Кто сказал, что пламя только обжигает?

Не пойми почему, но я проснулась посреди ночи и, резко подскочив в положение сидя, сморщилась от резкого удара боли в животе и плече. На мне был спальных халат фиолетового цвета, а под ним обновлённые бинты. В области плеча виднелось небольшое затемнение коричневатого цвета. Запёкшаяся кровь. Оторвавшись от рассматривания своих ран, я огляделась по сторонам. Большая просторная комната, в воздухе пахнет глицинией, едва ощутимый огонёк от почти растаявшей свечки освещал небольшую часть столика у моей постели. На столе лежала записка, и стоял стакан с какой-то зеленоватой водой. Взяв записку, я прочла её и перевела взгляд на стакан. Мне нужно это выпить для быстрейшего заживления ран. Всё бы ничего, но заметка в конце записки меня немного смущает.

«Пить залпом, иначе есть риск вызвать у желудка отторжение, что приведёт к тошноте».

Только этого мне не хватало. Мне и так плохо, так давайте устроим праздник для моего желудка, которому и так прилетело от демонического хвоста. Отложив записку на стол, я выдохнула и, взяв стакан в руки, зажала одной рукой нос, так как воняла эта бурда просто отвратительно. Вот когда вода цветёт и начинает вонять, так вонял этот отвар. Так вот, зажав нос, я залпом опрокинула стакан себе в рот и быстро проглотила. Мерзкая дрянь с привкусом тухлой воды потекла по моему горлу в желудок. Рвотный рефлекс начал говорить о себе в виде попыток вернуть эту гадость обратно. Булькающие звуки, издаваемые мной, были достаточно громкими, и за стенкой кто-то зашевелился. Зажёгся фонарик, и я увидела очертания причёски Ренгоку. Он поднялся с положения лёжа и начал подниматься на ноги. Меня же воротило от лекарства, и в конечном итоге оно начало выходить через нос. Подорвавшись на ноги, не думая о шуме, я вылетела на улицу в сад и рванула к дальним кустам, где и освободила нос со ртом. Не помог мне совет в записке. Это не возможно пить…  — Химэ? Что случилось, девочка моя? — за моей спиной появился Ренгоку. Он вышел из соседней комнаты и, увидев меня, ночного тошнотика, поспешил узнать, что стряслось. Сплюнув остатки слюны и вытерев рукавом губы, я повернулась назад к обеспокоенному охотнику. Вид мужчины не говорил о том, что он спал, скорее о том, что он просто лежал, смотря в потолок или стену. Заспанного лица у него не было.  — Лекарство выпила и чуть не отдала Богу душу… Прости, я тебя разбудила. — мечник улыбнулся и коснулся моего плеча.  — Всё хорошо, я не спал. — теперь понятно, почему он не заспанный, какой должен быть. Ткнула пальцем в небо и угадала.  — Понятно. — мой желудок протестовал спазмами и комками икоты в горле. Только бы опять не начало тошнить, иначе я весь сад им засру. Как потом хозяевам в глаза смотреть?..  — Как ты? — руки мужчины поддерживали меня, держа за плечо и локоть. Голова начала болеть, а желудочные спазмы в унисон с болью самого живота от ушиба просто сводили меня с ума. Ноги едва держали меня.  — Не очень хорошо. — держась за гудящую голову, я вдруг начала заваливаться. И я бы точно поздоровалась с землёй своим лицом, если бы не быстрая реакция Хаширы. Он поймал меня и поднял на руки, придерживая под спину, чтобы я не завалилась назад, как бескаркасная тряпичная кукла.  — Держу! Всё, пойдём, тебе нужно лечь. — он занёс меня обратно в комнату и уложил в постель, заботливо укрыв одеялом и взбив подушку, а сам же сел рядом на колени и проверил у меня температуру ладонью. Температуры у меня не было, просто слабость и тошнота от очень классного лекарства.  — Боже, какая гадость, я словно что-то дохлое во рту подержала… — привкус был мерзким и, похоже, именно от него меня так воротило наизнанку. Ренгоку налил мне стакан воды и подал, придерживая меня под голову, чтобы я не подавилась. Помнится, я так делала с ним, когда он был ранен демоном.  — Потерпи, это нужно для твоего скорейшего выздоровления. — его лицо тоже скривилось, когда он учуял запах этой мерзкой настойки.  — А, по-моему, для скорейшего отбытия в мир иной… — эта дрянь может реально убить, такую гадость ещё нужно поискать.  — Пх-хи-хи, не говори глупостей. — глупости не глупости, но раз рассмеялся, значит тоже подумал об этом.  — А почему ты не спал? У тебя бессонница? — мне стало интересно, почему он не спал, на дворе уже глубокая ночь, а мы до этого шли целые сутки без отдыха, потом всю ночь бегали по перевалу. Он искал людей, находясь явно в напряжённом положении, а я с демоном в ледяной воде дралась. Как он не устал?  — Нет, я следил за твоим состоянием и буквально полчаса назад отошёл от тебя. — ответил он, поджигая фонарь, чтобы мы не сидели в сумраке, как два крота.  — Всё было настолько плохо? — мечник отрицательно кивнул и улыбнулся.  — Нет, совсем нет, просто я обещал твоей бабушке, что буду заботится о тебе, вот я и выполняю своё обещание. — складывая руки на груди, Ренгоку уставился куда-то вперёд своими широкими глазами и заулыбался ещё шире, чем минуту назад. От света фонаря его глаза заполыхали ярким цветом, и создавалась иллюзия, что они светятся.  — Вот как… — выдыхая, я посмотрела на потолок. На нём виднелись тени от ветвей деревьев. Спокойная картина резко оборвалась внезапно появившимся лицом мечника над моим. В сумраке его широкие глаза с улыбкой выглядят жутковато. — Ты выполнила свою первую миссию! Нужно это завтра отметить! — исчезая из моего поля зрения, Ренгоку поднялся на ноги и пошёл по комнате, тихо ступая по мягкому полу. — Отметить? — приподнимаясь на локтях, спросила я, следя за передвигающимся по моей комнате мужчиной. Двигаясь по квадратной комнате, он останавливался лишь для того, чтобы разглядеть картины и прочесть на них надписи. Одновременно с этим он говорил о том, как мы отметим выполнение моей первой миссии. Что-то мне это не очень нравится. — Да. Я слышал от хозяев этого дома, что завтра в деревне будет очень богатая и красочная ярмарка! — я как в воду глядела. Ненавижу ярмарки, праздники и вообще все мероприятия, где много людей и шума. Моя голова после таких шумных собраний гудит и звенит, как церковный колокол. — Я не люблю ярмарки. — мои слова обрубили весь весёлый настрой охотника, как топором. Он замер, после чего повернулся на меня с шокированным взглядом. — Оу, а я думал сходим, ну тогда, я придумаю что-нибудь другое… — его взгляд в миг стал потухшим, но быстро преобразился в привычный. Я не хотела его огорчать, но я правда не выношу таких мероприятий. — Что это? — я вдруг увидела загнутый за пояс мужчины конверт. Ренгоку достал его из-за пояса и заговорил, искренни улыбаясь теплой улыбкой счастья. — Это письмо из дома! — он искрился от радости. Светлые щёки заалели, а рука с письмом припала к груди. — От брата? — уточнила я, вспомнив, как он говорил о своём младшем братишке Сейджуро. — Да! Он написал, что у них всё хорошо. Я так рад был это прочесть, я очень переживал за них. — это чистая правда. Сколько мы разговаривали на нейтральные темы, он начинал говорить о своей семье, тепло отзываясь о братике и о своём