приближаться к моей комнате. Без стука и манер в комнату ворвался огромный мужчина. Я не сразу его признал из-за ночного сумрака, а от лампы свет был так себе. Вторым ночным гостем был мой старый и хороший друг — Тенген Узуй, занимающий статус Хаширы Звука. — Какого хрена я должен тебя бегать и искать!? Ты куда попёрлась на ночь глядя? — зарычал мой друг, совершенно не замечая меня. У него есть такая особенность. Когда его что-то интересует, он не замечает никого и ничего. Помню, на отборе он заинтересовался блестящими в лунном свете капельками росы на траве и настолько увлёкся, что не слышал ни меня, кричащего ему об опасности, ни демона, бегущего к нему со всех лап. Тенген очнулся только после того, как я подхватил камень и швырнул ему в голову. Тот припал к земле лицом, а демон пролетел над ним, впечатавшись в дерево мордой. Сколько я о себе хорошего услышал после того, как демон был уничтожен, я, пожалуй, умолчу. Потом же слушал о том, как у моего друга болит шишка на затылке.  — Не хочу я спать! И ты меня не заставишь! — огрызнулась Каэде, скрещивая руки на груди и надувая щёки, как маленький ребёнок. — Отбой был, из комнаты выходить можно только по нужде и не больше. Быстро спать! — указывая в направление двери, продолжал стоять на своём Узуй. — Неа! — девушка демонстративно отвернула лицо. — Я тебя щас силой уложу и к кровати пришью! Не доводи меня до греха, Мурасаки! — пурпурные глаза вдруг переметнули свой взор на меня. Лицо моего друга тут же поменялось, и уже через миг огромный охотник приобнял меня за шею и стал трепать по голове, взъерошивая мои кучерявые волосы. Широкая лыба расплылась на его лице. — Оо-о! Кёджуро! Дружище, ты когда пришёл?! — отпуская меня и нагибаясь ко мне, спросил он. — Сегодня днём. — поправляя упавшие мне на лоб пряди, ответил я, улыбаясь также широко, как и мой дорогой друг. — Как я рад тебя видеть, сколько мы уже не виделись? Года два? — действительно, мы уже давно не виделись. Последний раз мы виделись, когда Тенген сообщил мне о том, что он стал Хаширой, а это было позапрошлой весной. Почти два года назад. — Да, весной было бы два года. — кивнул я, складывая руки на груди. — Вы знакомы? — спросила Каэде, бегая по нам глазами. — Мы лучшие друзья ещё со времён нашего отбора. Мы редко видимся, но часто переписываемся! Куда ты пропал на пол месяца? Где ты был, поганец? Ты заставил меня нервничать! — он потянул меня за ухо, несильно, но приятного в этом было мало. Каждый раз, если я не мог ответить на его письмо, в следующем я уже читал письмо ненависти, что аж стыдно вспоминать, какими фразами крыл меня мой друг. Один раз мне пришло письмо с двумя словами: «Тебе хана!». Они были написаны с открытой ненавистью. Чернила были по всей бумаге, а сама надпись была словно из ада. — Прости, меня ранил демон, и я был не в том состоянии… — почёсывая виновато затылок, проговорил я. Мне было ужасно стыдно перед Узуем.  — Ранил демон?! Когда? — выдохнула Каэде, подползая поближе к нам. — В конце лета. Я был на горе Санияма, и там меня ранил демон, я бы погиб, если бы не одна девушка и её семья. — глаза моего друга недобро засияли. Оо-о, не-е-е-ет… Вот кто меня за язык дёрнул?! — Девушка? Так, а ну-ка давай выкладывай, кто она? Как зовут? Она яркая? — дамский угодник с лисьей ухмылкой снова схватил меня и стал тыкать мне в бок, чтобы я выложил ему всё, что он озвучил. У меня же внутри всё забурлило от нарастающей неловкости. Перед моими глазами возник образ Химэрен. Я постоянно о ней думаю, даже слишком постоянно, ведь переживаю за неё. Мне всё время кажется, что я должен вернуться и проверить, всё ли хорошо у неё и её семьи. У