Кто сказал, что пламя только обжигает?

Прошло несколько дней. Я, как и обещал, вообще не слушал и не смотрел на Химэ, а для меня хуже пытки не придумаешь. Мне очень хотелось посмотреть на неё, поговорить и обнять, как я всегда это делаю, но мне нельзя проявлять мягкость, ведь тогда Химэ не поймёт, что я пытаюсь до неё донести. Я уходил на миссию опять же без неё, а она на свои без меня. Слава богу она возвращалась целой и невредимой. Сама же девушка смотрела на меня, и я видел краем глаза, что ей стыдно и что она чувствует за собой вину. Химэ не глупенькая девочка и она прекрасно понимает, за что я на неё сержусь. Сейджуро заметил, что мы не общаемся и в недоумении смотрел то на меня, то на Химэ, стараясь понять, в чём дело. Я отмолчался, и Химэ тоже не стала вдаваться в подробности. Это сугубо между нами, и никому не нужно знать, что произошло. От нашего ответа легче и лучше никому не станет. Вызовем лишь больше вопросов, которые могут вызывать у нас дискомфорт. У меня так точно. До сих не могу простить себя за то, что позволил себе повысить голос на Химэ. Да, она провинилась, но я должен был сдержать себя и сказать всё тоже самое, но спокойно. Она так сильно испугалась, когда я заорал… Мне очень хотелось извиниться, вот прям взять её за руки и, смотря в глаза, попросить прощения за свой ужасный поступок, но я терпел. Все эти ночи я не мог спокойно спать и, судя по едва слышимым движениям по правую сторону, Химэ тоже не особо хорошо спала. Я чувствовал себя последним уродом. Мне всегда казалось, что я сильный и могу стерпеть всё, но её слова просто вывели меня из равновесия и вызвали целый шквал недовольства. Повышать голос я не хотел, это произошло спонтанно и неожиданно даже для меня. Её холодный тон в отношении себя сработал для меня, как рычаг переключателя, и я не смог сдержать свои эмоции. Свои вечера я коротал в своей комнате, восстанавливая записи по дыханию пламени. Отец изорвал их не так давно, но я прекрасно помнил каждую строку, каждое слово и запятую. Несколько недель, и я восстановлю письмена. Быстрее я не смогу этого сделать из-за миссий и других дел. Сидя в свете лампы и водя по страницам тетради кистью, я услышал, как за моей спиной прозвучал несмелый стук, а затем дверь отъехала в сторону. По стуку мне стало понятно, что это Химэ, но продолжил сидеть и писать, не обращая на неё никакого внимания. Дверь закрылась, и по направлению ко мне начали слышаться шаги. Мягкие, как поступь кошки. Девушка опустилась позади меня и молча смотрела мне в спину.  — Ренгоку, прости меня… — заговорила она таким несчастным голосом, полным вины. У меня чуть сердечный спазм не произошёл, когда я его услышал. Скрипя зубами, я продолжил молча писать и делать равнодушный вид.  — Я осознала свою ошибку, прошу, прости меня, я не должна была так говорить. Я проявила глупость и бестактность… Мне очень жаль… — она чем-то зашуршала, и я едва заметно повернулся через плечо. Химэ припала лбом к полу и искренни раскаивалась в том, что произошло. Тут же кисть легла на стол, и я развернулся к ней полностью. Протянув руки, я коснулся её плеч и почувствовал дрожь. Она боится меня или того, что я не прощу её?  — Подними голову… — попросил её я, и она покорно подняла голову, но взгляд оставался прикованным к полу. Взяв её за подбородок, я приподнял её лицо, и мы встретились глазами, впервые за эти несколько дней. Как же я скучал по этим глазам.  — Я давно тебя простил, просто хотел, чтобы ты поняла, что была не права. — мягко и ласково я погладил свою ученицу по голове.  — Всё равно, прости, я не имела права так себя вести… Я буду слушаться, только не злись больше, пожалуйста… — она снова опустила лицо, пряча его под длинными волосами. Улыбнувшись, я отстранился и, расправив руки в разные стороны, сказал: — Хорошо, не буду. Иди ко мне. — Химэ удивлённо взглянула на меня, а затем в один стремительный скачок оказалась в моих объятьях, а я в её. Все эти дни я так хотел обнять её и прижать к себе. Мне было так тяжело вести себя подобным образом по отношению к Химэ. Мои руки обняли её и не хотели отпускать. — Прости, что я накричал на тебя, я не хотел. Я не смог сдержать себя, прости, девочка моя, прости… — прижимаясь к ней