Кто сказал, что пламя только обжигает?

      От липучки по имени Кёджуро мне удалось избавиться лишь после того, как я начала ворчать, и тот, оценив риски, быстро отлип. Я же, остыв и поправив халат, стала убирать свою часть постели. Постель Кё я тоже хотела прибрать, но Кё крикнул, что не нужно этого делать. Возможно, он потом ещё захочет полежать, а снова доставать и разворачивать, видимо, не особо хочет. Единственное, что я сделала, так это поправила постель, взбила подушку и застелила. Когда я застилала белоснежную постель, я вдруг увидела пятнышко крови. Причём оно было под подушкой, и я не сразу его заметила. Что за фигня? Откуда кровь? Я не видела у него ран, ну, кроме ушибленного плеча разве что. Кёджуро утопал в дальнюю часть дома в кладовку, сказал, что там лежит точильный камень и масло для лезвия.       Застелив постель, я села в позу лотоса и принялась точить меч. Клинок Кё лежал рядом со мной, именно он и предложил заняться чисткой и точкой клинков. Идти и врываться в кладовку я не стала, подожду, когда он выйдет, и тогда уж погляжу повнимательнее, может, я просто не заметила. Но это маловероятно, я всегда замечаю его раны, даже если он их прячет. А он их, бывало, прятал.       Может, это я ночью его как-то поранила? Ну, поцарапала или укусила, всякое же может быть. Я себя не особо контролировала, как и он в принципе. На выходе из комнаты есть зеркало, и вот, когда я глянула в него, я увидела просто рой красных точек на своей шее, ключицах и груди. Меня словно рой комаров отведал. Помимо засосов были и ярко выраженные следы от зубов на плечах. Кожа местами припухла, но не болела, что удивительно. Моя смуглая кожа не так сильно выделяет эти следы страсти, а вот со светлой кожей Кёджуро всё обстоит куда менее радостно. На нём всё сразу видно.       Подготовив клинок, я решила немного записать все прошедшие события в свою тетрадь. Пока я записывала, Кёджуро вернулся из кладовки и, пройдя в комнату, сел напротив меня, держа в руках какую-то белую коробку. Я отвлеклась от написания и, отложив кисть, подняла взгляд на любимого, который сидел напротив меня. Мягкая улыбка была на своём месте. Так хотелось улыбнуться в ответ, но я могла лишь подойти и обнять его, крепко обвив руками. Это я и сделала: прижалась к нему, вдыхая запах его волос, и замерла. Кё обнял меня в ответ и стал тереться лицом о мои волосы, как ласковый котик.  — Кё, скажи, я тебя поранила? — отстраняясь, спросила я, смотря ему в глаза. Лицо и взгляд мечника тут же сменился на недоумение.  — Что? О чем ты? — мой вопрос вызвал у него ступор и замешательство.  — Я поправляла твою постель и увидела под подушкой кровь… И я подумала… — говорила я до тех пор, пока не увидела улыбку на лице охотника, из-за чего медленно сбавляя тон, замолчала, так и не закончив предложение.  — Ах-ах-ах-! Ты ту не причём, любимая, это я губу прикусил. Вот, видишь? — Ренгоку слегка оттянул нижнюю губу, и я увидела ранку.  — Но когда? — улыбка перешла в ухмылку. Нагнувшись ко мне, к самому уху, он вдруг прошептал:  — Ночью. — при этом он улыбался, как озабоченный лис. Алый цвет вспыхнул на моём лице, и я толкнула наглеца плечом.  — Дурень! Не делай такого лица или развод и тумбочка между кроватями! — вскрикнула я и быстро отскочила от этого мартовского кота к стене, чтобы оказаться в безопасности. Кё стал медленно приближаться ко мне, при этом улыбаясь. Его глаза, всегда широко распахнутые, сузились до щёлки, и сейчас он не выглядел безобидно, как обычно.  — Ах-ах-ах! Ты так очаровательно смущаешься! — и вот охотник дошёл до меня и упёрся руками в стену по обе стороны от меня, тем самым отрезая мне путь к побегу, нагнулся поближе и улыбнулся ещё шире, оголяя зубы.  — Прекрати… — я вжалась в стену спиной, стараясь избежать продолжения. Он уже откровенно намекал мне, чего он хочет, и мои протесты были явно не в его планах. Не то чтобы я не хотела или была против, просто мы не так давно вылезли из постели, я не могу заниматься этим с такой частностью. У меня, в отличии от Кё, есть банальный предел.  — Не хочу… — и вот куда мне бежать от него? Он в двое больше, сильнее и быстрее, он нагонит меня в любом случае. Тёплые губы припали к моей шеи, разгоняя мурашки по телу. Следом, губы коснулись подбородка и скулы. Кё хищно облизнулся.  — Я тебя стукну! — приняла я последнюю попытку спасения. Но, кажется, Кёджуро готов вытерпеть любой удар.  — Стукай на здоровье, я потерплю… — после этих слов он сократил между нами расстояние, и наши губы соединились в поцелуе. Мои пальцы судорожно вцепились в пол. Спину начало сводить, и я решила не сопротивляться, всё равно в пустую потрачу силы. Расслабившись, я перенесла руки за голову Хаширы и прижалась к нему всем телом. Ренгоку это понравилось, его взгляд кричал о том, что он весь пылает от искушения. Чуть ранее я его отбрила, но этот человек не привык отступать.       Я толкнулась ногами и опрокинула охотника на спину, и мы разлеглись на полу. Кёджуро тут же обнял меня, прижимая к себе, углубляя этим поцелуй. Перебирая пальцами светлые волосы, я задела локтём коробку, которую Кё принёс из кладовки, и та издала глухой звук. Это привлекло наше внимание, и мы, разорвав поцелуй, повернулись к коробке. Я как-то не заострила на ней внимания сначала, а сейчас мне стало очень интересно, что же там. Для коробки с маслом и точильным камнем она слишком аккуратная и видно, что новая. Кё, заметив мой любознательный взгляд, улыбнулся и приподнялся вместе со мной, но из объятий не выпустил. Чмокнув меня в щеку, охотник расцепил объятья и притянул к нам коробку. — Как думаешь, что там? — хитро усмехнувшись, спросил Кё, смотря на меня и специально не открывая коробку. Мой интерес нарастал. — Не знаю… — с гаданиями у меня всё плохо, я всегда проигрывала в игре «Угадай в какой руке». — Попробуй угадать. — Кё всё же хотела услышать мой ответ и проверить, угадаю ли я что там. — Эм-м-м… сладости? — я отталкивалась от размера коробки и от её веса, ибо когда я её толкнула, она легко сдвинулась с места, а значит, там что-то лёгкое. Плюс, Кё тот ещё сладкоежка. — Неа. — улыбнулся Кёджуро и качнул головой. Я задумалась, и длилось бы это до вечера, если бы не громкий стук в дверь. Меня передёрнуло, а Кё моментально повернул голову в направление коридора. Мы переглянулись, после ещё одного громкого стука. Судя по ударам стучался кто-то большой. Может, это Хашира Камня или как там его? Тенган? Тенран? Не помню… — Кто там? — крикнул Кё. Ответ не заставил себя ждать. — Это я, Тенген! — я как в воду глядела, только имя перековеркала. Кё и рта открыть не успел, чтобы ответить, как второй голос дал о себе знать: — И я, Каэде! — эта дамочка постоянно ходит хвостиком за этим вот Тенгеном и за тем парнем в шрамах. За вторым даже чаще. Насколько я помню из рассказов Кё, она также, как и я, была ученицей, но разница между нами была лишь в том, что её учителем был Хашира Ветра. Как раз тот в шрамах. — И тут достали. — нет нам покоя, если не демоны, то товарищи или просто посторонние люди. Надоели. Где нам от вас всех скрыться хотя бы на неделю? На луне?! — Мы ещё успеем побыть вдвоём, у нас с тобой вся жизнь впереди! — весело утешил меня мой солнечный любимый, видя, как я раздражилась из-за внезапных и таких неуместных гостей. Я не против Каэде или Тенгена, но ёлки-палки они не могли на час позже прийти. — Такие спокойные моменты бывают редко… — мой голос был раздражённым, и Кё, придвинувшись ко мне, обнял и поцеловал