Кто сказал, что пламя только обжигает?

Ренгоку смотрел на меня несколько секунд, а затем резко опустил глаза в пол. Его лицо пылало красным цветом, как фонарь. Его руки чуть дрожали, я это прекрасно чувствовала, так как он сжимал мои руки. Его слова и предложение выйти за него после того, как демоны исчезнут, вогнали меня в шок. Я не ожидала, что он так быстро сделает мне предложение, мы ведь всего ничего как стали парой, а тут уже предложение. Никогда мне не приходилось быть в подобной ситуации, и я вообще не понимаю, что мне делать и как реагировать. Мне страшно как-то не так посмотреть на него, чтобы он не воспринял это как-то не так. Чуть уняв разволновавшиеся нервы, я ласково провела рукой по его голове, приглаживая один из стоящих хохолков к макушке. Он не поднял на меня взгляда, а продолжал втыкать в землю. Его поведение было из ряда вон, он всегда такой громкий, весёлый с широченной улыбкой на лице и оптимистичный парень, но сейчас он поменялся на глазах, в зажатого, скромного и тихого, как мышка. В очередной раз уверяюсь в том, что он то её чудо. Моё милое чудо…  — Ты не спиши с ответом, подумай, я подожду. Если ты откажешься, я пойму, всё-таки это слишком неожиданно, даже для меня. Я не планировал так скоро предложить тебе это, но ситуация с отцом дала толчок, поэтому я… — непрерывный поток болтовни мечника я перекрыла рукой, которой накрыла его рот. Пламенные глаза всё же подняли на меня свой взор. В них отчётливо проглядывался страх.  — Ты слишком много болтаешь и слишком быстро, я ничего не понимаю. Успокойся, не нервничай. Когда ты начинаешь нервничать, ты так забавно трещишь. — его манера начинать тараторить действительно забавная и очень палевная. Стоит ему занервничать, как это особенность сдаёт его с потрохами, и я понимаю, что эта совушка что-то скрывает.  — Прости, но я не могу не нервничать… — сглатывая комок в горле, проговорил тихим голосом Хашира Пламени. И где только его привычная уверенность?  — А зря. Конечно, твоё предложение было полной неожиданностью, и оно довольно стремительное, ведь мы только-только переступили границу учителя и ученицы, а тут почти с места и в карьер. Я не знаю, что мне говорить, я боюсь ранить тебя. — сердце до сих пор отбивает чечётку. А про сердцебиение Ренгоку я вообще молчу, я его здесь слышу, а между нами метр.  — Я приму любой твой ответ, наши отношения не пострадают от этого, обещаю тебе… — стук усилился и стал походить на заячий, быстрый-быстрый. Мне стало не по себе. Такой ритм может повлечь ужасные последствия. Вплоть до приступа может дойти. Человеческое сердце не приспособлено для таких скоростей. Придвинувшись к нему, я положила руку на его грудь и теперь уже рукой почувствовала, как орган бьётся о грудную клетку.  — Тебе плохо станет, успокойся, у тебя сердце, как у зайца колотится. Тише, мой хороший, не нужно так нервничать. — обняв его, я принялась гладить его по голове и целовать. Это помогло, он начал успокаиваться. Сердечный ритм вернулся в норму.  — Прости, я переволновался… — это уж точно, переволновался он сильно.  — Мой глупый совёнок, всё хорошо. Я согласна. — его взгляд тут же сменился с неуверенного на удивлённый. Ренгоку сразу как-то выпрямился, его руки опустились по моим плечам к локтям и замерли там.  — Правда? — он словно не поверил мне и решил уверить себя в том, что не ослышался.  — Да, можешь даже не сомневаться. — кивнув головой, твёрдо ответила я. Я ни за что бы не отказала ему. Он искренне любит меня, он доказал это не только на словах. Столько, сколько он сделал для меня как мужчина, никто для меня не делал. Когда я его впервые встретила при достаточно страшных обстоятельствах, я видела в нём лишь наивного балбеса с безумной любовью к миру. Я не видела в нём кого-то большее, чем друга, но постепенно я стала замечать, что этот охотник фактически не выходит из моей головы. В любом случае мои мысли возвращались к улыбчивому истребителю. Его мягкий нрав, доброе сердце и его чудесная улыбка запали мне в самое сердце. Мои чувства к нему обострились окончательно именно в том храме. Если бы не та миссия, не знаю, сколько бы я ещё ходила и думала о том, что я на самом деле думаю и чувствую к Кёджуро.  — Хорошо подумала? — продолжал уточнять парень, до конца ещё не веря.  — Мне не нужно думать. — свои слова я подтвердила нежным поцелуем. Ренгоку ответил на поцелуй с той же нежностью, обнимая меня и прижимая к себе.  — Я рад… Нет, я безумно счастлив… — отстраняясь, заговорил он, чуть опускаясь и прижимая к моей груди головой. Не успела я и рта открыть как почувствовала, как мне на одежду что-то стало капать. Опустив взгляд вниз, я поняла, что мои глаза расширились до размера луны. По щекам Ренгоку текли слёзы. Такого я никак не ожидала. Слёзы текли, а губы были растянуты в улыбке.  — Моё ты чудо, не плачь, в этом нет ничего такого, чтобы плакать. — целуя его в макушку, я снова стала гладить его по кучерявым волосам одной рукой, а другой вытерла рукавом слёзы с лица охотника.