отце. Кстати, а отец написал ему? — А отец, что написал? — вот кто дёрнул меня за язык, пожалуйста, отрубите ему руки, а мне язык. Ренгоку вмиг потерял ту радостную ауру, что исходила от него до этого и, убирая письмо в халат, сложил руки перед собой, скрывая их в рукавах и опустив взгляд в пол, грустно улыбнулся. — Ничего. — всегда веселые глаза смотрели на горящую свечу. Смотрели и вдруг заблестели как при слезах. Честно, я хотела вырвать себе язык из-за того, что указала ему на этот момент. — Не расстраивайся. — мечник повернулся ко мне и, кивнув, улыбнулся. — Я не расстроен, просто моментами мне кажется, что я отцу совсем не нужен… Возможно, мне стоит больше работать над собой, чтобы отец увидел во мне повод для гордости… — одобрение отца много значит для него, как и всё, чтобы тот его просто заметил. Как родной отец может обращаться подобным образом со своим ребёнком? Я не могу этого понять! У меня не укладываться это в голове! Раз ты так слаб, что не можешь смериться со смертью дорого человека, нахера превращать жизнь своих близких в подобный ад?! — Иди сюда. — позвала я его к себе, поманив рукой и похлопав по футону рядом с собой. Хашира удивлённо похлопал глазами, но медленно начал двигаться ко мне, не смело опускаясь на колени. Я подняла руку и завела её за голову блондина. Под действием моей руки, он лёг рядом со мной. Погладив его по голове, я обняла его, прижимая к своей груди, как родное дитя. Мне хотелось его успокоить и поддержать. — Тебе не больно? — я обнимала его левой рукой. Плечо саднило, но я терпела. — Я потерплю. Мне жаль, что твой отец так себя ведёт с тобой. Ты прекрасный человек, Ренгоку, тебе не нужно работать над собой, чтобы он заметил тебя. Поверь, пройдёт время, и он поймёт, каким жестоким дураком он был. Это его проблемы, не твои. Вокруг тебя есть люди, которые любят тебя просто за то, что ты есть. Твой брат, друзья, моя семья, люди, которым ты помог, твоя матушка. Я уверена, она тоже гордится тобой, хоть её и нет рядом. И я горжусь и люблю тебя таким, какой ты есть. С самого первого дня, с самой первой минуты меня восхищает твой талант раскрашивать жизнь яркими красками. Тебе не нужно меняться, ты уже замечательный. Мои слова, возможно, не облегчат твою ношу, но я здесь, и ты не одинок. — я говорила это от чистого сердца, я правда так думаю, а не для красивого словца. То, что его отец ведёт себя так по-свински, просто отвратительно! Будь я его дочерью, я бы хер когда написала ему даже одного, даже самого поганого слова. — Всё будет хорошо, моё ты слегка чудное солнышко… Слышишь? — говоря это, я гладила его по волосам и кротко поцеловала в золотую макушку. Моя мама так делала, когда я грустила или переживала о чём-то. — Слышу. — тихо ответил он, перекидывая свою руку через меня. — Я не могу пережить это вместо тебя, но я могу прожить это вместе с тобой, а вместе мы все сможем. Завтра на ярмарке будут фейерверки? — Ренгоку отстранился от меня и переспросил: — Что? Фейерверки? — я кивнула. — Да. — он озадаченно смотрел на меня, не понимая моей резкой смены отношения к ярмарке. — Скорее всего, но ты же не любишь ярмарки… — верно, не люблю, но мне хочется, чтобы он отвлёкся от этих мыслей. Мне нравится, когда он улыбается, нравится видеть его счастливым и позитивным. Грусть не идёт ему от слова совсем. Этот человек рождён идти по жизни с улыбкой, а не с печалью или слезами. — Не люблю, но я люблю фейерверки. — мне нравятся так называемые «Небесные огни» или же «Небесные