Кто сказал, что пламя только обжигает?

       Pov: Узуй.       Не знаю, когда и как, но мой дорогой друг уже обзавёлся ученицей в лице Мицури Канроджи. Эта девушка часто здесь мелькает и уже достигла ранга Киноэ. Если я правильно понял из быстрой болтовни Кёджуро и Каэде, у розоволосой девахи какие-то проблемы с Дыханием, и Кёджуро, как явления святости, вызвался помочь. Сам, по его словам, не так давно встал на ноги после ранений, а уже скачет, как горный козёл, на пару с этой грудастой дамочкой. Я не против, пусть делает всё, что хочет. Это его жизнь, его дело, но я, как друг, переживаю за него и мне точно не хочется, чтобы он загнулся от всех этих тренировок. Пока главный болен, мы все здесь, и у нас нет миссий, так сказать небольшие внеплановые выходные, поэтому всё своё свободное время я сижу и наблюдаю за Кёджуро и за его громкой ученицей, которая, если честно, строго по секрету, жрёт даже больше меня, а я мужик под два метра ростом и весом под сотку. Когда я увидел, сколько она есть, мне чуть плохо не стало. Миски от лапши выстроились в стопку до потолка, а она требовала добавки. Вот-то продавцы гребут с неё бабла!       При всей этой, скажем так, скромной трапезе она совершенно не поправилась. Как была меньше шестидесяти, так и осталась. Может, вся эта еда к ней в грудь вместо желудка стекает? Она у неё настолько пышная, что аж пуговицы не сходятся. Как у Кёджуро там до сих пор глаза не выпали из орбит. Он же весь правильный, что не дай господь! Про короткую юбчонку я умолчу. Нет-нет, женские прелести мне только в радость, но я верный муж, у меня три жены, и я не должен смотреть на других представительниц прекрасного пола, даже если они носятся мимо в таком вот виде. А вот у моего друга ярко выражена неловкость, когда та прыгает, и её бюст подскакивает в такт прыжков. Ренгоку отводит взгляд или улыбается, закрывая глаза.       Тренировка завершилась, и деваха помчалась догадайтесь куда? Верно, есть! Кёджуро же, пошатываясь от усталости, пошагал ко мне, вытирая пот со лба. Шагнув на крыльцо, он прошёл в комнату и опустился возле меня, поджав к своей груди ноги, и укутался в своё хаори. Я тоже сидел в куче одежде, ведь на улице ещё далеко не весна и уж точно не лето. Посмотрев на дрожащего от холода друга, я вздохнул и, поднявшись на ноги, закрыл дверь, достал из шкафа одеяло и накинул его на друга. Завернув его поплотнее, чтобы он поскорее согрелся, повесил греться чайник. Но я был бы не я, если бы не приволок с собой горячего сакэ. Оно-то точно согреет его. Достав чаши и кувшин с сакэ, я налил в обе чаши горячительный напиток и протянул одну чашу другу. Ренгоку посмотрел на меня своими большими глазами и, вытащив руку из-под одеяла, взял чашу и пригубил. — Кёджуро, в следующий раз одевайся теплее, а то простынешь! С температурой хочешь слечь, что ли? — он так легко оделся, что пока я смотрел, меня морозило по всему телу. Хотелось встать, подойти и замотаться в это же одеяло. — Хорошо. Прости, больше так не буду. — виновато произнёс Кёджуро. — А ещё объясни мне такую вещь. Зачем тебе это? — задал я вопрос, отпивая из чаши. — Ты про Мицури? — для уточнения спросил Ренгоку, спуская с головы одеяло. — Да. — кивнул я. — Ей нужна была помощь, и я не смог отказать ей в этом! — у этого парня слишком доброе сердце. Никого не оставит в опасности, всегда поможет и поддержит, хоть какое у него настроение или состояние души. На отборе он бежал вперёд не заботясь о себе, он хотел добраться до всех, кто был рядом, чтобы им помочь. Это были люди, которых он видел впервые, они ему никто, с основной частью он даже словом не перекинулся, но бежал помогать и защищать их так, словно он вырос с ними рядом, и они все