всем телом, говорил я. Мне было очень стыдно за это. — Я заслужила… — тихо ответила она и потёрлась лицом о мою шею и волосы. Ласковая, как котёнок. Мягкая и тёплая. Я бы обнимал её сутками напролёт, не выпуская из рук. — Моя ты хорошая… — моя рука снова погладила Химэ по рыжевато-коричневой макушке, где ярко выражались яркие лазурно-голубые пряди. Её волосы были собраны в низкий ослабленный хвост, из-за чего остальные волосы разлеглись по полу, как подол платья или свадебная фата. Когда в мире настанет гармония и демоны исчезнут, а они исчезнут, я в этом уверен, я обязательно попрошу у Химэ её руки. Я не представляю своей жизни без этой девушки. Никто не сможет занять её место рядом со мной. Это её место и только её. — Можно я останусь с тобой? Не хочу уходить… — прошептала она, поднимая свои руки по моей спине к лопаткам. Меня это, конечно же, удивило, но я быстро принял это и, кивнув, ответил: — Конечно. Оставайся сколько хочешь… — она засыпала на глазах, и это милое зрелище вызывало у меня лишь тёплую улыбку. Я был рад, что она осознала свою ошибку, и что мы померились. Придерживая сонную девушку одной рукой, я развернулся, дунул в лампу, погасив этим свет, и мы опустились на футон. Укрыв себя и Химэ одеялом, я приобнял свою маленькую, по сравнению со мной, девочку и, уткнувшись лицом в её пахнущие шоколадом волосы, начал погружаться в сон.

Утро.

Утром я проснулся в тех же тёплых объятьях. Химэ лежала у меня под боком, обнимая и прижимаясь лицом к моей груди. Руки девушки замерли на моей спине, а ноги переплелись с моими, я чувствовал её мягкую кожу своими лодыжками. Тревожить её я даже не думал, поэтому продолжал лежать рядом и смотреть на неё. Лазурно-голубая прядь упала ей на лицо, обрамляя лоб и глаза. Волосинки зацепились за длинные ресницы и, похоже, доставляли этим неприятные ощущения, так как бровки девушки хмурились, а ресницы задёргались. Вытащив руку из-под одеяла, я тихонько убрал прядь с её глаз и прибрал за смуглое ушко. Поморщив носик Химэ тихо промычала и вжалась в меня сильнее, опаляя своим дыханием мои ключицы и небольшой участок шеи. Алый цвет начал стремительно проявляться на моём лице. Не привык я к подобной близости с девушкой. Я был с женщинами в квартале красных фонарей, правда, дальше поцелуев я не смог себя заставить двигаться. Мне было неловко и стыдно. В первый раз я вовсе сбежал, сказав, что мне срочно нужно выйти в туалет. Так себе отмашка, но ничего более путного мне в голову не пришло. С Химэ же всё наоборот. Мне хочется, чтобы она лежала рядом со мной каждую ночь, мне хочется поцеловать её по-настоящему, а не в лоб или щёку, хочется прикоснутся там, где никто и никогда её не касался. Почувствовать её и подарить ей всю свою любовь. Хочу, чтобы она звала меня по имени. Хочу её всю… Последняя мысль меня заставился вздрогнуть и вернула меня в себя. Оказалось, что я не осознанно, под натиском пошлых мыслей привстал и навис над спящей Химэ. Почти касаясь её губ своими. Отскочив в сторону на холодный пол, я с очумевшими глазами смотрел на продолжавшую мирно спать Химе, а моё тело забила дрожь. Сердце бухало и было готово оторваться от артерий и упасть в самый низ. Что я только что хотел сделать? Я что совсем башкой двинулся?! Я сидел в бане по нос в воде и размышлял о том, что я едва не вытворил. Как я мог так поступить, я чуть не совершил, как по мне, самое подлое действие по отношению к Химэ. Она заснула рядом со мной, потому что доверяет мне, а я чуть из-за помутнения не разрушил её доверие. Я очнулся буквально в сантиметре от её губ. Как так вообще получилось? Я не помню, как начал двигаться и как нависал над ней. Раз моё тело такое вытворяет, лучше больше не ночевать подобным образом, а иначе я даже боюсь представить, что я могу сделать с ней… — Я идиот… — пробурчал я, поднимая голову из воды и зачёсывая сырые волосы назад. — Брат? Ты там? — из предбанника прозвучал голос Сейджуро, и я тут же ответил ему: — Да, заходи! — в баню вошёл Сейджуро с принадлежностями для купания в руках. — Я думал, ты ещё спишь… — робко проговорил братик. — Да вот, решил встать пораньше и искупаться, айда, прыгай ко мне! — я привычно улыбнулся, сложив руки на груди. Сейджуро разделся и