Кто сказал, что пламя только обжигает?

Мне на глаза упал солнечный свет, тем самым заставляя меня в полусонном состоянии повернутся на другой бок. Вытягивая руку вперёд, я хотел найти и обнять Химэ, но, не найдя её рядом, я резко распахнул глаза и подскочил, как ужаленный. Сон улетучился, словно его и не было. Химэ не было рядом со мной, лишь участок примятого сена. Завертев головой по сторонам, я посмотрел на место, где лежала её униформа после того, как я сам лично снял её с неё. Униформы не было, зато была моя, аккуратно сложенная, и клинок рядом с ней. Моё хаори было на мне и выступало в качестве одеяла. Я не сразу ощутил пощипывания на спине, и моя голова также не сразу поняла в чём причина. Подняв руку, я завел её за спину и провёл по спине пальцами в области, где щипало. Там были припухшие длинные полосы содранной кожи. Тут-то я и вспомнил, что Химэ ночью оцарапала мою спину. Кровь мгновенно прилила к лицу, окрашивая его в яркий красный цвет. Опустив глаза на своё тело и оглядев, мне в голову пришла очень здравая мысль. Не раздеваться как минимум недельки две. Засосы, укосы и следы от ногтей всем своим видом намекали, что комарами я не отмажусь. Если Узуй увидит их, он сразу же всё поймет и тогда подстёбов и неудобных вопросов не избежать. Ночью мы с Химэ полностью потеряли над собой контроль и не особо думали о внешнем виде своих тел. Мы были слишком увлечены друг другом. Но даже несмотря на все эти пятнышки и болезненные следы от ногтей, я был счастлив. Эта ночь была потрясающей. Никогда не подумал бы, что близость может быть настолько приятной и крышесносной. Я не хотел выпускать Химэ из своих рук, хотел сливаться с ней до самого утра, но разумом я понимал, что это будет слишком для первого раза. Расправив плечи и размяв шею, я начал вставать с пушистого сена, отряхивая ноги и поясницу. С волос я также вытряхнул приличную часть сухой травы. Химэ не было в сарае, но дверь, ведущая на улицу, была немного приоткрыта. Быстро одевшись, я выскочил на улицу, прикрывая глаза от лучей яркого солнца. Стоило моим глазам привыкнуть к свету, я стал искать свою девочку. Налево посмотрел — никого, прямо — ничего, и вот я взглянул на право. Вот она. Химэ сидела возле кустов с ягодами и собирала их в платочек. Рядом с ней помимо ягодок лежала самодельная корзина, в которой до сих пор дёргалась свежепойманная рыба. Улыбка сама по себе наплыла мне на лицо.  — Химэ, милая, доброе утро! — я начал двигаться к ней, сообщая ей о своём приближении громким голосом. Девушка, словно заранее зная, что я иду, спокойно повернулась ко мне, положила собранные ягоды в платок и, встав, направилась ко мне навстречу. Разведя руки, она прижалась ко мне, мягко проводя руками по моей спине. Я тоже обнял её и поцеловал в макушку.  — Доброе. Выспался? — немного отодвигаясь от меня и поднимая голову, спросила она, после чего ласкового убрала одну из моих впереди висящих прядей за ухо.  — Да, а ты как? Ничего не болит? Всё хорошо? — я переживал за её самочувствие, но спокойное лицо Химэ говорило мне, что с ней всё хорошо, и что зря я себя накручиваю.  — Бёдра немного ещё побаливают, но я уже расходилась, так что всё нормально. — она не лукавила, да и её походка, когда она шла ко мне навстречу, была достаточно твёрдой и уверенной, словно ночью ничего и не было.  — Хорошо, я очень рад это слышать. Тебе помочь? — Химэ призадумалась.  — Разведи костёр, а я пока рыбу разделаю. — приняв поручение, я кивнул и, уже развернувшись, собрался уйти, дабы скорее выполнить просьбу Химэ и развести огонь. Пара шагов в строну сарая, и вдруг снова голос Химэ, только на тон повыше.  — Кё! — я замер и повернулся назад. Химэ уже бежала ко мне, держа в руках тот самый платочек с ягодами.  — А? Что такое? — сам не зная с чего, но я встревожился. Она подбежала ко мне и протянула лесную сладость прямо в руки.  — Вот, возьми, перекуси немного, пока я с рыбой разбираюсь. — она собралась уйти, чтобы заняться рыбой, но я остановил её, поймав за руку.  — Спасибо, милая! Но и ты давай поешь. — она никогда не завтракает или делает это крайне редко, и меня это реально бесит. Сколько бы я не твердил, что завтрак один из главнейших моментов в начале нового дня, она смотрит на меня, кивает, а на следующее утро тоже самое. Моя нервная система в этот момент натягивается, как струна. Когда мы были у меня дома, я насильно закрывал её в комнате до тех пор, пока не позавтракает. Ни её просьбы, ни просьбы моего братишки не убедили меня отойти от двери и выпустить проказницу на волю.  — Я не хочу. — сказала, как отрезала. Опять двадцать пять.  — Ну, давай, ради меня! — попробовав метод многих родителей, я чуть склонил голову к плечу и улыбнулся, при этом протягивая ей горсть ягодок.  — Нет! — опять отказ и отворот головы в сторону.  — Химэ, ты что, не любишь меня? — она повернулась на меня со сведёнными к переносице бровями. Завидев моё быстро состроенное огорчённое лицо, её ещё сильнее перекосило.  — Это что ещё за лицо?! И ты чё, меня шантажировать удумал?! — Химэ не ожидала такого хода с моей стороны. Согласен, манипуляция не лучшие средство, но я уже устал заставлять Химэ регулярно питаться по утрам.  — Ладно, съем парочку, давай. — моя девочка сдалась и вытянула руку, дабы взять ягоды. Я положил ягоды ей в руку, а затем притянул к себе за ту же руку и поцеловал. Химэ в ступоре, а я, закидывая ягоду в рот, пошёл к сараю. Девушка пришла в себя лишь после того, как я дошёл до дверей.  — КЁДЖУРО!!! — вскрикнула она, наливаясь красным цветом, как самый спелый помидор.  — Ах-ах-ах-ах! — громко смеясь, я поспешил удалиться в сарай, пока Химэ не решила дать мне пинка или подзатыльника. А её лицо говорило как раз о таком исходе для меня. Я развёл костёр и только накинул на плечи своё хаори, как в сарай с корзиной в руках вошла Химэ. Рыба была уже разделана и насажена на остро заточенные палки. Она подошла ко мне, присела возле огня и стала чем-то посыпать рыбу. Я присел рядом и заинтересованно стал наблюдать. Оказалось, что это была соль и ещё парочка каких-то приправ. Не найдя в приправах ничего интересного, я перевёл взгляд на саму Химэ. Вот на неё я готов смотреть сутками напролёт. Из-за моего излишнего внимания Химэ повернула голову и стряхнула с другой руки воду мне прямо в лицо. Поморщившись, я свёл брови к переносице и фыркнул на проказницу, а она закатила глазки.  — Химэ, не проказничай! — вытирая лицо от воды, проговорил я. Химэ буркнула.  — А ты не следи за мной так пристально, хоть моргай для разнообразия. — у меня есть привычка пристально смотреть и не моргать. Это моя привычка пугает и вызывает у людей нервозность, мой брат иногда даже начинает дрожать от страха. Химэ же всякий раз либо пихает меня, либо говорит мне об этом. В этот же раз обрызгала водой.  — Прости, я просто засмотрелся. — я виновато посмотрел на неё, а она изогнула одну бровь дугой и, установив палки с рыбой возле огня, полностью повернулась ко мне, подперев голову рукой уперев то в колено.  — На что? — повернувшись к ней также полностью, я улыбнулся.  — На тебя. — лицо Химэ уже не в первый раз за утро покраснело. Голубые глаза быстро заморгали и отвели взгляд в сторону.  — Ночью не насмотрелся? — тихо прошептала она, смущаясь ещё сильнее. Всегда, когда Химэ краснеет, я поражаюсь тому, какой она становится кроткой и хрупкой. Мне сразу охота защищать её в два раза сильнее.  — Мне всё время хочется смотреть на тебя, Химэ… — приближаясь к ней ближе, я протянул руки и, осторожно взяв её за плечи, резко повалил на сено. Сам же я навис сверху, опуская своё лицо к её. Химэ выставила руки и упёрла ими мне в грудь, в её глазах появился испуг, вызванный моим поступком.  — Эй, ты что делаешь? — Химэ растерялась и попыталась оттолкнуть меня, а я прижал её к себе крепко обнимая. Девушка какое-то время не двигалась, а потом вытащила из-под меня руки и обняла меня в ответ. Головой она прижалась к моей шее, зарываясь носиком в мои волосы. Её сердечный ритм стал спокойнее, и она полностью расслабилась, отдаваясь объятиям. Через время я поменял позицию, так как понял, что давлю на Химэ своим весом. Я лёг на бок, прямо напротив лица Химэ, и как всегда улыбнулся. Она же подняла руку и провела ею возле моего глаза и брови. Потом её рука поднялась к моим волосам и пригладила одну из стоящих прядей к моей голове и так несколько