Созвездие сердца

Музыкальная рекомендация: Mona Songz — Салют, Вера Zayn — sHe ELMAN — Муза

***

«Любовь состоит из трёх аспектов. Влечение ума вызывает уважение, влечение сердца вызывает дружбу, и влечение тела вызывает желание. И только сумма трёх влечений есть любовь» Алиса Фрейндлих Шоу начинается, Джемре. Довести мужа до состояния умопомрачения, используя свое природное обаяние и хитрые уловки, показывая ему, как следует расплачиваться за нечестные и опрометчивые игры со мной. Ты, как никто другой, умеешь мастерски сыграть роль, завлекая неслучайного ночного гостя в свои любовные сети, а позже щедро и сполна вознаграждая его, без оглядки даря себя. Когда Дженк Карачай замаячил в поле моего зрения, я тотчас расплываюсь в самодовольной и наглой улыбке, приветствуя его и взмахом руки приглашая пройти внутрь. Он замирает у входа, замедляя ход, когда его фирменная ухмылка сердцееда наносит мне ответный удар прямо в левую часть грудной клетки. Несколько разрядов тока проходят сквозь меня, легкий холодок, а я проверяю температуру лазурной жидкости, выплескивающейся за края бассейна. Его малахитовые глаза-фонарики зажигаются лихорадочным нетерпением и, словно неоновые лазерные лучи, пронзают меня насквозь, изучая и оглядывая подготовленный специально для него сюрприз — бассейн, наполненный ароматными лепестками роз с расставленными вдоль каждой его стороны миниатюрными свечами, отбрасывающими блики на правильной геометрической формы квадратики мятной плитки. Мой личный соблазнитель, расслабляя руками, на которых выступали синие венки, узел на поясе накинутого на плечи халата, со счастливым видом прикусывает нижнюю губу, но не прерывает безмолвную битву взглядами. Бросает взгляд на застывшую в бассейне воду, после снова на меня. Прищуривает глаза и ухмыляется, изгибая одну бровь. — Что же случилось с твоим желанием быстрее лечь одной, — выделяет это слово, разводя руками, — в нашу постель, любимая? — тишина. — И как же твоя утренняя встреча… ммм? Всё же решила отменить и не отказывать своему мужу? — он не ждет ответа на этот вопрос, с нескрываемым удовольствием заигрывая со мной, поддразнивая, провоцируя, выводя из себя, а после комично возмущаясь. — Неужели что-то заставило мою жену передумать? — неторопливым шагом обходит бассейн, словно проголодавшийся гепард во время сафари, караулящий ничего не подозревающую добычу и пытающийся остаться незамеченным. Приближается ко мне, отсчитывая шагами расстояние.  — А может быть, кто-то? — округляет изумрудные глаза и играет бровями. — Кто способен повлиять твое решение? — мое пуленепробиваемое упрямство и привычку придерживаться принятой позиции за полтора года нашего брачного союза он выучил наизусть. И в этом я была так похожа на него, а он никогда бы не уступил мне, беспрекословно выполняя указания, переданные ему горничной, если бы мог мне отказать, если бы чувства ко мне каждый раз не вели его по иному пути. — Кто же, Джемре? — сладостное и волнующее предвкушение ночи любви, заставляющее тела притягиваться друг к другу, заставляет нас терять голову, неторопливо и мучительно растекается по венам и смывает следы здравого смысла. Открывает ту взбалмошную и скрытую от посторонних глаз часть меня, доступ к которой всегда был открыт только ему. Моему Дженку. — С чего ты взял, что я передумала? Может быть… я хочу заняться, — затихаю, заставляю его додумывать следующую фразу, -… заняться плаванием перед сном? Знаешь, говорят, полезно для здоровья… Боюсь заскучать, если останусь одна, поэтому… — киваю в его сторону, называя цель его прихода сюда. Быстро наклоняясь, подбираю с пола свой банный халат, кидая его на соседний шезлонг. — Ладно-ладно, я понял, — внимательно слушает, следом изумленно покачивая головой в знак согласия, сразу же продолжая, — ну, а чтобы… кхм… заняться плаванием, — дерзко