Кто сказал, что пламя только обжигает?

Мы проспали почти сутки, что было для нас полной неожиданностью. Нас не пробудили ни голод, ни другие потребности организма, и даже после пробуждения мы не особо обратили внимание на гудящие от голода желудки. О том, что мы проспали сутки, нам сообщила милая миниатюрная бабуля с большой копной седых волос. Нашему шоку не было предела. Когда мы ложились, мы думали, что проспим пару часов, а в результате вышло не так как планировалось. Пока бабуля пошла готовить нам завтрак, мы поднялись и тихонько пошли в купальню. Кёджуро хромал, но уже не так сильно, как в первую ночь. Я помогла ему дойти до раздевалки, где осторожно усадила его на лавку. Бинт на ноге был немного пропитан запёкшейся кровью. Понятно дело, бинт прилип к ране и доставлял неприятные ощущения. Набрав ведро горячей воды и взяв тряпочку, я села перед Кё на корточки и стала тихонько отмачивать бинт от раны. Кёджуро следил за мной ещё заспанными глазами, но уже во всю улыбался. Потихоньку-потихоньку мне удалось без вреда для раны отцепить бинт. Выступило лишь пара капелек крови, но я приложила тёплую тряпочку к ране и перешла на лавку, продолжая держать руку на ноге охотника. Ренгоку повернул ко мне голову и, приблизившись, поцеловал в щеку.  — Спасибо, Химэ… — опуская голову, он прильнул к моей шее и потёрся о неё лицом. Золотистые волосы приятно защекотали мне кожу.  — Всегда пожалуйста. Ты сможешь встать и раздеться? — мы уже перешли черту учителя и ученицы, так чего стесняться? Сутки назад я уже на половину увидела его обнажённое тело.  — Да смогу, не волнуйся. — алый цвет тронул лицо охотника. А ведь когда мы целовались, скромностью там и не пахло. Может, он так меняется лишь в моменты возбуждения? Ну там, в голову что-то ударяет, и всё, рамки стираются. Я не мужчина, поэтому не знаю, как у них там всё устроено. Но вот я точно потеряла рамки. Весь мой мир тогда замкнулся лишь на этом охотнике и на приятных ощущениях. На его голосе, дыхании, глазах, волосах, губах и теле. Моя сдержанность и принципы ушли на дальний план.  — Тогда я тоже пойду, встретимся в купальне. — погладив парня по голове, я встала с лавки и пошла в отдельную комнату, чтобы раздеться и отправиться в купальню.  — Хорошо. — крикнул Кё, начиная подниматься на ноги. Раздевшись, я собрала волосы в массивный пучок и, замотавшись полотенцем, пошла к горячей купальне. Сняв полотенце и спустившись в приятную воду, я закинула голову к открытому небу и стала смотреть на покачивающуюся прямо надо мной ветку сакуры. Цветы уже распустились, и их розовые лепестки плавали вокруг меня. Я поймала один лепесток и тот, как лодочка, покачнулся в набранной мной воде. Боковым зрением я увидела идущего хромой походкой Кёджуро. Вернув лепесток обратно, я подплыла к лестнице, что вела в воду. Последние лесенки были скользкими, и у Кё есть все шансы упасть.  — Осторожно, тут лесенки скользкие, давай руку. — чтобы он не упал, я подала ему руку. Придерживая одной рукой полотенце на бёдрах, Кё протянул вторую мне и начал спускаться ко мне.  — Спасибо, мне ещё упасть не хватало. — он просто прочёл мои мысли.  — Опля, ах-ах-ах! — с брызгами и весёлым хохотом он оказался в воде. Умыл меня и поплыл. Кёджуро толкнулся здоровой ногой на последней ступени, и поэтому стремительно проплыл полметра вперёд. Ушёл аж с головой. Всплыв и тряхнув головой в разные стороны, он развернулся и подплыл ко мне.  — Балда, будь немного серьёзнее. Это же всё-таки твоё здоровье. Не ты ли на меня ворчал за подобную несерьёзность? — у меня душа замерла от его нырка. Я не заметила, что он специально толкнулся, поэтому решила, что он упал.  — Прости, виноват, ты права. — опускаясь на камень на дне и погружаясь в воду по грудь, охотник виновато улыбнулся. Я села рядом с ним и, протянув руку, притянула его голову к своей. Мы соприкоснулись лбами и потёрлись ими, как делают кошки, выказывая этим любовь друг к другу. Пламенные глаза сверкали искрами счастья. Губы растянуты в улыбке. Видеть его столь счастливым — настоящая радость для меня.  — Рана на груди уже почти затянулась, но небольшой шрамик всё же останется. — проведя пальцами по длинной, неглубокой и чуть затянувшейся ране, проговорила я. Мокрая рука парня мягко взяла мою руку и прижала к груди сильнее.  — Шрамы украшают мужчин, ах-ах-ах! — засмеялся он, повторяя всем знакомое выражение.  — Но не в таком количестве. — с выражением согласна, но не отношении Кёджуро. Он весь покрыт шрамами. Не только сверху, но и снизу. Когда я отмачивала бинт от раны, я насчитала как минимум девять глубоких, длинных и рваных рубцов бледно-розового цвета. И это только на одной ноге.  — Такова наша работа, Химэ, у тебя тоже шрамы появились… — нагибаясь к моему плечу и целуя его, Ренгоку ласково провёл рукой по другому шраму, что располагался на плече. Вдруг он замер.  — Химэ… Где твоё полотенце? — он что, только заметил, что я сижу без полотенца?  — Лежит вон там на камне, ты тоже давай снимай своё. — спокойно ответила я и схватила парня за полотенце, что спокойно было завязано на его бедрах. Ренгоку дёрнулся как от удара и, отстраняясь от меня, схватил мою руку держащую полотенце. Устремляя взор широко раскрытых глаз вперёд и улыбаясь нервно-дурной лыбой, выкрикнул:  — Отказываюсь! — категорически отказываясь снимать полотенце, Ренгоку чуть сильнее стал удерживать мою руку.  — Ты все равно в воде сидишь, ничего не видно, расслабься. — сохраняя такой же спокойный тон, я попыталась сдвинуть свою руку с места. Мне удалось, из-за чего Кё покраснел ещё сильнее и с ещё большими нервами в голосе крикнул:  — Ни за что! — он не смотрел на меня, и меня это бесило. Значит, другого выхода нет… И когда я успела стать такой наглой и похотливой? Этот золотистоволосый вызывал у меня не только тёплые чувства, он пробудил во мне нечто намного серьёзнее. Влечение и жажду. А кого бы не влёк такой красавец, а? Я вижу, как на него заглядываются девушки, как они рассматривают его с головы до ног, заостряют своё внимание на его глазах и улыбке. Делится я не стану.  — Тогда я сама с тебя его сниму. — фыркнула я, резко дёрнув руку с зажатым в ней полотенцем.  — Ч-чё?! — моя выходка шокировала Кёджуро до заикания. Я сама прифигела, но уже была в каком-то эффекте. У меня сносит крышу, когда я вижу этого охотника перед собой.  — Химэ, нет! Химэ, фу! — стараясь уйти от меня, взбалтывая воду, Кёджуро слегка нахмурился, но после того, как понял, что дал мне команду, как собаке, накрыл свой рот руками. Теперь-то мою руку у полотенца ничего не держало.  — Обалдел?! — усыпляя его бдительность, прикрикнула я, одновременно с этим осторожно развязывая полотенце. То плавно оказалось у меня, и Ренгоку, кажется, даже не заметил этого.  — Прости, я случайно. — выставляя перед собой руки, охотник стыдливо отвёл взгляд в сторону. Я отошла и, отвернувшись к нему с спиной, победно заговорила:  — Ну и ладно, я всё равно добилась чего хотела. — подняв руку с полотенцем в руке, я взглянула на парня через плечо. Такую рожу ещё нужно суметь состроить, я даже описать её не смогу при всём желании.  — ХИМЭ! Верни быстро! Что за выходки! — заворчал блондин, хмуря брови, но с места не сдвинулся.  — Отними… — кокетливым тоном и заманивающим взглядом, промурлыкала я. Чё со мной творится?! Я чё, совсем стыд потеряла?!  — Да ну тебя! — буркнул Ренгоку, после чего повернулся ко мне своей широкой спиной. Похоже, я доигралась…  — Не обижайся, я просто дурачусь. — подплывая и оплывая его по правую сторону. Встав напротив него и смотря на его хмуроватое лицо, протянула полотенце. Он молча потянул руку, взял полотенце и навязал обратно на бедра. После он взглянул в мою сторону и вдруг схватил меня за руку и притянул к себе. Моя грудь упёрлась в его. Мой живот был вплотную прижат к его. Другой рукой он прижимал меня к себе, не давая возможности отодвинуться. Но я и не хотела отодвигаться.  — Попалась, проказница… — прошептал он, улыбаясь и нагибаясь к моему лицу.  — Вот ты как? Хитро… Я признаю, ты меня провёл… — поднимая руку вверх по его груди, шее и остановила её лишь возле уха, чуть поглаживая пальцами ушную раковину. Судя по реакции в виде дёрнувшегося глаза и появившегося румянца на самих ушах, ему понравилось. Всю его кожу покрыли мурашки. Охотник мягко провёл рукой по моему плечу, перемещая её к моей шее и затем уже к волосам. Взяв за край ленты, он потянул её, и мой волосы с хлопком упали на воду, постепенно намокая и погружая под воду. Теперь мои волосы напоминали длинные щупальца морского чудовища. Они расплылись в разные стороны и даже за Ренгоку. Он хихикнул, когда волосы задели его кожу на ногах. После он нагнулся ко мне и, заглянув в глаза, потянулся за поцелуем. Не отказывая его в немой просьбе, я пошла на встречу, и уже через миг наши губы были соединены мягким поцелуем. Горячая вода стекала по нашим телам, уже остывшие капли воды подали мне на лицо с волос Кёджуро. Одна из капель попала мне в глаз, и я, дёрнувшись, прервала поцелуй, чтобы протереть глаз. Ренгоку приблизился губами к моему глазу и робко поцеловал его. Удивительно, но глаз почти сразу же перестал болеть. Покинув купальню, мы оделись в новые халаты и пошли обратно в комнату, возле которой нас ждала бабуля. Она указала на стоящие в комнате столики с едой и, пожелав нам приятного аппетита, покинула нас. Сев за столики, мы принялись завтракать. Мой желудок выл, как голодный волк. Ренгоку как-то странно себя вёл, он обычно ест с большим аппетитом, а сейчас сидел подперев рукой голову и гонял по тарелке своего любимого картофельного супа кусочек картофеля. Отложив палочки, я вытерла рот салфетки и, поднявшись, перешла к истребителю. Коснувшись его плеча и дождавшись, когда он повернётся ко мне, спросила:  — Тебя что-то беспокоит? — он улыбнулся и отрицательно качнул головой.  — Я просто задумался, ничего серьёзного. — я взяла палочки в руки и, подняв ими креветку в кляре, поднесла её ко рту Кёджуро.  — Открой ротик. — глаза парня стали ещё шире.  — Химэ, ты чего? Я же не маленький. — я так множество раз делала со своими младшими, когда они отказывались есть. Что-то есть в этом способе, из-за чего никто не может отказаться. Кёджуро смотрел на меня с небольшим замешательством.  — Давай. — моя настойчивость дала свои плоды, и охотник всё же открыл рот. Взяв креветку, он начал её жевать и вскоре проглотил.  — Ну вот, молодец. Тебе нужно нормально поесть, а не сидеть и картошку по миске гонять. — Кёджуро вел себя, как мои братья, когда видят где-то ненавистный ими всей душой лук. Они сидят половину времени и вылавливают лук, тем самым нервируя меня. Я злилась не столько из-за лука, сколько из-за того, что еда остывала, и они потом, смотря на меня, отодвигали тарелки.  — Хорошо, я тебя понял… — согласился с ласковой улыбкой парень и стал с аппетитом поедать суп. Мне же стало приятно, что он меня послушал, и поэтому погладила его по волосам. Вообще мне очень нравиться его гладить. Его волосы мягкие и приятные, я словно глажу большого пушистого крольчонка. Кёджуро резко повернулся ко мне с широко раскрытыми, как сова, услышавшая мышь. Сделал он это именно в тот момент, когда я погладила его возле макушки.  — Ой, извини. — я подумала, что, возможно, задела место, которое у него болит или просто не нравится, когда там трогают. Ну бывает же у людей подобные места, которые они не позволяют трогать, и показывают агрессию, если кто-то дотрагивается. Я вот подобным образом реагирую на свои волосы.  — Нет-нет, мне нравится, когда ты так делаешь! — отмахнулся охотник, притягивая мою руку и прижимая её к своему лицу. Мой миленький совёночек…  — Мой ты пламенный совёнок… — обнимая его за голову и прижимая к своей груди, я поцеловала несколько раз его в солнечную макушку и погладила по волосам. Руки мужчины тут же обвили меня в ответ в области талии.  — Почему ты называешь меня совёнком? — он повернул немного голову, чтобы видеть моё лицо.  — Потому что ты такой же милый, пушистый и забавный. Да и в общем ты похож на него. — гладя его по торчащим волосам, проговорила я, вспоминая милых совят, которых видела в дупле старого дуба на горе Мастера. Маленькие, большеглазые, пушистые, милые и смешные. Правда, они испугались моей внезапно появившейся рожи, но ладно хоть когтями не вцепились, и хорошо, что мамы не было, иначе полёт с дерева мне бы был заказан.  — Мне нравиться! Зови меня так почаще! — радостно среагировал мечник, улыбаясь, и, прикрывая глаза, прижался головой к моей груди плотнее.  — Ты так любишь обниматься, тебе этого не хватало, да? — в нём столько нежности, ласки и любви, и похоже, что до меня он выражал её в полной мере лишь в отношении Сейджуро. Объятья стали немного крепче. Попала в точку?  — После смерти матушки… Никто кроме брата не проявлял ко мне столько любви. Ты моментами напоминаешь мне мою матушку. — чем же я могу ему напоминать его покойную маму? Мы с ней, как мне кажется, совершенно не похожи. Но Кёждуро, видимо, другого мнения.  — Чем? — мне было очень интересно, чем я могу напоминать Кё его прекрасную маму. Она правда была прекрасной и, судя по принципам, которые она привила Кёджуро, она была настоящей матерью. Он отзывается о ней лишь с невероятным теплом… Жаль, я не смогла с ней познакомится…  — Своей добротой, любовью, нежностью и мягкостью. Ты извини, что я моментами навязчивый, я это делаю как-то неосознано… — потихоньку отпуская меня, он начал отстранятся от меня.  — Ничего страшного, я же уже говорила, ты можешь обнимать меня, когда захочешь, но теперь уже не только обнимать… — прикладывая руку к его алому лицу, сказала я и поцеловала свою, в данный момент, лохматую радость в густую бровь. Глаза охотника блеснули.  — Это намёк? — протягивая руку, он так же приложил её к моему лицу и мягко погладил пальцами.  — Возможно… — в этот момент я стала игриво накручивать на палец прядь его волос. Ренгоку улыбнулся и стал понемногу приближаться.  — Ну, тогда я надеюсь, что правильно его понял… — он замер в паре сантиметров от моих губ, словно ждёт разрешения.  — Правильно… — получив разрешение, он сначала робко поцеловал мои губы, а уже потом мы углубили поцелуй. Поцелуй длился пару минут, нам не хотелось разрывать его. Во время поцелуя я слегка толкнула Ренгоку в грудь, и мы опустились на пол. Расцепив поцелуй, Кёджуро провёл носом по моей щеке и поцеловал в неё, а затем в кончик носа. Последовав его примеру, я так же поцеловала его в щеку, но вместо носа чмокнула в губы. Мордашка Кёджуро стала ещё краснее и совместно с этими милее.  — Я люблю тебя, Кёджуро. — моё лицо заалело ещё сильнее, мне до сих пор было непривычно говорить такое, но Кё я готова говорить это постоянно.  — И я тебя люблю, Химэ. — улыбаясь, ответил Ренгоку, заправляя мои влажные волосы за ухо с одной стороны. Посмотрев друг на друга с нежностью, мы вновь поцеловались с ещё большей любовью. И если бы мы не задели столик с едой, и с него бы не упал пустой стакан, который стукнул Ренгоку по лбу, мы бы не прервались. Стакан был сделан из бамбука, и поэтому при столкновении с лбом охотника издал громкий и забавный звук. Он схватился за лоб и потёр его, после чего взглянул на меня удивлёнными глазами и засмеялся в голосину. Я же продолжая валяться на его груди, подпёрла голову рукой, наблюдая за этим. Прошло ещё несколько дней, и, как оказалось, та троица покинула дом ещё когда мы спали без задних ног. Кстати, о ногах. Рана на ноге Кёджуро зажила, и он уже передвигался с той же прытью, с какой двигался до ранения. Поблагодарив бабулю и доктора за заботу и кров, мы собрались и отправились домой. По дороге я запечатала два письма и отправила их домой и Мастеру. Я так соскучилась по бабушке и младшеньким. Они пишут мне и говорят, что у них всё хорошо, но я всё равно волнуюсь. Никогда я их так надолго не оставляя. Для меня это настоящий стресс и проверка на выдержку. Но скажу честно, моя выдержка уже трещит по швам. Кёджуро в этой ситуации повезло, его семья у него на глазах, и он в курсе, что с ними, и как они, а я только с букв на бумаге могу гадать, всё ли хорошо. Уверенности у меня от этого не прибавляется от слова совсем. Кёджуро заметил моё беспокойство и, приобняв за плечо, сказал, что мы обязательно их скоро навестим. Я кивнула, прижавшись к нему, одновременно с этим провожала белоснежную птицу взглядом. Поцелуй в висок немного успокоил меня, и мы продолжили путь домой. Дорога заняла у нас столько же времени, сколько и дорога на миссию. К дому Кёджуро мы пришли глубокой ночью. Свет нигде не горел, и мы крадучись прошли в дом, тихо идя по коридору, и перед тем как разойтись по своим комнатам, легонько поцеловались. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по комнатам. Утром я проснулась от резкого шума в коридоре. Подорвавшись с постели, я вылетела в коридор и стала искать глазами причину шума. Повернув голову вправо, я увидела Сейджуро, стоящего перед отцом. Тот на него орал, и я даже рта не успела открыть, как он наотмашь ударил мальчика по лицу, и тот, понятно дело, упал на пол с негромким вскриком. Как я поняла из криков, Сейджуро попросил отца пить поменьше, а тот воспринял это как великое оскорбление. Сейджуро не двигался, он просто лежал на полу и дрожал держась за лицо. Эта же пьяная тварь начал его крыть бранью и называть никчёмным сыном и сопляком. Я была в таком шоке от происходящего, что даже не могла пошевелиться, лишь стояла и смотрела на это всё. Глава дома заметил меня и мой шокированный взгляд, клацнул языком, после чего скрылся за поворотом коридора. Сейджуро же начал подниматься, роняя на пол слёзы. Придя в себя, я рванула к нему и опустилась рядом с ним, обнимая и укрывая длинными рукавами своего спального халата. Правая щека мальчика была красной, с отчётливым следом мужской пятерни, и припухшей, по лицу младшенького стекали слёзы. Взяв его на руки, я прижала его к себе и пошла в свою комнату. Открыв дверь и посадив мальчика на футон, я сказала ему посидеть тут, а сама пошла за льдом на кухню. Я знала, где он лежит, поэтому быстро вернулась назад и осторожно приложила холод к лицу ребёнка. Шмыгая носом, он молча смотрел на меня, стыдливо кусая нижнюю губу. Обняв мальчика и прижав к себе, я стала гладить его по голове и утешать. Мне было его очень жалко, у меня сердце болело за него. Слёзы младшего вызвали у меня воспоминания прошлого, когда Амэ узнала о смерти мамы. Такой истерики я никогда не видела от своей сестры. Сейджуро прижался ко мне, его колотила дрожь, он весь сжался в комочек и плакал. Всхлипы были прерывистыми, словно он задыхался.  — Тш-ш-ш, всё хорошо, Сейджуро, всё хорошо, не плачь, я рядом. Прости, что не защитила тебя, я не ожидала такого. Прости меня, я больше не позволю тебя тронуть, не плачь, солнышко… — я старалась его успокоить, утешить и уверить в том, что я больше никогда не дам его в обиду. Мой маленький… Я привязалась к этому мальчику как родному братику, и я больше не позволю к нему прикасаться. Смотря на него, я вижу своих, и у меня к нему такие же любящие и тёплые сестринские чувства.  — Мне так жаль… что ты это увидела, Химэ… — проскулил он, чуть искажённым из-за опухшей щеки голосом.  — Ты ни в чём не виноват, милый. Покажи лицо. — мальчик отодвинул лёд от лица, и я осторожно осмотрела место удара. Ударил сильно…  — Сейджуро, я верну… лся… Что случилось?! — за моей спиной прозвучал сначала привычно веселый голос Кёджуро, но он быстро перешёл в испуганный. Повернув голову, я увидел уже бегущего к нам Ренгоку. Он находу закрыл дверь и, бросив какой-то пакет на пол, подбежал к нам, опустился на колени и стал осматривать лицо своего братика. Сейджуро смотрел на брата полными слёз глазами.  — Шинджуро-сан его ударил по лицу за то, что он просто попросил его поменьше пить. — Кёджуро взглянул на меня и увидел по моим глазам, что я в бешенстве, и поэтому мягко положил мне руку на спину. Мне хотелось встать, пойти к этому козлу в комнату и навернуть ему чем-нибудь по башке.  — Я ничего плохого не хотел, его здоровье страдает от такого количества алкоголя, и я… Простите меня… — мальчик чуть снова не расплакался. У Ренгоку дёрнулся глаз. Он натянул улыбку, но я видела, что ему не до улыбок, он сильно переживал, и было видно, что ему больно видеть слёзы своего младшенького. Продолжая гладить ребёнка по золотистым волосам, я поцеловала его в макушку. Кё, наблюдая за этим, тепло улыбнулся. Мальчик же раскраснелся, но промолчал.  — Сейджуро, ты ничего плохого не сделал, тебе не за что просить прощения или сожалеть. Ты просто заботился о нём. Кому и надо просить прощения, так это вашему отцу. Вроде, перестало опухать, но ты всё равно подержи ещё, чтобы синяка не было. — он кивнул, робко подняв на меня свои пламенные большие глазки.  — Сильно болит? — этот вопрос задал уже Кёджуро. Он осторожно коснулся щеки младшего и провёл по ней внешней стороной ладони. Верх-вниз водя рукой, старший развернул руку ладонью к коже и остановился. Сейджуро поднял руку и положил её поверх руки брата.  — Немного… — скромно ответил мальчик и, привстав, перешёл к брату в объятья. У них такие тёплые и любящие отношения, с таким отцом неудивительно, что они так близки. По сути, для Сейджуро Кёджуро заменил мать и отца. Он заботиться о нём, любит его и волнуется о нём. Кёджуро настоящее сокровище и Сейджуро тоже. — Химэ, иди к нам! — Кёджуро поманил меня к себе рукой. Я посмотрела на него немного, после же придвинулась к нему, и он обнял меня, прижимая к себе. Мы с Сейджуро оказались в тёплых и крепких объятьях старшего. Мне вот не даёт покоя одна очень пугающая мысль. Если бы Кёджуро погиб при каких-то обстоятельствах, что бы было с Сейджуро? Ближе брата у мальчика никого нет, он очень его любит, и я даже подумать боюсь, что могло бы произойти. Сейджуро прижался к брату и заулыбался, я же подняла руку и мягко погладила ребенка по голове, после чего обняла. Кёджуро нагнулся к нашим головам и поцеловал обоих в макушки. Прижавшись к груди Ренгоку лицом, я почувствовала, как моё лицо начало нагреваться. Как же я люблю этого человека… — Всё хотел спросить, как прошла ваша миссия? — поинтересовался Сейджуро, посмотрев на нас. — Всё прошло отлично! — как на духу выдохнул Кёджуро. — Да, но, если честно, я думала, что низшая, хоть и бывшая, луна гораздо сильнее. — Ренгоку повернул голову ко мне и принялся пояснять причину столь относительно лёгкой победы. — Это связанно с тем, что она не могла питаться регулярно, поэтому и ослабела. При другом раскладе мы бы так легко не одолели её. — я видела по его глазам, что он говорит серьёзно. — Она сказала, что не ест женщин. Интересно, почему? Все демоны до этого убивали кого только видели и ели. — я впервые столкнулась с демоном, который проявил какой-то принцип. Она не хотела меня есть, и она бы отпустила меня, если бы я не