Кто сказал, что пламя только обжигает?

       Pov: Кёджуро. За стенами сарая стеной лил ливень, дул свирепый ветер, свистя через небольшие отверстия в стенах, и немного обувал нас. Сверху, мне прямо между лопаток, упала холодная капля дождевой воды, проскользнув по спине вниз, спровоцировав этим мурашки. Мне до сих пор не верилось в то, что моя сдержанная Химэ согласилась на то, чтобы мы…провели ночь. Мне было одновременно радостно, ведь это знак того, что Химэ полностью мне доверяет, а с другой — страшно. Я боюсь сделать ей больно. Зная себя и свою бешеную любовь к ней, я могу не сдержаться и в состоянии возбуждения причинить ей боль, даже не осознавая этого. Химэ знает меня, поэтому уже поняла, почему я мешкаю и медлю со всем. Я касался её предельно осторожно, чтобы не испугать. Её бархатная, прекрасная, смуглая кожа сводила меня с ума, как и стройные линии её натренированного тела. Тонкие руки касались моих плеч и спины, шеи и груди, заставляя меня нервничать ещё сильнее. На моей шее и лбу набухли вены, я слышал и чувствовал, как пульсирует моя разгорячённая кровь. Химэ наблюдала за мной, пылая от смущения, ей было неловко находиться подомной в обнажённом состоянии. Для моей милой девочки это было в новинку, она целуется-то с дрожью на губах, а тут такое. Мне самому было до ужаса стыдно, я сам в такой ситуации впервые. Я, кажется, упоминал, как меня Узуй с собой в квартал красных фонарей разок взял, и как я свалил от девушки.  — Кё… — позвала меня Химэ, ласково проведя тонкими пальчиками по моей скуле. Строй мурашек от столь обычного действия пробежался по моей спине быстрой волной.  — Прости, задумался… — ластясь к её руке, ответил я. Рука Химэ, несмотря на усердные тренировки и стёртые в кровь ладони, продолжала оставаться невообразимо мягкой и нежной. Каждое её прикосновение ко мне было таким же приятным, как шёрстка кошки.  — Тоже боишься? — небесные глаза смотрели на меня с волнением. Ещё бы она не волновалась. До меня к Химэ никто не прикасался в подобном плане. Моя бедная девочка вздрагивала при каждом моем движении и тряслась, как осенний листик.  — От тебя ничего не скроешь, милая. Да, я действительно волнуюсь, но я боюсь не самого процесса, я боюсь сделать тебе больно, боюсь сорваться и быть грубым… — я боялся, что сорвусь и сделаю ей больно. У меня нет опыта в подобных вещах, как, например, у Узуя, и я не знаю, что делать. Знаю лишь поверхностно и то с рассказов Тенгена. Химэ смотрела мне в глаза, после чего подняла руки и притянула меня к себе за шею.  — Я слишком хорошо тебя знаю, ты никогда не сделаешь мне больно. И всегда будешь нежным. — тут она права, я никогда не обижу её. Нагнувшись чуть поближе, я с улыбкой поцеловал её в губы, затем в щёку, и так дорожка поцелуев продолжилась до самого живота. Тело Химэ вздрагивало при каждом поцелуе, а так же с её губ начали слышаться тихие стоны. Они ласкали мой слух, разгоняя моё возбуждение по венам ещё сильнее.  — Моя ты красавица… — я чуть прижал её плотнее к сену, и вдруг Химэ вскрикнула, а в нависшей тишине это было довольно громко и резко. Я тут же отпрянул от её кожи и испуганно уставился на неё.  — Что такое?! — Химэ смотрела куда-то за себя, чуть повернув голову, а после моего вопроса резко повернулась и, смутивший, ответила виноватым голоском:  — Паук пробежал… — у меня вырвался смешок.  — О боже, Химэ, ты меня напугала… — у меня чуть сердце не остановилось, я уже подумал, что это я что-то сделал, а причиной вскрика оказался маленький паучок, невольно ставший свидетелем наших взрослых действий.  — Я сама испугалась. Повернула голову, а эта тварь щемит со всех ног! — выговорила Химэ, привстав на локте и развернулась посильнее туда, куда убежал паучок. Теперь смех попёр с меня ключом.  — Ах-ах-ах! Не бойся, он уже убежал. Сейчас лучше сосредоточься на мне. — переходя на шёпот, я нагнулся и поцеловал её в плечо, привлекая внимание к себе. Я не потерплю, чтобы её вниманием завладел какой-то паучок. Прикрывая обнажённую грудь руками, Химэ легла обратно. Мы слишком долго ходим вокруг да около, и кажется, что самой Химэ надоела эта тягота. Так и ночь пройдёт, а мы всё на старте.  — С удовольствием… — мы слились в горячем и страстном поцелуе. Наши языки касались друг друга, и каждый из нас то и дело углублял поцелуй. Совместно с поцелуями я начал гулять по женскому телу более нагло и даже как-то по-хозяйски. Мои руки легли на грудь Химэ и стали несильно мять. Девушка начала мычать в поцелуй, стройные ноги, что находили между моими, стали дергаться и сгибаться в коленках. Пальцы на руках и ногах сминали сено. Плавно перенося руку с груди на живот, я вдруг застопорился, когда понял, что слишком тороплюсь. Вернув руку, я поднял её к нашим лицам, после чего отстранился от столь любимых губ, и пока Химэ переводила дух, я смочил два пальца слюной. По рассказам Узуя — это подойдёт, если других средств нет. Моё сердце стучало у ушах, кровь пульсировала по венам, а вся спина покрылась потом, как и лоб. Химэ тяжело дышала и скулила, пока я подготавливал её. Сначала одним пальцем, а затем через время уже двумя. На втором Химэ вскрикнула и схватилась за меня, впивая ногти мне в спину. Я сразу же остановился, давая Химэ привыкнуть, и как только она немного расслабилась, я продолжил. Вскоре тело Химэ стало намного податливее, и я подтянул её за ноги к себе поближе, устраиваясь между её ногу. Химэ испуганно посмотрела на меня, а потом закрыла лицо руками, чтобы не видеть дальнейших моих действий. С её стороны послышались всхлипы. Я тут же развел её руки и увидел, как по её покрасневшим щёчкам катятся слёзы. Приблизившись к ней поближе, я поцеловал её в губы, при этом вытирая слёзы с её глаз.  — Всё хорошо… — упёршись руками в пол, я рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бедер глубоко проник в неё, полностью овладев. Химэ вскрикнула от резкой боли, и с её глаз снова хлынули слёзы. Ухватившись за мои мускулистые плечи, она прижалась ко мне, сильно стискивая меня в объятьях. Замерев на пару секунд, я дал ей время в очередной раз привыкнуть. Хрупкое тело задрожало бешеной дрожью, в особенности в области бёдер. Мне самому было больно. Химэ из-за болевых ощущений сильно сжала меня и только чуть погода ослабила внутреннею хватку. Дабы моя девочка быстрее успокоилась, я стал её целовать в губы, шею, щёки и поглаживать по телу. Только с позволения Химэ я начал поступательные движения. Сначала слышались всхлипы, а потом всхлипы переросли в стоны. И затем сквозь стоны начало доносится моё имя. Прошло всего ничего времени, как мы уже полностью отдавались наслаждению. Химэ уже не испытывала боли, ей нравилось, как и мне. Её тело прогибалось подомной, вызывая у меня ещё большую жажду. Наш первый раз был пропитан нежностью и лаской, ни я ни она не делали ничего, чтобы причинило кому-то из нас неприятных ощущений. Правда, один раз я немного не совладал с собой и через-чур сильно сжал её бедра. Теперь на её бедрах начали проявляться тёмно-фиолетовые следы от моих пальцев. Химэ не заметила их, ей было не до этого. Лёгкая боль в бёдрах её немного даже раззадорила. Дыхание сбилось аж до хрипоты. Весь сарай наполнился нашими вздохами и стонами, дождь за стенами заглушал нас вне сарая, поэтому мы не волновались, что нас кто-то мог услышать. Да и кому нас слышать, мы же посреди дремучего леса за много километров от ближайшей деревни. У меня в голове внезапно всплыл образ бабушки Химэ, которая доверила мне свою драгоценную старшую внучку с условием, что я буду её беречь, как зеницу ока. Помню, как она мне сказала: «Подожди, и Химэ станет для тебя самой верной спутницей по жизни». Сейчас, смотря на то, как Химэ смотрит на меня жгучим от страсти взглядом, я искренне рад, что немного подождал. Моё терпение