зашёл в горячую купальню, сев рядом со мной. — А Химэ ещё не проснулась? — всё внутри дёрнулось. Я отгонял мысли как мог о том, что я вытворил, но стоило имени девушки дойти до моего слуха, как у меня перед глазами возникла картинка. Картинка того, как я навис над ней и наклонялся к ней, чтобы сорвать с нежных девичьих губ первый поцелуй, а моя рука в наглую тянулась к её шее и оголённому плечу, чтобы очертить контур тонкой смуглой шеи и ключицы. — Нет, она пока спит. — нервно выдохнул я, отводя взгляд в сторону. — Брат, ты же любишь Химэ, верно? — братишка заглянул мне в глаза, а я повернулся к нему и без задней мысли ответил, как на духу: — Конечно, люблю! Как я могу её не любить? — взгляд брата дал мне понять, что я не так понял вопрос. — Я имел ввиду ни как преемницу, а как девушку… — он стал наблюдать за моим лицом, которое начало стремительно краснеть до самых ушей. — Я так и думал, хи-хи-хи, у тебя всё на лице написано! — братик захихикал, немного краснея. — И как давно ты это понял? — когда я успел спалиться?! Химэ, значит, тоже заметила? Или нет? Чёрт! Все старания Узуя пошли по одному месту… — В тот момент, когда ты искал Химэ по дому. — его слова меня успокоили. Значит не до конца прогорел… Фух… — Да, ты верно подметил, я её люблю, но вот, правда, не уверен, взаимны ли мои чувства… — это я сказал спокойно, чуть приспускаясь в воду по предплечье. Это тревожит меня больше всего. Я реально боюсь, что Химэ меня отвергнет и разозлится. — Мне кажется, взаимны. Химэ любит тебя и это видно, она заботится о тебе и волнуется, когда тебя подолгу нет. — Сейджуро переместился и, оказавшись напротив меня, с уверенными глазами уверял меня в том, что моя неуверенность напрасна. Какой же всё-таки у меня чудесный братик. — Она так делала и в первый день, это просто особенность её характера. — в этом вся Химэ. Она по своей натуре добрая и заботливая, и она сама говорила, что относится ко мне, как члену семьи. Я очень хочу верить, что она однажды посмотрит на меня ни как на друга или учителя, а как я на неё. — Почему ты так думаешь? Считаешь, Химэ не может тебя полюбить? — изгибая брови домиком, спросил Сейджуро, словно прочитав мои мысли. Лукавить не буду, я правда моментами так думаю. Может, зря, а, может, и нет. — Мы с ней разные, очень разные, ты ещё маленький, Сейджуро, не думай об этом так много. — погладив братишку по голове и улыбнувшись, сказал я, после чего расправил плечи. У меня начала подозрительно побаливать голова. Звоночек на то, что пора вылазить из горячей воды, пока не стало хуже. — Кёджуро?.. — я взялся за голову и поморщился, и из-за этого Сейджуро среагировал. — Я в порядке, просто перегрелся, прости, я выхожу. — он понимающе кивнул, и я, улыбаясь как всегда, вышел из воды. Стоило мне выйти, как краем глаза я уловил перепуганный взгляд брата. Моё тело всё в шрамах и рубцах от демонических когтей, зубов и других частей тела. Накинув халат и завязав пояс, я пошёл обратно в комнату, свесив голову вниз. Мне было не хорошо. Зря я столько сидел в горячей воде, голова гудит, а ноги, как вата. Пару раз я опёрся о стенку, чтобы не упасть. Мне удалось дойти до комнаты, но открыть дверь не успел, так как её открыла Химэ. Она собрала волосы в высокий хвост и завязала рукава дзюбана веревкой. Она куда-то направлялась, а тут я в проходе, да и судя по быстро исказившемуся в удивлении лицу Химэ, видок у меня было не из лучших. — Ренгоку, всё хорошо? Ты бледный, как простыня! — что и требовалось доказать. Выгляжу я не бодро. — Голова кружиться, ничего серьёзного… — я улыбался и делал вид, что всё прекрасно, но Химэ словно видела меня насквозь. — Ну-ка нагнись ко мне. — сглотнув комок в горле и вдохнув, я покорно опустился к ней. Руки девушки легли на моё лицо и мягко притянули к себе. Химэ припала губами к моему лбу и тут же отстранилась с хмурыми бровями. — У тебя температура! Сколько ты провёл в горячей воде? — хороший вопрос. Я не помню, сколько там просидел, но точно не положенные полчаса. У меня ноги, словно пружины, стоять тяжело, и состояние было варёное, хотелось упасть на мягкую постель и лежать. Химэ смотрела на меня, и я видел по её глазам, что она встревожена. — Я не знаю, может час, полтора… — мой