раз. Мне было очень приятно, и я даже прикрыл глаза, чтобы полностью сконцентрироваться на ощущениях. Вдруг к моему лбу припали тёплые губы и оставили на нём пару поцелуев. Раскрыв глаза, я вновь посмотрел на Химэ и, приподнявшись на локте, немного навис над ней сбоку. Девушка легла на спину и, вытянув руку, притянула меня к себе, укладывая на свою грудь. Стоило мне лечь, как Химэрен стала вытаскивать из моих волос сухую траву и выкидывать её в общую массу. Под тихое потрескивание костра мы лежали в объятьях друг друга до тех пор, пока над нашими головами не раздалось карканье. Я поднял голову и увидел наших ворон, смотрящих на нас. Химэ так же смотрела на них. Птицы взмахнули крыльями и спикировали к нам. Мой оказался внизу быстрее, а белая ворона Химэ спустилась не так быстро, а даже, можно сказать, осторожно. Белоснежная, как мне показалась, немного расширилась в боках и стала более крупной. Химэ тоже это заметила, поэтому приподнялась и, взяв свою ворону на руки, стала осматривать, ощупывая брюшко. Мой ворон взъерошился и начал громко каркать, яростно махая крыльями и чуть ли не удумал клюнуть Химэ в руки.  — Эй, что с тобой, дружок? Успокойся! — беря птицу в руки, я стал гладить его, приглаживая взъерошенное оперение к телу. Ворон не сводил взгляда с Химэ, которая также, как и я, не понимала, что вообще происходит? Она снова пощупала свою ворону по бокам, опускаясь ниже и вдруг замерла. Глаза Химэ округлились, а щёки тронул лёгкий румянец. Подняв на меня глаза, она прикрыла рот рукой, при этом укладывая Белоснежную на колени.  — Что такое? — я недоуменно смотрел на свою любимую, которая явно растерялась.  — Она беременна… — тихо выдавила она из себя, и тут мои глаза стали также широко раскрываться, а нижняя челюсть отвисать. Опуская глаза на взбешённого ворона в своих руках, я не знал, как вообще реагировать на подобные новости. Химэ была в таком же шоке.  — Чего?! Ты уверена? — наконец овладев голосом, поинтересовался я. Химэ уверено кинула головой.  — Да, уверена. И судя по реакции твоего ворона, папа он… — ворон, словно в подтверждение, ожесточённо начал хлопать крыльями, больно обжигая мои руки. Я выпустил птицу из рук и схватился за руку, на которую пришёлся довольно сильный клевок. Клюнул пернатый меня сильно, до крови, да ещё и в таком неприятном месте. Прямо между среднем и указательным пальцем.  — Ой! Химэ, положи её пожалуйста, иначе он нас заклюёт! — мой ворон рванул к своей подруге, топорща крылья и ероша оперение. Химэ, кстати, уложила Белоснежную на сено за собой, и именно туда помчался мой Куро. Забавное совпадение, что я назвал своего ворона «Куро» — то есть «Чёрный», а Химэ назвала свою «Белоснежная». Я ещё тогда в первый раз спросил, почему именно Белоснежная, а не как-нибудь ещё? Химэ пожала плечами и ответила, что ей пришло это имя в голову первым. Помня себя, я тоже не особо задумывался.  — Сильно клюнул? — беря мою руку в свои нежные, Химэ придвинулась ко мне.  — Прилично… — честно ответил я, понимая, что не удастся скрыть глубокую рану от острого клюва птицы. Химэ нахмурилась, заметив, как на сено начала капать моя кровь.  — Расслабь руку. — как и просила Химэ, я расслабил кисть, и она стала быстро лечить меня. Промыла водой и намазала мазью, которую сама сделала по рецепту своей бабушки. Именно этой мазью Химэ мазала мои раны, когда мы впервые встретились. Приятный холодок тронул мою кожу, унимая болезненные ощущения.  — Спасибо. — тихо поблагодарил её я, когда она забинтовала мою руку и не туго затянула бинтик, завязав его бантиком. Она кивнула, проверяя, всё ли она хорошо замотала, и нет ли где ещё крови или ран. Мои глаза скользнули с Химэ на сидящих рядышком птиц, и мои губы сами по себе растянулись в улыбке. Мой ворон накрыл Белоснежную крылом, словно пряча от мира, а Белоснежная то ли спала, то ли просто отдыхала, прикрыв глаза.  — Чудесно, что наши вороны создали семью, правда? — поинтересовался я, продолжая наблюдать за нашими любимцами. Химэ изогнула бровь и как-то странно взглянула на меня.  — Почему я слышу грусть в твоём голосе? — если честно, мне грустно, что мы с Химэ не можем так же легко создать семью. Внешние факторы как на зло не дают нам такой возможности. Работа, демоны, мой отец… Всё так сложно… Мне так хочется создать свою семью, чтобы мы с Химэ были счастливы, и чтобы у нас был свой небольшой домик, хозяйство и, конечно же, дети.  — Тебя не проведёшь, милая… — натянуто улыбаясь, произнёс я, опуская взгляд. Химэ придвинулась ещё ближе и прижалась ко мне так, что её голова оказалась у меня под подбородком. Лицом она прижалась к моей шее, а рукой погладила по груди.  — Глупенький, не переживай, когда придёт время, всё у нас будет… — словно услышав мои мысли, Химэрен стала уверять меня в том, что всё будет хорошо. Я вытянул руки и обнял её, прижимая к себе и опуская голову к её плечу.  — Я на это очень надеюсь, Химэ. Я очень хочу, чтобы это поскорее произошло… — Химэ отстранилась немного назад и, подняв голову, приблизилась к моему лицу. Левой рукой она провела от моей щеке к уху, чуть проводя пальцами по ушной раковине. Мы смотрели друг другу в глаза, и я видел в её прекрасных, словно небесная гладь, глазах отражение своих. Улыбнувшись, я нагнулся к ней и наши губы встретились в поцелуе. Пока мы были заняты поцелуем, Химэ нащупала мою руку и просунула свои пальцы между моих. Только её тонкие пальчики оказались между моих, я нежно сжал их, после чего поднял наши руки и прижал к своей груди.

Конец Pov: Кёджуро.

      Pov: Химэрен. Мы покинули сарай и двинулись прямым ходом обратно к штабу истребителей. Как оказалось, мы неосознанно сбили ворона Кёджуро с мысли, и он забыл, что хотел нам сказать. Как только он успокоился, память к нему вернулась, и он сказал нам топать обратно и как можно скорее. Обосновал он эту вынужденную спешку срочным собранием всех элитных мечников по поводу мальчишки, который везде таскает у себя за спиной сестру демона. Эта новость стала для нас, честно сказать, неожиданной. Кёджуро стал торопливо собирать вещи и тушить огонь, пока я отряхивалась от пыли и надевала на спину сумку. Мои тело всё ещё болело после того, что мы вытворили ночью. Каждый раз, как я думаю об этом, моё лицо краснеет и становится жутко горячим. Ренгоку настороженно смотрел за мной во время дороги назад, я немного отставала, но старалась терпеть. Кёджуро хотел меня понести, но я отказалась и, обогнув его, продолжила бежать, он догнал меня за секунду и продолжил бежать рядом, приглядывая за мной. Весь путь назад мы бежали без остановки, так как времени у нас было не так много, к следующему рассвету мы должны быть в штабе. Я своим темпом явно тормозила Ренгоку, а ему нельзя задерживаться. Резко остановившись и упав на колени, я взялась за живот и, обливаясь потом, плотно сжала зубы. Почему-то всё свело судорогой. Кёджуро затормозил, проехав по земле несколько метров, а затем резко рванул обратно ко мне, присаживаясь на одно колено передо мной. Он испуганно смотрел на меня, не понимая в чём дело. Я сказала, что всё нормально, и попросила его идти дальше без меня. Ренгоку сначала воспротивился, но я настояла на том, что ему нельзя опаздывать, и он нехотя согласился. Взяв с меня обещание быть осторожной и догнать его как можно скорее, он с бешеным ветром умчался на собрание, а я осталась сидеть посреди поля, склонив голову. Со мной остался ворон Кёджуро, он сначала летал над моей головой, а затем опустился ко мне на колени и посмотрел на меня. Подняв руку, я погладила его по голове и почесала пальчиком под клювиком. Белоснежную, кстати, я отправила к себе домой. Для неё слишком опасно быть рядом со мной, ещё не дай бог пострадает.  — Я в порядке, лети к нему, вдруг ты ему понадобишься. — Куро обязан быть рядом с Кё постоянно, а не со мной. Я не прощу себе, если с Кё что-то случиться, а он даже подать сообщение о помощи не сможет, так как Куро со мной.  — А ты? — вполне ожидаемый вопрос.  — Я скоро приду, я знаю куда идти. — Куро взлетел над моей головой и, поверив мне, собрался уже улететь, как я его окликнула:  — Куро, ты уж присмотри за ним, пока меня нет, ладно? — птица кивнула и полетела следом за хозяином, а я стала потихоньку вставать. Живот разболелся, как ненормальный. Я, конечно, слышала, что после первого раза нижняя часть тело болит, но даже не помышляла, что настолько. Боль такая, как будто мне ножом в него пырнули. Разогнувшись, я поставила руки на бёдра и, вскинув голову к небу, глубоко задышала. Подышав так минут десять, я почувствовала, как боль отступила. Решив не рисковать, я пошла спокойным шагом вперёд. Двигаясь по протоптанной тропе сквозь обширное поле, я смотрела вперёд. По небу медленно плыли кучевые облака, откуда-то из-за горы вылетела целая стая птиц, приятный ветерок обдувал меня и нарушал спокойствие травы и деревьев, заставляя их прогибаться под своей силой. Возле моей головы пролетела пёстрая бабочка, а под ногами бежала целая дорожка муравьёв. Бедные насекомые наверняка были очень рады тому, что я решила посмотреть вниз. Я едва не наступила на них, тем самым погубив. Каждая жизнь ценна, и лишать её этих крошек я не имела права. Перешагнув через живую дорожку, я продолжила идти вперёд, смотря вниз уже более внимательно. Преодолев поле и перейдя на уже вытоптанную людьми и выезженную телегами дорогу, я стала идти по ней. Иди мне предстоит долго, если бы не моё ноющие тело и внезапно разболевшийся живот, я бы сейчас была намного дальше и вместе с Кёджуро. Он не хотел меня оставлять, вот вообще не хотел, но я смогла убедить его оставить меня. Я знаю, как для него дорого звание Хаширы. Он очень усердно работал ради этого звания. Путь к нему был невероятно опасным и тяжёлым. Стёртые до мяса руки, адские тренировки, и я не шучу, когда Кёджуро тренируется дома, он делает неимоверное количество приседаний, подтягиваний, отжиманий, махов мечом и так далее, и его тренировки бывают длятся по пять-семь часов. Иной раз я останавливала его и просила прекратить. Уговаривала пойти наконец в купальню, принять тёплую ванну, выйти, поесть и идти спать. Кёджуро на мои переживания говорил, что ему нужно поддерживать себя в физической форме, именно поэтому он так себя мучает, хотя он называет это «заколением духа». Как по мне, чистой воды мучения. Меня он так, кстати, не мучает, максимум мои тренировки превышали четыре часа. Помню, его организм не выдержал, и он обрушился с ветки дерева с двухметровой высоты на землю точно на бок. Я и Сейджуро чуть не отдали Богу душу, когда увидели это и поняли, что Кё не шевелится. Мы подбежали к нему и стали приводить в чувства, и благодаря вонючему нашатырю он быстро пришёл в сознание. Кёджуро дал своему организму слишком большую нагрузку, с которым тот не справился. И я не удивлена. В тот день солнце пекло, как ненормальное, он слишком сильно усердствовала и почти не отдыхал, а так же он делал это всё на голодный желудок, сгоняя тем самым вес. Всё это и лишило его сознания. Я затащила его тогда в дом, уложила на разложенный Сейджуро футон и наложила ему на лоб прохладную тряпочку. Сейджуро отправила за едой и водой. В этот раз его состояние не было таким ужасным, как тогда, когда он перегрелся в купальне. Через час он уже был в порядке, но на улицу я его не выпустила, и Сейджуро был со мной полностью согласен. Ренгоку ничего не осталось, кроме как сдаться. Этот парень вложил всего себя, чтобы достичь ранга Хаширы, и ничто не должно его отвлекать, в том числе и я. Превыше всего я его преемница, и я не должна мешаться у него под ногами. Моментами я думаю над тем, а правильно ли я поступила тогда в храме, раскрыв свои чувства и тем самым дав толчок развитию нашим не рабочим отношениям? Я счастлива с этим улыбчивым человеком, я его очень люблю, но и одновременно с этим я стала переживать куда сильнее, чем прежде. Наши отношения кажутся иногда проблемой, ведь мы очень сильно зациклены друг на друге, в особенности Кёджуро. Остановившись, я опустила голову к земле и задумалась над тем, какой же бред я несу. О чём я вообще говорю? Наша любовь не проблема, это счастье… Кёджуро моё любимое солнышко, я его обожаю и готова целовать постоянно, обнимать, прижимая к себе, гладить по кучерявым светлым волосам, смотреть в его чудесные тёплые глаза и, конечно же, наслаждаться видом его прекрасной улыбки. Никто ранее не был для меня таким особенным, и вот скажите мне после этого, что судьбы не существует.  — Надо поторопиться, иначе совёнок будет волноваться… — проговорила я, переходя на бег.

