Кто сказал, что пламя только обжигает?

      С самого начала я подозревала, что наша с Санеми миссия будет проходить далеко не так весело, как, например, с Тенгеном или Мицури. Этот сероволосый бука полностью игнорил меня, двигая ногами в темпе опаздывающего на поезд человека. Я привыкла быстро ходить, но это было слишком. Поворчав, я сложила руки на груди и, надувшись, как ребёнок, шла следом за Хаширой Ветра, чьё лицо выражало полную гордость своим поведением. Было, конечно, неприятно, что он игнорит меня, но я не привыкла обижаться на людей за минусы их характера.       На миссии всё прошло как нельзя позитивно. Ни я, ни Санеми не получили серьёзных травм, только вот Санеми за свою самоуверенность лишился клока волос, которые ему вырвал демон, когда вцепился в его голову, чтобы сероволосый не смог как следует прицелится по шее клинком. Столько мата я ещё не слышала. Я думала, он показал нам всем свой запас ещё тогда, когда шарахнулся пальцами об угол при очень быстром темпе бега, после чего разлёгся на полу, проехав пару метров мордой по полированному воском полу, размазывая слюни. Уж не помню, куда он так чесал, но дочесался он до лазаретной койки и гипса на пальцах. Сломать четыре пальца из пяти о косяк — это надо уметь.       Брань летела до самого рассвета, как и ожесточённая жестикуляция рук мечника. Под его гнев попадали кусты, камни на дороге и низко висящие ветви деревьев. Если обернутся назад, весь наш путь будет похож на последствие урагана. Урагана по имени Санеми Шинадзугава. Я не осмеливалась к нему лезть со своими советами, так как имела риск получить клинком по лбу или кулаком. Даже не знаю, что хуже. Поэтому я молча следовала за ним, перешагивая через срубленные ветви.       Говно плескалось несколько часов, но вот свершилось чудо, и этот нервнобольной остыл, осел у речки, умылся и, выдохнув, что-то там ещё буркнул. Я сидела позади, на камушке, соблюдая безопасное расстояние. Мало ли щас перемкнёт. Он, как погода, то тихий-тихий, а потом бах, и вот вам очередной тайфун! — Слышь, Мурасаки, ты чего там притихла? — его грубый тон заставил меня неосознанно подпрыгнуть на камушке. Спасибо, что не мимо, иначе перелом задницы мне светит ярким светом! А такую травму Санеми мне во век не забудет и до самого гроба будет называть меня «ломожопая», «кривожопая» или ещё как-нибудь похуже. — Я боюсь тебя! Ты полдня весь мир херами кроешь и машешь клинком, как косой! Я что, по-твоему, самоубийца лезть к тебе! Тебе лечиться надо! Принудительно и срочно! — кто меня за язык дёрнул? Кто там хочет моей жуткой смерти? Всё сказанное мной Санеми воспринял, как и ожидалось, с большущим «позитивом». Рожу так перекосило, что любой демон на его фоне покажется красавчиком! — ЧЁ?! Совсем страх потеряла?! — всё внутри дёрнулось, когда он поднялся и развернулся ко мне. Так и знала, что нужно было перед миссией отпустить грехи у Гёмея и взять с собой его чётки! Если свыше не помогут, то хоть будет чем придушить этого монстра! — Прости, раскаиваюсь! Только не убивай! — взвизгнула я, спрыгивая с камня и отпрыгивая на дерево. Санеми дёрнул светлой бровью, которую не особо видно, но лёгкий изгиб кожи в области бровей я всё же уследила. Сейчас я чувствовала себя кошкой, загнанной на дерево дикой и до ужаса злобной собакой. — Слезай давай и пошли, я не намерен тебя тут ждать! — задирая голову вверх, прорычал Хашира, сверля меня своими мутными глазами. Сколько помню наше общение, то столько же мне было не по себе от его глаз. — А ты успокойся, и тогда я спущусь! — я не дура, если я щас спущусь, то отхвачу знатных люлей. — Ты же вкуриваешь, что я тебя в секунду поймаю? Как никак, я тебя тренировал! — благодаря Санеми я смогла создать своё Дыхание на основе техник Дыхания Ветра, но это время можно вполне назвать самой мрачной полосой моей жизни. Столько синяков и переломов мне ни один демон