Кто сказал, что пламя только обжигает?

В доме Глицинии нас прям на пороге встретил врач и, взяв Ренгоку под белы рученьки, увёл его в свой кабинет, чтобы обработать раны. У меня же не было явных повреждений, лишь синяк, да головная боль, вызванная слезами. Мне до сих пор не верится, что у меня пошли слёзы. Последний раз я их чувствовала, когда мама умерла, после этого ничего не могло вызвать у меня даже одной слезинки, а сегодня у меня они фонтаном брызнули, когда я по своей тупости поверила словам лживой демоницы. Она смогла убедить меня в том, что она убила Ренгоку, показала сломанный клинок, упомянула мёд, о котором вообще не могла знать. Откуда она могла знать про мёд? Возможно, что когда она ранила его своими волосами, она почувствовала что-то в его крови. Что-то сладкое, вот и сравнила, но как, сука, метко. Та рана груди была не глубокой, похоже, Ренгоку успел увернуться от серьёзного удара, но острые волосы всё равно его немного задели. Больше всего меня тревожит мысль о том, что если бы я не поверила демону и убила бы её, когда она буквально дышала мне в затылок, я бы не нашла Кёджуро. Кто вообще в здравом уме может подумать о том, что живой человек находится в могиле на заднем дворе? Правильно, никто! Пока о Кёджуро заботился врач, я, сидя за столом в комнате, пыталась хоть что-то намазюкать кистью на бежево-белой бумаге. Выходило так себе, художник из меня как из борца сумо гейша. Линии кривые, мазки не те, какими задумывались, тушь растекалась в разные стороны, образуя не рисунок, а одну сплошную кляксу. Вертя в руке кисточку и нервно постукивая пальцем по деревянной поверхности стола, я почувствовала, как у меня на лбу набухает вена. До нервного срыва не доходило лишь из-за моей параллельной мысли о том, что произошло в заброшенном храме. Я думала о поцелуе, что произошёл между мной и Ренгоку. О её взгляде в тот момент, о его мягких губах и других не менее приятных вещах. Если бы не старые половые доски, от которых поднялся сильное облако пыли, мы бы не прервали наш первый поцелуй так быстро. Конечно, меня ещё и его раны беспокоили, там одно за другим говорило, что не время и не место. Убрав кисть за ухо и скомкав испорченный лист бумаги, я выкинула его в мусор. После выдохнула, отклоняясь назад и складывая руки на груди, задрала голову к потолку. Ничего интересного я там не увидела, поэтому достала купленную в деревне перед миссией тетрадь и, открыв её, провела по чистым нетронутым страницам пальцами, после чего вдохнула запах. Мне всегда нравился запах новых вещей, как, например, запах новой книги или новой одежды. Помню, мама с папой застукали меня за нюханьем нового мыла. Никогда мне не было так стыдно. Макнув кисть в чернила, я стала писать всё то, что произошло со мной за эти полгода и пять месяцев. Расписывая страницу за страницей, я настолько увлеклась этим занятием, что даже не заметила, как ко мне со спины кто-то подошёл. Тёплые объятья обвили меня в области живота и плеч. Дёрнувшись, я выронила кисть, и та, оставив чёрную кляксу на столе, укатилась на пол, но я быстро успокоилась, ведь краем глаза увидела золотистый локон с красными кончиками, упавший мне на плечо. — Ты меня напугал. — фыркнула я, поднимая руку и заводя её назад, нашла его золотую макушку, по которой и погладила. — Прости, я не специально. — ответил мечник, устраивая свою голову на моём плече. Пламенные глаза смотрели на меня с огромной верностью. — Ну что сказал врач? — продолжая его гладить одной рукой, я другой коснулась его левой ноги. Я аж