её бабушки, у братьев, у тихони Сэйери и крошки Амэ. Эта семья заняла не последнее место в моём сердце. Это точно. — Эм, я вам не мешаю? — Каэде раздражённо нахмурилась, смотря прямо на Узуя. — Да, мешаешь, иди погуляй! — на пофигизме ответил тот и махнул рукой с открытым намёком на то, чтобы девушка покинула комнату. Ей это не понравилось. — Я так-то первая пришла! — тыча тонким пальцев в грудь, фыркнула Хашира. — Ну вот первая и уйдёшь! — с каменным лицом подхватил Тенген. Между ними засверкали искры молний, а атмосфера стала стремительно накалятся. Нужно срочно вмешаться. — Эй, ну хватит, не ругайтесь, многие наверняка уже спят, и шуметь сейчас не лучшее решение. — выставляя руки перед собой, говорил я, но был полностью проигнорирован обоими. — Женщинам тут делать нечего, брысь! — поднимаясь на ноги, Тенген поднял девушку одной рукой и, закинув к себе на плечо, двинул в сторону дверей, ведущих на улицу. Мурасаки, осознав, куда её собрались выкинуть, задёргалась и заколотила кулаками по крепкой спине мечника. Тот даже бровью не повёл.  — Хамло! Там холодно! — вскрикнула Каэде, когда Узуй раскрыл дверь и выставил её вон из помещения. — Гулять! — с ехидной усмешкой добавил он, закрывая у неё перед носом дверь. — Ну, Тенген, я тебе это припомню! Я тебе отомщу! Отомщу, слышал? — рычала обиженная во всех смыслах Хашира и топнула со злости ногой. Только сейчас я заметил, что обуви и носка нет на том месте, где она их сняла. Похоже, надела обратно, пока Тенген выпытывал у меня, где я был.  — Да-да-да, гарцуй отсюда давай! — тонкая фигурка, шипя от злости, ушагала прочь, а Узуй, выглянув наружу и убедившись, что его коллеги нет, снова закрыл дверь и опустился напротив меня. — Это было не очень вежливо, Узуй… — мне не понравилось, как он обошёлся с Каэде. Он лишь театрально закатил на мой упрёк глаза. — Ой, да забей, ты ещё сам от неё прятаться будешь, когда она тебе задолбает вопросами и своей непрерывной манерой болтать. С ней только Мицури не устаёт трещать и жрать. До встречи с ней я думал, что это ты болтун, каких поискать, но теперь я понимаю, что ты на её фоне просто рыба. — говорил мой друг со серьёзным лицом. — Я бы не сказал, что она говорливая. — белые брови возвысилась, а веки наоборот немного приспустились. — Ты с ней пять минут был, а я почти два года. Уж поверь мне, она та ещё сорока! — он продолжал стоять на своём, поправляя ворот своего спального халата и зачёсывая белоснежные волосы назад. — Всё равно ты должен извиниться. Ты выставил её за дверь, кто так делает? Она же девушка! — мои моральные принципы не давали мне оставить это без внимания. Тенген, изгибая одну бровь, усмехнулся. — А ты всё такой же правильный мальчик, смотри, нимб загорится! — он поднял над моей головой руку и очертил круг. Я же проделал то же самое, но очертил далеко не нимб святости. — А у тебя рога прорежутся! — ведя пальцами от его лба к потолку, насмешливым голосом и лёгкой усмешкой парировал я. — Так! — он щёлкнул меня по рукам. Я засмеялся, но не громко, так как ночь на дворе и ржать на весь штаб мне не хотелось. Тенген тоже засмеялся, обнимая меня за шею и по новой ероша мои волосы.       Просидели мы не долго, так как оба хотели спать и, когда уже мы начали зевать, до нас дошло, что пора расходится. Но Тенген не был бы собой, если бы не задал те же вопросы по поводу Химэ. Ему было интересно, кто она? Как выглядит? Какая она на характер и так далее. Мне ничего не оставалось, кроме как всё рассказать и описать Химэ во всех подробностях. Когда я её вспоминаю, у меня душа греется. Хоть она и холодна лицом, она прекрасна душой, и я вижу в её необычно ярких глазах все те эмоции, которые не может изобразить её лицо. Мягкость, ласку, заботу, любовь, доброту, нежность и другие прекрасные эмоции. Правда, я не заметил в них радости. Моментами мне казалось, что она лишена не только внешних эмоций, но и внутри она каким-то образом утратила возможность радоваться. Эта мысль колит меня по живому.       