не наносил, а про то, сколько с меня сошло пота с кровью, я вообще молчу. Один раз я даже в обморок рухнула после семи часов тренировок под палящим солнцем. — Тренировал?! Ты меня убивал! Я думала не переживу твоих тренировок! — озвучила я свои мысли, плотнее вжавшись в ствол дерева. — Ну пережила же. — спокойным тоном добавил Санеми, посмотрел на меня надменным взглядом, повернулся к дороге и пошёл весь довольный собой по извилистой тропе. — Ты злобный и жестокий тиран! Учись у Кёджуро доброте! — спрыгивая с дерева на землю, я выпрямилась и стала вытаскивать из волос ветки, которые неведомым образом там оказались. Санеми же остановился и повернулся ко мне через плечо. — У Ренгоку? Чё, совсем, что ли? — вытащив последнюю веточку, я поставила руки на бёдра и уверенно ответила: — А что не так? Кёджуро очень добрый, милый и классный! Тебе очень бы стояло поучиться у него хотя бы сдержанности и терпению! А то, скоро взорвёшься от злости! — я никогда раньше не встречала человека с таким добрым сердцем и тёплым характером, как у Кёджуро. Он полностью оправдывает своё Дыхание. Он такой же тёплый, как пламя, что греет тебя в холодные дни. С первой минуты он проявил ко мне доброту и заботу и воспринял мою, скажем словами Санеми, дурковатость очень оптимистично. Помог мне с ногой, накрыл своим хаори и дал кружку горячего чая, после чего внимательно слушал меня, улыбаясь и периодически поглаживая меня по голове. Если бы все люди были такими, то я уверена, в мире бы настал покой и гармония. — Ты в последнее время только об этом большеглазом и говоришь! Влюбилась, что ли? Закатай губу обратно, его уже охмурила та загорелая, похожая на Томиоку лицом девка! — фыркнул сероволосый, закидывая руки за голову. — Чего? Ты о чём это? Тебе чё, мозги повредило из-за выдранного клока волос? Химэ его Цугуко! — одним предложением он разбил всё моё внутреннее умиротворение и воспоминания о приятном общении с Ренгоку. С чего этот дурак вообще взял, что между этими двумя есть что-то большее, чем отношения учителя и ученицы? Они ничего такого не делали, чтобы как-то выдать свои нерабочие отношения. Я бы точно заметила! На край у меня есть Мицури! Она бы мне сказала, что между этой парочкой происходит реакция! — Я даже при своём чёрно-белом зрении увидел, что этот совиноподобный горлодёр влюблён в эту девку по самые уши! А ты при нормальном нет? — продолжал фырчать Санеми, надменно смотря на меня. И тут меня осенило. Я не придала тогда этому значения, так как была занята общением, но, когда Кёджуро пришёл за Химэ, он как бы случайно мягко коснулся её руки пальцами. Теперь, когда Санеми сказал мне о том, что Кё влюблён, я поняла, что это было не случайное касание. Обалдеть! — Как здорово! Я хочу погулять на их свадьбе! — начиная прыгать вокруг охотника, вскрикнула я, вскидывая руки к небу. Сероволосый, дёрнувшись, проследил за моими прыжками вокруг себя, а потом схватил меня за шиворот и, подняв над землёй, развернул к себе лицом. — ПОПРИДЕРЖИ ЛОШАДЕЙ! Тебя куда, блять, понесло? — моя реакция вызвала у Санеми раздражение. Порой мне кажется, что его бесит всё, что я делаю. — Отвянь! Не видишь, я рада! — продолжая улыбаться, я вырвалась из хватки мечника и, поправив воротник, стала скачками двигаться вперёд. Санеми последовал за мной, сгорбившись и скалясь.  — Дурная… — шикнул он.  — В такие моменты я реально завидую… — мне вдруг стало как-то грустно. Сама не поняла с чего, просто внезапно накатило, как снежный ком. Радость улетучилась, и я, остановившись, сложила руки за спиной, опустила глаза в землю и чуть склонила голову.  — Чему? — поравнявшись со мной, поинтересовался мой тренер-тиран.  — Тому, что у кого-то есть тот, кто его любит. Я всегда была одна, и моментами я веду себя слишком шумно и активно просто из-за того, что чувствую счастье, что я наконец-то не одна. Своим поведением я неосознанно… раздражаю людей. Как думаешь, я смогу кому-нибудь понравится? — чуть повернув к нему голову, я стала следить за его реакцией. Лицо всегда дикого парня чуть поменялось на удивлённое. Санеми в курсе того, что у меня нет семьи и по сути, даже дома. Я не знаю своих родителей, я круглая сирота. Возможно, у меня есть какие-то родственники, но я их не знаю, так что я правильно называю себя сиротой. Первый, кто стал для меня, как член семьи, — это Санеми. Я знаю его уже давно, и он мне, как брат. Злобный старший братик, который может задушить тебя подушкой за лишнюю минутку сна.  — А я-то откуда знаю?! Я тебе чё, оракул?! Чёрт, от тебя сплошная мигрень! — отворачиваясь, рыкнул Хашира, убирая руки в карманы своих штанов и чуть разгибаясь. Мутноватые глаза не выказывали никаких чувств. Не помню, видела ли я вообще что-то в его глазах, кроме агрессии.  — Ах-ах-ах! И правда! — восприняв его ответ со смехом, я вдруг ощутила, как к глазам прибывают слёзы. Я улыбаюсь и делаю вид, что вся такая девчушка-хохотушка, но на самом деле я разбитая и очень одинокая. Больше всего я боюсь, что никогда не смогу быть любимой кем-то, боюсь, что однажды снова останусь одна.  — Только не вздумай реветь! — заметив мои блестящие глаза, Санеми несильно дёрнул меня за плечо.  — И не собиралась! — повернувшись к охотнику спиной, выпалила я, но мой голос, дрогнувший не вовремя, выдал меня с потрохами. За моей спиной прозвучал звук клацанья языком. После же в поле зрения моих глаз попали покрытые шрамами руки и на мой шок обняли меня, прижимая к телу стоящего за мной товарища. Объятья были мягкими и немного неуверенными, и это не удивило меня, ведь для Санеми проявлять такого рода действия противоестественно.  — Ты и вправду дурная. Хорош ныть. Всё будет нормально. — одна рука поднялась к моей голове и погладила, из-за чего я ещё сильнее впала в ступор. Он никогда раньше не проявлял такой нежности и заботы ко мне. От ощущения тепла и объятий слёзы сами начали катиться по щекам. Они падали на руки Хаширы и струйками скатывались по коже.  — Эй! Сказал же, хорош рыдать! — буркнул он более мягким голосом, чем обычно. В нём не было агрессии. Меня поразило, что он в один миг перестал орать и стал меня утешать. Никогда не думала, что увижу его мягкую сторону.  — Прости… — пискнув дрожащим голосом, я резко развернулась и уткнулась лицом в его грудь и обвила его самого руками, несильно сжимая его белую короткую накидку пальцами. От парня пахло мятной свежестью. Раньше я не замечала, что от него так пахнет, хотя я и никогда так близко не была рядом с ним. Всегда на расстоянии, чтобы не получить по голове крепким кулаком за какую-нибудь провинность или просто за компанию.  — Ты мне всю униформу слезами зальёшь! — голос принял уже более рычащие черты, но Санеми всё равно старался сохранять спокойствие. Парень начал тягать меня за униформу, чтобы оторвать меня от себя, но не грубо, а так, потихоньку. Хочу лишь отметить, что тяга с каждым разом усиливалась.  — Я всегда знала, что ты не такой злой, каким хочешь казаться… — повернув голову так, чтобы видеть его лицо, сказала я, улыбнувшись.  — Да ну тебя, плакса! Сопли утри и пошли! — толкнув меня в лоб пальцем, он всё же вывернулся и высвободился из моих объятий. Потом его пальцы перешли к моему носу и сжали, из-за чего я запищала и стала пытаться освободить себя, а подлый охотник ещё стал выкручивать его из стороны в сторону.  — Аа-а-а! Ты мне нос оторвёшь! — он посмотрела на меня немного и отпустил.  — Уа-а-а! Я спать хочу… Всё, пошли! — пока я тёрла свой покрасневший носик, этот засранец пошагал в сторону города, который уже виднелся впереди. Кидая проклятье ему в спину, я следовала за ним, держась за нос. Что за прикол у него появился? Он уже не первый раз хватает меня за нос и выкручивает его! Он хочет мне его сломать? Оторвать? Вывернуть? Чего он вообще вытворяет?!

