Кто сказал, что пламя только обжигает?

Мы вернулись домой, где нас ждал, как верный пёсик, Сейджуро. Шинджуро-сан даже носа не высунул из своей комнаты хотя бы ради того, чтобы удостовериться, что с его сыном всё хорошо. Сейджуро же едва не снёс нас обоих с ног, так он к нам подлетел, прыгая с крыльца. Словив мальчика одновременно, мы с Ренгоку переглянулись, после чего обняли младшего. Мы пришли к утру, в районе восьми, и Сейджуро уже в это время был, как штык, на кухне и что-то усердно стряпал. Услышав нас, он сначала выглянул в коридор, и как только его глаза настигли нас, бросил всё и побежал к нам. Пока мы обнимали младшего, я увидела, что Ренгоку через силу держит глаза открытыми. Конечно, двое суток без сна, а именно столько мы шли в быстром темпе. Сейджуро побежал готовить нам одежду и другие атрибуты для мытья, пока мы завтракали и пили чай. Кёджуро пил чай маленькими глотками, покачиваясь вперёд-назад, держась из последних сил, чтобы не отрубиться прямо посреди гостиной с кипятком в руке. Отставив пустой стакан, я встала и подошла к учителю, после чего осела рядом с ним и мягко потянула его на себя. Его тело вообще не оказало сопротивления и легко стало опускаться ко мне. Стакан с чаем я взяла из его рук и поставила на стол. Через пару секунд охотник оказался у меня на коленях. Глаза истребителя тут же закрылись, а из груди вышел тяжёлый выдох. Я тоже очень устала, но не до такой степени как Ренгоку. Сначала дорога, потом миссия, а потом он ещё и меня побежал искать. Прибавляем двое суток пешего хода, и вот что мы получаем. Одно на другое и вот результат.  — Мне… нельзя сейчас… спать… — он хотел встать, приподнимаясь на обессиленных руках, но я ласково дотронулась до его плеча и надавила на него, чтобы уставшее тело парня опустилось обратно. Он лёг обратно на спину. Его глаза смотрели на меня сквозь узенькую щёлку между век. Длинные ресницы дрогнули при очередной попытке не закрыть глаза полностью.  — Не говори глупостей, отдыхай. — проведя рукой по его голове от лба к макушке, я укрыла его хаори как одеялом. В очередной раз мечник выдохнул и перевернулся на бок лицом к моему животу. Верёвочка, держащая его хвостик на затылке, ослабла, и я тихонько стянула её с его волос и пальцами растрепала его волосы. Без него он словно другой человек. Вот, вроде, простой хвостик, а убери его, и весь привычный образ теряется. Одна из рук истребителя легла поверх моей и сжала.  — Химэ! Брат! Всё готово! — в комнату вбежал Сейджуро, и я тут же показала ему пальцем у губ знак тише. Заметив своего любимого брата, лежащего у меня на коленях без признаков движений, он побледнел на глазах и метнулся к нам. Опустившись рядом с братом, он взглянул через плечо на его лицо и, подняв взгляд на меня, спросил:  — Что случилось? — перестав гладить Кёджуро по голове, я перенесла руку на макушку младшего и потрепала.  — Ничего, просто твой брат истратил все силы. Ему нужно отдохнуть и подольше поспать. — Кёджуро облегчёно выдохнул сквозь сон и поёжился, устраивая голову поудобнее.  — Ты так заботишься о нём. Я рад, что у моего брата появилась ты, спасибо. — наблюдая за тем, как я поправляю хаори на плече его брата, Сейджуро улыбнулся, слегка изгибая бровки домиком. Они и так у него немного под углом, а сейчас стали ещё сильнее. У Кёджуро брови вечно в приподнятом и весёлом состоянии. Вообще их брови это что-то с чем-то, я думала у моего деда брови широкие, но сейчас я вижу, что ничего подобного.  — Не благодари меня, в этом нет ничего такого. — вдруг мальчик поник.  — Прости, Химэ, я рассказал брату, куда ты ушла. Он так испугался, когда не обнаружил тебя здесь, я никогда его таким не видел. Я сказал, что ты на миссии, но он стал выпытывать в каком направлении ты ушла, и я не смог промолчать, прости… — так я и думала, что младший будет чувствовать за собой вину за не выполненную просьбу. Переведя руку за затылок мальчика, я мягко притянула его себе и обняла.  — Я не сержусь на тебя, не переживай. — Сейджуро, так же как и Кёджуро, совершенно не противился и покорно принял мои объятия. Его волосы торчали в разные стороны и выглядели очень забавно и одновременно мило. Они оба похожи на совят, только один постарше, а другой помладше. Братья заснули возле меня крепким сном. Сейджуро, кстати, как-то не заметно для меня задремал, я просто обратила внимание на то, что он как-то очень тихо ведёт себя. Взглянула на него и увидела, что он спит. Уложив младшего рядышком со страшим и укрыв его хаори, я погладила обоих по растрёпанным золотистым волосам. В уютной светлой комнате было тихо, а с улицы доносились голоса утренних птиц. Вдруг со стороны окна, куда бил солнечный свет, упала тень. Подняв взгляд на окно, я увидела серую кошку в тёмно-серую полоску. Она смотрела на меня своими янтарными глазами и внимательно изучала обстановку в комнате. Я люблю животных, и я бы сейчас с удовольствием вышла и взяла кошку на руки, но я не могу, так как не менее любимые люди спят на моих коленях, и если я сейчас потревожу их, они проснуться. А этого хочу меньше всего. Кошка спокойно сидела за стеклом и с любопытством смотрела на меня, но внезапно дёрнулась и, вздыбив шерсть на загривке, спрыгнула с окна. По крыльцу зазвучали шаги. Тут не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, кто это выполз из своей комнаты. Единственное, о чём я сейчас думала, пока он шёл, так это о том, чтобы он не начал орать и не разбудил братьев. За окном появился глава дома и, заметив меня с его сыновьями на коленях, нахмурился. Продолжив движение, он прошёл к дверям и, открыв их, вошёл к нам в комнату. Верного кувшина, на удивление, с ним не было, и, кажется, он сам был трезвее обычного.  — Доброе утро, Ренгоку-сан. — диалог начала я, чтобы смягчить атмосферу.  — Когда вы пришли? — он опустился напротив меня по другую сторону стола.  — Недавно, может, час или полтора назад. — его глаза настигли мою руку, которая гладила Кёджуро по голове. Густые брови сошлись к переносице.  — Чего ты добиваешься всеми этими действиями? — теперь мои брови сначала возвысились, выказывая удивление и едва не ушли на затылок от неприятного шока, а затем с той же скоростью опустились к переносице.  — А? О чём это вы? — со стороны мужчины раздался злобный шик.  — Об этом. — он указал пальцем на своих сыновей, спящих на моих коленях, и мою руку, которой я гладила Ренгоку.  — Я просто проявляю любовь и заботу к ним, ничего больше. Чтобы вы там про меня не думали, ваши думы ошибочны. Никаких корыстных помыслов я не преследую, всё, что я делаю по отношению к вашим сыновьям, я делаю искренни. — меня задел тот факт, что он подозревает меня в чём-то отвратительном. Я даже под пытками не стану делать что-то плохое в отношении Кёджуро или Сейджуро.

«А вот тебе я бы с удовольствием бомбу под футон подложила, чтобы ты в стратосферу нахер улетел…»

 — Не пудри мне мозги, девчонка, ты точно что-то задумала! — зарычал мужчина, сверкая глазами, как коршун. Выглядел он очень плохо, а ему точно не больше сорока. Помятый, лохматый, лицо покрывала давно не бритая щетина, глаза сверепые, совершенно лишённые тепла. Мне до сих пор не верится, что этот человек отец Кёджуро и Сейджуро. Он вообще не похож на своих добрых и милых сыновей.  — Исключено. Ренгоку-сан, скажите, почему вы так думаете? Чем ваши подозрения подкреплены? — откуда у этого пьяного дурака взялись такие мысли? С какой пьяной колокольни?  — Я просто знаю это! — он повысил тон, и из-за этого Ренгоку зашевелился. Я тут же опустила руку на его ухо, чтобы перекрыть доступ звукам. После этого я достаточно злобно посмотрела на собеседника.

«Ах ты старый, наглый, высокомерный, подлый и эгоистичный пердун!»