прифигела от того, что так легко протянула руку и положила её ему на раненую ногу. Это произошло не осознано. Ренгоку как продолжал улыбаться, так и продолжил. — Всё нормально, если буду соблюдать все рекомендации, то поправлюсь через несколько дней. — переведя взгляд на свою перебинтованную ногу, охотник прижал меня к себе сильнее. — Как нога? Сильно болит? — поглаживая перебинтованное место пальцами, я смотрела на лицо охотника, которое немного заалело. — Болит, но лекарство, что дал мне врач, успокоило боль. А что ты делаешь? — его внимание резко переключилось на тетрадь, что лежала на столе с расписанными страницами. Я успела заполнить семь страниц аккуратным и тонким почерком. Хоть здесь не как бык поссал. — Я решила начать вести записи того, что произошло со мной за эти полгода и пять месяцев. — Ренгоку внимательно смотрел на тетрадь, после чего закрыв глаза, улыбнулся ещё сильнее. — Хорошая идея, Химэ, мне нравится, может, и мне тоже попробовать! — радостно заговорил он, сверкая глазами. Ну что за чудик… Но это мой чудик. — Ты же, вроде, восстанавливаешь записи по дыханию пламени, которые изорвал твой отец. — там была целая история. Кёджуро хотел обучить меня по записям его предков, но кое-кто в пьяном угаре спутал вахту с баней и уничтожил записи. Сейджуро был в ужасе, когда увидел. Я тоже поняла, что ситуация просто катастрофа. Многие поколения семьи Ренгоку использовали эти записи, а одна пьянь с небритой рожей разрушила всю историю своей собственной семьи. Я и Сейджуро взглянули тогда с опаской на Кёджуро, думая, что он в таком же шоке от поступка отца, но нет, он улыбался, держа изорванную книгу в руках. После закрыл её с хлопком и, поднеся одну руку к своей голове, произнёс:

«Не волнуйтесь! Все записи из этой книги здесь! Прямо в моей голове! Я помню каждое слова и знак! Я обязательно восстановлю записи!»

Я тогда поразилась его силе духа и самообладанию, как никогда. Это всегда больше всего удивляло меня в этом парне. Сильный, храбрый, стойкий, нечеловечески сдержанный, понимающий, справедливый, позитивный и, конечно же, добрый юноша с огромным сердцем. С товарищами дружелюбный, у него есть некая неземная особенность вызывать в людях уверенность и оптимизм просто одним своим присутствием. Ко мне же он не только добр и дружелюбен. Он проявляет ко мне нежность, мягкость, ласку и любовь. Самое главное, он испытывает ко мне ту любовь, которую не испытывал ни к одной девушке. Чем я, по сути, безэмоциональная кукла, зацепила такого, как он? — Я совмещу приятное с полезным, ах-ах-ах! — засмеялся Хашира. — Ты как обычно, двадцать дел одновременно. — повторюсь, он реально как Юлий Цезарь. Постоянно делает одно дело параллельно с другими. — Ага! — следующим действием Ренгоку потянул меня за собой на разложенный футон. Сначала на него упал Ренгоку, а следом за ним я. Мне удалось вовремя выставить руки и прямо по обе стороны головы улыбающегося мечника. — Ренгоку… — недовольно фыркнула я и легонько тюкнула наглеца по лбу внешней стороной кисти. Раздался тихий хлопок. — Химэ, после того, что произошло в храме, ты можешь звать меня по имени, хотя бы когда мы одни… — кокетливо прикрывая глаза заговорил истребитель и повернул голову так, из-за чего его красивая светлая шея приняла заманивающий изгиб. Будь я демоном, я бы с огромной радостью вонзила в шею свои зубы. Он что, провоцирует меня? — Кёджуро… — руки парня поднялись и плавно прошлись по моей спине. И правда провоцирует. А Кёджуро оказывается далеко не скромный пай-мальчик. Хотя о чём я? С