***

      Мы дошли до города достаточно быстро. На протяжении всей дороги Санеми протяжно зевал, а я следом за ним. Заразил, зараза. Он не шутил про то, что реально хочет спать, да и я стала ощущать, как мои веки начали тяжелеть. Всю ночь мы бегали, как в жопу раненые, чтобы поймать и прикончить больно быстрого и, сука, трусливого демона. Нет, серьёзно, я ещё не видела столь трусливого людоеда. Стоило ему нас завидеть, он со свистом и пылью помчался от нас со всех своих зеленовато-синих ног. Как лось, прорубая целую новую тропу сквозь кусты и высокую траву, демон мчался прочь. Моя нижняя челюсть отвисла, а Санеми замер, как олень, и, хлопая глазами, следил за тем, как Óни сваливал. Очнулись мы лишь тогда, когда до нас дошло, что эта гадина удирает и стремительно скрывается в строю плотно растущих друг к друг деревьев.       Стоило нам снять комнату, на минуту, единственную свободную, Санеми, даже не поев, упал камнем в постель и тут же вырубился. Я же, сидя у окна, ела рис и краем глаза наблюдала за тем, как охотник обрушился в мягкую кровать. Поев и позвав одного из обслуги, чтобы он унёс мой столик, я тоже начала раскладываться для того, чтобы немного поспать. Когда я шла мимо того же окна, я увидела знакомую яркую фигуру. Резко вернувшись к окну, я высунулась из него, держа в руках одеяло, и стала внимательно смотреть по сторонам. Не прошло даже пары секунд, как я заметила возле лавки Кёджуро, а рядом с ним Химэ, что, смотря на него, что-то говорила, а тот с улыбкой её слушал, сложив руки на груди. Они что-то покупали, так как продавец лавки очень быстро что-то накладывал.       Бросив одеяло, я быстро выпрыгнула из окна и, пролетев расстояние до товарищей под очумевшие взгляды прохожих, резко накрыла глаза Кёджуро своими руками, правда, для этого мне пришлось вытянуться на носочках, чтобы достать до его глаз, после чего, смеясь, сказала: «Угадай кто?». Мечник дёрнулся, а из-за его плеча с убийственным взглядом выглянула Химэ, но, увидев меня, немного успокоилась.  — Каэде, дорогая, это ты? — с первого раза и в точку. Тёплые руки легли поверх моих и, убрав их от своих глаз, охотник обернулся через плечо на меня. Мягкая улыбка и ярко горящие добрые глаза. Отпустив мои руки, он развернулся ко мне и, протянув руки, обнял меня, а я обняла его в ответ. Мы давно не виделись, и я очень соскучилась по этому улыбчивому парню. Химэ же в это время забирала покупки и складывала их в сумку, что весела до этого на её спине.  — Что ты тут делаешь? Тебя тоже на миссию послали? — выпуская меня из объятий, поинтересовался блондин. Поправив хаори, я отрицательно качнула головой и ответила, указывая на здание, где мы с Санеми остановились на отдых.  — Нет, я и Санеми уже закончили свою миссию и сейчас отдыхаем в этой гостинице. Санеми уже спит, поэтому я одна пришла. — я бы точно его с собой приволокла, но раз он уже десятый сон видит, я не стала его будить.  — Вот как! Вы отлично поработали, а нам только предстоит выполнить свою, правда, Химэ? — он обратился к своей ученице. Та, накинув сумку обратно на спину, кивнула и подошла к Хашире. Я же наблюдала за поведением парня и заметила, как поменялся его взгляд. Он стал в десять раз теплее и нежнее, а бледные скулы тронул мягкий румянец. Похоже, Санеми не ошибся. Кёджуро действительно любит Химэ не как ученицу.  — И куда вы путь держите? — прервав молчание, чтобы не вызвать подозрения, я стала смотреть на парочку. Ренгоку повернулся боком и показал пальцем на гору, что виднелась вдалеке. Сейчас с этого расстояния гора выглядела, как небольшой холмик.  — Во-о-о-н за ту гору! — и второй раз за день моя челюсть махнула мне платком. Да туда же пиликать задолбаешься, а никакого транспорта здесь нет! Значит, только ножками. Мама дорогая, я бы ныла всю дорогу, сводя Санеми с ума, или прикинулась, что вывернула лодыжку и ехала на нём верхом! Подло, но удобно!  — Охренеть! — вырвалось у меня это достаточно громко, из-за чего некоторые люди на меня посмотрели.  — Да, топать ещё прилично. Мы так-то не должны были здесь проходить, но Химэ настояла, что нужно запастись едой и водой в дорогу. — на этот раз у мечника поменялся тон с обычного на более ласковый. И как я не заметила всего этого раньше?! Он же в каждом движении выдаёт себя. — И правильно, что ваша подруга настояла. В том направлении нет деревень, одни поля, леса и горы. — в разговор вмешался продавец, услышав наш разговор. Ренгоку улыбнулся мужчине, после чего повернулся обратно к Химэрен и проговорил: — Химэ всегда знает, как лучше! — тут уже Химэ не выдержала и, чуть нахмурив брови, взяла мечника за руку. — Не перехваливай меня. Пошли. — она начала тянуть его за собой, а тот, не сопротивляясь, вознамерился последовать за ней. — Уже уходите? — как-то быстро мы расходимся. Неужели нельзя постоять чуточку подольше и поговорить? Мы же не виделись больше месяца и ещё неизвестно, сколько не увидимся. Мне стало немного грустно от столь стремительно расставания. — Да, нам нужно как можно скорее добраться до места, терять время нельзя. До встречи, Каэде! — махнув мне рукой, Кёджуро развернулся и последовал за Химэ. — Пока-пока, берегите себя. Была рада увидеться. — помахав им на прощание, я почему-то обратила внимание на их руки. До этого они просто держались ими, а сейчас, когда они отошли чуть подальше от меня, их пальцы переплелись. Лицо охотника стало более румяным, а Химэ придвинулась к нему поближе, прижимаясь головой к его плечу. Кёджуро совершенно не возражал, а даже был очень этому рад. Даже отсюда я вижу, как его глаза сияют. По всей видимости, он почувствовал мой взгляд и повернулся через плечо. У меня глаза чуть из орбит не выпали, но я улыбнулась, показывая этим, что я рада за них. Кё улыбнулся и поднёс палец к губам. Я так поняла, что это своего рода просьба «никому не говори».       Я вернулась в комнату и стоило мне открыть дверь, как я увидела сидящего возле окна Санеми. Он тут же повернулся на меня со своим пронизывающим мутным взглядом. Сделав вид, что я не заметила этого взгляда, и что всё, как обычно, я вошла в комнату, закрыла дверь и прошла к своему брошенному чуть подальше от окна одеялу. Санеми следил за мной не отрываясь, чем очень пугал меня. Чего это он?       Охотник видел, что я нервничаю от его пристального взора, но не стремился его отвести или хотя бы моргнуть ради приличия. Серые волосы были всклочены сильнее обычного, крепкая рука подпирала голову в области скулы, а едва заметные светлые брови были на удивление в приподнятом состоянии, чем и пугали. Он выглядел, как змея, которая спокойно наблюдает за своей жертвой, которую вот-вот готовится атаковать. За мной двигались только зрачки, сам же парень оставался в одном и том же положении, как статуя.       