ответ её не обрадовал. — Тебя не тошнит? Не морозит? — ничего из этого меня не беспокоило, лишь головокружение и слабость. — Вроде нет… — слабо ответил я и качнулся на вдруг подкосившихся ногах. — Приляг, я пойду сделаю тебе крепкий чай, это должно помочь. — проводя меня к постели, она хотела было уйти, как я поймал её за руку. Не хочу её никуда отпускать. Рядом с ней мне всегда становиться легче, она лучше всякого лекарства. Её нежный голос, её ласковый взгляд и её мягкие руки. Большего мне и не нужно. — Не уходи… — Химэ оторопела и, поморгав глазами, уставилась на меня. — Пожалуйста, просто побудь со мной… — стоять больше не было сил, и я неуклюже опустился на футон. Химэ придержала меня за руку, чтобы я не ушибся, и опустилась на колени следом за мной. Продолжая держать мою руку, девушка наблюдала за моим лицом, и я разглядел в её глазах сострадание ко мне. Все мои попытки показать себя здоровым не увенчались успехом, мне было плохо. Скрывать это было глупо. Меня выдавала не только моя бледность, которую я сейчас особо хорошо разглядел на фоне смуглых рук Химэ, но и тяжёлое дыхание, слабость и обильно стекающий холодный пот по спине, вискам и шее. Покупался, блин… — Хорошо. — она согласилась на предложение остаться и после того, как я лёг, она легла рядом со мной. Её руки прошлись по моему плечу, спине, а затем пришлись на шею и лицо. Приятно… — Ты весь дрожишь… — она натянула на нас одеяло и обняла меня, стараясь согреть. Меня внезапно начало морозить, всё тело покрылось мурашками, а холодный пот стал стекать ещё сильнее. Её объятья не особо грели меня, но я всё равно был счастлив. Мои губы растянулись в улыбке, из-за чего Химэ, изогнув бровь, смотрела на меня. Хоть бы не подумала, что я рассудком поехал. Прижавшись к девушке сильнее и устроив свою голову возле её шеи, я прикрыл глаза. Руки Химэ гладили меня по голове и спине, из-за чего я ещё быстрее погружался в сонное состояние. — Отчитал меня за плохое отношение к своему здоровью, а сам не лучше. Глупый совёнок… — произнесла Химэ, целуя меня в разгорячённый лоб…

Конец Pov: Кёджуро

      Pov: Химэ. Состояние Ренгоку улучшилось к вечеру. Из-за долгого прибывания в горячей воде и сухого воздуха, которым он дышал, вызвали такое состояние. Находится в закрытом жарком и влажном помещении долго находиться могут далеко не все. Нагнетание жара и пара ни что иное, как создание высоких температур и влажности. Именно это провоцирует повышение кровяного давления, появления одышки и слабости. Именно это и произошло с Ренгоку, поэтому ему стало плохо и его окутала такая слабость. Его тело было покрыто красными пятнами, но это естественная реакция организма. Как только происходит повышение температуры тела, приток крови к капиллярам увеличивается. В каких-то участках кожи капилляров больше, поэтому и возникают покраснения. Они пройдут после того, как тело остынет до нормальной температуры. Для скорейшего охлаждения нужно ополоснуться прохладной водичкой, выпить воды или погулять на свежем воздухе. Так же Ренгоу говорил про шум в ушах. Появление шума в ушах во время посещения бани или же сразу после неё — сигнал организма о повышении давления и нарушении терморегуляции. Чтобы избежать подобных проблем достаточно беречь голову от чрезмерного нагрева. Ренгоку же, конечно, этим пренебрёг, и вот пожалуйста. Головокружение продолжалось довольно долго. Парень лежал и держался за голову. Его бледный вид вынудил меня на всякий случай принести и поставить рядом с постелью тазик. Чтобы в случае, если его начнёт тошнить, не впасть в панику, а сразу подставить ёмкость. Вообще головокружение возникает нескольким причинам: Сильный перегрев головного мозга и резкий отток крови от головного мозга. Если закружилась голова, это верный сигнал о том, что пора заканчивать с приятными процедурами. Необходимо отдохнуть в прохладном помещении, охладить перегретый организм, вытереться насухо, переодеться и пойти выпить крепкого и сладкого чаю. Вишенкой на торте стала кровь из носа и обморок в середине дня. Ему стало немного легче, и я отвела его в обеденную комнату, где мы всем составом принялись обедать. Я сидела рядом с Ренгоку, напротив меня сидел Шинджиро-сан, а около