цветы». С моей горы фейерверки были хорошо видны, и я любовалась ими, замирая у окна. Моя сестрёнка Сэйери в шутку говорила, что когда она выйдет замуж, и если у неё родится девочка, она назовёт её Ханаби. Ханаби носит значение фейерверк. — Ах-ах-ах, я тоже. Спасибо, Химэ, твои слова сделали меня счастливым, я очень тебе благодарен. — прижимаясь ко мне, с улыбкой произнёс истребитель. — Хорошо… — это меня радует. — Можно я останусь с тобой этой ночью? — я бы удивилась при обычной ситуации, но сейчас у меня попросту не повернётся язык отказать ему и отправить отсюда. — Оставайся, только забирайся под одеяло, холодно. — он выполнил мою просьбу и снова прижался ко мне. Он скрылся под одеялом до шеи, я же была укрыта по плечо. Моя рука продолжала гладить его. Это происходит уже на машинальном уровне. — Ты такая заботливая… — прошептал он, прикрывая глаза. — А кто ещё будет заботиться о тебе, если не я? Ты же совсем не думаешь о себе! — буркнула я, вспоминая его некоторые выходки. Моментами мне так хочется настучать ему по его золотой башке, чтобы там прошли помехи, как в старом радио, но его улыбочки и невинные глазки останавливают меня каждый раз. — Постараюсь исправится! — словно прочитав мои мысли, сказал Ренгоку, приоткрывая один глаз. — Спи давай, болтун. — пихнув его, я демонстративно закрыла глаза и притворилась, что уже сплю, но этот начал шевелиться и что-то там шептать себе под нос. Я потерпела пару минут, а потом сказала: — Щас выгоню… — тут же всё прекратилось… Проснулась я в начале дня. Открыв глаза, первое, что я увидела, это спящего крепким сном Ренгоку. Спокойный, беззащитный и тихий. Даже совсем не подумаешь, смотря на него такого, что он по ночам кромсает демонов. Об этом говорят лишь шрамы на его руках, груди, шее и немного обнажённом плече. Уверена, шрамов у него очень много. Подняв руку, я мягко коснулась его лица и провела от виска к скуле. Какой же он всё-таки солнечный и милый совёнок. Как его отец может так с ни обращаться? Подонок… В лицо такому отцу плюнуть надо! Опустив руку к его плечу, я тихонько поправила его халат, вылезла из-под одеяла и, укрыв его получше, встала. Плечо не гудело, и живот не так болел как вчера. Неужели это та вонючая бурда сработала? Покинув тихо комнату, я прошла по длинному коридору, смотря по сторонам. В доме было тихо, а другие комнаты открыты, показывая этим, что никого кроме нас здесь нет. Заглянув в одну из комнат в самом конце коридора, я только планировала пойти дальше, как за спиной прозвучал голос. — Вы уже проснулись? Рада видеть, что вы хорошо себя чувствуете. Не желаете искупаться в горячих источниках? Это поможет вашим ранам быстрее затянуться, а после купания я принесу вам завтрак. — резко повернувшись назад, я увидела высокую женщину в возрасти ближе к пятидесяти или даже за. — Спасибо… Простите, а кто вы? — чуть дубу не дала от испуга. Как она тихо подкралась. — Меня зовут Минами Фудзико, я хозяйка этого дома, и именно я буду предоставлять вам услуги для вашего скорейшего выздоровления. А вас как зовут? — женщина улыбнулась и, представившись, поклонилась мне. — Химэрен Оссимадзакура, приятно познакомится. Спасибо за вашу заботу, мне правда намного лучше. — я представилась в ответ и так же поклонилась. — Я провожу вас до источников, прошу, следуйте за мной. — она развернулась и пошла прямо. Я последовала за ней, смотря в большие окна на улицу. На деревьях вот-вот зацветут цветы. Люблю, когда цветёт Сакура. Нежно и поистине красивое зрелище.