***

Я добрала до штаба к утру, но во двор меня не пустили, так как там уже шло собрание и мешать вообще нельзя. Спорить со стоящими у ворот какуши я не стала и, понимающе кивнув, пошла по дороге вокруг штаба. Двигаясь рядом с каменной стеной, я вдруг услышала какой-то яростный вопль, а затем глухой удар. Доносился он с другой стороны стены. Лезть не в своё дело я не стала, мало ли что там происходит, но точно ничего ужасного. Думала об одном, а моё тело стояло, как вкопанное, и вслушивалось в происходящие по ту сторону стены. Вдруг до моего слуха дошёл голос Кёджуро, а следом за ним голос Хаширы Звука, Узуя Тенгена, они о чём-то говорили, но я не могла разобрать слов. Сделав пару шагов к стене, я припала ухом к холодному камню и стала вслушиваться более внимательно. Из всего, что там происходит, я расслышала лишь то, что Кёджуро и остальные Хаширы хотят провести какой-то суд за нарушение устава. Отстранившись от стены, я отошла от неё обратно на дорогу и пошла по ней дальше. Как я и говорила, это не моё дело. Обойдя штаб и выйдя к другим воротам, я с удивлением увидела, что вход свободен, и никто не стоял на воротах, чтобы преградить путь. Я прошла во двор и приблизилась к зданию. Во дворе помимо меня были другие охотники различных рангов. Девушки и парни, но в основном парни, по крайне мере в данный момент их было больше. Пока я крутила головой по сторонам, ко мне подошла Какуши и поздоровалась.  — Здравствуйте, Химэрен-сан, меня зовут Рицка, ваш учитель Хашира Пламени, Кёджуро Ренгоку, попросил меня вас встретить и провести к месту, где бы вы могли отдохнуть. Прошу, проследуйте за мной. — девушка представилась и указала раскрытой ладонью в сторону открытых ворот, тем самым намекая мне, что место моего отдыха не в штабе, а где-то за его пределами. Я последовала за ней на выход с территории штаба, вниз под горку.  — Извини, а ты не знаешь, как долго продлиться собрание? — Какуши повернулась ко мне через плечо и отрицательно качнула головой:  — К сожалению, эта информация мне не известна. Собрания всегда длятся по-разному, в зависимости от важности обсуждаемой темы. Но могу сказать, что это собрание было назначено достаточно внезапно, а значит, что произошло что-то серьёзное. — она действительно не знала, и поэтому я приняла её ответ. Дальнейшие расспросы без надобности.  — Поняла. А куда ты меня ведёшь? — мы шли в сторону озера, и я не могла понять, куда она меня ведёт.  — В домик, который приобрёл на пару дней ваш учитель. Он находится у озера, вон там. — указывая на виднеющиеся вдали озеро пальцем, ответила девушка.  — А почему нельзя было в штабе, как в прошлый раз? — в прошлый раз я отдыхала в одной из комнат в здании штаба, а сейчас вдруг какой-то дом.  — Я не знаю, Химэрен-сан, ваш учитель ничего толком мне не сказал, только как вы выглядите и куда вас отвести. — пожимая плечами, Какуши повернулась лицом к тропе, а я, подумав, поняла, зачем вся это отдалённость от штаба. Кёджуро не хочет, чтобы нас раскрыли, а точнее наши отношения. В штабе — это всё равно что на пороховой бочке сидеть, уши и глаза с каждой стороны, а тут ещё и его коллеги Хаширы. И они явно не будут стучать перед тем как войти в комнату. Уж я помню, как ко мне Каэде ворвалась, пока я спала. Решение уйти в отдельный дом хорошее решение.  — Простите за подобный вопрос, но я не могу не спросить… — Какуши вдруг снова обратилась ко мне, и она заметно нервничала, как будто боясь, что я сейчас разозлюсь. Я заинтересованно посмотрела на неё в ожидании вопроса. Девушка помялась и наконец-то решилась озвучить то, что её интересует.  — Какого это быть ученицей Хаширы? — в этот момент я порадовалась, что она не спросила про мои отношения с Ренгоку. А ведь легко могла.  — Трудно. Постоянные тренировки и опасные миссии, которые с каждым разом всё сложнее и страшнее. Я тренируюсь каждый день, чтобы как можно скорее достичь уровня Ренгоку-сана. Дабы в случае чего я могла бы его заменить и не опозорить. — даже думать о подобном страшно. Сердце замерло на слове «В случае чего». Как подумаю, что с ним что-то может случится, душа холодеет. — А вам не страшно? — новый вопрос Какуши выдернул меня из раздумий. Подняв на неё опущенные ранее глаза, я задала встречный вопрос, так как не совсем поняла, о чём она. — В каком смысле? — Какуши виновато свела брови домиком. Из её лица были открыты лишь глаза и брови. — Ну, я вижу, что Ренгоку-сан для вас не последний человек… Вам не страшно, что он может погибнуть? — ты даже не представляешь, насколько мне страшно о таком даже мысль допускать. — Страшно… Очень страшно. Я боюсь этого больше всего. — опуская голову и скрещивая руки на груди, я остановилась. У меня мурашки побежали по спине. Моё воображение нарисовала момент смерти Кёджуро. Безжизненное тело, остывшее лицо, пустые глаза под плотно закрытыми веками, синие губы без улыбки и моё осознание, что его больше нет… Ни за что не допущу этого… Ни за что! — Простите, я не хотела вас расстраивать! — девушка увидела, как я помрачнела, и как к моим глазам подступают слёзы. Я стала такой плаксой… — Ничего страшного. Это тот дом? — поворачивая голову в правую сторону, на стоящий между деревьев у берега дом. — Да. — кивнула Какуши. — Спасибо, что проводила, и за разговор, мне было приятно поговорить. — я поклонилась ей и пошла к одноэтажному домику после того, как Какуши вручила мне ключ от него. Поднявшись на крыльцо, я вставила ключ и провернула до щелчка. Какуши умчалась обратно к штабу, а я, перед тем как войти в дом, повернула лицо к озеру. В нём, как в зеркале, отражалось небо, а у берега плавали кувшинки с красивыми нежно-розовыми цветами. Красота. Открыв дверь, я вошла в уютный домик и вдохнула полной грудью запах дерева. В доме было тихо, никого кроме меня тут не было, и я решила обойти место своего пребывания чисто из любопытства. В доме была кухня, купальня, две спальни, но вторая нам не понадобится и обеденная комната. От меня, честно сказать, не особо хорошо пахло, и поэтому я прямым ходом направилась в купальню. Взяв халат и принадлежности для мытья, я вошла в комнату для принятия водных процедур и, сняв униформу, сошла в горячую воду домашнего источника. По мере моего захождения в воду я осмотрела своё тело и подметила, что некоторые следи ночной страсти уже стали менее заметными, но вот синяки от пальцев на бёдрах даже не думали бледнеть, а, наоборот, словно только набирали цвет. Сидя в приятной водичке и отмывая грязь, я думала о том чтобы приготовить на ужин. Кухня была забита продуктами, и я уверена, что это дело рук Ренгоку. Натаскал, как хомяк, в нору с лыбой на лице, вот клянусь, так и было. Я его уже слишком хорошо знаю. Покинув купальню и переместившись сразу в кухню, я принялась готовить уже по традиции картофельный суп, медовый картофель и овоще-мясное рагу с рисом на гарнир. Заварила свежий чай из душистых трав и поставила варить ещё одну порцию риса для онигири. Пока всё это готовилось, я сходила в спальню и разложила футон, и вот же неожиданность, он был двухспальным. Следом пошла снова в купальню и, взяв там таз, принялась стирать свою униформу. Постирав и выжав, я встряхнула её во дворе и повесила на веревку. Высокий забор загораживал меня от посторонних глаз, и я была этому рада. Халат был не обо длинным, он даже до колен мне не доходил. А вот и минусы того, что я выше, чем стандартные японки. Будь я нужного роста, халат бы был мне ниже колен, но уж простите, что есть, то есть. Солнце медленно двигалось к закату, а Кёджуро всё не было. Я уже всерьёз подумала, что мне придётся ложится спать без него. Ужин я приготовила и уже даже сама поужинала и вот сейчас сижу в спальне и пишу письма бабушке и мастеру. Вороной их отправить не получиться, поэтому завтра схожу на почту и отправлю привычным путём. В письмах я говорила о том, что у меня всё хорошо, и что они могут не волноваться. Мастеру я написала, что выполняю его упражнения как следует и не лентяйничаю, для него это важно уточнить. Бабушке о том, что я её люблю, что я здорова и не ранена, ну и всё такое прочие. Про свои отношения с Кёджуро я пока молчу, ведь мы с Кё договорились сообщить ей об этом вместе, при личной встречи. Закончив письма, я сложила их и, подвязав ниткой, отложила на край стола. Вскоре на улице полностью стемнело, и я уже лежала в кровати читая книгу, как услышала скрип половиц крыльца, а следом за этим звук ключа и шорох двери. Поднявшись