***

Мы вернулись домой, когда уже село солнце. У ворот нас с нервными перебежками из стороны в сторону ждал Сейджуро. Заметив нас, он тут же стремглав побежал к нам на встречу и стал расспрашивать у меня, где я была? И почему убежала? Я не стала вдаваться в подробности, просто извинилась перед младшеньким и обняла его. Сейджуро не сердился, но я заставила его поволноваться, как и Кёджуро, а за это нужно извинится. В дом я зашла не так просто как обычно, хоть Кё и уверил меня в том, что всё будет хорошо. На пороге я замешкалась и нервно взглянула на Ренгоку. Тёплая рука тут же легла мне на спину, и мне стало легче. Ещё большую уверенность мне добавил взявший меня за руку Сейджуро. Войдя в дом, я мигом проскочила к себе, взяла вещи и рванула в купальню, тихо закрыв за собой дверь. Кёджуро и Сейджуро лишь переглянулись, наблюдая за моим нервным поведением, а нервы у меня шалили ни на шутку. Сидя в горячей воде, я обняла ноги и прижала их к груди как можно сильнее. Звук капающей воды и запах горячего пара вперемешку с запахом масла для ванны делали моё пребывание в купальне более уютным. Просидев так немного не мало пятнадцать минут, я расслабилась, расслабляя ноги и вытягивая их во всю длину.  — Химэ? — позвал меня уже ставшим родным голос.  — А! Я уже выхожу! — похоже, я слишком долго сижу здесь, пора выходить.  — Нет, я не из-за этого. Я пришёл сказать, что я уже перенёс твой футон к себе в комнату. Как закончишь купаться иди сразу ко мне, ладно? — тихо проговорил мягкий голос за моей спиной. Этот мягкий, даже бархатный, тон заставляет моё сердце трепетать.  — Х-хорошо… — ответила я и услышала удаляющиеся шаги. Закончив с водными процедурами, я оделась в спальный халат и, тихо выйдя из купальни, прошмыгнула по пустому и тёмному коридору к комнате Кёджуро. Сначала я по привычке затормозила у своей, но вспомнив, что мне сказал Ренгоку, пошла дальше. Открыв дверь, я вошла в комнату и бесшумно закрыла сёдзи. Кёджуро сидел за столиком и восстанавливал записи Дыхания Пламени. Усердно водя кистью по страницам в приглушённом свете лампы, периодически макая кисть в чернила, он отстукивал по краюшку чернильницы, убирая излишки чернил, и снова продолжил писать. Лишь на миг он отвлёкся от письма, чтобы взглянуть на меня и улыбнутся. Наши футоны лежали ни полу вплотную к друг другу, прям как у молодожёнов. Сердце начало колотится от мысли, что если отец Кёджуро нас увидит, то скандала и нового потока брани не избежать. Кёджуро заметил, что я стою у дверей и не шевелюсь. Он понял меня без слов. Понял, что я снова погрузилась в размышления по поводу реакции его отца. Отложив кисть, он поднялся и начал приближаться ко мне. Прошло всего ничего, как высокая и крепкая фигура мужчины полностью закрыла меня своей тенью от слабенького света лампы. Ренгоку улыбнулся мне, изогнув свои чудные брови домиком. Шероховатая, покрытая мозолями от рукояти клинка, ладонь ласково легла мне на щёку. Другая же рука зашла мне за спину и притянула к своему хозяину. Сделав всего один шаг, я оказалась в крепких объятьях охотника. От этого мне стало легче.  — Всё хорошо, моя дорогая, ничего не бойся… — прошептал он мне на ухо и поцеловал меня в лоб.  — Ложись спать, я сейчас ещё немного поработаю, а потом тоже лягу… — поглаживая меня по спине, проговорил он, кивая головой в сторону постели.  — Я не хочу без тебя… — сжимая его халат на спине, едва слышно прошептала я.  — Ах-ах-ах! Химэ, я же с тобой в одной комнате, я никуда не денусь… — мечник засмеялся и посмотрел на меня тёплым взглядом. Я прижалась к нему ещё плотнее, ничего не ответив на его слова. Кёджуро понял, что поработать ему уже не удастся.  — Ну хорошо, тогда завтра закончу, пойдём спать… — мы пошли к постели, только охотник всего на миг отошёл немного в сторону, чтобы погасить лампу. Вернувшись назад, он улёгся рядом со мной и, укрыв нас одеялом, обнял меня, прижимая к себе. После череды поцелуев Ренгоку притих, удобно устроившись в мягкой и тёплой постели, я же, лёжа у него под боком, прижав лицо к горячей груди, смотрела на шрамы своего любимого. Я их уже видела, но всякий раз они приковывали к себе моё взгляд. Те самые три раны, благодаря которым мы встретились, уже затянулись, превратившись в рубцы, как и та, что нанесла ему демоница своими острыми волосами.  — Не спится? — голос над ухом заставил меня вздрогнуть. Я-то уже подумала, что он спит.  — Мысли не дают уснуть. — спокойно ответила я, сильнее прижимаясь к своему охотнику.  — Не думай о плохом, Химэ, я с тобой… — целуя меня в макушку, прошептал Хашира, опаляя моё ухо своим горячим дыханием. По моему телу пробежался строй мурашек.  — Не могу не думать… — мысли как назло возвращались к разговору с отцом Кёджуро. Мне было так обидно от его слов, на моей памяти это впервые, чтобы меня так серьёзно задели чьи-то слова.  — Я знаю одно приятное средство, что отгонит нехорошие мысли… — шепча и одновременно нависая надомной, истребитель посмотрел на меня чуть прикрытыми глазами и с улыбкой на устах. По его взгляду я поняла, к чему он ведёт.  — Кажется, я поняла, о чём ты… — улыбка мужчины стала более раскрытой. Глаза теперь прикрыты до щёлки, как у лиса. С любым выражением лица этот золотоволосый парень прекрасен…  — Ты всегда меня понимаешь… — нагибаясь ко мне, приспускаясь на локтях, охотник втянул нас в поцелуй. Нежный и трепетный. И это реально помогло отогнать дурные мысли. Мои руки сами полезли по его плечам к волосам. Добравшись до пламенных локонов, мои пальцы сжали их, чуть натянув возле корней. Брови парня тут же дёрнулись, а сквозь поцелуй прозвучал едва слышимый стон. Мы соблюдали максимальную тишину, чтобы не потревожить Сейджуро и их тронутого папашу. Поцелуи продолжались долго, спать нам уже не хотелось. Сон отбило, как рукой, уступая место приятным ощущениям от поцелуев. Кёджуро отстранился, выдыхая мне в плечо неимоверно горячие дыхание. Подняв руку, я ласково погладила охотника по обнажённой шее и груди. Мои прикосновения действовали на истребителя, как провокация. Всё тело парня трясло лёгкой дрожью, пальцы сжали простынь футона, а от его глаз у меня, если честно, душа дёрнулась. В них плясало пламя ярчайшим огнём. Ренгоку нагнулся обратно ко мне, целуя в щеку, после чего перешёл к шее чередой поцелуев. Одной рукой он стянул спальный халат с моих плеч, чтобы уделить такое же нежное внимание им. В какой-то момент моё плечо пронзил укол боли. Дёрнувшись, я машинально схватила охотника за халат на спине. Острые зубы Хаширы решили сомкнуться на моей шее, это то и причинило мне резкую боль, из-за которой я дёрнулась. Горячий язык прошёлся по месту укуса, снова пуская по моему телу мурашки. Хитренькая улыбка, адресованная мне, спровоцировала на меня действия. Резво схватив парня за ворот, я перевернулась, утаскивая пламенного под себя. Теперь мы поменялись расположением, и уже он был прижат к постели. Ему, кажется, даже понравилась моя выходка, а ведь сначала он не понял моих действий.  — Значит, моя милая девочка хочет поиграть? — заигрывая, промурлыкал мечник, смотря на меня чуть приоткрытыми глазами и поднятыми вверх бровями. На устах была хитрая и манящая улыбка.  — Очень хочу. — улыбка от моего ответа стала ещё шире. Ответ ему понравился.  — Наши желания совпадают, Химэ… — поднимая руку с постели, он провёл ею по моей шее, плавно переплывая на плечо. Другой рукой он развязал мой пояс, тем самым ослабляя мой халат полностью. Тоже самое он проделал со своим и чуть приподнялся. Усевшись поудобнее, охотник притянул моё тело к своему и наши животы соприкоснулись кожей. Меня слегка передёрнуло от этого, но я не отстранилась, а лишь чуть съёжилась. Над ухом прозвучал мягкий смешок, а потом это же ухо Ренгоку начал покусывать за раковину. Мои уши довольно чувствительные, поэтому эта манипуляция заставила меня тихо заскулить. Чтобы меня не услышали, я воткнулась лицом в грудь Хаширы.  — Прекрати… — тихо подала я голос, накрыв рот охотника рукой, чтобы он перестал мучить моё ухо.  — Почему? Тебе не нравится? — охотник стал внимательно смотреть на меня, при этом не выпуская из объятий. Приложив палец к губам, я отрицательно качнула головой.  — Нас могут услышать… — этого нам нужно меньше всего. Мы и так как на пороховой бочке, я так вообще не могу себе покоя найти. Как Ренгоку сохраняет спокойствие, я не знаю, мне бы его пофигизм или чё там у него способствует такому змеиному спокойствию. — Ты права, извини, у меня голова совсем отключилась… — поняв мою тревогу, Хашира перестал пытаться снова укусить меня за ухо. — Ничего, понимаю. — для меня не новость, что такая деталь, как половое влечение, присутствует в отношениях. — Пока не время, прости, что тороплюсь. — ему стало неловко и стыдно. Лицо парня густо покраснело от понимания, что он вытворял. Для него подобное поведение, видно, что не обыденное дело. Со мной он ведёт себя полностью открыто и обнажает свои чувства, которые и рвутся наружу через края. — Всё нормально. Знаешь, если бы мы были одни, я даже и не была бы против, но по мимо нас тут твой брат, а что ещё страшнее твой отец. Он точно не будет рад подобным сценам в этом доме. — если он нас застукает за, кхм-кхм, нам, скажу прямо, пиздец! Мне чемоданы в руки и вон за дверь, а с Кё чё будет я даже боюсь подумать. Он ему все мозги вынесет и снова выльет ушам словесного дерьма на голову. — Ты была бы не против? — моё согласие на близость удивила Кёджуро. — Ну раз я, хоть и строго между нами, твоя невеста, почему бы и нет, что в этом такого. Мы уже не чужие друг другу люди. В любовных отношениях это нормально. — от этого никуда не денешься, рано или поздно всё равно придётся с этим столкнуться. — И то верно. Но то что здесь подобного делать нельзя — это точно, я совсем страх потерял, вытворяя такое. Как же стыдно, надеюсь, Сейджуро ничего не слышал… — берясь за лицо рукой, он склонил голову, краснея до самых ушей. — Уверена что нет, он сильно вымотался, наверняка спит, как убитый. — Сейджуро если спит, то даже если рядом пушка рванёт, он не услышит. У него крепкий здоровый сон, про таких ещё говорят «При пожаре первым выноси!». — Надеюсь. — у меня начали слипаться глаза, и я неосознанно клюнула носом. — Пора бы и нам укладываться, мало ли завтра на миссию, а мы не выспавшиеся. — исключать подобного нельзя, и нам нужно поспать, а не миловаться полночи. Днём мы не можем так уединится, так как этот пьяный коршун наблюдает за нами. Я это подмечала, но не придавала значения, а, как оказалось, зря. Ночью тоже не вариант, так как нам обоим требуется сон, в особенности Кёджуро, как никак он Хашира. — И снова ты права, Химэ. Давай спать. — мы вернули пояса на место и улеглись обратно. Стоило голове Кё лечь на подушку, как его глаза тут же начали подрагивать, намекая на то, что его организм требует скорейшего сна. — Ты уже засыпаешь, совёнок мой. — начиная гладить его голове, проговорила я мягким голосом, после чего обняла его, просунув руку под его руку, и остановила её лишь на его крепкой спине. — Как же я люблю, когда ты меня так называешь… — сонным голосом выговорил охотник, тепло улыбаясь. — Но ты же мой совёнок. — чей же ты ещё-то? Мой милый, пушистый, пламенный совёнок. — Твой и только твой… — прижимаясь ко мне, он закрыл глаза и почти сразу же уснул. Устроившись поудобнее, я так же прикрыла глаза и в скором времени начала засыпать. Сквозь прибывающую дрёму я почувствовала, как Кёджуро едва ощутимо поцеловал меня в висок.