…

Женщина довела меня до больших и крепких дверей, поклонилась и, указав на дверь, Фудзико-сан удалилась. Постояв немного посреди коридора, я взялась за ручку и вошла в тёплое помещение, где пахло горячей водой, древесинной и баней. На столике рядом с дверью стоял тазик со всем необходимым для мытья волос, тела и ароматное масло трёх видов. Мне приглянулся запах апельсина. В шкафу висел идеально выглаженный халат, а прямо под ним тапочки. Распустив волосы и сняв халат с бинтами, я прошла к источнику и опустилась в горячую воду. Солёная и горячая вода тут же неприятно защипала мою рану на плече, но я мужественно терпела, и вскоре боль прошла. Приятные ощущения распространились по моему телу, и я опустилась в воду по самую шею, уложив голову на полотенце, что разложила перед тем как спустится в воду. Нужно потом и Ренгоку сюда отправить, чтобы он погрелся.

Пол часа спустя.

Помывшись и переодевшись в новый халат, я замотала волосы в полотенце и вышла из сауны. Шаркая тапочками по коридору, я снова заострила своё внимание на дереве за окном. Мой взор был прикован к розовеньким бутончикам. Мне хотелось поскорее увидеть, как они расцветут, но что-то мне подсказывает, что мы настолько здесь не задержимся. Есть только один праздник, который я люблю всем сердцем — это Ханами. Цветение Сакуры было для меня всегда чем-то сказочным, фантастическим и завораживающим. Ни одного праздника Ханами я не пропустила. Я всегда радовалась тому, что наше поместья окружают многочисленные деревья сакуры, и ждала весны, как чего-то легендарного. Время прошло, а я по-прежнему, как маленькая, жду этого события. Моя фамилия так же носит в себе символ «Закура», означающий «Сакура», а «Оссима» — «Горная». В целом, моя фамилия переводиться как «Горная Сакура». Наша фамилия произошла очень давно, точно не скажу, но примерно десяток поколений назад. Ренгоку говорил, что тоже самое и у его семьи. Его род тоже произошёл очень давно, и он, как единственный потомственный мечник Дыхания Пламени, старается выложиться на полную, чтобы его предкам не было стыдно за него, там, на той стороне. Я сказала «Единственный», потому что он сказал, что его отец забросил работу после смерти его матери, а клинок брата не окрасился, чем поверг всех в шок. Если Кёджуро умрёт, не оставив после себя наследников, то династия мечников Дыхания Пламени прервётся. Фамилия Ренгоку тоже несёт в себе значимый смысл. Эта фамилия переводиться как «Чистилище». Жутковатое значение. Насколько мне известно, чистилище — состояние, в котором пребывают души людей, которые умерли в мире с Богом, но нуждаются в очищении от последствий, совершённых при жизни грехов. Я сначала никак не могла понять, что означает его фамилия. До последнего думала, что это что-то связанное с пламенем, но потом Ренгоку перевел мне свою фамилию, и мою спину обдало легким холодком. У меня произошёл такой резонанс, потому что его фамилия с таким жутким посылом совершенно не гармонирует с его именем. «Кёджуро» состоит из двух символов: «Кё» и «Джуро». Первый, «Кё», переводится как «Храбрый» или «Весёлый», а «Джуро» в принятом понимании означает «Сын». Собираем в одно и получаем два значения — «Храбрый сын» и «Весёлый сын». Значение имени и фамилии вообще противоречит друг другу. — Химэ? — из-за поворота вышел Ренгоку и, заметив меня, стоящую у окна с прикованным куда-то взглядом, позвал меня. Я повернула голову и заговорила: — А я уже хотела идти тебя будить. — мечник улыбнулся, поняв мой намёк на то, что он та ещё соня, и начал идти ко мне. Остановившись рядом со мной, он посмотрел в окно с нескрываемым интересом. — На что ты так зачарованно смотришь? — скрывать мне нечего и я со спокойной душой назвала своему учителю объект своего пристально взора. — На бутоны