 — Прошу вас, не кричите. Кёджуро сильно устал после дороги, он не спал трое суток, если вы продолжите кричать, вы его разбудите. — «И тогда я вас усыплю!». Эта мысль промелькнула как-то машинально, и я даже почувствовала некий испуг к самой себе.  — Чё у тебя с лицом, чёрт подери, я словно с куклой разговариваю?! — прорычал он, но тише чем в прошлый раз, но я всё равно продолжала держать руку на ухе своего учителя.  — Я не могу показывать эмоции кроме злости или удивления. Это последствие психологической травмы. — моё лицо снова приняло спокойные черты, с которыми я хожу постоянно, и которые сейчас как раз таки вызвали такую реакцию со стороны отца Ренгоку.  — Какой ещё нахер психологической травмы? — в грубой форме поинтересовался мужик, опираясь рукой в согнутое колено.  — Я потеряла мать при ужасных обстоятельствах, это и стало причиной. — и тут его переключило с агрессивного на шокированного. В детали случившегося я вдаваться не стану, уж тем более перед ним. Я Ренгоку не рассказала до сих пор, потому что не особо хочу его этим грузить и вызвать грустные мысли о его матери, а этому щас возьму и расскажу! Ага! Щас! Разбежался, старый ты козёл! Старым я его называю лишь из-за его внешнего вида, он реально не выглядит на свой возраст. Пламеноволосый молча посмотрел на меня тяжёлым и холодным, как у мертвеца взглядом, после чего, скривившись в лице, поднялся на ноги и покинул комнату. Закрыв за собой дверь, он направился в сторону своей комнаты. И чего он вообще от туда выходил? Со мной поговорить? Сомневаюсь, он точно шёл куда-то с определённой целью, а я просто на глаза попалась. Вдохнув, я опустила взгляд вниз на братьев и, наконец, убрав руку от уха охотника, ласково погладила сначала Кёджуро, а затем Сейджуро по голове, как делала это до прихода их отца. Меня тоже начало клонить в сон, поэтому я нагнулась как тогда в поезде и уткнулась в плечо Ренгоку лбом. Прикрыла глаза и вскоре уснула.

Конец Pov: Химэ.

      Pov: Кёджуро. Я проснулся от телодвижения у себя под боком. Раскрыв через силу уставшие за трое с половиной суток глаза, я перевёл расплывчатый взгляд к объекту движения. Это был Сейджуро, он уже не спал и старался осторожно подняться. Я помню, что Химэ уложила меня к себе на колени и укрыла моим хаори, но я не могу вспомнить, как рядом со мной оказался мой братишка, похоже, он подошёл, когда я уже спал. Химэ же спала уткнувшись лбом в моё плечо. Если она останется в таком положении, её спина будет очень болеть. Вдохнув полной грудью, я стал осторожно вставать. Придерживая хрупкое девичье тело, я смог встать и прижать спящую девушку к себе, чтобы она не упала и не ударилась. Единственной опорой у неё было моё плечо, и если бы я встал и не поддерживал её, она бы упала на пол и ударилась головой. Сейджуро опустился рядом со мной, заспанный и лохматый, я, наверное, ничем не отличаюсь от своего младшенького. Химэ пошевелилась и немного поменяла положение для большего удобства. Мы с братом глянули в окно и увидели, что уже середина дня. Это получается, что мы проспали почти шесть часом, и Химэ всё это время сидела с нами и находилась в таком согнутом и вредном для спины положении. Уже второй раз она через любые неудобства сидит со мной, чтобы только я поспал. И вот как я мог не влюбится в неё? Она же такая замечательная девушка. С самого нашего знакомства она заботится обо мне, а теперь ещё и о моём любимом братишке. Сейджуро рассказал мне, что Химэ заступилась за него, когда отец разозлился, и я ей очень за это благодарен. Я смотрел сонными глазами на свою любимую во всех смыслах ученицу и вдруг заметил какие-то странные следы на её шее. Протянув руку, я расстегнул воротник униформы и немного отвернул. Сон как рукой сняло, когда я увидел багрово-фиолетовые следы на её шее. Это были следы от удушения. Её кто-то душил?! Сейджуро, заметив следы, побледнел и посмотрел на меня ошарашенными глазами. Приглядевшись чуть повнимательнее, я разглядел небольшие царапины, намекающие на то, что у нападавшего были длинные когти. Демон… это точно его рук дело. Бархатная кожа стёрлась и местами покрылась коркой засохшей крови. Почему Химэ мне не сказала? Волновать не хотела, как и с теми синяками на запястьях? Глупенькая…  — Брат, мне принести аптечку? — спросил робко Сейджуро, заметив мой напряжённый взгляд на шее девушки.  — Да, принеси. — коротко ответил я, и брат рванул, сверкая пятками, за аптечкой. Я же осторожно провёл пальцами по повреждённой коже и немного заглянул под униформу, расстегнув пару пуговиц. Весь живот был фиолетовым, а так же на её правой руке я заметил синяк на костяшке большого пальца. — Моя любимая принцесса… — приподняв тело девушки, я усадил её к себе на сложенные перед собой ноги и обнял. Застегнув униформу обратно и поправив, я взглянул на спокойное лицо Химэ, после чего нагнулся к её лицу и мягко прижался к нему своим. Моё лицо начало гореть от неловкости за то, что я делаю такие вещи втихую, но я не могу проявлять такие действия, когда Химэ бодрствует, иначе Химэ быстро поймёт, что я чувствую к ней далеко не учительские или дружеские чувства. Я и так сильно рисковал, когда по собственной тупости начал её целовать то в лоб, то в щёку, но тут мне повезло и Химэ восприняла это как особенность моего характера и даже стала отвечать тем же. Про объятья я вообще молчу, столько никто не обнимается, сколько мы. Отстранившись от Химэ, я стал смотреть на дверь, за которой уже слышались быстрые шаги Сейджуро. Он вбежал в комнату с аптечкой в руках и протянул её мне. Его волосы были второпях собраны в неаккуратный хвостик, и пара прядей выпали из верёвочки, держащей волосы, и спокойно лежали на плече. Я бы усмехнулся, если бы не увиденные мной ранее, хоть и пустяковые, но ранения Химэ. Достав из аптечки ватный тампон и смочив его перекисью, я осторожно стал водить им по шее девушки. Химэ поморщилась сквозь сон из-за пощипывания, но не проснулась, а лишь съёжилась, пряча лицо в моём плече. Стоило мне задеть место, где особо сильно была содрана кожа, как моя девочка замычала и сжала пальцы в кулак. У меня сердце болело от того, что Химэ сейчас больно. — Может, стоит позвать врача? — предложил братишка, видя, что мне нелегко от того, что Химэ болезненно мычит. Я отрицательно покачал головой. Тут нет ничего серьёзного, чтобы тревожить врача. — Не нужно, это просто царапины. — сказать-то я сказал, но тут же подумал, что я идиот и вспомнил о огромной гематоме на её животе. А вдруг у неё перелом или какой-нибудь орган повреждён, а, может, вообще внутреннее кровотечение. Я не врач, поэтому определить на глаз подобного не могу. — Хотя лучше сходи, пусть осмотрит её! — младший кивнул и побежал за врачом. Я же поднялся с Химэ на руках и понёс её в комнату. Открыв ногой дверь и опустив девушку на футон, я укрыл её и погладил по голове, после чего сел рядом с ней и стал смотреть на неё, при этом держа её руку в своих. Меня била дрожь, я очень волновался после того как подумал о возможных травмах и повреждениях. — Химэ… — когда-то я так лежал, а она сидела рядом, теперь же всё наоборот. Радовало хотя бы то, что у неё не было глубоких ран от когтей, как у меня в нашу первую встречу, иначе у меня бы вообще колпак уехал. Мне стало дурно на её первой миссии, когда демон ранил её в плечо, и оттуда шла кровь, заливая белоснежную рубашку и жилет униформы. Рана была не смертельной, а по меркам истребителей даже смешной, но я всё равно очень испугался, у меня душа металась, как птица в клетке, пока Химэ не пришла в себя. Только после этого я выдохнул спокойно. Впервые в жизни я так кого-то полюбил, и я не хочу её потерять. В нашей семье есть такая особенность как «Верная любовь», если мы полюбили, мы полюбили навсегда. Это было с моими предками, дедом и отцом. Матушка была любовью всей жизни моего дорогого отца, и когда её не стало, он уже не смог никого полюбить и никогда не сможет. Сейчас я понимаю, что я точное повторение всех прошлых членов семьи Ренгоку. Мне не интересны другие девушки, я на них даже не смотрю, так как моё сердце уже принадлежит Химэрен. Я уже никогда не смогу никого так полюбить, как её. Единственное, о чём я переживаю, так это о том, а взаимны ли мои чувства, или я зря себя обнадёживаю. Химэ говорила, что не хочет, чтобы подобные темы сотрясали рядом с ней воздух, и я даже боюсь подумать, как она может отреагировать на то, если