такой внешностью и рельефным телом, ему до пай-мальчика, как до луны пешком. Я в плане сексуальности имею ввиду. Взглянув на блондина подо мной, я вздохнула, унимая гул сердца в ушах, и, резко нагнувшись, поймала его за шею сначала губами, а потом слегка прикусила зубами. Небольшая манипуляция и вот, пожалуйста, отметина в виде красной точки уже начинает проявляться. Когда мои губы коснулись его шеи, он вздрогнул, а стоило пустить в ход зубы, тихо простонал, дёрнув ногой. Заглушить стон он смог с помощью руки, которой он накрыл рот. — Не хочешь продолжить то, что мы начали в храме? — нагибаясь прямо над его лицом, я стала смотреть за его реакцией. Довольная улыбка отобразилась на лице парня. Рука, до этого находящаяся на моей спине, переползла чуть выше на лопатки, а другая легла в области середины спины. Ренгоку потянул моё тело на себя, пока я полностью на него не улеглась. Я старалась лечь так, чтобы не навредить его ране на груди. — С удовольствием… — прошептал Кё мне в самые губы, после чего мягко улыбнулся. Поцелуи были мягкими и очень нежными. Точно такими же были прикосновения. Я особо осторожно касалась Кёджуро, ведь его раны были ещё свежими, и я боялась, что задену как-то не так, и всё, можно снова звать врача, попутно думая, чё ему говорить. Момент, когда я оказалась под охотником, я как-то упустила, поэтому даже не стала предавать этому значение. Пропустила, да хрен с ним. Ничего не могло заставить меня оторваться от столь желанных губ. Ренгоку отстранился, выдохнул сквозь зубы пары воздуха, как при использовании дыхания, и я увидела, как горят его глаза. Это был не весёлый огонёк, который всегда пляшет в его глазах — это был целый пожар, состоящий из страсти. Вены на его крепкой шее налились кровью, показывая этим возбуждение. Облизнув влажные губы, он снова втянул меня в поцелуй. Глубокий и горячий. Всё внутри подпрыгивало и нагревалось. Наши лица горели красным цветом, по вискам и шеям стекали капли пота. Дышать становилось сложнее. Воздух в комнате нагревался от нас с быстрой скоростью. Пока наши губы были заняты страстными поцелуями, наши руки тоже не стояли на месте. Я, на удивление самой себе, довольно смело проскользнула руками под ворот фиолетового спального халата, и тот спал с красивых плеч охотника. Каждым пальцем я чувствовала рельефные мышцы парня. Халат в этот момент уже сполз к поясу и, собравшись складками, остался на изгибе стройной спины. По мимо мышц я нащупала множество выпуклых и гладких рубцов. Шрамы были везде, разные по длине и толщине, у каких-то были ровные края, как от пореза ножом, а у других рваные. Подняв руку в волосы истребителя, я нашла среди кучерявых золотистых волос красную веревочку и, накрутив её на палец, развязала. Хвостик на затылке распался, соединяясь с основной массой густых волос. Верёвочку я откинула на пол рядом с футоном и, вернув руку обратно, несильно сжала его мягкие, слегка уже влажные, волосы. Стоящие пряди упали на его лоб, делая его совершенно другим человеком. Брови приняли немного хмуроватый вид, но не со злости, а со сдержанности. Он держал себя в узде, чтобы не вцепиться в меня, как голодный волк. Как ни крути, он в первую очередь взрослый мужчина, ему двадцать лет, и в том, что его так потряхивает, нет ничего удивительно. В его и моём возрасте уже по несколько детей имеют. Сильные руки с множеством шрамов от когтей и зубов, так же как и мои, начали осторожно гулять по моему телу. Одна рука залезла в волосы и сдернула голубую ленту, выпуская волосы из плена. Они были