заметила сломанного клинка Кёджуро. Демоница не собиралась нападать, её интересовал лишь Кёджуро. Но так как я задрала башку и увидела её, она поняла, что я просто так не уйду, поэтому и напала. Но даже после этого она сказала, что отдаст моё тело воронам. — У демонов высших и низших лун остаются какие-то принципы. Кто-то не ест девушек, а ест мужчин, кто-то не трогает детей, а убивает взрослых, но есть и те, кому просто плевать, и они убивают всех для развлечения. — пальцы Кё на моём плече чуть напряглись. — Получается, в самых опасных демонах остаётся что-то человеческое? Я про принципы. — охотник отрицательно качнул головой. Я и Сейджуро переглянулись. — Я не знаю, Химэ, я вообще не думаю, что у демонов может остаться что-то от человека. Они убивают и поедают людей, принося горе и несчастье. При любом раскладе их нужно уничтожить. — Кёджуро ненавидит демонов и ему по большому счёту всё равно, есть у него прицепы или нет. Всякий раз, как он их видит, он молча вынимает клинок и со скоростью ветра оказывался рядом, срезая демоническую голову с плеч. Я даже глазом моргнуть бывало не успевала, как голова уже катиться к моим ногам, рассыпаясь по дороге. — Тебе хоть раз было жалко демона? — взгляд мужчины стал отстранённым и пугающе холодным. — Нет. Они монстры, Химэ, и жалеть их нельзя. — твёрдо сказал он и замолчал. — Поняла. — эти вопросы были неприятны для Ренгоку, поэтому я перестала их задавать и прильнула обратно лицом к груди Хишары. Рука мужчины поднялась мне на голову и погладила по волосам, тоже самое он проделал и со своим всё это время молчавшим братом. Мягкие поглаживания по волосам вызывали у меня приятные ощущения. — Между вами что-то произошло? — Сейджуро смотрел на нас, и он явно что-то заметил. Мы с Ренгоку переглянулись. — В каком смысле? — поинтересовался Кёджуро, переводя взгляд на братишку. У того отобразился лёгкий румянец на лице, и он скромно начал объяснять. — Вы как-то изменились… Ближе стали… — он как будто боялся, что говорит какую-то чушь. Сейджуро умный мальчик, и я даже не удивлена, что он заметил, что между его братом и мной что-то изменилось. А между нами теперь действительно всё по-другому. — Скажем ему? — с улыбкой спросил Кёджуро. Я утвердительно кивнула. Мы снова перевели взгляд на младшего, и Кёджуро со счастливой улыбкой заговорил: — Ну, теперь я и Химэ больше чем просто учитель и ученица. — у Ренгоку заалели щёки, а рука легла на мою. — Правда?! — до мальчика дошло очень быстро, о чём говорит его брат, и заулыбался широкой улыбкой. Глазки ребёнка засияли, от обиды на отца ничего не осталось, его полностью захлестнули позитивные эмоции. — Ага. — кивнула я. Ренгоку тут же склонил к моей голове свою и, прильнув к ней, улыбнулся ещё сильнее. — Я так рад за вас! — младший был по-настоящему рад и, протянув руки, обнял нас. Мы обняли его в ответ. Я с левой стороны, а Кёджуро с правой. — Только никому не говори, это пока что секрет. — предупредил его Кёджуро. Мы договорились пока молчать о своих отношениях, чтобы не приковывать к себе любопытные взгляды. Если новость о том, что между Хаширой Пламени и его же Цугуко возникли романтические отношения, достигнет чьих-либо ушей, то это разойдётся по всем охотникам в тот же день. И не известно, как на это отреагируют. Кто-то порадуется, а кто-то, может, начать говорить какие-нибудь гадости или ещё чего-нибудь. И вот на кой хер нам это надо? Мы решили молчать и держать наши отношения в тайне. Как известно, счастье любит тишину, и всем знать о том, что мы влюблены, не нужно. — Разумеется! — Сейджуро кивнул, обнимая нас крепче. Сейджуро можно доверять, и поэтому мы ему рассказали. Я немного сомневалась в том, что Сейджуро обрадуется таким новостям, а Кёджуро уверял меня в обратном. Он оказался прав, зря я сомневалась.