Кто сказал, что пламя только обжигает?

      Кёджуро влился в нашу небольшую компанию буквально за полчаса. Даже осторожный Обанай вел с ним разговор о том, как он стал Хаширой. Пока он рассказывал, Ренгоку гладил его змею одним пальцем. Змея же ластилась к мечнику, а затем переползла с шеи своего хозяина сначала Ренгоку на руку, а потом, обогнув шею, заглянула в глаза цвета пламени. Кёджуро её совершенно не боялся и вновь ласково погладил балдеющего от ласк питомца Обаная. Шинобу была рада новому человеку и, улыбаясь, сидела, наблюдая за всем. Каэде же сидела рядом с Санеми и на удивление спокойно что-то увлечённо читала. Прямо за её спиной, сложив руки за головой и опёршись на косяк двери, сидел сам Шинадзугава и, смотря через девичье плечо, бегал по строкам глазами. Побегал-побегал, да и отвернулся, закрыв глаза. Мурасаки вдруг хитренько улыбнулась и, качнувшись назад, упала Шинадзугаве прямо на живот. Тот дёрнулся, распахнув глаза, и, нахмурившись, опустил взор на посмевшую его побеспокоить девушку. Та широко улыбнулась и, протянув руку, схватила мечника за нос. У того чуть шары не выпали от наглости девицы. Хихикнув, Каэде всё же поднялась и, потрепав скалящегося Шинадзугаву за нос, быстро подскочила и стала удирать от взбесившегося Санеми. Прыг-прыг, и они во дворе бегают из стороны в стороны под брань Шинадзугавы и громкий смех Мурасаки. Незадолго до этого к нам вернулся Томиока. Он тихо сел на своё место и смотрел перед собой своими пустыми синими глазами. Кёджуро посмотрел на него и попытался разговорить мечника, которого аж передёрнуло от внезапного обращения со стороны и ещё более неожиданного касания за плечо. Кинув на блондина быстрый взгляд, Томиока равнодушно отказался начинать разговор и продолжил смотреть в пол отчуждённым взглядом.       Дверь позади меня с характерным звуком отъехала в сторону, и в проёме появилась супруга Оякаты-самы. Мы все сразу же заткнулись и сели на свои места. Мурасаки и Шинадзугава уже тоже были на своих местах. Женщина невысокого роста проплыла по комнате и села напротив нас на подушку, по правую сторону от центральной, где всегда сидит глава. Не прошло и минуты, как в комнату вошёл и сам глава, одаряя нас своим мягким взглядом. Правая стороны была полностью поражена болезнью, и она уже потихоньку стремилась и на левую. Правый глаз ослеп, а вот левый всё ещё имел свойство видеть. Глава щурился, фокусируя на нас зрение, тем самым показывая, что его глаз уже не так хорошо видит, и зрение постепенно его покидает. Хотел бы я что-нибудь с этим сделать, но что я могу против проклятья. Ояката-сама опустился на своё место напротив нас и, улыбнувшись, заговорил своим тихим голосом:  — Рад снова всех вас видеть, друзья. Простите, что заставил вас ждать. — он смотрел на нас и искренне извинялся за то, в чём по сути совершенно не виноват. Никто не мог предсказать, что приступ болезни придёт так внезапно. Выглядел глава не так хорошо, как в прошлую нашу встречу.  — Ничего страшного, Ояката-сан, главное, чтобы вы поправились! — заговорила Каэде, поправляя белое хаори, которое ей дал Кёджуро. Он, кстати, сидел по правую руку от меня и смотрел на Оякату-сама со состраданием. Мы все выглядели точно также. Всех нас тревожило состояние главы.  — Как вы себя чувствуете? — этот вопрос уже задал Шинадзугава, чей неуправляемый, как погода, нрав присмирел и стал покладистым. Только с главой этот агрессивный парень становился вежливым и почтительным. Стоит Оякате-сама уйти, и привычное поведение Санеми, как по щелчку рубильника, возвращалось.  — Всё хорошо. Спасибо за вашу заботу. — он улыбнулся.       