собраны в тугую косу, но Ренгоку решил, что это лишнее, поэтому быстро-быстро, мастерски двигая пальцами, расплёл всю косу и раскидал мои волосы по подушке, футону и полу в разные стороны. Другой же рукой спустил мой халат с плеч и, оторвавшись от уже разгорячённых губ, перешёл на мою шею и плечи. Всё моё тело тряслось нервной, но в тоже время приятной дрожью. Горячие мужские губы покрывали мою кожу поцелуями, в особенности уделяя внимание небольшому шраму, оставшемуся после первой миссии от когтя демона. — Жарко… — выдохнула я, вытирая потёкший с моего лба на глаза пот рукавом. Волосы прилипли к моему лбу, и я зачесала сырые волосы назад. Сердце гулко отбивало ритм. Ренгоку наверняка чувствовал мой стук сердца своей грудью, ведь его сердцебиение я ощущаю очень сильно, как и жар исходящий от него. Нагрелся он, как печь поезда, в которую регулярно вкидывают уголь. — Это точно… — хихикнув, согласился Кёджуро, стараясь восстановить своё сбитое за долгое время дыхание. Он всегда находится в концентрации, но сейчас он дышал тяжело и сбивчиво. Поцелуи и возбуждение сбили ему дыхание основательно. — Эй, что такое? Тебе плохо? — его резко повело в сторону, а затем он начал падать на меня. Выставив руки, я поймала его и обеспокоенно повернула его лицом к себе. Кёджуро улыбнулся, изгибая брови домиком. — Нет, мне очень хорошо, только устал немного… — он и правда выглядел уставшим. Раны, ушибы, потеря крови, стресс, пережитый из-за погребения заживо и из-за меня. Естественно, он вымотан. Удивительно, что он не уснул сразу же как упал в постель, а ещё как минимум минут двадцать целовался со мной. Погладив охотника по голове, я приобняла его. — Тогда ложись спать, только накинь обратно халат, спину застудишь. — я привстала и, протянув руку, приоткрыла дверь на улицу, чтобы пустить в разогретую комнату свежий вечерний воздух. После я помогла Кё с халатом. Он уже засыпал на ходу, поэтому надеть перекрученный халат правильно стало для него проблематично. — Спасибо, Химэ. — чмокнув меня в лоб, Хашира улыбнулся. Убрав волосы с его лба, я снова погладила истребителя по голове, пока он, устроившись рядом со мной, прижавшись лицом к моей груди, медленно, но верно засыпал. Веки парня тяжелели и вскоре полностью закрылись. Дыхание стало ровным и расслабленным, вены исчезли, и вскоре мой элитный охотник уснул. Вдохнув прохладный воздух, я поцеловала Кёджуро в плечо, после чего стала любоваться своим покрасневшим, как после бани, совёнком. — Знал бы ты, какой ты милый, когда спишь… — прошептала я, ласково проводя по лицу, золотистым волосам и кромке ушной раковины внешней стороной пальцев. Мягкая кожа охотника ощущалась, как бархат, а длинные густые волосы, словно шёлковые нити, сплетённые шелкопрядом. Странное сравнение, но ничего большего мне в голову не пришло. За дверьми я слышала чьи-то разговоры. Помимо нас в доме Глицинии было ещё несколько раненых охотников, но мы с ними не пересекались, я узнала о них со слов врача и по занятым комнатам. Из комнаты я не выходила с того самого момента, как вошла в неё. Переоделась, расстелила футон, выпила чашку душистого чая, почитала книжку, а потом решила порисовать, но, как я уже говорила, у меня ничего не вышло. Так вот, разговоры были громкими, и к ним вскоре добавился смех. Я лежала и терпела до тех пор, пока Кёджуро не начал морщиться. Эти поганцы вообще не задумывались о том, что тут может быть раненый и уставший человек. — Ну всё, щас вы у меня посмеётесь… — прорычала я и, поднявшись осторожно с футона так, чтобы