полностью вознаградилось. Теперь она полностью моя, не только душой, но и телом. Мы полностью выбились из сил спустя где-то минут тридцать и обрушились рядом с друг с другом, тяжело дыша. Я натянул на нас моё хаори и притянул запыхавшуюся Химэ к себе. Обняв её, я начал гладить её по голове и целовать в покрытый испариной лоб и плечи. Длинные волосы, что до этого были собраны в высокий хвост, лежали за ней разноцветной волной. Отдышавшись, Химэ подняла на меня взгляд и что-то в нём изменилось. Её глаза блестели, как звёзды, в них появился лёгкий лиловый оттенок, придающий её небесно-голубым глазам ещё большую красоту. Её глаза ожили.  — Ты в порядке? — спросил я, гладя её по спине.  — Да, всё прекрасно! — ответила Химэ, прижимаясь к моей груди лицом, после чего потёрлась о неё.  — Прости, если было больно. — в секунды наивысшей точки блаженства я пару раз сильно укусил её и местами даже до крови.  — Ничего страшного, зато теперь я полностью принадлежу тебе… — тихо произнесла она, поднимая руку и перекидывая за меня. Нащупав мои волосы, она начала с ними играть, то накручивая на палец, то просто гладя по ним.  — А я тебе, моя девочка, только тебе и навсегда. — Химэ прижалась ко мне поплотнее.  — Знаешь, сейчас я действительно рада, что ты оказался тогда у нашего дома, иначе бы мы не встретились. Теперь я, кажется, поняла значение слов своей бабушки. — я заинтересованно посмотрел на неё.  — Какие слова? — её бабушка очень умная и мудрая, поэтому мне было в самом деле интересно, о чём она говорила.  — Когда придёт время, судьба сама постучит в двери… Так оно и случилось. Правда, ты не постучал, а чуть не умер на пороге, но всё же тебя же привело что-то на нашу гору, а меня на источники. Если бы я не пошла туда и не осела у края, я бы и не увидела тебя. — совпадением это правда не назовёшь. Я бы умер от ран, если бы Химэ не увидела меня и не оказала помощь.  — Моя матушка тоже всегда говорила, что судьба готовит такие сюрпризы, что мы и представить не можем. — моя судьба поднесла мне сюрприз в виде Химэ, и я очень рад этому подарку.  — Твоя мама была мудрой и очень хорошей, поэтому и ты такой замечательный. Мне очень грустно от того, что я не смогла с ней познакомится. — мне тоже грустно, что моя матушка не дожила до этого момента и не познакомилась с Химэ. Моё сердце говорит мне, что матушка была бы рада ей и любила бы её не меньше меня.  — Она бы тебя полюбила так же сильно, как и я. Я уверен в этом. — озвучил я свои мысли вслух, целуя свою девочку в губы.  — А моя мама тебя. — Химэ не часто говорит о своей матери, и мне до сих пор не известно, что случилось с ней. Единственное что я знаю, так это то, что она умерла, а при каких обстоятельствах это случилось, нет. Тема матери болезненна для Химэ, поэтому я не трогаю её.  — Химэ, расскажи, какой была твоя матушка. — рука Химэ переползла на мою спину, и я ощутил, как подушечки её пальцев впились в кожу. Мне не было больно, я больше встревожился, ведь этот жест её тела не просто так произошёл. Видимо, она вспомнила, как потеряла свою маму или ещё чего-то.  — Она была хохотушкой каких поискать, всегда смеялась и веселилась. Всё что угодно она могла превратить в увлекательную игру. Общительная, добрая, правильная и справедливая… Любящая и заботливая, всегда с улыбкой на устах и полными жизни глазами. Папа постоянно бурчал на неё за её излишнюю доброту, наивность и веру в людей. Мама верила, что в каждом, даже в самом плохом человеке есть добро, а папа в шутку говорил: «Твоя доброта рано или поздно тебя погубит». Так и вышло. — пальцы Химэ ещё сильнее впились в мою спину, и я понял, что мои подозрения о не хороших воспоминаниях оправдались. Я поспешил утешить её. — Твоя матушка была прекрасным человеком, и я уверен, что сейчас она в прекрасном месте, где её ничто не тревожит. — я видел по глазам Химэ, что она тоже на это очень