его родные люди. Меня он тоже неоднократно спасал. — Ты слишком добрый, дружище, тебе хотя бы иногда нужно думать о себе, а не об окружающих. — наливая новую порцию сакэ и поднимая чашу, сказал я. — Я так не могу, это против моей природы. Я вырос с пониманием того, что сильные люди должны помогать слабым и нуждающимся. И я буду придерживаться этих принципов до конца своей жизни. — его слова и уверенный взгляд остались такими же, какими они были. Это меня очень радует. Я рад, что никакие обстоятельства не делают из Кёджуро бессердечного мерзавца. — Вот за это я тебя и уважаю! Если бы ты отказал или проигнорировал её, я бы уже сомневался, ты ли это. Твои добродушие, мягкость и любовь ко всему миру и людям делает тебя тобой, и я рад, что ты показываешь себя таким, какой ты есть, а не строишь из себя крутого или супер агрессивного, как, например, Шинадзугава. Он настолько себя поставил, как агрессора, что к нему теперь все очкуют повернуться спиной. — про Шинадзугаву я не пошутил. У него действительно какие-то серьёзные проблемы с головой. От его мутного взгляда мне нередко становиться не по себе. Он похож на затравленную, дикую собаку, которая вот-вот кинется и порвёт тебе глотку. Истребители низших рангов его реально бояться. — Отец часто говорит, что моя доброта и наивность меня погубят… — выдохнул Кёджуро, проводя по кромке чаши пальцем. — Он всё так же пьёт? — ставя чашу на пол перед собой, я посмотрел на друга, который помрачнел прямо на глазах. Его отец начал пить ещё задолго до того, как я познакомился с Кёджуро, и один из немногих кто знает, что происходит в семье этого позитивного человека. А может, даже и единственный. Я лично был свидетелем того, как его отец в пьяном состоянии поднялся и двинул кулаком Кёджуро прямо в челюсть. Ни за что, просто так встал и ударил. Моему шоку не было предела, я охерел настолько сильно, что просто примёрз к месту. Очнуться мне помог младший братишка Кёджуро, который бросил всё и рванул к брату. Подскочив на ноги, я тоже начал помогать другу подняться. Ренгоку-старший же развернулся и ушёл. Я хотел пойти за ним и как следует проучить, но Кёджуро не дал мне и шагу сделать. Сказал, что всё хорошо, и не нужно злится. Меня же трясло от злости, и я не понимал, как он может спокойно такое терпеть. — Угу… — кивнул парень, опуская свои пламенные глаза в пол. — Ну он хотя бы не протягивает больше руки к тебе и твоему брату? — меня это очень беспокоило. Мне не хотелось даже думать, что Кёджуро или Сенджуро страдают от своего отца не только морально, но и физически. Меня мой отец тоже колотил, но он делал это для того, чтобы сделать меня сильнее, а тут просто из-за неуравновешенного душевного состояния под действием алкоголя. — Вроде, нет, хотя Сенджуро мог умолчать. Он не любит поднимать такие темы… как и я… — это чистая правда. Пока я не увидел всё это своими глазами, я даже не догадывался об этом всём. Кёджуро хорошо умеет скрывать свои далеко не радостные эмоции. — Прошло уже столько лет, а он ещё не отошёл от смерти вашей матери… Это же как нужно любить? — мой друг посвятил меня в причину такого состояния своего отца. Причина в умершей матери Кёджуро. — Отец очень любил матушку, он не представлял своей жизни без неё, и только рядом с ней он был счастлив. Когда она умерла, внутри отца что-то сломалось, он изменился и стал таким, какой он сейчас. Мне больно смотреть на него. — в глазах всегда позитивного, весёлого, радостного и оптимистичного парня с широкой улыбкой на лице появилась боль и грусть. — Я понимаю горе и всё такое, но жизнь-то на этом не останавливается. — прошло одиннадцать лет, сколько можно страдать? Ладно год, ладно два, хрен там, ладно три, но не