Тенген наблюдал за мной всё это время. Его пурпурные глаза расширились, а рот слегка раскрылся. Он был удивлён и даже ошарашен, а я, увидев это лицо, стал похожим на него, только рот держал закрытым. — Кёджуро, дружище, да ты же втрескался по самые уши! Чёрт, я думал не доживу до этого момента! Ты просто обязан меня познакомить с дамой твоего сердца! — хватая меня за плечи, заголосил беловолосый. Его лицо того и гляди треснет от улыбки, что разошлась на его лице. Моё же лицо начало стремительно наливаться кровью и ощутимо гореть. Бегать от очевидных вещей глупо. — Ты меня что, вообще не слушал? Ей не интересны отношения, и она моя будущая преемница! — его понесло не в ту степь. Почему я вспомнил бабушку Химэрен? — И чё? — поднимая брови и смотря на меня исподлобья, спросил мечник. — Клинок через плечо! — тихо огрызнулся я, отворачивая лицо и утыкаясь взором в пол. — Кёджуро, я тебя прекрасно слышал и про её холодность, и про то, что она твоя преемница, но так же я услышал, что ты к ней не равнодушен. Знаешь, друг, моя первая жена, Макио, тоже говорила, что ей не нужна мужская забота и игнорила меня довольно долго. Но со временем я смог добиться её сердца! — говорил он, а я вспоминал его первую жену. Красивая, высокая, стройная девушка с очень грозным, но верным характером. Когда Тенген ухаживал за ней, она не редко посылала его и даже пару раз было, что мой дорогой друг получал по первое число. — С Химэ такого не выйдет, ты её не видел и не знаешь лично… — Химэ совершенно другая. Ей не интересны отношений в принципе. Я это прекрасно слышал, когда она разозлилась на свою семью, из-за их разговоров о том, что она до сих пор не вышла замуж. Плюсом всю эту ситуацию усугубляла та шайка парней, которым я устроил лёгкую встряску. В глазах Химэ читалось отвращение. — Ну, раз она твоя преемница, значит ещё увижу. Но, когда ты её описывал, я был крайне удивлён. Я думал, что ты найдёшь себе такую же, как ты. А тут полная противоположность. Ха! Видимо, не зря говорят, что противоположности притягиваются. — Узуй развалился на полу лицом к потолку, сложив руки за головой. — Я даже не представляю, как мне вести себя рядом с ней… — мне было страшно даже подумать о том, что может почувствовать ко мне Химэ, если увидит, что я испытываю к ней далеко не учительские чувства. Боюсь, что она разочаруется и уйдёт. — Да у тебя всё на лице написано. Времени ещё навалом, не переживай, чего-нибудь придумаем. Хотя я бы сказал напрямую! — у него всё так легко и просто, что аж вериться с трудом. Он что, забыл, чем закончилась его прямолинейность с его женой? — Ага! И потом как ты с перламутровым тенями над глазом ходить? Макио тебе как раз этим наградила за твою прямолинейность! — его передёрнуло. — Кёджуро, засранец, просил же не вспоминать! — перевалившись на бок, он стукнул по полу кулаком. — Прости. — зря я ему об этом напомнил. — Ох, ладно, поговорим завтра, я спать пошёл, спокойной ночи! — он поднялся и направился к дверям, ведущим в коридоры штаба. — Спокойной. — кинул я ему вслед, нервно перебирая пальцами. Сердце так бешено колотиться. — Эй выше нос, дружище! — хлопок по плечу и ободряющая улыбка друга меня взбодрили. — Ага! — на моём лице появилась ответная улыбка. Тенген потрепал меня по волосам в третий раз и, махнув рукой, покинул мою комнату.