Созвездие сердца

Музыкальная рекомендация к главе: Dua Lipa - Homesick Taylor Swift - This love “ Дело в том, - продолжал я, - что со временем такая боль становится хронической. Рассасывается внутри, становится частью твоей ежедневности - так, что самой боли как бы уже и не видно. Но она там, внутри. Просто различить её, показать кому-то - вот она, моя боль, - уже невозможно. Показать, как правило, удаётся лишь какие-то мелкие болячки...” Харуки Мураками "Дэнс,дэнс,дэнс”

***

- Если хочешь уйти, выход там, - он указывает пальцем на запертую дверь. - Не мучай меня, я не могу контролировать себя и не хочу делать из тебя мишень... - звук разбитого стекла. - Зачем ты приехала за мной? - грубо притрагивается к моему оголенному плечу. Обычный вопрос, но он снова не предоставит мне единичной возможности высказаться, поэтому слушаю и молчу. - Окей, моя верная женушка, о-кей - нарочно произносит почти по слогам, переставляя антикварные шахматные фигурки, брошенные кем-то на обеденный стол, размещенный в гостиной, - лучше не отвечай, уверен, что я все же не захочу знать ответ... Джемре, один вопрос - ты будешь и дальше терзать мою душу, рассказывая о своей обсессивной любви к моему кузену? - целенаправленно выводит меня из себя, прогоняя. Вижу, как достает из серванта графин с водой и тремя кубиками льда на дне, держа за горлышко, наклоняет его, неуклюже наполняя бокал. Успокаивающий плеск жидкости заполняет затянувшуюся паузу. Или любезно оттягивает время, не мешая словам в моей голове собраться в стройные предложения. Когда штормящая вода переливается за пределы хрусталя, я инстинктивно хватаю его за запястье, и чувствую его ускоряющийся пульс. Как и мой. Мне кажется, даже частоты биения наших сердец сливаются в единую заунывную мелодию. - Терзать твою душу, Дженк? О чем ты? - он опьянел от опустошенных бутылок дорогущего виски, и даже не посчитал нужным их спрятать. Уверена, необдуманно произнес эти слова. Наш брак, словно выстроенные из крупинок песка замок, был готов рассыпаться от брошенной впопыхах фразы, смываемый покрывалом из пенящейся воды, оставляя за собой идеально ровную поверхность. Он никогда не питал ко мне романтических чувств, назвать нас друзьями было бы так же легкомысленно. - Чтобы помочь тебе вылечиться, Дженк!Ты не должен винить себя за то, что случилось в детстве! Ответ на твой вопрос - поэтому я здесь! - безбожно лгу сама себе. Впервые рада, что он сейчас не видит моих глаз, иначе с легкостью считал бы с них суровую правду. - Ты видишь в окружающих угрозу, видишь в своем брате врага! Умоляю, давай вернемся в особняк, это твой дом, - слезно упрашиваю его, все еще не отпускаю его вложенную в мою руку, горячая кровь несется по его синеватым венам, вскипая, живо пульсирует под моими тонкими пальцами, набирая обороты. - Да, я здесь, чтобы помочь тебе не скрываться от своей совести и помирится со своим сердцем, - правдивые слова, но помощь я оказываю не ему, скорее себе. Своему сердцу. - Садись, давай поговорим, Дженк, я не собираюсь никуда уходить! Мы вернемся в особняк вместе, ты так просто не отделаешься от меня, муж, - слабая полуулыбка украшает мое лицо, когда я приближаюсь к дивану, хлопая рукой по кожаному сиденью, прося его присесть. - Нет, Джемре, уходи, ты сделаешь только хуже! - его ноги подкашиваются, и он, покачнувшись, все-таки опускается в кресло. - Почему ты не можешь понять, мне не нужна твоя помощь! Мое сердце не хочет твоей помощи! Мое проклятое сердце...-замолкнув, опускает голову, глубоко вдыхая, а затем прерывисто выдыхая, и поднимает обе ноги на журнальный столик, вытягиваясь в кресле. Ему больше нечего мне сказать. Я знаю, о чем он размышляет. Чувствую, что не хочет, чтобы я уходила. - Я не понимаю, - падаю на мягкий поручень кресла, в миллиметрах от него , заботливо приподнимая его лицо за подбородок, ведя по его притягательному контуру, ладошкой глажу его острую скулу. - Твое проклятое сердце, что, Дженк? - прохожусь пальцем по окольцевавшему палец золотистому обручу с вкраплениями искрящихся камушков. - - Мое сердце...мое проклятое сердце...хочет, чтобы ты полюбила...Если бы...наши проклятые сердца могли полюбить взаимно... Вскакиваю с места, наступая на кривой осколок надтреснутого бокала, и режущая боль сверлит стопу ровно по центру.