Стояла я так, смотрела на него и чувствовала, как по моей спине стекает капелька пота. Его аура сдавливала меня и давила неподъёмным грузом. Сглотнув от страха ком, я нашла в себе силы обратиться к Хашире. — Санеми, ты чего так смотришь на меня? — он наконец-то зашевелился. Шорох одежды раздался по комнате. — Что это за хер был? — его вопрос застал меня врасплох. — А? Не поняла… — он поднялся на ноги и подошёл ко мне. Я машинально начала отходить и влипла спиной в стену. Сильная рука упёрлась рядом с моей головой в стену, а лицо моего наставника оказалось прямо напротив моего. — Тот, что к тебе подошёл. Ты его знаешь? — перед тем, как я зашла в гостиную, ко мне подошёл миловидный парень, чем-то похожий на кота, и завёл со мной разговор. Я стала с ним беседовать с большущим желанием и открытостью. Правда, он почему-то убежал, когда я всего на миг отвернулась на какой-то звук за спиной. Повернулась, а он удирает во весь опор. — Нет, это просто прохожий парень… — честно ответила я, совершенно не понимая, в чём, собственно, дело. — Ты чего такая наивная? — и опять я ничего не поняла. Да чего он пристал?! — В каком смысле? — он закатил глаза и глубоко выдохнул. — Не улыбайся всем подряд, ты не знаешь, что творится у них в голове, не будь такой доверчивой. Люди не такие добрые, как тебе кажется. Некоторые из них хуже демонов. Отличие лишь в том, что они не жрут человечину. — относительно я поняла, к чему он клонит, но почему он так отреагировал на этого парня? Мы просто поболтали, и всё. — А с чего ты взял, что этот парень плохой? — его брови сошлись к переносице, вторая рука также упёрлась в стену с другой стороны от моей головы. Чё-то мне стрёмно… — Когда ты отвернулась, он хотел тебя прилюдно хлопнуть по заднице. Он не сделал это лишь из-за того, что увидел меня в окне и понял, что ему пиздец настанет сразу, поэтому и побежал, как ебанутый! — так это Санеми его испугал. И этот парень серьёзно хотел сделать такую подлость? Но почему? За что? — А с виду такой приличный… — мне даже обидно стало, а ведь я знаю человека пару минут, но обида такая, словно меня близкий друг предал. Санеми наблюдал за тем, как я склонила голову и прижала к груди одеяло. — Ты забыла, что я тебе говорил? Какое четвёртое правило? — Санеми вдалбливал мне десять правил до такой степени, пока они не отлетали у меня от зубов. Все они касались выживания и осторожности. — Не верь первому встречному… — это правило чаще всех мне говорилось: и спокойно, и громко, и культурно, и с матами. Короче постоянно и в любой тональности. — Эти правила я тебе объяснял не просто так. Я прошиб все эти моменты своим лбом и знаю, на что способны люди. Это, блять, очень неприятные ощущения. Но в отличии от тебя я могу ответить так, что всем не поздоровится, а ты ещё зелёная и слишком доверчивая из-за слепой жажды внимания. — рыча, говорил он, после чего шибанул в стену ладонью. Меня передёрнуло от этого. — Я говорю так лишь для того, чтобы ты могла себя уберечь, не больше. Я не всегда смогу быть рядом, чтобы хуями всех покрыть и набить им морды. Тебе нужно научиться осторожности, Мурасаки. Воспринимай людей с той же осторожностью, что и демонов. Люди не святые, запомни. Ты поняла меня? — его слова отдавались в моей голове эхом. Он действительно твердил мне свои правила, которые ощутил на себе. Не все шрамы на его теле от демонов… — Да, поняла… — тихо ответила я. — Ты