Кто сказал, что пламя только обжигает?

      Когда я раскрыл глаза, в комнате было тихо, лишь за окном разгулялся сильный ветер, а кусок неба, что виднелся из положение лёжа, был затянут чёрно-синими тучами. Погода намекала на то, что сегодня будет ливень и сильный ветер. На улицу лучше не лезть. Когда я был маленьким, я не вылезал из постели, стоило мне услышать, как над головой грохочет гром. Спал, как убитый, под звук дождя и едва слышимый свист ветра. Мой любимый братец в такую непогоду прибегал ко мне и падал рядом со мной, прижимаясь ко мне. Сенджуро боится многих вещей. Гроза одна из них.       Поднявшись, я потёр глаза и зачесал пальцами упавшие мне на лицо волосы. Тёплое одеяло спало мне на ноги. Вылезать из-под него мне ой как не хотелось. Усталость, накопившаяся за эти месяцы, дала о себе знать внезапно. На меня накатила лютая усталость, словно я всю ночь вагоны разгружал. Под натиском усталости и потёков в комнате от отсутствия солнечного света, я улёгся обратно, укрывшись до шеи. Я смотрел на стену, когда сверкнула молния и осветила всё вокруг, очерчивая мою лежащую тень. Следом за вспышкой прозвучал вполне ожидаемый гром.       Лежал я так недолго, ровно до тех пор, пока не услышал, как по коридорам начали ходить и бегать люди. Парочка силуэтов с лампами пронеслась мимо моей двери. По очертаниям формы я понял, что это какуши пробежали. На это мне намекнули маски, что скрывали их лица и которые немного развивались при беге. Эта бригада людей работает в корпусе с момента основания. Они носят чёрную форму, похожую на стандартную для охотников, но отличия между нами в том, что они носят головной убор и чёрно-белую маску, чтобы срыть свою внешность, оставляя открытыми только глаза. Они куда-то очень спешили.       Встав на этот раз полностью, я скрутил футон и убрал его в шкаф. С ветреными мыслями я поставил греться чайник и стал переодеваться. Развязал пояс и только скинул красноватый халат с плеч до середины спины, стоя спиной к дверям, как эта самая дверь распахнулась, и в комнату, улыбаясь во все ровные тридцать два, залетела вчерашняя ночная дама Каэде. — Доброе утро! Как спа-а-ал?! — она, заметив, чем я занят, громко протянула последнее слово перед тем, как с хлопком накрыть красное лицо руками и развернуться ко мне спиной. — Ой! Прости! Мне стоило постучать! — когда она вошла, я замер со спущенным до середины спины развязанным халатом. Стоило мысли дойти до нужного участка мозга, я резко натянул халат обратно и, запахнувшись, повернулся через плечо к ней. — Ничего страшного. Подожди, пожалуйста, в коридоре, я переоденусь. — дважды просить её не пришлось. Она тут же выскочила обратно в коридор, бросая на воздух извинения. — Хорошо-хорошо! Прости ещё раз! — дверь хлопнула, а я выдохнул. Хорошо, что я стоял спиной к дверям, иначе бы ситуация приобрела более неловкую обстановку. Из коридора донёсся звук скольжения по стене и следом за ним глухой хлопок о пол. На пол села? — Всё в порядке! — поспешил я донести до неё, что она может не переживать об этом, и начал быстро переодеваться в форму. — Ты довольно спокойно отреагировал. Санеми орал, как ненормальный, когда я так нему зашла! — заговорила Мурасаки в тот момент, когда я уже надел штаны и застёгивал белую рубашку. — Санеми? Кто это? — поправляя воротник и выдёргивая из него волосы, спросил я. — Он Хашира Ветра. Злобный такой тип с серыми волосами, весь в шрамах и с рожей, как у уголовника со стажем! — ответила девушка. — Не встречал такого! — никого похожего по этому описанию я не встречал, а может, тупо не заметил, так как был уставший, как собака. — Ещё встретишь, он часто бродит по коридорам, даже чаще уборщиц! — это вызвало у меня неудержимый смех. — Ах-ах-ах-ах! А ты забавная! Можешь заходить, я переоделся! — я как раз застегнул воротник на верхней части формы. Девушка открыла дверь и вошла.  — Какой красивый цвет! Тебе очень идёт! Долго выбирал? — подметив цвет моей формы, Хашира внезапно снова засверкала поярче Узуя и, подлетев ко мне, стала рассматривать мою форму. Моя форма была шоколадного цвета с черновато-пурпурным оттенком. — Спасибо. Нет, я выбрал тот же цвет формы, что и мой отец, когда тот был Хаширой. — говорил я, пока девушка обегала меня по кругу, рассматривая форму. — Вот как, круто! — останавливаясь у меня за спиной, кинула она, после чего я почувствовал на своей спине руку как раз в той области, где находится иероглиф. — Слушай, прости моего друга за вчерашнее, он на самом деле не хотел тебя обидеть. — мне было ужасно неудобно за вчерашнее, хоть это не я выставил её за дверь. Она перешла из-за моей спины и, встав напротив, легонько хлопнула меня по плечу. — Ой, да расслабься, я не в обиде! Этот дурак в стразах не в первый раз выставляет меня за дверь! — за окном сверкнула очередная молния. Каэде повернула голову к окну, а потом в пару прыжков оказалась около рамы, прилипая к окну лбом. — Ну и погодка, лучше сегодня на улицу вообще не высовываться! — она просто озвучила мои мысли. Погода стала даже ещё хуже, чем когда я проснулся в первый раз. — Согласен. Чаю? — краем глаза я заметил, что чайник уже согрелся, и из его носика идёт пар. Отлипнув от окна, Мурасаки в один прыг очутилась возле меня. — Не откажусь! — она протянула взятый с подноса стакан. Я взял его из её бледных рук и стал наливать душистый чай из смородины. Приятный аромат распространился по комнате. Этот чай дала мне с собой Химэ. Заваривал я его всего пару раз. Осталось ещё пол мешочка. — Слушай, Кё… Ренгоку! — она запнулась и быстро обратилась ко мне по фамилии, при этом кидая на меня взгляд, проверяя, не заметил ли я этого. — Зови меня Кёджуро, я не против! — я подметил, что ей легче звать всех по имени, поэтому совершенно не возражал, чтобы и меня она звала по имени. — Правда? Здорово! Мне просто удобнее по именам. — то, что и требовалось доказать. — Я заметил. Ты хотела что-то спросить? — она обратилась ко мне не просто так, её что-то интересовало, это было прекрасно видно по её синим глазам. — Да, я хотела спросить, сколько выжило на твоём отборе? — её вопрос был неожиданным. — Так, ну, нас было двадцать пять, когда я пришёл на гору Фуджикасане. Выжил я, Узуй и ещё семеро парней, но один получил серьёзные ранения: он лишился левой руки и глаза с ухом. Он вернулся домой. А вот те другие стали истребителями, я видел парочку из них не так давно, вроде, всё хорошо. — погибло, конечно, много, но и осталось не сказать что мало. Для отбора девять человек это всё равно, что праздник. Обычно выживает гораздо меньше. Один, два, три или четыре, обычно столько примерно и выживает. — Девять человек, включая тебя и Тенгена. Много. — Каэде полностью подтвердила мои мысли. — Я хотел защитить как можно больше участников, но не получилось. Большинство погибло в первую ночь. С Узуем я познакомился на третью ночь, и весь оставшийся отбор мы проходили вместе. В паре это сделать было намного легче. — я не ожидал, что найду друга на отборе, но я очень рад, что судьба была ко мне благосклонна и преподнесла столь весёлого верного и сильного друга, как Узуй. Вместе мы расправлялись с демонами и даже не замечали, как проходила ночь. Днём мы спокойно отсыпались, а если небо застилали тучи, то один из нас дежурил, пока второй отдыхал. Два-три часа, и мы менялись.  — Эти семеро обязаны вам жизнью. — делая пару глотков, сказала Хашира и выдохнула пар от чая. Бледные щёки слегка заалели от горячего напитка. — Нет, лично мне они ничем не обязаны. Я защитил и помог им выжить, потому что должен был. Раз я собрался стать Хаширой, мой долг защищать слабых. — моя покойная матушка всегда говорила мне, что раз я мужчина, я должен быть сильным и защищать тех, кто слаб. По сей день я помню эти слова, как будто она говорила мне это вчера, а не одиннадцать лет назад, когда она ушла. Не вериться, что прошло уже столько лет. Иногда мне очень хочется увидеть её, обнять и сказать как я её люблю… Знал бы я тогда, что матушка уйдёт раньше положенного, я бы твердил ей эти слова сутками. — Оу-у-у! Ты такой душка, я не могу больше терпеть, дай я тебе обниму! Обещаю не душить! — пододвигаясь ко мне, заговорила Каэде, вытягивая руки и сжимая и разжимая пальцы. Посмотрел я на эту улыбчивую даму, улыбнулся и, отставив стакан с горячим чаем, развел руки в ответ. — Обнимай сколько хочешь, я только рад! — это стало командой, и мне даже моргнуть не удалось, как черноволосая уже обвила меня руками, прижимаясь головой к моему плечу. Мои руки мягко приобняли её в ответ. — Ты такой тёплый! Всё, в холодную погоду ты моя телогрейка! — Каэде была худенькой и неудивительно, что она сильно мёрзнет. Даже сейчас я слегка чувствовал, как её хрупкие плечи подрагивают. В комнате было немного прохладно, поэтому я и переоделся в форму, она защищает от холода, но у Каэде нет рукавов, а хаори, что было на ней вчера, не было. Выдохнув, я развернулся назад и, протянув одну руку, подтащил к нам моё хаори и, расправив его, накинул на плечи девушки, чтобы она согрелась. Та похлопала глазами с длинными ресницами, после чего заулыбалась. Она вжалась в меня посильнее и вскоре, видимо, пригревшись, задремала. Тревожить её я не стал и, просто поправив хаори, чтобы её плечи были в тепле, повернулся в сторону окна. Там, далеко-далеко, где виднелись лишь очертания гор, уже появился просвет чистого неба. Ближе к вечеру этот дождливый кошмар закончится.       Пока девушка мирно сопела в моих руках, изредка шевелясь и по-детски причмокивая, я продолжил чтение вчерашней книги. Там как раз шёл момент о том, как пара признавалась друг другу в любви в свете луны, где-то далеко от посторонних глаз. Читая этот отрывок, мне вдруг стало неловко, словно я читаю не книгу о путнике с нелёгкой судьбой, а лезу в реальную личную жизнь. Но интерес был велик, и я продолжил чтение. Перевернув страницу и бегая в том же ритме по строкам, я вдруг уловил левым ухом идущий слева звук. Кто-то рыскал по коридору, открывая одну дверь за другой. И вот очередь дошла до моей.       Дверь отъехала в сторону, и в проёме появился сероволосый парень со шрамами по всему телу и лицу. Выглядел он не дружелюбно. — Вот ты где! — прошипел он, смотря в мою сторону. Его глаза были какими-то странными, словно покрытые мутной пеленой. — Прошу прощения, мы знакомы? — от него веяло злобной атмосферой. Кто это такой? — Да не ты! Баба! — огрызнулся незваный и весьма неприятный гость, указывая пальцем на спящую в моих руках Каэде. Она, кстати, из-за всех этих воплей зашевелилась и, медленно раскрыв глаза, приподнялась с моих рук и, не замечая сероволосого, подняла заспанные глаза на меня. — Мм-м, Кёджуро, в чём дело? — потирая глаза, спросила девушка, тихонько зевая. — Я не знаю. — она проследовала за моим взглядом и, увидев стоящего в дверях злого парня, резко встрепенулась. — Санеми?! Чего тебе надо? — когда она озвучила его имя, я вспомнил, что она рассказывала о нём. Взгляд, как у уголовника, лицо в шрамах, волосы торчат в разные стороны, как у зверя шерсть. Хашира Ветра. — На осмотр! Шинобу послала меня за тобой! Я весь штаб перевернул, пока искал тебя! — проходя в комнату как к себе, вновь зарычал, как я понял, Санеми.

«Шинобу? А это часом не младшая сестра Канаэ? Я видел её всего один раз, но помню, что у неё была заколка в виде бабочки на затылке.»