***

Приглушенный свет торшера. Моя тень на белоснежных простынях кровати. Апельсиновые вспышки-огни полуночного города беспорядочно кружили за просвечивающими окнами-стенами. Гремящее веселье и вечный праздник бродящих по улицам жителей города гасился загадочной тишиной и тяжелой тоскливостью происходящего внутри двухэтажного лофта, расположенного под самой крышей одного из престижных жилых комплексов Стамбула, построенного прямо за Дворцом Долмабахче. Звездная ночь, которая без анестезии вскроет мои затянувшиеся тонкой корочкой раны. Мне снова не спалось. Как и в предыдущую ночь, как и в ту, что была до нее. Но сегодня все было иначе. Я, дрожа как осиновый лист, терпеливо дожидалась его прихода: несколько раз набирала заученный наизусть номер, но после первого гудка сбрасывала звонок. И это повторялось пять раз. Где же ты, Дженк? Сколько себя помню, никогда не страдала от бессонницы. Как же стремительно все поменялось после того, как я вышла замуж. И разговор сейчас не о бессоннице, ставшей моим единственным другом после того, как Дженк променял бездушные стены особняка на уютное одиночество своих королевских апартаментов, подаренных отцом после торжественной церемонии присвоения сыну степени магистра экономических наук. “ Если бы твое проклятое сердце, Джемре...” Замужество. Если быть точной, фиктивное замужество. Постановка, где мы заняли место главных героев до тех пор, пока не погаснут софиты, и не раздадутся триумфальные аплодисменты. Договоренность была обоюдной и настолько поспешной, что воспоминания о знаменательном дне, когда мы надели друг другу обручальные кольца, фейерверками обрывков горели, следом разлетаясь в памяти. “ Если... если бы оно полюбило... смогло полюбить... другого... “ По неизвестным мне причинам я помню его первое предложение отчетливее второго. Вернее, это и было предложение в прямом смысле слова - предложение о заключении взаимовыгодной сделки. Он - идет наперекор отцу, взяв в жены похитительницу своего кузена, я - доигрываю главную роль спасительницы Недима до победного конца, вырывая его из кроваво-красных ноготков Джерен. Мы разве что не подписали договор в присутствии третьих лиц, подкрепив это краткими подписями. Все сложилось бы именно так, если бы не мой твердый отказ. Нелепо. Выйти замуж за него ради спасения Недима было слишком высокой ценой для меня. Или мне было удобно так думать? Я боялась его. Но еще сильнее боялась себя. Своих желаний. Я скрывалась от коварной правды, которая продолжала гнаться за мной со скоростью света. Я, задыхаясь, просила о пощаде. Но как сбежать от того, что является частью тебя, затаившись глубоко внутри? Как сбежать от своего глупого сердца? Я так и не разгадала эту тайну. “ Моя неприступная сестренка! Сам Дженк Карачай преследует ее, но она говорит, что не хочет! В это может поверить мама, даже бабушка, но не я! “ Ведь Джерен оказалась права. Гордость капитулировала. Здравый смысл капитулировал. Осталось лишь мое проклятое сердце, горящее синим пламенем. Любовь размахивала победным флагом. Но и в тот миг я не признала поражение, неизменно обманывала саму себя. Во второй раз все было похоже на дешевый спектакль. Комично. Нереально. Безнадежно. Помню визгливо кричащую мегеру-сестру, разносящую все на своем пути, сообщив мне новость об отъезде Дженка в Америку. Тогда мне не удалось скрыть свои слезы. “ Думаешь, что он тебя бросил? Тогда слушай меня - бросил, даже тебя бросил! “ Я сказала, что он был моим последним шансом. Пришла в знакомые коридоры его жилья, дверь в которое была приоткрыта. Самоуверенно