ещё такая дурная, что мне аж страшно. Рано я тебя допустил до самостоятельной работы и до ранга Хаширы. Нужно было подождать. — а вот это уже реально задело меня за живое. Такого я никак не ожидала услышать. Его слова кольнули очень больно. — Не говори так и не ори на меня! — сама не знаю, откуда я взяла смелость заорать на него, но даже для Санеми это стало неожиданностью. Правда, удивление быстро сменилась оскалом. Одно резкое движение, и вот я уже на полу, прижатая к татами под крупногабаритным охотником с агрессией в глазах. Мне не справиться с ним даже во снах, поэтому я замерла и не шевелилась. — А что я должен говорить? Ты глупая девчонка, которая видит в людях ангелов! Твоя башка даже мысли не допускает, что с тобой могут сделать люди! Тебя могут избить, искалечить, изуродовать, унизить, опозорить, морально и физически раздавить или втоптать в грязь, а, если принимать во внимание твою внешность, жестоко изнасиловать, опустить и разнести об этом на всю Японию! Так как я должен не орать?! — всё сказанное им испугало меня и вогнало в глубокие раздумья. А ведь он прав, я и правда слишком доверчивая. Не все люди такие, как, например, Кёджуро или Тенген. Я совершенно забыла об этом из-за простой жажды общения и внимания. Я всю жизнь была одна, никому не нужная, как выгнанная на улицу собака. — Я не могу. Больше не могу. Я просто хочу верить в то, что в людях есть хорошее. Мне известно, что среди людей тоже полно дерьма, но… Я просто хочу обрести друзей, счастье, дом и семью! Я всю жизнь одна, я устала быть одной! Тебе меня не понять и никому из вас… У вас всех есть люди, которые вас любят и ждут, а меня никто не ждёт, я никому нахер не нужна! Всем вам я, как бельмо на глазу… У тебя от меня мигрень, у других ещё какая-то херь… Мне обидно, что я для вас не человек, а проблема и причина головных болей! ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ! — всё это вырвалось из меня вместе с потоком слёз и громким криком. Всё, моему терпению настал конец. Отпихнув шокированного охотника от себя, я в один прыжок оказалась в своей кровати и, накрывшись с головой одеялом, разрыдалась ещё сильнее, уткнувшись в подушку лицом. Надоели! Всё до смерти достало! Ненавижу.

Конец Pov: Каэде.

Pov: Санеми.       Того, что произошло с Мурасаки, я никак не ожидал. Я привык видеть эту дуру с улыбкой на лице и слышать её смех, от которого иногда начинают болеть уши, а сейчас я увидел её с другой стороны. Одинокую, обиженную и разбитую девушку с полными слёз глазами. Я знаю, что у неё никого нет, но я никогда не думал, что она настолько сильно об этом переживает. Да и как тут поймёшь, когда она сушит зубы в улыбке двадцать четыре на семь? Из-за случившейся истерики она быстро вырубилась прямо под душным одеялом. Уверившись, что она точно уснула, я придвинулся к ней и, убрав одеяло с её головы, мягко коснулся её чëрных волос. — Каэде… Ты не права, у тебя есть тот, кто тебя всегда будет ждать… — проговорил я тихо, после чего нагнулся и оставил невесомый поцелуй на припухшей щеке своей бывшей подопечной. Она выросла и стала настоящей охотницей, при этом ещё и красавицей. Я признаюсь, что искренне полюбил её улыбку, но иногда её бывает через чур много. Для меня выражать нежности противоестественно, поэтому я показываю свою заботу по-другому. Пока я жив, я буду защищать эту дурнушку. Деваться мне всё равно некуда.