— Ой! Я забыла про осмотр! — Каэде дернулась и, прикрыв рот рукой, посмотрела на Санеми, потом на меня растерянным и испуганным взглядом. — Ты постоянно всё забываешь… А ты кто? — теперь его взгляд был устремлён на меня. Он сложил руки на груди и опёрся плечом на боковую часть двери. Я только открыл рот, как Каэде ответила за меня. — Это Кёджуро! Глава вызвал его также как и нас для важного разговора. Помнишь, глава говорил о том, что у нас скоро появится ещё один Хашира? — серые брови слегка дёрнулись. — Какое у тебя дыхание? — от его пристально мутного взгляда у меня по спине прошлись мурашки. — У меня… — и опять пробудившаяся дама меня прервала. Сверкая улыбкой и глазами-звёздами, она подпрыгнула на ноги и, прыгая по комнате на одной ноге, как вчера по коридору, начала отвечать на вопрос своего сослуживца: — Дыхание Пламени! Я, когда узнала, чуть к облакам от радости не взлетела! — я наблюдал за этим прыгающим чудом до тех пор, пока ветреной Хашира не клацнул языком. — Лучше бы взлетела и освободила нас от своей постоянной болтовни! — Каэде перестала прыгать и, замерев на одной ноге и с поднятой над головой рукой, обиженно развернулась лицом к коллеге и надулась, как ребёнок. Какая же она забавная, я уже просто не могу не улыбаться, смотря на это черноволосое чудо. — Что?! — Санеми махнул рукой и вышел в коридор. — Ничего. Пошли, Шинобу нас ждёт! — девушка, вроде бы, последовала за ним, но вдруг замерла и, повернувшись на меня, обратилась к Санеми: — А Кёджуро не нужно проходить осмотр? — Санеми отрицательно качнул головой. — Про него она ничего не говорила. — с этим он пошёл прямо по коридору, скрывшись за стеной. — Подожди меня! Кёджуро, я загляну попозже! — стягивая со своих плеч моё хаори, говорила она и одновременно с этим поправляя немного помявшуюся форму. — Хорошо, удачно осмотра! — осмотр очень важное дело. Когда кто-то идёт на что-то подобное, я просто обязан пожелать ему удачи. Каэде прижала руки к груди и протянула тоненьким голоском, при этому её бледные щеки тронул озорной румянец. — Оу-у-у! Ты такой милашка! — миг и вот опять крепкие объятья сомкнулись на моей шее. Я уже понял, что эта девушка любит обнимашки. — МУРАСАКИ!!! — гаркнул с коридора недавно ушедший Хашира. Голос принял дикий и рычащий тон. — Я говорила, что он душка? — кивая головой в сторону двери, спросила она, отстраняясь от меня. — Ага! Само очарование! — Каэде засмеялась с моего ответа, да и я не особо отставал. Посмеяться я люблю, как известно, смех продлевает жизнь. С самого детства я стараюсь воспринимать всё с позитивной стороны, хотя моментами мне трудно сохранять позитивный настрой и самообладание. Мне ужасно больно, когда отец говорит мне, что я позор. Меня не столько ранят слова, сколько тот факт, что это говорит мой самый родной человек. А самообладание я потерял, когда тот мерзавец едва не ударил Химэ. Я даже мысли допускать не хочу, чтобы произошло, если бы я не оказался там вовремя. Я бы не простил себя, если бы позволил ему ударить Химэрен. — Ах-ах-ах-ах! Пока! — девушка выбежала из комнаты, закрыв за собой дверь, а я остался наедине со своими мыслями. Почему мысли об отце и Химэ меня немного расстроили. Я переживал по поводу обоих одинаково сильно, и за обоих у меня болела душа. За отца из-за его здоровья, ведь чрезмерное принятие алкоголя не приведёт ни к чему хорошему, а за Химэ, потому что не знаю, как она? Всё ли хорошо у неё? Не навредил ли ей кто или её семье? Эти мысли уже не в первый раз закрадываются в мою голову. Они постоянно сидят у меня в голове, просто моментами они отходят на задний план из-за каких-то обстоятельств. А потом снова резко всплывают, вызывая у меня дискомфорт. Сразу хочется подорваться и бежать сначала к отцу с братом, а затем на гору Санияма, к Химэ и её родным. Эта девушка заняла большое место в моём сердце, и я как бы того не хотел и не убеждал себя в хорошем, не смогу спокойно проводить день за днём, пока не увижу её живой и здоровой. Поскорее бы эти полтора года прошли, и она пришла. Никогда не думал, что буду чего-то так сильно ждать. Правду говорит Узуй, любовь творит удивительные вещи с людьми.       