Кёджуро не заметил, пошла к дверям, ведущим в общий коридор. Покинув комнату, я, ориентируясь по смеху и говору, поняла, что нарушители покоя находятся через комнату по левую сторону, направилась туда. Двери были нараспашку, поэтому я их так громко и слышала. — Извините! — вставая в дверном проёме со сложенными на груди руками, я уставилась на троих истребителей в таких же фиолетовых халатах. Три парня сидели по разные стороны стола, разделяющий их, и ужинали. Блондин вытаращился на меня, парнишка со странной отметиной на лбу удивлённо округлил глаза и, продолжавший жевать с чавкающим звуком парень, брюнет с выразительными зелёными глазами. Он лишь на миг взглянул на меня, после чего вернулся к еде. — Ой! Здравствуйте, вы охотница? — ко мне обратился парень с отметиной на лбу. Глаза розовато-красного цвета были невероятно добрыми, и голос тоже был приятным, мирный и спокойный. — Да, я охотница. Я пришла попросить вас быть потише, дорогой мне человек отдыхает через комнату после тяжёлой миссии. Он ранен и ему нужен покой, а ваш хохот на весь дом не даёт ему нормально спать. — они переглянулись, и парень с добрыми глазами виновато заговорил: — Просим прощения, мы не знали, мы будем вести себя тише. Ещё раз простите. — он искренне просил прощения за себя и своих друзей. Брюнет продолжал, безучастно в извинениях, поедать еду, а блондин смотрел на меня, как маньяк какой-то. — Ничего, спасибо за понимание… — мне не дал договорить внезапно подлетевший ко мне блондин с очумелыми глазами и схватил меня за руки. — Какая вы красавица! Могу я узнать ваше имя? — это выбило меня из равновесия. За место меня моментально среагировал парень с отметиной на лбу. — Зеницу, оставь девушку в покое! Тебе не хватило того раза, когда тебя девушка по лицу отлупила! — реакция блондина была одновременно раздражённой и истеричной. Он развернулся и, указывая на парня пальцем, провопил: — Не лезь! Не мешай мне, любимчик девушек! — юноша нахмурился и, поднявшись на ноги, уставился на друга с явным неодобрением. — Чего? — он не понял, что именно имел ввиду, как я поняла, Зеницу. — Монджуро, ты будешь доедать? — третий же в этот момент тянулся к миске с едой красноглазого. — Иноске, погоди! И меня зовут Танжиро! — фыркнул парень, поправляя обжору. Тот лишь театрально закатил глаза и, подперев рукой голову, смотрел на еду голодными глазами. Его чё, не кормили десять лет? Сколько можно жрать? Он забубенил пять мисок стандартного удона, они стояли на полу рядом с ним. Но с Ренгоку он точно не сравниться, мой совёнок тот ещё оголодавший кадр. И куда только вся эта еда девается? Ренгоку очень стройный, я сегодня увидела это в очень близком ракурсе. — Меня зовут Химэрен Оссимадзакура. — ответила я, поправляя рукава халата. — Простите за такое поведение этих двух. Меня зовут Танджиро Камадо, это Зеницу Агацума и Иноске Хашибира. — Танджиро уже стоял рядом с блондином и держал его за шиворот. Иноске же в наглую уминал еду Камадо. Трындец… — Приятно познакомится. Вы новички? Какого вы ранга? — я решила немного с ними поговорить. Мне всё равно нечем было заняться. — Нам тоже очень приятно с вами познакомится. Да, мы не так давно стали истребителями и пока что находимся в ранге мидзуното. А вы, Химэрен-сан, какого ранга? — ответил добродушным голосом Танджиро, отпуская друга, и тот упал на задницу. Шикнув, Зеницу встал, кидая на Танджиро обиженные взгляды. — Сегодня ночью я достигла ранга хиното. — бывшая низшая луна повысила мой ранг, за что ей можно сказать спасибо. Камадо удивлённо