с постели, я выскочила в коридор и увидела Ренгоку, сидящего ко мне спиной на пред прихожей ступеньке и разувался. Он делал всё крайне тихо, видимо, думая, что я сплю. Поднялся, развернулся, тихо ступая на половицы и подняв голову, увидел меня. Я сорвалась с места и в один миг оказалась рядом с ним, крепко обнимая. Ответные объятья не заставили себя ждать. Мне его так не хватало, я очень соскучилась за ним за эти полдня. — Химэ, дорогая, почему ты не спишь? — тихо поинтересовался он, шепча мне на ухо. — Я тебя ждала. — честно ответила я, обнимая его немного крепче и прижимаясь к его шее лицом. Над моим ухом раздался мягкий смешок. — А если бы я ближе к утру пришёл? — Кё поцеловал меня в висок. — Всё равно бы дождалась. Ты пока иди в ванну, а я разогрею еду. — выпуская его из объятий и поправив его хаори, которое сама же и помяла, направилась в кухню. На самом пороге, разделяющем кухню и коридор, меня снова обняли, но уже со спины. Повернув голову и встретившись с пламенными глазами в упор, я ощутила, как сердце затрепетало. — Спасибо, любимая… — за этим последовал поцелуй в губы и быстрое исчезновение мечника за дверьми купальни. Пока Кёджуро был в ванной, я погрела ему еду и налила горячего чаю. Перенеся еду в обеденную комнату и поставив её на столик, я сходила в спальню, взяла книгу и вернулась назад в гостиную. Усевшись на пол со сложенными перед собой ногами, я продолжила читать. Прошло, может, ещё минут пятнадцать перед тем, как Кёджуро пришёл в комнату, вытирая по пути свои сырые волосы. Стоило ему войти, как его лицо расцвело улыбкой. — Как прошло собрание? — он сел за стол и принялся ужинать, попутно отвечая на мой вопрос: — Всё хорошо! — коротко, но ясно сказал Кё. — Расскажешь или мне не стоит знать? — мне было интересно. Отложив книгу, я улеглась на пол и, повернув голову к мечнику, стала внимательно за ним наблюдать. Он прожевал, запил чаем и при этом не сводил с меня глаз. — Всего рассказать не могу, но скажу, что увидел демона, который отказался от человеческой крови. — такой новости я не ожидала услышать. — Серьёзно? Это та девушка демон, о которой говорил ворон? — утвердительный кивок со стороны Кё и лёгкий стук стакана о столешницу. — Верно. Она отказалась от крови у нас на глазах. Но… — он многозначительно замолчал. Я изогнула бровь. — Но? — истребитель скрестил руки на груди, чуть нахмурил брови и выдохнул. — Я всё же считаю, что её нужно было убить. Она демон, и она не сможет стать обратно человеком. — от его слов мне вдруг стало жутковато. Я, конечно, понимаю работа, долг и так далее, но это слишком. — С чего ты так решил? Возможно, сможет, мы же не знаем, как там всё устроено. Может, если она и дальше продолжит воздерживаться от крови и человеческой плоти, то, может быть, она обратится обратно. — я просто предполагала подобный исход, и Кёджуро явно призадумался над этим. — Ты так думаешь? — поднося кулак к подбородку, спросил он. — Лишь предполагаю. Я не могу утверждать того, чего не знаю. — он улыбнулся и согласно кивнул. — Хорошо, я тебя понял. — он продолжил ужинать, а я ещё немного посидела и пошла в спальню. Кёджуро проводил меня неоднозначным взглядом, спасибо короткому халату, будь он неладен. Ренгоку пришёл за мной в спальню через минут десять, и он явно не был настроен спать. Меня обдало мурашками, когда его горячие руки скользнули по моим плечам и прямо под воротник халата. Грудью он прижался к моей спине, целуя шею и уши. Повернув моё лицо к себе, он втянул меня в поцелуй, одновременно убавляя свет лампы на полную, Кёджуро стянул с меня халат на половину. Темнота не давала ему увидеть моё багровое лицо, и я очень этому рада. Зато я видела его горящие глаза. Повалив меня на футон и нависнув сверху, он едва слышно усмехнулся. — Не хочешь повторить то, что мы делали в том сарае? — отказываться, у меня, если честно, желания не было, но нужно же немножко пооттягивать приятное дело. — А ты? — проводя рукой по крепкой мужской груди, я специально скользнула вниз к такому же крепкому и натренированному животу. Чуть надавив ниже пупка, я услышала тихий гортанный стон. — Ха! Хулиганка… — с возбуждением в голосе выговорил Ренгоку, сливая наши губы более страстным поцелуем.