усмехается, потирая щетинистый подбородок, стараясь отвлечься от греховных мыслей, — тебе обязательно было облачаться в это, госпожа Карачай? — задерживает похотливый взгляд на точеных, но в нужных местах округлых частях моего тела, дополненных эксклюзивным дорогим бельем, подаренным любимым на День Святого Валентина. — Неужели тебе совсем не понравилось? — прокручиваюсь вокруг своей оси, размахивая пышными прядками волос цвета горького шоколада, демонстративно вскидывая аппетитную филейную часть и проходясь руками по округлой груди, слегка приподнимая ее. — По-моему, мне очень подошло, Дженк! Возможно, стоит надеть его завтра на пляжную вечеринку? — Ну что ты, разве тебе может что-то не подойти, сладкая? — отвечает вопросом на вопрос и не сводит восторженных глаз с меня, откровенно созерцая.  — Ты безумно красива, — вижу, как задерживает дыхание, — как в этом наряде, так и без него, — от его прямолинейности, я теряю самообладания. Захватывает дух, а короткие спазмы сковывают мышцы живота. — Хотя я предпочитаю второй вариант! Мой купальный наряд оценен по заслугам, а значит, он выполнил свою основную задачу — свести мужа с ума. В сверкающей от лампочек, закрепленных в потолке, воды отражается свет уличных фонарей. — Даже так, я польщена! — моргаю, хлопая пушистыми ресницами. Ну, а если серьезно, — расплываюсь в улыбке, — я подумала, что все-таки могу уделить тебе пару часов перед сном, — нескрываемо дразню, не знаю, кто заводится сильнее от моих слов — я либо он. — Всего лишь пару часов? — насмешка в его голосе дает мне понять его настроение. — Вряд ли меня устроит это ничтожно малое количество времени, проведенного наедине с женой … — пододвигает плетеный шезлонг к себе, опускается на него всей тяжестью своего тела, откидываясь на широкую спинку. Перед этим подбирает комфортный угол наклона и, складывая руки на затылке, облегченно выдыхает и прикрывает глаза. — Ну так ты скажешь, зачем позвала меня? Я жду… жду… жду… — открывает глаза и закидывает одну ногу на другую, переглядываясь со мной и следя за моими движениями. Я готова сейчас же в прыжке накинуться на него, стиснуть в своих объятиях и окружить запретными ласками, зацеловывая это красивое лицо. Но он спокоен, как удав — движения неторопливые, и только вспыхивающие золотистые искры в темно-зеленых зрачках глаз выдают неуправляемое, но сдерживаемое желание предаться страсти на мягкой обивке шезлонга. Что мы и сделаем, прежде затевая игру, в которой нет правил и проигравших. Он хочет того же, что и я, но, но не собирается отдавать мнимую победу в мои руки.  — Тебе ведь понравился мой сюрприз? —  вопросительно поднимаю брови и оголяю изящную линию плеч, поправляя волосы, наклоняя голову назад. Продолжаю пристально наблюдать за ним. — Признайся, это намного оригинальнее джакузи на террасе нашего номера? — по-прежнему улыбаясь, очерчиваю взглядом крупный резервуар с водой, в котором, словно кувшинки в озере, были разбросаны лепестки алых роз.  — Довольно неплохо и изысканно, признаю. Но я еще не услышал, что входит в этот сюрприз, Джемре Карачай, — развязывает узел своего одеяния. Резко распахивая его, мой взгляд ловит его рельефный обнаженный торс, пока он присаживается на шезлонге. Сердце пропускает удар, возбуждение молит меня скорее закончить этот диалог и перейти к главному.  — Я вижу, что ты очень хорошо подготовилась, когда успела? — подхожу к двери, через узкий коридор ведущей к бассейну, и он на мгновение перестает дышать, в смятении поворачивая голову в мою сторону. Наверняка, думает, что я хочу сбежать, оставив его с пустыми руками этой магической ночью с флёром испанских страстей. — Ты когда-нибудь перестанешь задавать столько совершенно ненужных вопросов, Карачай? — шустро проворачиваю заранее припасенный ключ в замочной скважине и кидаю его на дно бассейна. Брызги воды фонтаном разлетаются, касаясь моей горячей кожи каплями прохладной воды. Я не хочу тратить время на бестолковые беседы, не произнеся даже односложные «да» или «нет». Голос становится приглушенным от приятного покалывания в моем истосковавшемся по физической и моральной близости телу, мозг словно зависает и я не могу подобрать слов. — Ого-гоооо! Да ты решительно настроена, милая, — присвистывает и прыскает от смеха, нарочито медленно и развязно осыпая меня аплодисментами. — Но я, пожалуй, предпочту просто искупаться и пойду в номер, — невинно хлопая пушистыми ресницами, обращается ко мне. — Слишком сложный день выдался, Джемре. — И с этой целью ты пришел сюда? — смеюсь. — Не верю! До чего же несносный змей-искуситель — он никогда не поддается. Дженк будет исправно мучить меня до финального аккорда, до того отрезка времени, когда я сама отдамся ему, упав на его крепкое тело. Его шутки и подколы вызывают во мне эмоциональную бурю — ядовитую смесь из противоречивых чувств — раздражения и нежности, злости и любви — которую я старательно пытаюсь укротить.  — Ты права, — подтверждает. — Я люблю тебя такую еще сильнее. Ты покорила мое сердце и вскружила голову еще в день моего возвращения в Стамбул … помнишь? В тот день, когда началась наша история, — перед глазами, будто это было буквально вчера, предстает наша, конечно, неслучайная встреча темноте его спальни с последующим украденным, но таким чувственным соприкосновением губ. На секунду я в сладостном забвении и томлении прикрываю веки. Губы помнят одно из многочисленных и первое в моей жизни, требовательно-осторожное касание губ молодого мужчины-незнакомца.  — Но… — резко выдыхает, воспроизводя в памяти тот же интимный момент, организованный самой судьбой,  — ты не устаешь очаровывать меня каждый день, моя Джемре… Карачай,  — зеленый цвет глаз становится почти черным.  — Теперь я могу называть тебя своей любимой женщиной, — он технично раздевает меня взглядом, не дотрагиваясь до покрытой мурашками кожи. Под тусклым светом ламп он выглядит еще более привлекательным — растрепанные влажные короткие волосы, горошины влаги, стекающие по его лицу, шее и туловищу, идеально оформленная щетина, длинные ресницы, оставляющие тень на его лице, манящие полные губы и сосредоточенное выражение лица. Видя его, разгоряченного и сверхчувственного, я дрожала и теряла связь с реальностью, стремглав падала в океан страсти. Путаясь в мыслях, хотела скорее исследовать его возбужденную плоть, взяв инициативу в свои руки, заставляя подчиняться мне, отзеркаливая движения. Или же позволить ему встать у штурвала, властвуя над моим телом и душой. Мой любимый мужчина. Исключительно мой, а я — его. И теперь так будет всегда. Мои губы пересыхают от тщетных попыток глотнуть порцию воздуха, которого как будто специально не хватало. Я машинально провожу по ним языком. Мои вдохи и выдохи стали поверхностными и частыми, чередуясь с глубокими, приносящими облегчение и восполняющими недостаток кислорода в закипающей алой жидкости, курсирующей по венам.  — Ладно, — сдается, крепость покорена. — Иди-ка сюда, женушка, — недвусмысленно движением головы указывает на свои бедра, — я всегда исправно выполняю свой супружеский долг,  — подманивает меня к себе указательным пальцем, нахально улыбаясь уголком губ, — моя кареглазая богиня, — удобнее устраивается на мягком лежаке, и я распознаю его желания. Обольститель расставляет ноги на ширине плеч по обе стороны от предмета интерьера, на котором расположился. — Иди ко мне скорее, — повторяет. Продолжительная прелюдия в виде обмена парой фраз обрывается, и я, услышав его томный голос, подрываюсь и преодолеваю дистанцию между нами быстрыми шагами. Почти дойдя до него, замедляю шаг и встаю, выпрямляя спину и задирая голову. Втягиваю носом воздух и откидываю блестящие прядки темно-коричневых волос за