Разговор шёл, как и всегда, спокойно. Мы слушали, что говорил нам глава, не думая его перебивать или как-то ему помешать. Я взглянул на друга и увидел, как его пламенные глаза горят. В них всегда горит озорной огонёк, но сейчас там полыхало настоящие пламя. Для меня не секрет, что Кёджуро хочет стать Хаширой больше всего на свете. Он хочет показать своему отцу, что он чего-то стоит, что он не позор и не ошибка, как ему каждый раз твердит его папаша. Кёджуро обладает настолько добрым сердцем, настолько большой душой, что даже я со всей своей яркостью не стою с ним рядом. Мне очень хочется увидеть, как он добьётся своей цели, а он добьётся, я уверен. Этот парень может всё. Вдруг Кёджуро перевёл взгляд на меня, поглядел, моргнул несколько раз, взмахивая длинными ресницами, и в своей привычной манере улыбнулся, оголяя белоснежные зубы. Я выдохнул, закатывая глаза, и тихонько хлопнул друга по спине.  — Кёджуро Ренгоку, я хочу доверить тебе очень важную миссию, которая покажет, на что ты способен. В столице объявился демон, и, по полученным данным, этот демон один из двенадцати демонических лун. — у меня душа дёрнулась. Кёджуро же удивился не меньше нас. Демонические луны — это сильнейшие демоны, которые приближены к самому Мудзану. Они поделены на две группы: высшие и низшие. Господи, знаю, я к тебе редко обращаюсь, но прошу тебя, пусть эта будет низшая луна! — Двенадцать лун! — Каэде испуганно повернулась в мою сторону. Она сталкивалась с одной из этих лун и едва осталась жива, поэтому она прекрасно знает, что они из себя представляют. — Ты сказал, что хочешь стать Хаширой. Я поручаю тебе эту миссию, чтобы ты смог доказать мне и остальным, что ты достоин стать Хаширой. Покажи нам свою истинную силу, Кёджуро Ренгоку. — вопреки нашим ожиданиям, Кёджуро совершенно не испугался. Он улыбался и смотрел горящими уверенностью глазами на Оякату-саму. Я и все остальные ощущали, как по комнате расползается его тёплая аура. Я помню её. Именно её я ощутил на отборе, когда впервые увидел это широкоглазое чудо с улыбкой на всё лицо. — Я вас понял! Спасибо за эту возможность, Ояката-сама! — радостно и воодушевлённо выпалил Кёджуро. — Выдвигайся прямо сейчас, тебе нельзя терять время. — глава даже договорить не успел, как Ренгоку поднялся на ноги и направился на выход, кланяясь и выказывая уважение всем нам прямо на ходу. Вот чудик! Пятнадцать дел одновременно. — Хорошо! — откликнулся он, выходя на улицу. Но тут наша слега застывшая Мурасаки внезапно очнулась и вскрикнула: — Кёджуро, погоди! Твоё хаори! — она выбежала следом и, догнав блондина за секунду, протянула ему его хаори. Ренгоку улыбнулся ей и потрепал по чёрной макушке. — Спасибо, я совсем забыл про него! — он накинул свою одежду и, поправив меч, развернулся в сторону ворот. От него веяло радостью. На моей памяти Ренгоку первый человек, который идёт на такие опасные миссии с улыбкой на лице.  — Береги себя, дружище! — крикнул я, прислонив ко рту ладонь. Он обернулся и махнул мне рукой. — Хорошо! — миг, и его след простыл, лишь дымка от поднявшейся в воздух пыли говорила о том, что на том месте кто-то был. Мурасаки подбежала на это место и посмотрела в открытые ворота. Знает его всего пару дней, а уже тревожится. — Собрание окончено, можете идти по своим делам. Спасибо, что уделили мне время. — с этими словами глава стал подниматься. Мы поклонились и поблагодарили его в ответ. Он приложил куда большие усилия, чтобы прийти сюда. Его болезнь причиняет ему невыносимую боль, но он всё равно пришёл и провёл собрание. Невероятный человек.       