Кто сказал, что пламя только обжигает?

      Миссия оказалась не такой простой, как думалось на первый взгляд. Нам с Каэде встретился демон со странными ногами. Нет, демоны все далеки от человеческого вида, но этот выделялся среди своих именно ногами. Они походили на заячьи. Длинные мускулистые ноги с голеностопным суставом в обратную сторону и с очень широкой ступнёй. Про сустав я не пошутил, он был реально выдвинут не как у нас вперёд, а назад, тем самым создавая образ большой пружины. Он пружинил на своих ногах, а, когда мы накинулись на него подняв над головой клинки, он в один короткий миг со свистом ветра отскочил в другое место. Мы же поймали друг друга, но не его. Мерзкая рожа хихикала над нами, отстукивая ритм своими лапами. Зеленоватая лысая кожа с примесью коричневых пятен и набухшими сине-чёрными венами вызывали омерзение. Каэде отметила, что его цвет кожи похож на кожу уже окоченевшего трупа. Да и пахло от него не сказать что орхидеями. Мерзкая вонь резала глаза без ножа. Мурасаки прикрыла половину лица рукавом, но это мало что ей дало. На её глазах были слёзы. У меня тоже.       Пока мы протирали полные слёз глаза, демон, угарая во всё своё рокочущее горло, помчался прочь от нас, отпрыгивая от стволов деревьев и двигаясь по траектории зигзага. Мы поспешили за ним, не выпуская его из виду. Эта погоня длилась около часа. Мы то и дело сворачивали и прыгали за этим сукиным сыном, но рано или поздно эти кошки-мышки должны были закончиться. К счастью, демон немного затупил у реки, и я смог пришить его своими клинками к дереву. Но мы обрадовались слишком быстро. Каэде хотела отрубить ему голову, но он вывернул свои ноги и поймал Мурасаки за плечи своими длинными мерзкими пальцами ног и, вонзив в хрупкие плечи чёрные крючковатые когти, отшвырнул вскрикнувшую от боли девушку в сторону. Проехав по берегу, окропляя землю горячей кровью, Каэде сгруппировалась и уже через секунду сидела на корточках, зажимая раны. Демон же в этот момент вырвал один из моих клинков из своего плеча и только вознамерился проделать то же самое с другим, как я пронзил его когтистую руку длинным кунаем. Злобное хихиканье сменилось на утробный рокот.  — Кши-ши-ши, и это хвалёные Хашира? Слабая девчонка и тупой громила, кши-ши-ши! Какой позор! — заговорил он, насмехаясь над нами. Я находился возле Мурасаки и помогал зажимать раны. Они не смертельные, но заживать будут долго.  — Закрой пасть! — заорал я, прижимая к ранам девушки её же синие хаори. Оно пропиталось кровью и уже было буро-синие.  — Тенген, не вздумай, он тебя провоцирует! — схватив меня за руку, когда я хотел пойти и прикончить эту прикованную к дереву мразь, встревожилась Каэде. Тонкие покрытые кровью пальцы вцепились в моё предплечье хваткой мёртвого.  — Кши-ши-ши, хоть у кого-то из вашего дуэта имеются мозги! Кши-ши-ши! — шишкая, хихикал демон, сверкая кислотно-розовыми глазами. За его спиной враждебно затаился его хвост. Сначала я его не заметил из-за того, что он обвил его вокруг бёдер, а сейчас я уловил его змеиные движения. Он провоцирует нас, чтобы мы кинулись на него, и он бы нас убил своим ядовитом хвостом. С кончика его хвоста высунулась длинная игла, и с неё капала какая-то мерзкая тянущаяся пакость. Наверняка сильнодействующий и смертоносный яд.  — Мерзкий демон, я отрублю твою голову так же ярко, как горят звёзды! — демон усмехнулся, когда я начал приближаться к нему, видимо, подумал, что его план сработал. По мере приближения я незаметно для всех вытащил из-под ремня кунай. До демона оставался метр, и вот резкий, как змея, хвост вёртко вывернулся из-за тела хозяина и устремился в мою сторону, метясь ядовитым шипом в мою шею.  — ТЕНГЕН! — испуганный крик Каэде зазвучал за моей спиной. Я специально подпустил хвост поближе, чтобы демон не отдёрнул его, и отрубил его ядовитую часть одним точным срезом куная. Дикий вопль боли прервал лесную атмосферу. Отрубленная часть хвоста извивалась на земле, разбрызгивая кровь и яд во все стороны. Вопль сменился рычанием, демон забился в конвульсиях, стараясь освободиться, но я подхватил с земли ранее вырванный демоном клинок и отрубил его орущую башку с плеч. Та покатилась и после пары ударов о землю упала в бурную реку. Тело и хвост стали разрушаться.  — Чё орёшь? Ты что реально подумала, что я — Бог яркости, поведусь на его провокации? Я прикидывался, дура! Когда ты станешь внимательнее? — вспомнив о недавно кричащей барышне за спиной, я обернулся и посмотрел на сидящую уже на коленях Мурасаки. Она смотрела на меня широкими глазами, но потом нахмурилась и выпалила:  — Да какой ты Бог? Шут ты гороховый! По твоей роже нихера не понятно! — убрав клинки за спину, я двинулся к ней, при этом поправляя упавшие мне на лицо волосы. Из-за этого мерзавца моя яркая причёска сейчас похожа на чёрти что.  — Всё у меня понятно! Вот у кого точно не понятно, что в башке творится, так это у Томиоки! — всегда ледяное выражение лица, такие же ледяные глаза. И вообще от него веет каким-то холодом. Почти всегда молчит, за исключением редких случаев, и вот угадай, что у него там в голове.  — Да чем он вам всем так насолил, что вы все на него ополчились?! — Каэде среагировала достаточно импульсивно, хотя эти двое даже не друзья.  — Никто на него не ополчился, просто он, как бы сказать помягче, не от мира всего! — пожав плечами, я опустился рядом с ней, доставая бинты из кармана. В этот момент девушка схватила меня за воротник и наклонила к себе.  — Охренеть мягко сказал! Гию нормальный, просто он спокойный и малоразговорчивый. Муичиро тоже постоянно молчит и витает в облаках, но к нему же вы все нормально относитесь! А Гию вам словно поперёк горла! — продолжала она, сверкая глазами. И чего она так завелась из-за этого Томиоки?  — Хватит орать. Если тебе так нравится Томиока, то пожалуйста, но не нужно орать на меня за то, что я не скачу возле него, как ты. — её поток упрёков прекратился. Синие глаза опустились в землю, а кровавые пальцы слегка сжали землю.  — Я просто забочусь о нём, как и о всех вас… — тон голоса стал мягким и чуть дрожащим, словно моя коллега сейчас заплачет.  — Синдром старшей сестры, что ли? — мне всегда было непонятно, чего она трясётся над всеми нами. Кто-то поранился — паника, кто-то чихнул или кашлянул — целая катастрофа. Год назад была очень холодная зима, так она связала каждому из нас по шарфу. Я хоть и не любитель чего-то излишнего на шее, но её шарф ношу. Он яркий и очень тёплый. После того, как она его мне дала, я всю зиму с ним проходил и ведь реально ни разу не заболел. Сейчас этот шарф у меня под одеждой, так как не холодно, но стоит ветру смениться, я его сразу же вытащу и надену.  — У меня нет семьи, я не помню своих родителей. Я одна, мне некуда возвращаться, меня никто не ждёт, и я никому не нужна. Когда я смотрю на Гию, я вижу себя. Он также одинок, как и я, только я нашла отдушину в виде заботы об окружающих меня людях, а он закрылся ото всех. Только этим мы и различаемся. — этот её голос вызвал у меня холодок по коже. Она сжалась, втягивая голову в окровавленные плечи. Бинты, что я намотал, второпях уже начали быстро пропитываться кровью. Раны не сказать что ужасные, а крови просто пиздец.  — Мурасаки, с чего ты взяла, что ты никому не нужна, и что тебя никто не ждёт? — такого я никак не ожидал услышать. Она всегда такая весёлая, шумная и разговорчивая, а сейчас вся сжалась, как несчастный котёнок. Она сжала кулаки, нарушая целостность земли. Хрупкое тело затрясло ни то от холода, ни то от потери крови и немой истерики, а может, и от всего сразу.  — С того что, это правда. Думаешь, я не вижу, что я вас раздражаю и не слышу, как вы говорите обо мне, что я надоедливая? Ну уж простите, такой я человек, не умею я по-другому себя вести! — Каэде подняла голову, и я увидел, как к её глазам подкатили слёзы. Твою мать, я, конечно, говорил, что она надоедливая, но я никогда не имел ввиду что-то плохое. Просто она не умеет вовремя остановиться и иногда реально перегибает с общением.  — Успокойся, дурная, тебя от потери крови, что ли, накрыло? — спросил я, притягивая вот-вот разрыдавшуюся деваху к себе. Она уткнулась своим лбом в мою грудь. Прижав её к себе обеими руками, я опустился на задницу и согнул ноги в коленях. Девушка, осознав, что я её прижал, стала пытаться вырваться, но у неё мало что выходило.  — Отпусти! — гаркнула она и ударила меня по груди своим лбом.  — Пока не перестанешь нести всякую дурь, даже не мечтай! — поняв, что вырваться не получиться, она затихла и лишь повернула голову так, что теперь её лицо было прижато к моей груди щекой. Взгляд же она устремила прямо на реку. Сидеть на заснеженной земле малоприятная затея, но выбирать не приходится. Я не мог оставить Мурасаки в таком состоянии.  — Да, ты моментами надоедливая и громкая, но это никогда не заставляло нас думать о тебе плохо или как-то недолюбливать тебя. С чего у тебя только весь этот бред в голове появился? Шинадзугаву наслушалась? — кто-кто, а этот вообще не стесняется в выражениях. Говорит всё, что думает, не церемонясь в выражениях. Иногда его слова реально задевают. Возможно ли, что это именно из-за него она так расстроена?  — Нет… — понятно, теория с засранцем Шинадзугавой пролетает мимо?  — Тогда откуда? — мне в спину подул холодный ветер, а с неба начали падать белоснежные хлопья снега.  — Не знаю, просто пару раз услышала, как вы разговариваете, вот, видимо, и надумала лишнего… — она уже бредила и не особо понимала, что творится у неё в голове. Боже, да что же нам это?  — Дурная ты. Так, пошли. Здесь неподалёку дом Глицинии. Тебе нужна медицинская помощь. — я только отпустил её, как она дёрнулась и, выдыхая горячий пар, проговорила:  — Холодно… — ещё только этого не хватало. Быстро сдёрнув с себя своё зимнее хаори, я накинул его на неё и закутал, как в одеяло. Обморожения ран никак нельзя допустить, как и её простуды. Если сляжет с температурой — это будет нехорошо. Последний раз, когда она болела, я реально охренел от её состояния. Бледная, как простыня, температура бросала её то в жар, то в холод, охрипшая, слёзы текли градом и так далее. Особо я запомнил, как она скинула из-за болезни шесть килограмм за неделю. Не помню точно, чем она болела. Ангиной или бронхитом, не помню точно.  — Всё будет хорошо! — путь до дома Глицинии при моём темпе будет быстрым. Она не успеет простыть.

Конец Pov: Тенген.

Pov: Мастер.       Сначала вся эта затея с ученицей мне категорически не понравилась, но назойливость моей старой знакомой просто не знает тормозов. Она упрашивала меня и спокойно, и умоляюще, а затем уже письма начали нести далеко не подобающие её почтенному возрасту слова. Отпираться было без толку, иначе я рисковал однажды увидеть эту старую ведьму у себя на пороге с её увесистой тростью из молодого Энки. Поэтому я дал своё согласие на то, чтобы её внучка пришла сюда.       Я ожидал чего угодно, но никак не ожидал увидеть смуглую девчонку со взглядом, как у бездушной куклы. От её стеклянных глаз и мертвенно спокойного лица мне сначала было не по себе. Что бы я не говорил, что бы не делал, как бы не загружал её работой или ещё чем-то, она оставалась точно такой же по-змеиному спокойной. Меня пугала мысль, что может твориться в её голове под этой безразличной маской под названием лицо. Единственный раз я уследил, как у неё дёрнулись брови, когда я сказал ей по второму разу вымыть полы во всем доме. Она посмотрела на меня, но потом молча пошла, сменила воду в ведре и принялась мыть полы по новой.       