я открою свой рот и скажу о своей любви к ней. Она видит во мне друга и учителя, который поможет, научит и наставит, моя любовь тут явно лишняя. Так-то по сути я сам вообразил себе, что Химэ может полюбить меня. Сам не знаю откуда я это взял, просто, когда я впервые увидел её, я почувствовал, как моё сердце забилось в двое быстрее. Она даже слова ещё не сказала, а я влюбился по самые уши, как маленький ребёнок. Я громкий, неусидчивый, по мнению многих странный и чудной с дурацкой улыбкой на лице… Так зачем спокойной, тихой, усидчивой и домашней Химэ такой дурак, как я? — Почему ты грустишь? — к моему лицу протянулась рука и припала к щеке. Дёрнувшись, я поднял глаза и понял, что Химэ проснулась и смотрит на меня. — Я не грущу, просто задумался. — ответил я, опуская глаза в пол. — О чём? У тебя сейчас были такие грустные глаза и улыбки нет на месте… — её рука скользнула к моему подбородку и провела пальцами возле уголков моих губ. По всему моему телу пробежались мурашки. — Да так, бред всякий в голову пришёл. — говорить то, что мне пришло в голову вообще не стоит, иначе рискую лишиться её в эту же секунду. Химэ меня не поймёт. Рука девушки снова поднялась на мою щёку и ласково погладила по ней, чуть задевая мои волосы. — Улыбнись, я люблю, когда ты улыбаешься. — её слова стали для меня полной неожиданностью, я удивлённо уставился на неё и, не увидев в её кристально чистых голубых глазах лукавства, улыбнулся. Только ей я могу так улыбаться. С любовью и нежностью. — Хорошо! — накрывая её руку своей, я ещё шире растянул губы, оголяя зубы. Химэ подняла брови. — Я попросила улыбнуться, а не порвать лицо. — это её выражение вызвало у меня смех, так как я понял по её лицу, что переборщил с улыбкой. — Ах-ах-ах-ах! Прости, переборщил! — страшно подумать, как я выглядел с ракурса Химэ. — Брат, я привёл врача! — за спиной открылась дверь, и в комнату вошёл Сейджуро, а следом за ним наш семейный врач. Женщина за пятьдесят со строгими чертами лица, но с очень мягким характером. Её семья знает о том, что мы боремся с демонами, поэтому наши раны для неё и её семьи не будут чем-то удивительным. С давних пор её предки лечили раны моих предков. Мисс Кюсю лечила раны моего отца, а когда его заменил я, стала лечить мои. — А? Врача? Зачем? — Химэ озадаченно посмотрела на меня, приподнявшись на локтях. — Осмотреть тебя на наличие травм, это стандартная процедура, привыкай! — без задней мысли ответил я, складывая руки на груди и улыбаясь. Химэ опять с подозрением на меня посмотрела. — Ты увидел мои синяки на шее, верно? — а вот это засада, я не ожидал, что она поймёт. Откуда она узнала? Она не спала, что ли? Да нет, спала, ещё как спала, я в этом уверен. Так каким образом она поняла, что я видел её раны? — Я, ну… — ничего в голову не шло, а Химэ, опустив брови обратно, кинула: — Понятно. — слова с моей стороны сейчас будут лишними, меня поймали с поличным. — Так, мальчики, брысь за дверь, а ты, дорогуша, раздевайся! — мисс Кюсю выпроводила нас вон из помещения и закрыла дверь прям перед носом. Брат посмотрел на меня обеспокоенным взглядом, но я погладил его по голове с привычной улыбкой на лице. Шли дни, перерастая в недели, а затем в месяцы. Мы с Химэ продвинулись в тренировках на очень хороший, нет, даже отличный результат. Химэ слушала меня во всём и без укоризненно выполняла все мои поправки и наставления. Ни разу она не усомнилась в моих словах, ни разу не огрызнулась или запротестовала. Каждое моё слово было принято серьёзно и закреплено в действии. Все четыре каты Химэ выучила достаточно быстро, а вот пятой я почему-то остерегаюсь её обучать. Химэ в замешательстве смотрела на меня в этот момент и даже спрашивала, всё ли она делает правильно? Она делала всё просто идеально, просто я знаю, что «Эзотерика» самая мощная из кат, и она носит в себе свои опасности. У меня при её использовании лёгкие в буквальном смысле пламенем горят, и дышать становится адски больно. При каждом вдохе словно нож вонзается. Мне не хочется, чтобы Химэ ощутила подобное на себе. Химэ же вообще не была от такой моей заботы в восторге. Её это не столько возмутило, сколько задело, она решила, что она меня чем-то