одиннадцать же! — Для него она как раз остановилась. Я больше не буду… — Кёджуро отодвинул чашу, которую не допил. Я опустошил уже три или четыре, а он и первой не осушил. Убрал руку обратно в одеяло и опустил голову ещё ниже, пряча лицо в одеяле. — Кёджуро, прости, не стоило мне поднимать эту тему. — передвинувшись к нему, я приобнял его за плечо. Мне правда не стоило затрагивать эту тему. — Ничего, всё хорошо. — тихо ответил мой друг, приподняв лицо. — Сменим тему? — сейчас это лучшее решение, иначе я своими вопросами вгоню Ренгоку в полную апатию. — Давай. — согласился парень и, полностью подняв голову, улыбнулся.       Прошло пару дней, и вот наконец-то глава пошёл на поправку и вызвал к себе Кёджуро. Он нервничал, но всё-таки пошёл на встречу с главой, а я, Каэде и Мицури его поддержали, чтобы ему было легче. Мицури куда-то убежала, наверняка опять есть, а я и Каэде пошли к остальным Хашира, что находились в другой комнате, в другом конце штаба, где у нас каждый раз проходят собрания и разговоры. Приближаясь к комнате, мы уже слышали, как там кто-то орёт. По сведённым к переносице бровям Мурасаки, я догадался, кто это. Шинадзугаве опять что-то не понравилось, и он с кем-то отчаянно огрызался. В ответном агрессоре я узнал Игуро. — Слышь, перемотанный, не провоцируй меня, а то тебе ещё бинты потребуются и далеко не для стиля! — голос точно принадлежал ветреному, тут даже к бабке не ходи. У него слишком запинающийся тон. Мы открыли дверь и вошли в комнату. Там были почти все. Шинадзугава стоял и рычал на сидящего напротив него Игуро, Шинобу, Муичиро, и Гёмей. Только Томиоки я не увидел. Та парочка, что бранилась, даже не обратила на нас внимания, а вот остальные повернулись. — Мне не интересны перепалки с тобой, Шинадзугава! — ответил Игуро, щуря свои разные глаза. — Чего опять у вас случилось? Вы можете хотя бы один день не сраться? — и тут Мурасаки вставила свои пять йен. — Не лезь не в своё дело, Мурасаки! — что и требовалось ожидать от этих двух. — Боже-боже! — хихикая, проговорила Шинобу, сидя между Токито и Химеджимой. — Идите ругаться на улицу, Ояката-сама скоро придёт, поэтому советую вам выяснить свои отношения за приделами этой комнаты как можно скорее! — это уже сказал я, так как понимал, что их перепалка может затянуться. Этого уж точно нам не нужно, а зная нрав Шинадзугавы, то пострадает не только Игуро, но и комната. Уборки нам ещё не хватало или вынесенных к херам дверей. Они просто рядом с дверями находятся, и я боюсь, что именно они попадут под раздачу первыми. А двери красивые из яркой и прекрасной сосны. Жалко, если они пострадают. — Ояката-сама поправился? — Шинадзугава, как по щелчку, поменялся в поведении. Игуро тоже повернулся на меня и стал внимательно наблюдать. Его змея Кабурамару тоже повернулась в мою сторону, демонстрируя свой чёрный язык. Твою мать, не люблю этих гадких существ! — Да, он сейчас разговаривает с Кёджуро! — ответил я, садясь на подушку и складывая перед собой ноги в позу лотоса. — С кем? — не понял Игуро, изгибая бровь над жёлтым глазом. — С моим другом. Он вызвал его также как и нас для разговора. — едва я закрыл рот, как Каэде вновь заторопилась хер знает куда. — Надеюсь, он станет Хаширой Пламени! — все переглянулись, а я взялся сначала за свою голову, после чего опустил её на голову прыгающей девахи и придавил её к земле. Прыгать она перестала и теперь уже пыталась стянуть мою плотно прижатую к её голове руку, чтобы продолжить свои козьи прыжки на месте. — Каэде, прижми задницу к татами и прекрати маячить перед глазами! — фыркнул я, не расслабляя руку. — Ну ты и злыдень, Тенген, совершенно не даёшь мне веселится! — обиженно проскулила буря, смотря на меня