сакуры. Хочу увидеть, как они раскроются. Глупо, правда? — мне вдруг стало неловко. Может, не стоило продолжать дальше? — Почему? Это очень хорошее желание! Я тоже люблю наблюдать за подобными чудесами природы! — мою неловкость отшибло сразу же, как я увидела улыбку на лице охотника. Он с тем же заворожённым взглядом стал смотрел на закрытые бутончики цветов. — Ханами единственный праздник, который я посещаю и люблю всем сердцем. — призналась я, складывая руки на груди. Раньше я никогда так не делала, у меня появилась эта привычка после знакомства с Ренгоку. Заразил. — Значит, мы обязательно сходим на него! — заглядывая прямо в мои глаза, выпалил блондин. Это немного выбило меня из равновесия. — Правда? — я не ожидала этого, честно. — Да! Я возьму отпуск ближе к маю, и мы с тобой сходим! — это было очень мило с его стороны, он словно прочувствовал мою любовь к этому празднику и понял, что лишать меня этого чудно мгновения категорически нельзя. Я ему очень благодарна не столько за это обещание, как за всё в целом, но именно этот его поступок переполнил чащу моей благодарности, и я, сделав один шаг, обняла его. В очередной раз Ренгоку подтвердил, что он самый настоящий ангел во плоти. Добрый, понимающий, чуткий и ласковый, как большой пушистый комочек, состоящий только из любви. — Спасибо, это для меня многое значит. — Ренгоку обнял меня в ответ, наклоняясь и прижимаясь к моей голове своей. — Я только рад тебя порадовать. Чем это от тебя так вкусно пахнет? — вдыхая воздух рядом с моей кожей, поинтересовался Хашира. Отстранившись, я принюхалась к своей коже и поняла, что то самое масло благоухает достаточно сильно. — Апельсиновым маслом, я только с источников вышла. Сходи тоже, пока завтрак готовят. — ему тоже нужно сходить и понежиться в тёплой воде. Я отдохнула не только телом, но и душой за эти полчаса. — Спасибо за совет, сейчас обязательно схожу! — он принял мой совет очень радушно и положительно. — Слушай, а что бы ты загадал на первый день Ханами? — этот вопрос назрел сам собой. Помню, в детстве моя мама говорила, что нужно загадать желание, чтобы оно поднялось в небо вместе с лепестками и достигло небо. Я делала это всё своё детство, но уже как года три или четыре я перестала делать. У меня пропали любые желания. — Я бы загадал, чтобы ты снова начала улыбаться, дорогая моя девочка. И именно это я и загадаю в этом году на Ханами. — не выпуская меня из объятий, он потёрся своим лбом о мой и говорил это с очень серьёзными, но при этом нежными глазами. Его желание удивило меня тем, что было связанно со мной на прямую и с моей эмоциональной проблемой. — А ты всё не сдашься, да? — мои щёки начали снова пылать, и я поспешила их спрятать. Для этого я уткнулась в его грудь лицом. Лучше так, чем он увидит моё лицо. — Ни за что… — протянул он с нескрываемой надеждой на то, что его желание свершиться. — Господин Ренгоку-сан, добрый день. Надеюсь, вам спалось хорошо. Проследуйте со мной к источникам, для вас там уже всё подготовили. Ой! Простите я помешала вам! — голос за моей спиной снова заставил меня вздрогнуть и вцепиться в Ренгоку сильнее. Эта была хозяйка дома, она говорила сначала в том же уважительном тоне, как и до этого, но стоило ей увидеть нас, стоящих в обнимку, как она осеклась и растерялась, густо краснея и искренни сожалея, что помешала нам. — Ничего страшно, ах-ах-ах! Я уже иду. Ладно, Химэ, увидимся на завтраке. — он отпустил меня и пошёл за быстро идущей впереди хозяйкой дома, красный цвет лица которой мог сравнится со спелым яблоком, а я осталась стоять у окна и провожала Хаширу взглядом. Они ушли, а я повернулась к дереву и увидела, что один из цветков уже распустился. Совсем меленький бутончик на краешке веточки раскрылся в поистине большой и прекрасный цветочек.