Несколько дней я был, как на иголках, так как переживал по поводу своего друга, от которого, как назло, не было никаких вестей. Вчера меня и Каэде отправили на миссию. Наши округа, которые мы защищаем, находятся рядом, и поэтому мы часто вот так вот двигаем в одном направлении. Я не был против её общества. Хоть она и говорлива, а моментами жутко говорлива, я уже привык к этой её особенности, как и к глухоте Ренгоку. На своей первой миссии он хлопнул себе по ушам, и его барабанные перепонки повредились. Из-за этого он иной раз начинает орать, при этом совершенно не замечая этого за собой. Понимает он что орёт лишь по людям, которые вздрагивают и оборачиваются на него с удивлением на лице. — Эй, о чём задумался? — Каэде оказалась прям передо мной, из-за чего я резко остановился, едва не налетев на неё. — Чёрт! Ты совсем, что ли, сдурела?! — выругался я на неё за её выходку. Вообще башкой не думает. Во мне весу сотка, если я на неё упаду, я же её всю переломаю. Или не дай бог порежу, мои-то клинки не в ножнах, как у остальных истребителей. — Прости, просто ты так внезапно замолчал… — виновато изгибая чёрные бровки, промолвила Каэде. — Я думал о том, всё ли хорошо у Ренгоку. От него ничего не слышно. — признался я, выдыхая полной грудью. Чуть не рухнул… Пронесло. — Я уверена, он в порядке! Когда я сидела рядом с ним, я ощущала невероятную силу! — уверенно заговорила Мурасаки, сжимая кулаки и улыбаясь. — Силу? Ну да, он действительно силён, но и сильные иногда проигрывают. — как не прискорбно, но это правда. Сильные тоже проигрывают. — Ты жуткий пессимист, Тенген! — фыркнула девушка, складывая руки на груди. — В отличии от тебя, дурёха, я реалист! — ответил я и щёлкнул её по лбу двумя пальцами. — Ой! — пискнула та, хватаясь за лоб. — Пошли давай, демон сам себе башку не отрубит! — шагая дальше, я поднял глаза к небу, убрав руки в карманы штанов. Каэде догнала меня и, идя по правую руку от меня, снова задала вопрос: — Слушай, а почему Кёджуро был таким грустным в тот день, когда вы выпивали? — я чуть не споткнулся от её вопроса. Откуда она знает об этом?! — А?! А ты откуда зна… Ты чё опять на дереве сидела и свои уши грела? — она уже не раз так делала. Засядет на дереве и айда слушать всё и всех. — Нет, я проходила мимо и услышала голос Кёджуро. Я хотела зайти и спросить, что его так расстроило, но услышала тебя и не стала лезть. — она отрицательно качнула головой на мою теорию того, как она узнала о том, что мы с Кёджуро выпивали, и что он был не в лучшем настроении. — Я не стану это обсуждать. Это личное! — отмахнулся я. Рассказывать причину грустного настроения Ренгоку я даже под пытками не стану. — Ну хотя бы в двух словах! Пожалуйста, я очень волновалась тогда! — не унималась Мурасаки. Я остановился и повернулся на девушку. — Ты его без дня неделю знаешь, с чего такое волнение? — она нахмурила брови. — Он очень хороший и добрый парень, и он стал мне за эту, как ты выразился, без дня неделю другом, поэтому я и волнуюсь! — синие глаза сверкнули лёгким недовольством. — Семейные обстоятельства. Это всё, что я скажу тебе. — как она и просила, я сказал всё в двух словах, но Мурасаки этого оказалось мало. — У него проблемы в семье? — полностью игнорируя её вопрос, я закрыл глаза и добавил: — Я молчу. — Каэде буквально наступала мне на пятки, не знаю, правда, зачем, достать, наверное, хочет. — Ну Тенген, хорош ломаться, расскажи! — не унималась она, упрашивая меня рассказать. На её просьбы я лишь прибавил ходу и, не поворачиваясь, рыкнул: — Ни за что, это не нужно знать всем подряд. Прекрати меня пытать и шевели ногами! — в конце концов, охотница сдалась. — Ну ладно. — дальше мы продолжили путь в какой-никакой тишине, перекидываясь моментами парочкой фраз, но они касались лишь работы.