предстала перед зеленоглазым смыслом жизни, неподвижно лежащим в кресле, даже не моргнув глазом, увидев меня. Он не был моим последним шансом. Конечно, нет. Он был последним шансом для моего сердца. Если бы он отправился в Америку, непременно и без разрешения забрал бы с собой и его. Я была спасательным кругом для Недима или сама для себя? Двустороннее соглашение было подписано неделей позже. Первое в моей жизни предложение руки и сердца было лишь формальностью, а нам так и удалось не стали настоящими супругами. В тот же день мы поженились, гордо светя свидетельством о заключении брака, объявили об этом на роскошной вечеринке в честь перенесенного отъезда моего новоиспеченного мужа в Америку. Нажимаю на холодное стекло окна овальными кончиками ногтей, звучно постукивая, а перед глазами возникают коллажи из воспоминаний о том фееричном вечере. Будто смотрясь в зеркало, вижу свое отражение в окне на фоне ослепительной панорамы мегаполиса: выпрямленные, ниспадающие на спину прядки волос цвета горького шоколада, приспущенное левое плечо черно-белого кашемирового свитера, строгая кружевная юбка - подобающий вид жены светского тусовщика и молодого бизнесмена Дженка Карачая. Мой силуэт накладывается на невидимые во мраке ночи очертания высоток города, и это безошибочно передает мое внутреннее состояние: безысходное одиночество неразделенного чувства любви. Всегда ли я ощущала себя одинокой? Возможно, да. Если взглянуть с другой стороны, то, вероятно, нет. Не могу дать однозначного ответа: в один день я наслаждалась ставшим родным пустынным чувством, не подпуская никого к себе на пушечный выстрел, в другой - хотела почувствовать сладкое чувство любви и заботы, которое было мне чуждо с самого рождения. Отец никогда не был со мной ласков: все свое внимание он безвозмездно дарил своему бриллианту и белокурой принцессе-Джерен. С моей стороны не было ни ревнивой зависти, ни гнетущей обиды. Я все понимала, но по ночам часами проливала слезы на пуховую подушку, отчего с утра стабильно ломила голова. Мне не повезло быть нежеланным, нелюбимой дочерью своего отца. Смирение пришло не сразу, но постепенно я приспособилась жить, рассчитывая на себя и привыкнув к одному из последних мест в сердце папы. Моргнув несколько раз, тусклый свет в комнате погас, не на шутку напугав меня и выключив кинофильм из потока сменяющих друг друга мыслей. Я больше не видела своего искаженно-зыбкого отражения в толстом слое оконного стекла. Свечи, где-то должны быть свечи и спички. Заплутавшись в жутких потемках квартиры площадью в сто с лишним метров, я ощупывала предметы мебели руками, по-очереди выдвигая забитые всяким хламом ящички комода, скромно скрывающегося в углу гостиной рядом со светильником, имитирующим туловище и голову льва, пока не расслышала глухой топот за своей спиной и частое щелканье по клавише выключателя, на которой красной полоской выделялся световой индикатор. Я, забыв как дышать, замерла там, где стояла, затормозив у входа в спальню, встревоженный взгляд упал на матовую баночку с остатками ароматизированной свечи. Но сдвинуться с места я не могла, меня будто парализовало от страха. Холодные мурашки пробежали по коже моих рук, перемещаясь к нижним конечностям, и я вздрогнула, когда крепкие и теплые мужские руки захватили мою талию, притянув близко к своей широкой груди. Дженк. Узнала бы его пламенное прикосновение из миллиона таких. Не вырываюсь из дарящих фантастическое умиротворение объятий, с любовью глажу его по мужественной руке, лежащей поверх моей. Сейчас или никогда, Джемре.

***