спину, кокетливо улыбаясь. С вызовом нахожу его глаза своими — они горят адским пламенем, выпуская всех демонов наружу. Соблазнительно провожу рукой линию от шеи до грудной клетки, после проделывая обратный путь, намеренно задевая края неподходящего мне по размеру и чрезмерно тугого лифа, так удачно подчеркивающего полуобнаженный пышный бюст. Раздается его рваный выдох и глухой полустон, вижу новый позывной сигнал указательным пальцем и слабую улыбку. Закусываю до небольшой ранки нижнюю губу и сделав еще два шага, вновь встаю по правую руку от него. Дженк Карачай внимательно разглядывает меня, начиная с кончиков пальцев ног и заканчивая ритмично вздымающейся грудью. Неистовый голод по взаимным ласкам диктует его следующие действия. — Ты… божественно красива… как тебе удается быть такой… желанной… Я сдаюсь, на этот раз твоя взяла, — поднимает руки, признавая поражение. — Я могу называть эту идеальную женщину своей женой, когда же мне успело так повезти? — он жаждет поцелуя, безмолвно умоляет, выпрашивает, но я стою на том же месте, коварно улыбаясь. Наслаждаюсь откровенными, ласкающими слух комплиментами моего дерзкого красавца. Принадлежащего только мне.  — Если ты продолжишь раззадоривать меня и дальше, я не отвечаю за свои действия, чтобы ты знала. Любимая, что я с тобой сейчас сделаю… ох…  — опережая его, наклоняюсь всем корпусом к нему, сгибая ногу в колене и ставя ее на край шезлонга.  — Ммм… а это интересная идея, — присаживаюсь, подгибая ногу под себя, а вторую демонстративно вытягивая. — Госпожа Джемре, я могу сорвать поцелуй с ваших губ или начнем с основного? — он по-собственнически помещает одну ладонь на глубокий изгиб моей талии, нежно касаясь гладкой загорелой кожи спины руками. Другая ладонь плавно и настойчиво движется по моим обнаженным бедрам, поглаживая аппетитные ягодицы, целенаправленно задевая прикрывающий интимные места черный эластичный материал. — Нууу, — он тянется за поцелуем, а я сжимаю его лицо в своих ладонях, мысленно отдавая команду «стоп». Берет меня за запястье, зажмурив глаза, жадно зацеловывает чувствительную кожу руки. После возвращает ее на прежнюю позицию на его щеке, накрывая своей. Глубоко дышит и повторяет мои действия, пододвигает моё лицо к себе. — Я желаю … так желаю всю тебя без остатка, Джемре. Это безумие… — выдыхает и снова выдыхает. Рефлекторно поправляю волосы, пропуская их сквозь пальцы и убирая короткие шелковистые прядки, обрамляющие лицо, назад, придерживая их пару секунд. — Какой же ты сегодня разговорчивый, Дженк. Больше ни слова, — кончики носа так мягко сталкиваются, губы приоткрыты в непреодолимой, маниакальной и звериной жажде поцелуя. Ловит мои губы своими, но я отворачиваюсь, и он вписывается в мою щеку. Я закрываю глаза. Не видя его, чувствую сумасшедшее притяжение между нами, слышу биение его сердца и дыхание. Нижняя часть живота горит, тянет и ноет, готовясь пульсировать в мышечных спазмах. Я полностью теряю контроль над действиями и готова разрешить ему проделывать со мной все, что придет в его дурную голову. — Сегодня, — выдох, — сегодня никаких глупых ограничений и правил, Карачай, — предупреждаю напоследок, перед тем, как мой мозг капитулирует перед инстинктами. — Запомнил? Никаких! Хочу воплотить в жизнь все наши тайные желания! — Я — целиком твоя, — завершаю свою речь, а он завороженно смотрит на меня, влюбленный до умопомрачения, что сейчас еще больше прослеживалось в каждом его идущем от сердца слове, заботливом касании. Он любовно берет меня за руку и притягивает к себе. Руководит мной, а я послушно повинуюсь, завороженная его мужским обаянием и сдавшаяся в плен своим зашкаливающим эмоциями. Каждая клетка тела покладисто отзывается на его прикосновения, покрываясь мелкими мурашками, а он лишь слегка царапает кожу руки ногтем большого пальца. Как не потерять голову