разочаровала, поэтому я не хочу её обучать пятой кате, но это было далеко не так, и я пытался донести это до неё всеми путями. Она расстроилась, я чувствовал это на духовном уровне. Между нами зародилась очень тесная связь, и я прекрасно понимаю, даже по движению пальцев, какие чувства сейчас ей овладевают. Сейчас она сидела на крыльце с кружкой чая в руках и смотрела на стену перед собой. С тех пор, как я ей отказал насчёт «Эзотерики», прошла неделя. За эту неделю мы сходили на три миссии, и за всё это время Химэ не сказала ни слово, а только молчала, усердно думая о чём-то. — Химэ давай поговорим, ты меня пугаешь. Ты за неделю ни слова не проронила. — я сел возле неё, а она на меня даже не взглянула. — Я понимаю, ты сердишься, что я не обучаю тебя пятой кате, но я делаю это не потому что сомневаюсь в тебе, а потому что не хочу подвергать тебя опасности. «Эзотерика» — отражается на физическом состоянии, у меня лично после её использования болят лёгкие и я несколько дней кашляю, как при остром бронхите, сдирая горло в кровь сухим кашлем. Я не знаю, как «Эзотерика» подействует на тебя, поэтому я и не осмеливаюсь обучать тебя этой технике. — стакан с чаем опустился на пол, а девушка так и продолжала меня игнорировать, но взгляд уже был опущен в землю. — Я не хочу, чтобы ты пострадала… — проявляя смелость, я положил руку на руку Химэ. Она дёрнулась и, нервно поморщив брови, повернулась на меня. — А сразу всё объяснить нельзя было, а не крутиться, как уж на сковородке? — выдёргивая свою руку, фыркнула она. — Я пытался, но ты меня не слушала… — Химэ действительно игнорировала меня на протяжении всей недели и совершенно не слушала меня. Сейчас я даже удивился, что она среагировала на меня. — Ты взял меня в ученицы, значит знал, что нужно обучать меня всему. Как я могу быть твоей преемницей, если ты меня даже всем катам боишься обучить? Раз кат пять, я должна обладать всеми пятью, а не четырьмя. Мне плевать, даже если у меня лёгкие на части развалятся от этой техники! Это мои лёгкие и моё здоровье, тебя это ни каким боком не касается! — она перешла она высокий тон и говорила всё это с пугающей лёгкостью, а меня аж передёрнуло. Не касается? Плевать?! Внутри всё забурлило, и я сорвался: — ХИМЭРЕН, НЕМЕДЛЕННО ПРИКУСИ ЯЗЫК! — я заорал не своим голосом, и Химэ, вздрогнув, дёрнулась в сторону, прилипнув спиной к деревянной балке. Она уставилась на меня очумевшими глазами и с приоткрытым ртом. Меня же до сих пор потряхивало от её слов. Что за глупая девчонка?! — Никогда не смей говорить, что тебе плевать на своё здоровье, и что меня это не касается! Меня это ещё как касается, ты моя цугоку, я поклялся твоей бабушке, что с тобой всё будет хорошо, и я отвечаю за тебя как твой учитель. Ещё раз я услышу что-то подобное и как бы мне не было тяжело, я отправлю тебя домой, ты поняла меня?! — меня очень задели её слова, злость бурлила внутри, как лава в вулкане. — Д-да, поняла… — испуганно произнесла Химэ, не сводя с меня широко раскрытых глаз. — Я забочусь о тебе, Химэ. Я не хочу, чтобы ты корчилась от боли, как это делаю я после этой техники, и пока ты это не поймёшь, я не хочу видеть тебя. Я могу простить тебе всё! Всё, кроме наплевательского отношения к самой себе! — мне было очень трудно это говорить, сердце ныло как и душа, но так нужно, иначе Химэ ничего не поймёт. Это будет для неё уроком. Она должна понять, что её здоровье — самое главное, что у неё есть, и она должна беречь его. Кроме неё никто это не сделает, я не всегда смогу быть рядом, чтобы позаботится о ней, а если я умру, то о ней некому будет переживать. Меня злит такое её отношение к себе, очень злит, поэтому я вспылил, поэтому накричал и поэтому теперь я встану в штыки, чтобы она осознала свою ошибку и перестала так халатно к себе относится. Я поднялся и, развернувшись, к испуганной девушке спиной, удалился прочь со двора к себе в комнату. Снял хаори, униформу, переоделся в халат и, держась за пульсирующую от боли голову, пошагал в сауну, чтобы немного остыть и привести мысли в порядок. Повезло, что Сейджуро убежал на рынок за продуктами и не слышал, как я заорал на весь дом. Единственное, надеюсь, я не сильно потревожил отца.