сильно надеяться. — Я тоже надеюсь. Ты не голоден? — поинтересовалась Химэ, чуть отстраняясь от меня и приподнимаясь на локтях. Она не в первый раз так резво спрыгивает с темы о маме, и для меня не стало это каким-то новшеством. — Если честно, я бы лошадь съел. — после столь жаркого занятия мне не то что хотелось есть, мне хотелось жрать! Химэ кивнула и начала приподниматься, но вдруг опала обратно, при этом хватаясь за бёдра. — Ай-ай-ай! — я подорвался с места и подхватил её за плечи. — В чём дело? — она смутилась, её щёки побагровели. Медленно повернув голову ко мне, она тихо ответила: — Бёдра болят… — для меня и это новость не стала чем-то удивительным. Ещё бы они не болели. Я довольно большой не только внешне, но и там внизу, и Химэ было не легко принять меня всего сразу. Естественно, теперь её бёдра болят. — Тебе не стоит сейчас вставать, лучше лежи, я достану. — Химэ кивнула и легла обратно на пушистое сено, а я принял сидячее положение и потянулся за сумкой, что стояла чуть подальше от нас. — Твой отец нас придушит, если узнает об этом… — пока я доставал еду, Химэ явно забеспокоилась по поводу моего отца. Вообще после того случая с отцом, она стала тревожиться на его счёт постоянно. И я её понимаю. — Не переживай, он не узнает, как о таком вообще можно узнать? — Химэ осмотрела меня, а затем себя и демонстративно указала на отметины на наших телах пальцем. Засосы, укусы, следы от ногтей и синяки на её бёдрах говорили о многом, и тут не открутишься, как бы мы того не хотели. — По следам на наших телах. — продолжила она, проводя рукой по своим обнажённым бёдрам. Я тут же натянул на неё хаори и отвернул голову. На сегодня и одного раза предостаточно, а если она продолжит так лежать полуголая, то повтора не избежать. — Ну, мы же не голыми ходим, он ничего не увидит, а к тому моменту, как мы вернёмся домой, они уже сойдут. — я очень в это буду верить. Спасибо, Боже, что наша униформа закрыта и даже воротники высокие, что спасает наши шеи со следами страсти от посторонних глаз. — Кё, мы сможем навестить мою семью в следующем месяце? — Химэ умоляюще на меня посмотрела. Она была похожа на маленького котёнка, который выпрашивает что-то ему очень нужное. Я улыбнулся и погладил её по голове. — Соскучилась? — она многозначительно кивнула. — Обязательно навестим, я обещаю. — я сам уже соскучился по её младшим и по её милой бабушке. Тем более мы с Химэ договорились, что расскажем бабуле о наших с ней отношениях, только о этом моменте, что произошёл сегодня, мы умолчим. — А возьмём с собой Сейджуро? Мои младшие и бабушка очень хотят с ним пообщаться. — моя улыбка стала ещё шире. Моё сердце радовалось, что семья Химэ хочет познакомится с Сейджуро. У моего братика нет друзей, а тут такая толпа, жаждущая с ним подружится. Он будет очень рад. — Разумеется, только вот, я не знаю, как оставить отца одного. — отец никогда не оставался один, за редкими случаями, когда мы с Сейджуро уходили на рынок за покупками. Я с ним, конечно, поговорю, но что-то мне подсказывает, что он будет не рад. А, может, проигнорирует и скажет делать всё, что мы хотим. — Если он пообещает вести себя нормально, возьмём его с собой. — это стало для меня полной неожиданностью. Химэ не особо жалует моего отца, а тут согласна взять его с нами к своей семье. Я одновременно тронут и одновременно встревожен. Отец не может без алкоголя ни минуты, если он напьётся и устроит скандал, я в жизни не смогу показаться на глаза семье Химэ. — Он вряд ли поедет, он не любит выходить из дома. — мягкая рука Химэ легла на мою. — Решим что-нибудь, до этого ещё есть время. — я кивнул, улыбнулся и протянул Химэ онигири. Она взяла его и тут же надкусила, высасывая начинку из соуса. — Точно. — согласился я с ней, также надкусывая онигири. Пока я жевал, смотря в потолок, Химэ приподнялась в сидячие положение и прилегла мне на плечо головой.