от этого сногсшибательного красавца? Как беспрекословно не выполнять любую невиданную прихоть своего любимого мужчины? Как сохранить утекающее сквозь пальцы самообладание и не уступить восставшим животным инстинктам? Я никогда не знала ответы на эти вопросы. Этими же вопросами задавался и он. Но не знал, как не боготворить свою любимую женщину, нося ее на руках. — Ты уверена, что хочешь этого? — подмечаю, как он с огромными усилиями сдерживает себя, до конца не веря моим словам. — Тебя подменили, Джемре  — даже зная, что я была в его власти уже сотни раз, он все ещё страшится пойти против моей воли, ранить. Я раздраженно выдыхая, киваю, и ложась на бок, прислоняюсь своим телом к его, крепкому и влажному, подпирая голову локтем, из-под темных ресниц разглядывая благородные черты лица Дженка. — Никаких запретов и правил? — проверяет, не сошла ли я с ума, прося его воплотить наши, или скорее, его, мечты в реальность. — То есть… совсем никаких? — шепотом переспрашивает, грубо хватая мою ногу чуть выше колена и перекидывая ее через себя. После, стискивая мои упругие ягодицы в своих властных руках, быстро сажает к себе на бедра, и я издаю непроизвольный стон, когда ощущаю, как его возбужденная плоть плотно упирается в натянутые мышцы внутренней стороны бедра. Я потягиваюсь, грациозно выгибая спину и раскидывая густые прядки волос по плечам. Мой муж принимает сидячее положение, протягивая руку к моей шее. Я, вторя ему, сиюминутно склоняюсь над ним и, наконец, ловлю сладкие уста, проходясь по ним языком. Он удерживает меня за шею так, что даже если отпустит, я буду ощущать его цепкие пальцы на своей коже. Не разрешая мне оторваться от него, втягивает мои губы в себя, сначала воздушно и осторожно, после покусывая и лаская поочередно вернюю и нижнюю. Мы окунаемся в поцелуй с головой, пытаясь прочувствовать каждое движение друг друга, биение сердца и вдох. Сохранить в памяти. Не теряя времени даром, я откровенно расточаю свои ласки по его покрытому мышцами торсу, профессионально и порциями подслащивая их влажными губами, исцеловывающими каждый миллиметр. Не верю, что Карачай все еще боится причинить мне вред своим диким нравом и необузданной страстью, продолжительно выдыхая мне в губы. Я внезапно толкаю его в мускулистую грудь, водя руками по его телу, намереваясь шустро подняться на ноги и завлечь его в теплую воду бассейна, но он придерживая меня за талию, цокает и не выпускает из своих проворных лап. — Неа, — дикая улыбка, — … теперь не убежишь, красавица моя, — перемещает руки к застежке соблазнительного верха купального костюма, — люблю тебя, — расстегивает, и взгляд опускается на пышную вздымающуюся от учащенного дыхания грудь, — ммммм… — перебирая своими пальцами пианиста мои волосы, рывком снимает с груди ненужный предмет одежды под звон спутанных длинных цепочек. Я как загипнотизированная слежу за его действиями, желая, чтобы он проделывал самые невероятные вещи с моим изнывающем по его нежностям молодым телом. Карие глаза мутнеют от пробивающихся сквозь преграды самоконтроля ростков малиновых роз страсти. — Быстрее, — вырывается из моих уст, — я не могу больше ждать, не выдерживаю, — умоляю его завершить эту выматывающую пытку ласками, дав мне соединиться с его телом.  — Дженк, любимый, умоляю… не останавливайся, — словно в бреду, озвучиваю свои мысли, плавно и бесперебойно покачиваясь на его мужественных бедрах. Обеими руками пытаюсь спустить его черные боксеры Дольче, ни капли не стесняясь, не сдерживаясь и не боясь. Не реагируя на мои мольбы, он россыпью пламенных поцелуев касается загорелой груди, намеренно обходя стороной набухшие жесткие соски и ареолы. Чувствую, как моя дрожащая плоть в определенных местах обильно. И бурно увлажняется под действием взбунтовавшихся гормонов. Всплеск адреналина, серотонина и дофамина дарят мне ощущение