исподлобья. Синие глаза искрились недовольством. — Кеджуро только успел зайти, а ты уже его в Хаширы записала. Подожди и не торопи события! — она вечно куда-то торопится и делает поспешные выводы, чем смешит всех вокруг. Один раз она поторопилась и вместо демона, которого мы с ней караулили в кустах, словила идущего домой по ночной дороге старика. Он от испуга, видимо, вспомнил молодость и побежал напропалую через рисовые поля, сверкая голым задом, перепрыгнул двухметровую изгородь за этими самыми полями и скрылся за ней, крича от ужаса. Каэде же осталась лежать на земле со старыми штанами старика и панамой на башке. Я же от всей этой картины едва не сдох от смеха. — Отпусти меня, засранец! — кричала Каэде, когда я усилил немного давление. Она каким-то образом смогла немного выкрутиться из моей хватки. — Щас вынесу во двор и повешу на ветку за трусы! — её глаза стали, как два блюда. Чёрные волосы, обрамлявшие лицо, сделали её ещё более забавной, чем она выглядит обычно. — Не посмеешь… — прошипела она с полной уверенностью в голосе. — Проверим? — с ехидной усмешкой резким движением руки я подхватил деваху так, что она оказалась вверх ногами, прижатой моей рукой в районе талии. Стройные ноги начали быстро-быстро метаться из стороны в сторону, а руки с длинными ногтями стали пытаться впиться в мою ногу, но ничего не вышло, так как форма шилась для стычек с демонами, и такая вот фигня, что сейчас выделывает Каэде, её даже не поцарапает. — ТЕНГЕН!!! — завопила она, колотя меня по ногам уже кулаками. — Узуй, ты чего делаешь? — в комнату влетел Кёджуро с удивлением и неподдельным негодованием на лице. Все развернулись от нас к нему и молча смотрели на внезапного гостя. — О! Кёджуро, вы уже закончили? — как ни в чём не бывало спросил я, продолжая держать Мурасаки задницей к небесам. — Кё, миленький, спаси меня от этого гавнюка! Он меня за трусы собрался на ветку повесить! — запищала Каэде, выворачиваясь так, чтобы увидеть Ренгоку. Он посмотрел на неё, а потом на меня. — Она пиздит, слово даю! — я знал, что Ренгоку не одобрит подобного, поэтому поспешил убедить его в том, что я невинен и у меня исключительно чистые побуждения. — ЧЁ?! — вскрикнула снизу моя коллега и долбанула кулаком мне в бедро. Хорошо шарахнула, мне стало неприятно. — Ну, как прошло? — полностью игнорируя её, продолжил я расспрос друга. Вдруг я увидел, как у всех округлились глаза и они таращились на мои ноги. Я опустил взгляд и увидел, как эта мымра вцепилась зубами в мою штанину в районе ляшки.  — Ням-ням-ням! Я тебе ногу откушу! — она стала трепать ткань, как собака рвёт игрушку во время игры. — Устанешь откусывать, челюсть скорее свернёшь! — она дёрнула головой сильнее. Если она реально свернёт себе челюсть, я тут не причём. — Всё прошло хорошо, Ояката-сама сказал мне прийти сюда и попросил передать вам, что он скоро подойдёт! — сообщил Ренгоку улыбаясь, как и всегда. Ребята сразу как-то расположились к нему, это чувствовалось по атмосфере. Даже Шинадзугава выглядел спокойным.  — Прекрасно. Значит, у нас есть время познакомиться! Меня зовут Шинобу Кочо, я Хашира Насекомого, приятно познакомится! — к Кёджуро подошла Шинобу и протянула ему руку. Она была маленького роста, и поэтому Кёджуро пришлось наклонить голову вниз. Улыбаясь, он протянул руку в ответ, и они пожали их. — Я Кёджуро Ренгоку, я тоже рад знакомству! — от него веяло теплом и позитивом. Я ощущал это даже здесь на крыльце. — Позволь представить остальных. Парня с серыми волосами и суровым взглядом зовут Санеми Шинадзугава, он Хашира Ветра. Он довольно резок, вспыльчив и упрям, часто импульсивен и быстро набрасывается на тех, кто ему не нравиться. — с дежурной улыбочкой сообщила