меня в лоб. Это немного меня успокоило. Приподняв лицо, я привстала и поцеловала своего совёнка в губы, ну и тут Тенген умудрился подпортить момент. Куда торопится? Вроде, дом, вместе с нами не убегает? Пять минут сложно подождать? — Где ты там лазаешь?! Кёджуро, ты нас тут до вечера держать собрался — я отстранилась и фыркнула, сжимая рукава халата Кёджуро. — Иду! — отозвался мечник, вставая с пола и направляясь к дверям. Я тоже встала и решила переодеться, ибо халат больно коротковат, и это может вызвать смешанные эмоции у наших гостей. Заодно уберу постель. Спать Кё уже точно не ляжет. — Я оденусь и приберу постель. — озвучила я свои намерения, направляясь к шкафу, где висела моя униформа. — Хорошо. — согласился Кё и обвёл меня взглядом с головы до ног. Он понял, почему я так внезапно решила сменить наряд. — Погоди, халат поправь. — я увидела, что следы нашей ночи видны, и поэтому поспешила скрыть их, дабы не возникло вопросов. Кё покорно стоял, пока я поправляла его халат, пряча засосы. Когда я всё поправила, Кё нагнулся, чмокнул меня в губы и потёрся о мою щеку своей, щекоча меня своими волосами. — КЁДЖУРО! — ну нет терпежа у этого мужика вообще, что ли?! За пять минут все мозги выстучал! Зараза в стразах! Ух-х-х! Не будь он другом Кё, я бы его уже послала настолько далеко, насколько бы позволил материк Японии.       Гости прошли в наш дом. Одна тут же подскочила ко мне, сияя улыбкой на весь коридор, а второй, возвышаясь, как гора, стал ворчать на Кё за то, что тот слишком долго открывал. Каэде была рада меня видеть и стала рассказывать, как у неё прошла прошлая миссия, попутно интересуясь моей. Я молча слушала её, периодически отвечая на вопросы, но я тщательно фильтровала что ей говорить, а что нет. Каэде не плохая девушка, шумная, через чур активная и липучка, но не плохая. Я даже бы сказала — забавная. Я фильтровала информацию чисто для того, чтобы не выдать наши с Кё отношения, тот, кстати, тоже, как я слышала, избегал прямых ответов и отвечал коротко, но конкретно. Я и Каэде сидели друг напротив друга за столом, а парни сидели на террасе и, свесив ноги с крыльца, пили сакэ. Вдруг сквозь болтовню Каэде я уловила взгляд пурпурных, как два пиона, глаз Хаширы Звука. Кё отвлёкся на птицу, а Тенген в этот момент повернулся через плечо и взглянул сначала на болтающею без умолку напарницу, а затем на меня, и вот тут-то его взгляд застыл.       Могу сказать лишь как с точки зрения девушки: Тенген был хорош собой. Высокий рост, натренированное тело, белоснежные волосы с не ярко выраженным лавандовым оттенком, и, как я ранее сказала, красивые миндалевидные пурпурные глаза с длинными ресницами. Приятный парень, но Кёджуро мне нравится больше, для меня он в десятки раз красивее. Никто не сможет его превзойти для меня.       Хашира Звука так же, как и я, разглядывал меня, заостряя внимание на волосах, цвете кожи, глазах и на движениях моих рук. Каэде заметила, что я смотрю куда-то в сторону и повернулась к ребятам. Тенген глянул на неё, а потом снова уставился на меня. — Тенген, ты чего так пристально смотришь на Химэ? — Кё сразу же повернулся и озадаченно посмотрел на своего друга. Тот же поднёс к подбородку руку и, развернувшись к нам полностью, наконец озвучил причину столь пристального взгляда: — Мне вот просто интересно. Ты не похожа на японку от слова совсем. У тебя и рост, и телосложение совершенно не японское, как и внешность. — неужели хоть кто-то додумался задать мне этот вопрос. А то обычно все просто таращатся на меня, как бараны, и шепчутся за спиной, мол, какая странная: кожа смуглая, глаза мутные, лицо каменное и так далее. — Я метис. — коротко ответила я, поднимая ко рту стакан с чаем. На лицах наших гостей и Кё