эйфории и окрыляющего счастья, а окситоцин заставляет меня целиком довериться моему мужчине, его надежным рукам, попадая под его дурманящие чары. Поднимает сконцентрированный взгляд на меня, быстро, прикрывая глаза, чмокает в губы и возвращается к груди, аккуратно захватывая зубами соски, и сразу же отпуская, обводит их кончиком языка. Непрерывно повторяет и повторяет. Я забываю саму себя, поглощенная одной мыслью — скорее встретиться с его телом, позволить ему одним толчком проникнуть в меня. Дженк уже сминает руками упругую кожу роскошной груди, массажируя и придерживая. Я испускаю громкий и нескромный стон, отдающийся эхом в просторном помещении спа с высокими потолками. — Тшшшш… Откидываюсь назад, заправляя за ухо распущенные шоколадные прядки, и раскрываю припухшие губы. Держу равновесие, поместив обе руки на поверхность шезлонга. Он не собирается останавливаться, разгоняясь, ускоряя свои движения, кончиком носа утыкаясь в глубокую ложбинку груди. Его горячее дыхание щекочет кожу, и новые волны вожделения водопадом обрушиваются на меня. Сладостно и откровенно стону, взвизгиваю, кричу, задыхаюсь и облизываю пересыхающие губы. Правой рукой держусь за его массивную спину, оставляя отметины острыми ногтями, а левой глажу его плечи, переходя на лицо. Раскрываюсь и разгорячаюсь от каждого прикосновения. Хотя куда еще больше. Теряю счет времени, не помня, сколько он владеет моим телом. Мой влажный лоб прислоняется к его, когда он, наконец, с отличием завершает первое задание, оставляя в покое напрягшиеся розовые соски. Запускает пальцы в волосы, фиксируя положение моего лица, но я даже не способна открыть глаза, истерзанная его предварительными ласками, словно нахожусь в волшебном сне. Оттягивает нижнюю губу, впиваясь в мои жадным неистовым поцелуем, но тут же с верху до низу чертит линии на моей спине, словно ослабляя свою страсть. Уравновешивает свою пугающую дикость, чутко и хрупко, умело рассыпает бархатные поглаживания. Я знаю, что он держится из последних сил, мечтая завладеть мной в эту минуту. — Джеееенк… — Сейчас, милая, вот теперь ты готова, — падает на спинку шезлонга, глубоко выдыхая и разминая шею, наклоняя голову в разные стороны. Плотный кусок ткани уже спущен с его бедер, как и с моих, когда я медленно опускаюсь, собственноручно направляя в себя потоки удовольствия и регулируя их интенсивность. Чувствуя его напрягшуюся плоть в себе словно в первый раз, мы одновременно издаем сдавленный стон, находя комфортное положение для нашего дикого танца тел. — Джемре, что ты творишь со мной… фурия… — Помолчи, Карачай,  — частые вдохи и выдохи, — … я… сейчас… ооооох… — начинаю плавные движения, поднимаясь, почти выпрямляясь, соскакивая с него, и вновь присаживаясь, вгоняя мужа в себя. Извиваюсь, выгибаюсь, подпрыгиваю, покачиваюсь. То замедляюсь, то прибавляю темп, словно танцую импровизированный сольный танец, попадая в ритм. Его глаза закрыты, ресницы чуть колышатся от проникающего в помещение свежего уличного воздуха, а на лице выступают капли пота. Гортанные, прерывистые и непроизвольные стоны усиливаются, а руки лежат на моей гибкой талии, до боли сминая. Моя любовь и страсть к нему сейчас достигли пика, разлетаясь разноцветными конфетти. Я, словно мы неизбежно расстанемся в эту минуту, телом запечатлеваю каждое сладостное вторжение в меня, испытывая саму себя, требуя большего. Хмелею, а пространство вокруг нас становится наэлектризовано до максимума. Мы напрочь забываем о мерах предосторожности и безопасности, но в данный миг эти пустяки волнуют меня меньше всего. Не хочу думать ни о чем, кроме находящегося под моим стройным телом объекта обожания, издающего протяжные отчетливые стоны и изображающего высшую степень наслаждения Мой любимый мужчина. Первый и единственный мужчина в моей жизни. Из недр памяти выскакивает одно из