него Сейджуро. Ничего не предвещало беды, но я увидела выпученные глаза младшего, устремлённые на своего старшего брата. Я головы не успела повернуть, как Кёджуро резко отставил миску с едой и схватился рукой за нос, с которого как из крана полилась кровь. Белый спальный халат пропитался алой жидкостью на груди. Следом за кровью последовал обморок. Всё произошло слишком быстро, но я успела подхватит его под голову, уберегая этим от удара, правда, ради этого мне пришлось быстро выкинуть миску с рисом в открытую дверь двора. Сейджуро подбежал ко мне и с трясущимися руками стал спрашивать, что делать и как помочь. Я отправила его за ватой, нашатырём и салфетками, а сама слегка задрала голову охотника, чтобы кровь не так текла. Его бледности тогда могла позавидовать даже поганка. После того, как Сейджуро принёс вату, салфетку и нашатырь, мы стали приводить старшего в чувства. Шинджуро-сан же всё это время сидел с круглыми глазами и наблюдал за всем этим кошмаром с замершей в висячем положении рукой, державшей кувшин с сакэ. Я хотела на него наорать, чтобы он пришёл в себя и хоть как-нибудь помог своему ребёнку, но потом плюнула и занялась Кёджуро. Взяв его под руку и придерживая второй в области талии, я повела немного пришедшего в себя Ренгоку в комнату. Вата с салфетками в его носу пропитались кровью насквозь. На лбу и шее набухли синевато-зелёные вены. Давление прыгнуло до небес. Сейджуро помогал своему брату, придерживая его под другой бок, делая своего рода опору, чтобы брат не упал. Я бы смогла его удержать, но рисковать не стоит. Сейчас он уже не такой бледный, и его дыхание стало намного легче. Температура спала и пришла в норму. Вставать он не вставал, видимо, опасался, что его голова снова решит поиграть в карусель. Я сидела рядом с ним и чистила яблоки от кожуры с помощью ножа. Отчистив фрукт и порезав его на дольки, одновременно с этим вырезав семечки из сердцевины, я приподняла истребителя и, сев так, чтобы он имел опору, протянула ему тарелку с яблочными дольками. Поесть ему не удалось из-за плохого самочувствия, а тяжёлая пища может вызвать приступ тошноты, поэтому сладкие яблоки сейчас самое лучшее угощение. Вместе с яблоками я протянула ему горячий крепкий и сладкий чай. Взяв палочками яблочную дольку, я поднесла её ко рту парня. Ренгоку открыл рот и, взяв зубами дольку, стал жевать, после чего с опаской проглотил. И так вот, пока все дольки не были съедены. Охотник даже умудрился скормить мне парочку. Я сначала не принимала угощения, но в результате не смогла отказать этим щенячьим и измученным за день глазкам. Вот надо же было ему уродиться таким милым… — Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? Сделать ещё чаю? — спросила я, поглаживая спящего на ногах Ренгоку и утомившегося за день Сейджуро. Малыш уснул сидя на полу, но уложившись корпусом и головой на ноги старшего брата в области ляжек. Он так разволновался за Кёджуро, что сам не особо отличался в бледности от своего брата. Вымотался и отключился. Такие стрессы не для его юного возраста, он ещё слишком мал, хоть ему и двенадцать. — Всё уже хорошо, мне намного лучше. Не нужно, у меня ещё немного осталось. — поднимая стакан, он отпил из него и поставил обратно на столик. — Вроде, уже не такой бледный, и губы порозовели. Хорошо, что всё закончилось. — когда я приблизилась, Ренгоку немного отодвинулся, словно избегая близкого контакта, и губы подозрительно закусил. — Спасибо, ты снова меня спасла! — кинул он, улыбаясь и складывая руки на груди. До этого одна из его рук была на голове Сейджуро. — А как же иначе, я никогда не брошу тебя в беде. Как бы ты не заболел или поранился, я всегда буду рядом и буду ухаживать за тобой. — вздыхая полной грудью, ответила я и стала разминать немного затёкшую шею. — Я знаю… — мягким тоном протянул блондин, прикрывая глаза. — Кстати, можно я задам тебе один вопрос? — меня тут кое-что интересует с самого утра. Спросить раньше не получилось по вполне понятной причине. — Да, разумеется! — Кёджуро стал внимательно смотреть на меня своими большими глазами. Теперь я сложила руки на груди и, устремляя взгляд на учителя, задала свой вопрос: — Что ты пытался сделать, когда навис надо мной утром, а?