отобразилось легкое недоумение. Я не рассказывала Кёджуро о своём происхождении, темы как-то не заходило. Тенген скосился на Кё, тот в свою очередь на него и пожал плечами, а Каэде, изогнув бровь дугой, придвинулась ко мне поближе с ожидаемым для меня вопросом. — Кто-кто? — поставив стакан на стол и сложив руки на груди, я, смотря на любопытную троицу, пояснила: — Метис. Если коротко, это потомок от людей разных этносов. В моём случае во мне смешаны японская кровь и индийская. Моя отец японец, а мать индианка. Я из всех детей сильнее всего похожа на мать, и именно поэтому во мне крайне мало японских черт. У моих братьев и сестёр японские черты выявлены ярче. — ребята слушали меня внимательно, и я видела, как их глаза становились больше по мере продолжения моего пояснения. Каэде заулыбалась, когда я закончила, и, хлопнув в ладоши, сказала, сияя при этом, как драгоценные камни на налобной повязке Тенгена. — Как круто! Я никогда раньше не встречала таких людей, как ты! — Каэде придвинулась ещё ближе и в какой-то миг обняла меня за шею, начиная при этом в наглую трогать мои волосы, которые я собрала в косу и уложила на плечо. Я уже давно поняла, что эта дамочка не привыкла отступать, как бы я её от себя не отгоняла. Тенген тоже мне сказал: «Смирись и терпи!». Из посторонних я подпустила к своим волосам только Кёджуро, ибо верю ему, как самой себе, а сейчас я понимаю, что и Каэде я тоже могу довериться. — Я этого не знал. — вдруг сказал Кё, смотря на меня. Тенген дёрнул бровями и повернулся на друга с круглыми глазами. — Серьёзно? Ты с ней двадцать четыре на семь и хочешь сказать ни разу не поинтересовался, почему она так отличается от окружающих? — Тенген наверняка бы задал мне вопрос о моей внешности в числе первых. Он с первой секунды, ещё в нашу первую встречу ,впился в меня глазами и отметил, что я, как он выразился, «яркая». — Я думал, это из-за того, что она и её семья живут высоко на горе, очень близко к солнцу. — это вполне логичное предположение. Он сам, пробыв с нами всего неделю, сильно загорел. Даже, можно сказать, обгорел, я лично мазала ему плечи и спину прохладной мазью. — Об этом мало кто знает, лишь узкий круг, которому я доверяю. — это информация не для каждого встречного, никто в моей деревне, кроме доктора, не знает, кто моя мама и откуда она. Для всех она была просто хорошим человеком с яркой улыбкой и весёлым нравом, я сомневаюсь, что кому-то вообще было дело, почему она выглядит иначе чем они? Многие в деревне любили мою маму и сейчас, когда я выросла и стала полной её копией, многие старые бабушки, видя меня, по рассеянности и в силу слабого зрения принимают меня за неё. — А твоя мама, она такая же красивая? — я непроизвольно сжала плотнее зубы. В глазах стразу же проявилась картина того момента, когда я навсегда утратила сначала смысл, а затем и способность улыбаться. Смерть мамы ударила меня по самому живому и нанесла мне глубокую травму. Кё первый человек, который хотя бы немного меня оживил. Но я по-прежнему похожа на безразличную куклу, но теперь уже со способностью плакать. — Каэде, не надо! — вмешался Кёджуро, резко выставив руку перед собой. Узуй удивлённо уставился на него, а потом перевёл взгляд на меня. Ему стоило лишь взглянуть мне в глаза, чтобы осознать в чём дело. Каэде непонимающе захлопала глазами. — Ничего страшного. Я пойду сделаю ещё чаю. — я поспешила удалится, попутно собирая стаканы на поднос. — Я что-то не так сказала? — Каэде не понимала в чём дело. Узуй качнул ей головой, и та, поднеся руку к груди, взглянула на меня, когда я уже была на выходе из комнаты. Закрыв за собой дверь, я отошла к стене и прислонилась к ней спиной. — Не трогайте эту тему, я вас очень прошу. — попросил друзей Кё. Он