самых дорогих и неизгладимых, но подавленных воспоминаний — осенняя дождливая ночь после нашего возвращения из клиники. Рекомендованная лечащим врачом перевязка, наблор необходимых материалов, обеззараживающих раны средств и антибиотиков, неловкие движения моих рук, жар мужского тела в непосредственной близости. И кричащее беспредельное желание. В тот вечер, повернувшись к нему, сгибающемуся от неприятных ощущений в области огнестрельного ранения, скидывающему рубашку и хватающему протянутый мной белый свитер, я безуспешно пыталась утаить своё смущение и раскрасневшиеся от его подозревающего взгляда щеки. В тот вечер, я впервые испытала безгранично сильное влечение к фиктивному мужу. Я не имела право признаться себе в том, что я видела в Дженке Карачае не жертву эгоистичных желаний госпожи Шениз, не ребенка, нуждающегося в защите и опеке, не своего очередного пациента и даже не лучшего друга. Я видела в нем мужчину. Безумно притягательного мужчину. С первых минут, когда мои глаза коснулись его, я почувствовала необъяснимое и новое для меня чувство, сосредоточившееся в области живота, словно сотни крупных бабочек вспорхнули над клумбой из растений, стряхивая с полупрозрачных крыльев светящуюся цветочную пыльцу. Прошло около тридцати минут, когда самые сокровенных уголки моего тела начали спонтанно и ритмично сокращаться, уведомляя о приближающемся наступлении долгожданного момента. Моё тело гудит, словно я покоряла недоступные горные вершины. Мы, наконец, вышли на финишную прямую и беспрепятственно приближались к кульминационному этапу. Зеленоглазый красавец ощущает инстинктивные содрогания в области низа моего плоского живота, утробно рычит, входя в азарт. Этот бес, непроизвольно вытягивая губы, тянется ко мне, желая украсть отрезвляющий сознание поцелуй, но я давлю руками на его плечи, царапая их до кровяных дороженк и после с силой отталкиваю, от чего его выражение лица приобретает удивленно-удовлетворенный вид. — Моя… моя…  — вдох и выдох, хрипловатый, низкий тон голоса срывает мне крышу. Мне кажется, что я вот-вот взорвусь от накопившихся эмоций, распадаясь на миллионы золотистых звезд, взлетающих ввысь, подсвечивая сумеречное пространство вокруг нас. Мне не удается наладить дыхание, я совершаю энергичные движения, поступательно покачиваясь в такт его, выгибаясь и извиваясь, словно змея. Прикладываю руку к его животу, нащупывая мышцы, получая новую порцию наслаждения. Лицо покрывается пунцовой краской. Кожа воспламеняется — испарина выступает на чувствительной коже. Я то эгоистично извожу Дженка своими хаотичными прыжками, то резко замираю, усиливая желание. Наши возгласы не прекращаются, превращаясь в более красочные, фееричные, обессиливающие. Он помогает мне достичь самой вершины айсберга эмоционального фейерверка, задействуя свои руки, которые, нажимая на нужные точки, совершают круговые движения, усиливают и продлевают удовольствие. Я теряю дар речи, обнимая тело и душу любимого мужчины, тесно прислоняясь своей грудью к его. Дженк непрерывно целует и вылизывает мои губы, ограничивая поступление кислорода, не обходит стороной помеченную багровыми пятнами шею и плечи, в экстазе раня и царапая кожу своей трехдневной щетиной, но тут же заживляя царапины пламенными прикосновениями губ. — Люблю, люблю, люблю… — запрокидывает голову назад, судорожно дыша. Никогда не видела своего мужа таким обезумевшим от столь длительного единения наших тел. Движения становятся все безотчетнее и интенсивнее. Теряю чувствительность верхней части тела, которая теперь концентрируется в области живота, разливаясь приятным теплом по всему телу. Я прижимаю его еще крепче к себе, почти ломая кости, сдавливая и не позволяя его грудной клетке двигаться в попытках набрать в легкие воздуха. Он становится частью меня, обхватывая мое влажное тело своими сильными