Погода за окном стала лучше, дождь не шёл, гром не гремел, молнии не сверкали. Мне надоело сидеть на одном месте, поэтому я встал и вышел на улицу, где был свежий воздух и вечернее солнышко. Подняв руку над глазами, я посмотрел по сторонам. Во дворе уже во всю работали какуши: убирали сугробы мокрого снега и сухие ветви, что сорвало ветром. Мимо бежали парочка какуши, но, подметив меня, резко остановились и поприветствовали меня. Я растерялся, но быстро собрался и, улыбнувшись, поприветствовал их в ответ.       Двигаясь по территории штаба, я смотрел на небо и вслушивался в приятный хруст снега под моими ногами. Запахнувшись своим хаори, я опустился на крыльцо прямо напротив главных ворот и стал наблюдать за юными охотниками. Некоторым только успело исполниться четырнадцать, а они уже здесь с мечами на поясах и с верой в глазах, что демоны — это так, фигня. Они ещё просто не видели настоящих демонов. На отборе демоны одурманены запахом глициний и почти по году голодают. Эти демоны как раз для новичков, но и они умудряются унести добрую часть новобранцев. В прошлом году выжил лишь один из двадцати. Мне об этом Узуй рассказал. — Фух! Я так голодна! — зазвучал громкий голос, и вскоре в моём поле зрения появились идущие от ворот Каэде в компании девушки с длинными зелёно-розовыми волосами, собранными в косы. Голос принадлежал именно ей. — Ты не исправима, Мицури! — подала голос девушка, а потом вдруг взглянула в мою сторону и, дёрнувшись, замахала мне и, прибавив ходу, начала приближаться быстрее. Её подруга также ускорила шаг, следуя за Хаширой.  — Кёджуро, ты чего тут делаешь? — черноволосая упала рядом со мной и стала внимательно на меня смотреть. Розоволосая же смутилась и спрятала мраморное личико за рукавами своего белого хаори. Бледно-зелёные глаза бегали, а стройные ноги то и дело перетаптывались. — Воздухом дышу, стены комнаты начали на меня немного давить! — честно ответил я, выдыхая клубок горячего пара. — Как прошёл осмотр? — продолжил я, когда подметил, что Мурасаки то и дело поглядывает на проколотый палец. Это делается, чтобы взять кровь на анализ. — Отлично! Я здорова! — вскрикнула она, подняв руки над головой и улыбнулась. — Я очень рад! — улыбка не сходила с моего лица. — Каэде-чан, это и есть твой новый друг? — скромно и тихо спросила девушка, смотря на подругу и кидая на меня быстрый, полный неловкости взгляд. — Ага! — как на духу, ответила Каэде. — Здравствуй. Меня зовут Кёджуро Ренгоку, приятно познакомится! — вставая на ноги, я протянул милой леди руку. Она замялась, слегка покраснела, а затем, скромно протянув руку, осторожно положила её на мою, и мы пожали руки. — Меня зовут Мицури Канроджи, мне тоже очень приятно познакомится! У вас красивые глаза и волосы! Они похожи на пламя! Ой, простите я не сдержалась! — она резко сменилась со скромной на громкую и прямую, а потом обратно, как по щелчку. У меня даже волосы на затылке дёрнулись от неожиданности. Широко распахнув глаза, я повернулся на Каэде. — Мицури, сначала брякаешь, потом думаешь! — фыркнула девушка, закидывая ногу на ногу.  — Простите! — скрывая лицо за бледными руками, ответила розоволосая. — Ах-ах-ах-ах! Ничего страшного! У тебя тоже очень красивые глаза и волосы. Если честно, их цвет мне напоминает сакура моти! — девушка выглянула из-за своих рук и, сведя брови домиком, поглядела на меня. Я же мягко погладил её по розовой макушке. — Кстати, Мицури, ты не ошиблась про пламя! Его стиль дыхания — это пламя! — выглянув из-за меня, сообщила девушка.  — Правда? Здорово! — радость внезапно сменилась грустью. Руки опустились и сжались в плотный замок. Голова склонилась, словно её отчитывают за какую-то оплошность. — Что такое? — я не понял её щелчка настроения. — У меня нет своего Дыхания и техник, как у Каэде-чан и Ренгоку-сана… — она чуть не заплакала. Не думая, я поспешил её успокоиться, вытирая пальцем с её длинных ресниц прибывающую слезу. — Я помогу тебе. — мягким голосом сказал я и положил на её хрупкое плечо свою руку. Каэде же обежала меня и оказалась рядом со своей удивлённой от моих слов подругой. Мицури смотрела на меня глазами, полными удивления и неверия. — Если ты, конечно, хочешь. — я не стану навязываться, если она не захочет от меня помощи. Я пойму и приму любое её решение. — Хочу! Но я не знаю, смогу ли… Вдруг я вас подведу… — рука с аккуратными ноготками коснулась девичьих губ бледно-розоватого оттенка. — Сможешь! Я уверен в этом! — та похлопала глазами и повернулась на также смотрящую на меня Каэде. Губы, покрытые блеском, растянулись в нежной улыбке, и вновь девушка незаметно и поразительно быстро оказалась рядом со мной, обнимая меня с боку. Она подлезла мне под руку и обхватила мой торс своими тонкими руками. — Я же говорила, что он милашка и душка! — мне ничего не оставалось, кроме как погладить Хаширу по черногривой макушке. Мицури кивнула. — Единственное, я не могу научить тебя Дыханию пламени, так как уже пообещал другому человеку обучить его этому Дыханию, но мы можем отталкиваясь от моего Дыхания создать производное. Уникальное Дыхание, которым будешь владеть только ты! — пока Химэ нет, я потренирую Мицури, чтобы вообще знать, что это такое — быть учителем. — А кто этот человек? — немного отстраняясь от меня, но не выпуская из объятий, поинтересовалась Каэде. С таким же ожиданием на меня смотрела Мицури, то и дело взмахивая густыми ресницами. — Ну, как ты, наверное, знаешь, у каждого Хаширы должен быть Цугуко. И я пообещал ей, что, когда стану Хаширой, возьму её в преемницы. Через год и два месяца она придёт сюда. — моя душа рвётся на две части. Одна часть хочет, чтобы она пришла, и чтобы я наконец-таки увидел её, а вторая, наоборот, просит, чтобы Химэ бросила эту опасную затею… Чёрт меня пойми, чего я действительно хочу больше. — Она? Это та девушка, которая спасла тебе жизнь? — с первого раза и в прямо в яблочко. — Верно, это она! — кивнув, ответил я. — А как её зовут? — вопросы потекли рекой, как я уже в принципе и ожидал. Любопытная девушка смотрела на меня и ждала моего ответа. Подруга, до этого скромно кидавшая взгляды по сторонам, тоже приковала свой бледно-зелёный взгляд ко мне. — Её зовут Химэрен Оссимадзакура. — Мурасаки всё равно не отстанет, пока не услышит удовлетворяющего её ответа. — Какое прекрасное и редкое имя, никогда раньше не слышала подобного… — тихо заговорила Мицури, слегка краснея. — Я сказал тоже самое! — в этом я был полностью согласен. Имя моей дорогой преемницы действительно прекрасное и редкое. Оно полностью подходит ей. — Значит, пока она не пришла, ты будешь тренировать Мицури? — девушки переглянулись и одновременно повернулись ко мне лицами. — Верно! — улыбаясь, кивком головы подтвердил я. — Спасибо вам, Ренгоку-сан! Я вам очень благодарна! — она заулыбалась и заискрилась, как маленькая звёздочка. Пообещав стараться изо всех сил, она едва заметно начала подпрыгивать от радости на месте. Мне грело сердце это зрелище. Я люблю видеть счастье на лице людей, а, когда я вижу боль или горе, мне становиться также плохо на душе. Иногда мне нереально сложно улыбаться, но я держусь, чтобы поддерживать окружающих. Бывает больно, вот просто невыносимо больно, словно меня на части рвут, а после наступает осадок, который вызывает у меня депрессию. Я убираю улыбку лишь после того, как остаюсь один на один с собой. — Всегда пожалуйста, дорогая! — погладив девушку по розовым мягким волосам, произнёс я. В этот миг я вспомнил, как гладил по голове Химэ, когда та заснула на сеновале в сарае. Они такие же мягкие и шёлковые, разница лишь в длине. У Химэ волосы намного длиннее и гуще. Как же охота коснутся её, ну или хотя бы увидеть…