поморгал своими добрыми глазами. — Уже хиното?! А сколько по времени вы в рядах истребителей? — я ожидала этот вопрос, поэтому сразу же ответила: — Пять месяцев. — теперь только Танджиро и Зеницу переглянулись. Иноске продолжал жрать. Ужас, кто-нибудь, остановите его! Он же, как гусеница! Того и гляди стол, как термит, начнёт грызть. — Невероятно, так быстро достичь ранга хиното. — выдохнул Зеницу, смотря на меня снизу вверх. Эти трое были, очевидно, младше меня, им, может, лет по четырнадцать-пятнадцать. — У меня просто было много миссий. Демоны по весне и лету более активны, чем зимой и осенью. Люди выходят на улицу, задерживаются на ней до поздно, ходят в горы и леса, поля и степи, эти два сезона для демонов настоящий праздник. — я добилась подобного результата благодаря, не побоюсь этого слова, удачному стечению обстоятельств. Демоны лезут подобно червям в дождь, а я их быстренько перебиваю. Вот и дошла до ранга хиното так быстро. Ренгоку говорит, что это отличный результат, и что он очень горд за меня. Кстати, как он там? Не проснулся ли? Нужно возвращаться… — ЖУТЬ КАКАЯ! — особо громко завопил Зеницу, чьи волосы встали дыбом. — Зеницу, не вопи! Тебе же сказали, что через комнату спит раненный человек! Или ты не слышал? — прорычал Танджиро и треснул блондина по жёлтой макушке кулаком. Я хотела сама его треснуть, но сдержалась. — Прости, забыл… — держась за голову, простонал парень. Чё за истерик? — Ладно, ребята, мне было приятно с вами поговорить, но мне нужно возвращаться в комнату. — такими темпами Кё точно проснётся, он чувствует даже когда спит, что меня нет рядом, не знаю как, но чувствует. Нужно идти назад. — К вашему другу? — уточнил Танджиро. Я кивнула. — Да, если он проснётся и не увидит меня, он будет волноваться и пойдёт меня искать. До свидания. — махнув им рукой, я пошла назад. — Хорошо, до свидания, Химэрен-сан. — они попрощались со мной и закрыли дверь. Тишина продлилась всего пару секунд. — Чё за?! А где еда? Иноске, ты чё, всё сожрал?! — увидели наконец-таки. Иночке зря времени не терял и, судя по ехидному смеху, он совсем не раскаивается. Вернувшись в комнату и закрыв за собой дверь, я взглянула вперёд и увидела сидящего Кёджуро, смотрящего на меня. Он выглядел обеспокоенно и стоило нашим взглядам встретиться, он попытался встать, но я быстро оказалась рядом с ним. Ему нужно как можно больше лежать и не беспокоить ногу, сейчас вставать не лучшая идея. — Химэ, куда ты ходила? — поинтересовался он, беря меня за руку. Я перевернула свою кисть, и мы сплели наши пальцы. — Да так, прогулялась, а ты почему проснулся? — проведя другой рукой по заспанному лицу мечника, я легонько растрепала его волосы в области виска. — Я сквозь сон понял, что тебя нет, и сразу же проснулся… — я как в воду глядела. Как он это делает — просто загадка? Чутьё у него какое-то на меня? Или ещё какая-то фигня? — Уа-а-а! Ой! Прости… — меня резко пробило на зевок, и он получился достаточно громким. Неловко вышло. — Ах-ах-ах, ложись скорее ко мне. — Кёджуро среагировал смехом и, отодвинувшись к краю, приподнял одеяло, чтобы я легла. Я приняла предложение и легла рядом с ним, прижимаясь к нему. Одеяло легло на меня, а следом за ним рука охотника приобняла моё тело. — Сладких снов. — прошептал Ренгоку, целуя меня в щеку и закрывая глаза, прильнул лицом к моей голове. — И тебе. — целуя его в ответ, но не в щёку, а в шею, я закрыла глаза и начала погружаться в сон. Мне было так хорошо и тепло. Теперь я вряд ли смогу спать без моего ласкового совёнка…