руками, нанося на кожу их отпечаток, и изливается в меня, содрогаясь от неведомого шторма чувственности. — Дженк, Дженк, Дженк! Скулю, завываю на пределе возможностей и неразборчиво произношу пылкие и пошлые слова любви вперемешку с его именем. Целую в щеку, выпуская новый, более оглушительный крик, созвучный с его хриплыми, утробными и томными стонами. Минутные острые спазмы парализуют наши тела, и я, наконец, расслабляюсь, стараясь выровнять дыхание и таю в его руках словно крошечная льдинка под полуденным солнцем, затихая и утыкаясь носом в его шею. Сейчас бы сделать глоток живительной влаги. Мы намеренно не разъединяем наших тел, переступая порог развязки интимно-романтического свидания, когда он крайне энергично встает и, держа меня на руках, ныряет в воду, которая в сравнении с жаром, исходящим от нас, кажется ледяной. Погружаясь под воду, образуя небольшую воронку, мы выныриваем на поверхность, проплывающие мимо лепестки роз, запутываются в моих темных локонах. — Джемре, это просто невероятно… — Я люблю тебя… — поцелуй. Свеча озаряет его лицо мягким отблеском. — Никогда не говорил тебе об этом, но в тот момент, когда мы развелись, я убедился, что больше не могу и не хочу жить без тебя, — не понимаю, почему он упоминает об этом сейчас, когда мы вместе, а все препятствия пройдены. — Я не смог бы влюбиться в другую. Нет, только не после того, как узнал тебя,  — теперь я затыкаю его поцелуем. — Стой, подожди… — делая паузы, упрашивает, прижимая меня к стенке бассейна. Только сейчас различаю, что его острые ключицы исполосованы красными царапинами, нанесенными мной в порыве пресыщения его любовью. — Хочу еще… сейчас! Не церемонясь, он разворачивает меня спиной к себе, и моя грудь касается скользкого кафеля бассейна. Начинает по кругу творить со мной то же, что и минутами ранее, без промедления входя в податливое, словно пластилиновое, тело. Я растворяюсь в сладострастных ощущениях, требуя безостановочного продолжения и получая его. Спустя примерно час эта невыносимая пытка приостанавливается, а он, задыхаясь, убаюкивает меня в своих родных объятиях, вновь признаваясь в любви и поднимая на руки, выходя из бассейна. — Надеюсь, эта ночь принесет тебе завтра удачу, — предпологает, смотря на циферблат часов. — Только жаль, что выспаться точно не удастся, милая, — гладит по волосам, выжимая с них влагу и приглаживая. На полу возле нас лежит обрывок бумаги с выведенными моим уверенным почерком словами: «Если хочешь продлить игру, спускайся на первый этаж и иди по направлению к саду. Буду ждать тебя» Джемре Бережно кутает меня в махровое полотенце, впитывающее крупные капли воды, набрасывает такое же на свои плечи, обнимая меня сзади, скрещивая руки на моем животе и целуя в пульсирующую венку на шее. — Казалось бы, чего мне еще хотеть, когда самая лучшая женщина рядом со мной? Но… — Что ты имеешь ввиду, любимый? — Я говорю, что пришло время задуматься о детях, ты разве так не считаешь? — он не видит, как мое умиротворенное выражение лица сменяется растерянным. Я не верю в то, что он мне только что предложил. Но слезы уже подступают к глазам, когда я поворачиваюсь лицом к зеленоглазому мужчине и вполголоса произношу: — Создать полноценную семью с тобой — всё, о чем я мечтаю, — смеюсь сквозь дождь из слез. — Только знай, что первой я хочу дочку, госпожа Джемре Карачай, — невесомо касается губами моих, мило улыбаясь. — Мы назовем ее Ягмур, чтобы смотря в ее карие, как у мамы, глаза, вспоминать ту судьбоносную встречу дождивой осенью, любимая… Ты — мой самый ценный подарок, Джемре, — прикладывает голову к моей, упираясь подбородком в плечо и целует в висок. — Я люблю тебя…! В этот день, как и во все последующие, звезды и луна зажигались в ночном небе только для нас, прокладывая сложный и долгий путь друг к другу частицами серебристой звездной пыли.