Шинобу, указывая на стоящего позади неё Санеми. Он дёрнулся и фыркнул. Спорить или возмущаться будет не в тему, ведь она сказала всё так, как есть. — В полосатом Хаори и со змеёй на шее Хашира Змеи — Игуро Обанай. Он очень суровый и строгий человек. Если хочешь жить с ним в мире, советую соблюдать правила нашей организации. Он очень трепетно к этому относиться. — Игуро смотрел на моего друга строгим взглядом, но от него не веяло напряжением, хотя он крайне недоверчивая личность. — Здравствуй. — спокойно сказал разноглазый, кивнув головой. Ренгоку кивнул в ответ, улыбаясь во все тридцать два. — Мальчика слева от тебя зовут Муичиро Токито, он самый младший из нас и достиг статуса Хширы всего через два месяца после того, как стал истребителем. Он часто витает в своих мыслях, поэтому может проигнорировать всё и всех вокруг себя. В принципе, как и сейчас. — Муичиро действительно часто где-то витает и задумывается до такой степени, что его приходиться толкать, чтобы вернуть на землю. — А это Гёмей Химеджима — Хашира Камня. Несмотря на огромные размеры и суровую внешность, он на самом деле очень добрый, чувственный и мягкий человек. — Гёмей улыбнулся, держа перед собой руки с чётками. — Рад знакомству. — гигант протянул руку, и Кёджуро тут же протянул свою, и они пожали руки. Ренгоку всегда рад новым знакомствам, и я точно знаю, что этот улыбчивый парень однозначно вольётся в нашу небольшую компанию и станет каждому здесь лучшим другом. От него веет добром, солнечным теплом и радостью. Когда у меня было отвратительное настроение, мне стоило взглянуть на улыбчивое лицо своего друга и в его тёплые, как пламя, глаза, мне становилось легче, и злость уходила. Он вызывает лишь положительные чувства. — Я рад познакомится со всеми вами! — как я и говорил. — Ладно, хватит с тебя! — выдохнул я, ощущая усталость в руке. Выпустив Каэде на пол, я встряхнул рукой и вернулся на своё место. — Ой-ой, моя голова! — простонала девушка, держась за голову и пытаясь встать на ноги. — Веди себя спокойнее и не окажешься вновь перевернутой вверх ногами! — Каэде сделала шаг и тут же споткнулась о порог. Миг и она уже прилегла на Обаная. Шипя от недовольства, Хашира стал пытаться поднять с себя Каэде, но та никак не могла сфокусировать своё зрение и начать контролировать своё тело. Кёджуро тут же подошёл и поднял Мурасаки с Игуро, перенёс её на место и усадил. Она качалась из стороны в сторону, бледнея на глазах. Похоже, я переборщил. — А вот и Томиока идёт. — протянул Игуро, выглянув на улицу. Послышались шаги, и уже через пару минут в проёме появился Томиока с шарфом под цвет его глаз. В остальном же он выглядел, как обычно. — Томиока-сан, где же вы ходите? Мы уже вас потеряли! — Обанай и Шинадзугава дёрнули бровями, но виду не подали. Шинобу же, улыбаясь, смотрела на Томиоку. Взгляд холодных глаз пробежался по всем нам. — Собрание ещё не началось? — он проигнорировал вопрос Шинобу и задал свой. — Нет, но скоро начнётся. — ответила миниатюрная Хашира. — Понятно. — Томиока отвернулся и только собрался пойти дальше, как Каэде, за то время пришедшая в себя, поднялась на ноги и подбежала к нему. — Гию, что у тебя с глазами? — я не сразу обратил на это внимание, но у Томиоки реально были припухшие глаза с лопнувшими в некоторых местах капиллярами, окрашивая тем самым белок в красноватый оттенок. — Ничего. — отворачивая лицо, ответил тот. Каэде нередко заботится о Томиоке, хотя он об этом никогда не просит. И сейчас один из таких случаев. Если бы она не указала на его глаза, я бы и не заметил, как и остальные. Ренгоку, как мне показалось, тоже заметил его красные глаза в тот же миг, как он появился в проёме. — Когда ты последний раз