Несколько часов спустя.

Ближе к вечеру мы собрались на ярмарку. Я взяла с собой на всякий случай лекарство от головы и спрятала во внутреннем кармане юкаты, что мне дали для посещения ярмарки. Это была белая юката с рисунком жёлтых цветов и чёрным поясом. Волосы я собрала в косу, как и всегда. Лишь эта причёска делает мои волосы немного короче. Сейчас они хотя бы по земли не касаются, как в распущенном. Ренгоку тоже переоделся в предоставленное ему оранжевое мужское кимоно. Когда мы встретились в коридоре перед выходом, он вытаращился на меня, а когда я задала вопрос в чём дело, он отвернулся и, отрицательно качнув головой, тихо пробубнил: «Очень красиво». К деревне мы подошли прямо к началу ярмарки. Людей было просто тьма. Крики, смех, взрывающиеся хлопушки, торговцы и дети, что бегали между взрослых, массово играя в какие-то игры. Я поёжилась от всего этого и прижалась к Ренгоку, беря его под руку. Признаюсь, я соврала, когда сказала, что не люблю ярмарки. На самом деле, я их боюсь из-за огромного скопления людей. У меня начинается паника, когда я оказываюсь в толпе. Может, я погорячилась, когда согласилась пойти сюда? Охотник взглянул на меня удивлёнными глазами, но потом улыбнулся и мягко похлопал мою руку своей, тем самым успокаивая. Кивнув, я прижалась к нему, и мы пошли в самый центр. Двигаясь по красочной ярмарке, мы смотрели по сторонам, подходя к каждой лавке и рассматривая товар. Торговцы откровенно таращились на меня из-за цвета кожи, и это меня немного смущало, я чувствовала себя не в своей тарелке. Ренгоку заметил мою зажатость и приобнял. Стоило ему взглянуть на какого-нибудь бессовестно смотрящего на меня человека, как тот тут же отводил взгляд или отворачивался, чтобы избежать проблем. Я давно заметила, что Ренгоку очень остро реагирует на всё, что касается меня. Он защищает меня и оберегает как и обещал моей бабушке. — Химэ, почему ты дрожишь? — моя дрожь в руках не осталась незамеченной внимательным истребителем. Он снова положил свою руку поверх моей и погладил. Вжавшись в него ещё плотнее и пряча красное от стада лицо в рукаве его кимоно, я ответила: — Ренгоку, прости меня, я соврала тебе, когда сказала, что просто не люблю ярмарки. На самом деле… я боюсь большого скопления людей… — вместо недовольства или неприязни за мою ложь меня обняли его сильные руки, закрывая от всего вокруг. Рядом с моим ухом опустилась его голова, и он начал тихо меня успокаивать. — Всё в порядке, не бойся, я с тобой. С тобой ничего не случиться, пока я рядом. Ты мне веришь? — смотря мне в глаза, с надеждой спросил Хашира. — Да, верю. — кивнув, ответила я, и в этот момент кто-то чем-то громко хлопнул. Неосознанно моё тело вцепилось в мечника, утыкаясь лицом в его широкую грудь. — Моя ты хорошая, хи-хи-хи. Пойдём дальше? — погладив меня по голове, засмеялся мечник. Я отодвинулась от него и кивнула. — Пошли. — мы продолжили свой путь по ярмарке, держась за руки. Стараясь не отставать от мечника, я крепко держалась за него, но потом потихоньку привыкла и уже не так боялась. Поддержка Кёджуро и его мягкий взгляд с искренней улыбкой помогли мне побороть страх.