Наблюдая за этой тихой и спокойной девушкой, я почему-то вспоминал своего сына, которого давно предал земле со всеми почестями. Каждое моё поручение она выполняла беспрекословно, что же касается тренировок, то тут она превзошла все мои ожидания. Эта девица знает чего хочет, и мне это нравится. Она идёт к своей цели, переступая через всё, что я ей приготовил. Вся фиолетовая от моих ударов и уставшая, но она встаёт и продолжает, разбивая ноги и руки в кровь, она стоит до последнего. Это дошло до переломов пальцев, и я бы не узнал о них, если бы не увидел вблизи её сине-фиолетовые пальцы. Она сломала указательный и средний палец на левой руке и умолчала об этом, вправив и зафиксировав их самостоятельно… Я бы похвалил её за такую самостоятельность, но черт подери, это же просто жесть.       Время шло, и я привязался к этой девице, как к родной внучке. Мне бог не позволил заиметь внуков. Сын погиб слишком рано, толком не успев пожить. Химэ стала мне отдушиной. За столько лет я снова почувствовал себя счастливым. Каждый день, проведённый с этой девочкой, согревает моё окаменелое сердце. Она тоже стала относиться ко мне намного мягче и стала проявлять заботу даже тогда, когда я об этом не прошу. Она сама прибирает дом, готовит, стирает и поддерживает весь храм в чистоте. Трудолюбивая и воспитанная, заботливая и добрая девушка. Был бы жив мой сын, я бы не задумываясь посоветовал бы ему жениться на Химэ. Хотя, что я старый дебил говорю.  — Мастер, я закончила готовку. Пойдёмте ужинать. — Химэ выглянула ко мне на улицу и мягко коснулась моего плеча. За час или два до этого, она выходила ко мне, чтобы укрыть меня зимним хаори.  — Иду. — поднимаясь, сказал я, опираясь на своё старое колено.  — Мастер, пожалуйста, не сидите по долгу на улице, вы можете простыть. — следуя за мной, заговорила Химэ. Мы прошли в комнату для принятия пищи, где осели друг на против друга за стол. На нём дымился рис с растёкшимся по нему яйцом, горячий ароматный чай и свежевыпеченная выпечка. У Химэ просто чудесные руки. Всё к чему они прикасаются, превращается в золото.  — Не бойся, хоть я и стар, какой-то простуде меня не убить. — поднимая чашу с рисом и начиная есть, сказала я.  — Я не об этом. Вы должны беречь своё здоровье, оно у вас одно. Когда я уйду на отбор, а затем стану официальным охотником на демонов, у меня не будет возможности часто навещать и заботиться о вас. Я буду волноваться. — она говорила это крайне серьёзно, и я видел по её глазам, что она действительно переживает за меня, а не просто сотрясает воздух красивыми словами.  — Кхе, я понял тебя, Химэ, я постараюсь быть более бережным к себе. — я готов уступить, только бы она была спокойна. Тревога и волнение не лучшие спутники охотников. Концентрация — вот что должно быть у них в первую очередь.  — Хорошо. А как только у меня будет возможность, я приду. — теперь уже она взяла свою порцию и стала потихоньку кушать, осторожно вкладывая еду в рот.  — Ты будешь приходить сюда? — я думал, что когда придёт время, она уйдёт и забудет обо мне как о простом дурном старике с горы. Похоже, зря я так думал о ней. Химэ кивнула.  — Разумеется. Я не оставлю вас одного. Хоть вы и любите быть один, я уже не смогу вас оставить. Буду писать письма раз в месяц или присылать что-нибудь. — она прикрыла глаза, отпивая из стакана горячий чай.  — Ты такая чудесная девочка, Химэ, прости, что я был к тебе так груб сначала… — мне теперь очень стыдно за себя. Показал всё своё мерзкое нутро в первый же день. Химэ раскрыла глаза, не убирая стакан от рта, и посмотрела на меня своими необычайно яркими голубыми глазами.  — Ничего страшного, мастер. — убирая стакан от рта, проговорила она. Убрав излишки влаги с губ полотенцем, она встала и пошла мыть за собой посуду. Я всегда ем медленно, наслаждаясь пищей как можно дольше, а Химэ наоборот. Домыв посуду, она вышла и направилась в строну лестницы на второй этаж.  — Ты куда, Химэ? — она так внезапно туда направилась, что я аж растерялся.  — Пойду приготовлю горячую ванну и вашу постель. — спокойно и честно ответила она, начиная подниматься наверх. Она всегда сначала расстилает постель, а потом идёт вниз к купальне и греет воду.  — Спасибо, дорогая. — продолжая есть, я смотрел перед собой и вдруг услышал, как за дверью кто-то скребётся. Меня аж передёрнуло и я чуть не словил инфаркт. Моё сердечко едва не остановилось, вот отвечаю, мне его аж кольнуло. Отставив еду, я поднялся и, приблизившись к двери, прислушался. Звук крыльев донёс до меня, что там ничего страшного. Открыв дверь, я вышел на улицу и увидел ворона уз. Этот старый пройдоха прошёл со мной не один бой. Выглядит он, правда, гораздо лучше меня. Говорят же, вороны долгоживущие. Мне бы твоё долголетие, чёрный паразит.  — Что-то стряслось, старик? Давненько ты мне ничего не рассказывал. — птица залетела мне на плечо и стала вещать:  — У меня сообщение из штаба, кар! Ряды Хашира пополнились, кар! — что-то мне подсказывает, что я знаю, кто этот новичок.  — Правда? Как его зовут? — ворон тут же стал отвечать:  — Кёджуро Ренгоку. Он одолел низшею из демонических лун! Теперь он Хашира Пламени! — как я и думал. Парнишка-то талантлив, так быстро достиг статуса Хаширы. Надеюсь, он сможет защитить Химэ, когда придёт время им встретится.  — Какие хорошие новости. Спасибо, старый друг, что передал мне эту новость. — погладив ворона по голове, я отправил его назад. Птица взмыла в воздух и улетела, скрываясь за верхушками деревьев. Я проводил его взглядом, как услышал мягкую поступь моей ученицы.  — Мастер, я закончила, можете идти. — развернувшись к ней, я улыбнулся. Она непонимающе посмотрела на меня. Интересно, она останется такой же спокойной, когда узнает новость, что мне принёс ворон?  — Химэ, у меня для тебя отличные новости. — она подошла поближе.  — Какие? — в девичьих глазах засиял интерес. Уже что-то.  — Твой Ренгоку стал Хаширой Пламени. — в этот момент её брови возвысились, рот приоткрылся, а глаза широко распахнулись. Я, увидев это, стал мало чем отличаться от неё. Впервые я увидел эмоцию на её лице.  — Уже?! — голос тоже сменился со спокойного на более высокий, показывающий удивление.  — Да, он победил низшую луну. Теперь он один из сильнейших мечников корпуса. — в глазах Химэ вспыхнуло пламя. Пламя решимости. Она сжала кулаки, и их хруст дошёл до моих ушей. — Значит, я должна приложить ещё больше усилий. — меньшего я от неё и не ожидал. — Я помогу тебе, дорогая, я придумал кое-что, что поможет тебе попасть на отбор, который будет через месяц, а не на тот что через три. — я давно задумал это. Химэ прирождённая охотница, я уже это понял и мне нет смысла держать её здесь ещё три месяца. Ближайший отбор через месяц, и этого вполне хватит, чтобы закрепить и развить техники Химэ до нужного уровня. Я думал, что она не потянет моих тренировок и уйдёт, но я ошибся. — Правда? — она ещё не отошла от новостей, поэтому её лицо до сих было удивлённым. — Да, завтра и начнём, но предупреждаю, будет намного тяжелее. — лицо девушки приняло серьёзные черты. Её таким не испугать. Я вижу по её глазам, что она готова и ад пройти. — Я готова, мастер, я вас не подвиду! — что и требовалось доказать. — Я знаю. — я мягко коснулся её голову и погладил по шелковистым волосам. — Но откуда вы знаете о том, что Ренгоку стал Хаширой? — стоило ожидать, что она задаст этот вопрос. — Птичка на хвосте принесла. Ладно, пошли, пора потихоньку укладываться, завтра рано вставать. — я закрыл дверь и начал подпихивать девицу подальше от входных дверей. Мой ответ, кстати, её вполне удовлетворил, а, может, и нет. — Поняла. — как и всегда она не стала препираться. Я приложу все усилия, чтобы Химэ добилась того, чего так хочет. Раз она решила стать Цугуко, то я просто обязан научить её всему, что знаю сам, чтобы она смогла выжить в этой многовековой кровавой битве.