спал? — спрашивала Мурасаки, заглядывая мечнику в лицо. Не долго думая, Томиока натянул шарф до глаз и прошёл мимо девушку с тихим «Неважно». Та постояла-постояла, а затем дёрнулась и, развернувшись назад, крикнула: — Гию! — ответа не последовало. — Агх! Да что с этим парнем, как можно быть такой ледышкой? — шикнула она и вернулась на своё место, потирая замёрзшие плечи. Кёджуро протянул ей своё хаори, и та закуталась в него, как в одеяло. Я взглянул на друга мол: «Ты опять за своё?», на это Ренгоку улыбнулся и склонил голову к плечу. — Кёджуро, а что тебе сказал Ояката-сама-а-а-а! — Каэде внезапно зевнула, едва не порвав варежку от силы раскрытия рта. Лишь под конец она закрыла рот руками. — Варежку не порви! — озвучил мои мысли Шинадзугава, развалившись на полу и подперев голову внешней стороной ладони. До того, как Мурасаки громко и протяжно зевнула, он зачем-то рассматривал свою серую челку, проводя меж прядями пальцами. — Отстань! Я из-за твоего храпа уснуть всю ночь не могла! — огрызнулась Каэде, укутываясь в хаори Кёджуро посильнее.  — Я не спал, дура! Меня в штабе даже не было! — зарычал в ответ Шинадзугава. Он не врал. Я и он пошли в город, чтобы немного развеяться, правда, наш путь пролегал в разные стороны. Мы с ним не особо ладим, как раз из-за его импульсивного нрава, но бывают моменты, когда он по каким-то причинам ведёт себя достаточно мирно и культурно. Например, с главой он просто эталон вежливости, покорности и культурности. — А кто тогда храпел, как паровоз? — недоумевающе поинтересовалась черноволосая, обводя нас взглядом. На меня пусть даже не смотрит, меня, как и Шинадзугавы, не было в штабе, я спал в гостинице. Кёджуро не храпит, я это точно знаю. Он вырос в приличной семье, где такого нет. Когда он спит, его можно легко принять за труп, так как он спит в одной позе всю ночь, ни разу не двинувшись, и дышит он очень тихо. Когда я на отборе увидел, как он спит, я с дуру подумал, что он откинулся, но, когда я схватил его за плечи, и он с перепугу заорал на всё гору, я понял, что кое-кто полный дебил. Да и сам Кёджуро мне об этом сказал, после того, как восстановил дыхания после оглушительного крика. — Прошу прощения… — голос гиганта заставил нас повернуться на него. Гёмей виновато склонил голову. — А на тебя я даже не подумала… — ошарашено проговорила наша активная до ужаса коллега. — Зато на меня в первых числах! Почему не на Игуро? Он вообще напротив твоей комнаты проживает! — Санеми задели слова Каэде, а слова Санеми в свою очередь задели Обаная. Всё, пошла реакция. — Потому что Обанай не храпит, а шипит во сне, как гремучий змей! И я уже привыкла! — огрызнулась Каэде, отворачивая лицо. — Так вот кто шипит по ночам… — осознал Шинадзугава. Он медленно повернулся на Игуро. Тот напрягся. — Ах ты зараза! А я-то по полночи по комнате лазаю, ищу, где это чешуйчатая мразь залегла, а это ты! — начал бесноваться Санеми. — Так это ты, что ли, гремишь по ночам, а я на Мурасаки грешил! — отвечая той же агрессией, Игуро встал на ноги напротив Шинадзугавы, сверкая глазами. Белая змея издала угрожающие шипение. — Ну правильно! Как паника в селе, так все шишки Мурасаки! — фыркнула обиженно девушка. Кёджуро коснулся её плеча и погладил по нему. Надувшись, подобно ребёнку, Мурасаки уткнулась в руку Ренгоку лицом, тем самым показывая свою глубокую обиду. Мой друг приобнял её и погладил по голове, успокаивая. Шинадзугава же и Обанай вышли на улицу, закрыли двери и стали орать друг на друга, не стесняясь в выражениях. Точнее, Шинадзугава не стеснялся и хвастался своим словесным запасом, а Игуро откусывался и огрызался. Да-а, надеюсь, они закончат до того, как придёт Ояката-сама, иначе нам придётся объясняться.