знал, что эта тема для меня болезненная, и что я говорю о ней лишь тогда, когда готова к этому морально, а не в любой момент. — Кёджуро, я не хотела её обидеть, честно, прости, пожалуйста. — голос Каэде был полон вины. Я не сердилась на неё, ей не за что извинятся. Я мало чего говорю и рассказываю о себе, поэтому она просто не могла знать о том, что эта тема для меня табу. — Я знаю…       Ребята ушли после того, как к нам заявился тот чувак в шрамах. Он искал Каэде, чтобы отправится на миссию и, судя по его бешеной роже, с которой он явился, словно злобное приведение, он её уже давно ищет. Каэде приняла бледный вид в тот же миг, как его рожа появилась в окне. Да чего греха таить, я сама, увидев его, дёрнулась и едва не выронила стакан. Сероволосый молча поманил её пальцем, и это выглядело куда страшнее, если бы он начал орать здесь, как он умеет от души и с мату. Каэде глянула на Тенгена, который так и замер с чашей полной саке у рта.       Каэде на дрожащих ногах пошла за своим учителем, а тот что-то рычал себе под нос, при этом отгоняя рукой от себя назойливого ворона. Птица каркала и кричала о миссии, чем крайне сильно раздражала серого. Каэде, следуя за ним, выглядела, как смертница, которую вели на плаху, на ней не было лица от страха. Я взглянула на парней, и они убедили меня, что с ней всё будет нормально. Санеми, мол, поорёт, ну люлей даст, но не не прирежет — это железно.       Тенген ушёл спустя час, сославшись на то, что ему ещё нужно наведаться к Шинобу, и мы остались вдвоём. Кё выдохнул, опираясь на дверной косяк террасы, и поднял глаза на меня. Улыбка сразу же проявилась на его лице, и он поманил к себе рукой. Я не думая подошла и села прямо между его ног, упав корпусом и головой ему на грудь. Мне на голову тут же легла тёплая рука, а вторая стала гладить по спине. Тёплый ветер подул прямо в лицо, и я прикрыла глаза, наслаждаясь приятными ощущениями и теплом любимого человека. — С Каэде точно всё будет нормально? Этот в шрамах выглядел так, словно готовит для неё всё пытки ада. — Кё, услышав это, рассмеялся звонким смехом. — Ах-ах-ах-ах! Не переживай, Шинадзугава только выглядит так, на самом деле, он просто заботиться о ней. — от его слов мои брови сами поползли к переносице. Я подскочила и, смотря прямо ему в лицо, вскрикнула: — Заботиться?! Да её чуть приступ не настиг, когда она его увидела в окне! — Кё удивлённо похлопал глазами, а потом снова улыбнулся и рассмеялся. — Ах-ах-ах! Что-что, а страшные лица Шинадзугава делает лучше всех, ах-ах-ах! — ну тут я, пожалуй, соглашусь. Его рожа у меня мороз по коже вызвала, я из-за него едва кипяток себе на ноги не вылила. Рожа у него было действительно страшная. — Мне показалось, что он её приревновал к Узую… — этот проветренный Хашира так глянул на Узуя, словно тот его главный враг. Узуй даже поёжился от мутного взгляда товарища. Кё послушал меня и вдруг кивнул в согласной манере головой. — Мне, кстати, тоже. Но-о-о, он может не волноваться, у Тенгена три жены, для него Каэде просто хороший друг! — на моменте про трёх жён моя челюсть чуть не шарахнулась об пол. Куда? Зачем? А не дохера ли? — Три жены? А рожа не треснет? — Кё лишь усмехнулся и выдохнул, чуть склоняя голову к плечу. — Химэ… — его мягкий тон немного успокоил меня, и я отпустила ситуацию с Тенгеном и его домашним гаремом. — Надеюсь, ты не захочешь ещё жен? — тут уже Кё конкретно прифигел. Мой вопрос и надутое, как у ребёнка, лицо вызвало у Кёджуро ступор. — Конечно, нет, мне никого не надо, кроме тебя. Я буду любить только тебя до самого конца. — притягивая меня к себе, сказал Кё и поцеловал меня сначала в губы, потом в щёку и напоследок в нос. Нагнувшись к нему, я упёрлась своим лбом в его и тихо — Я знаю…