Заключая тебя в круг

Валик стоит перед картиной, возвращаясь в состояние "я-к-черту", поле насмешливо смотрит на него пшеничными глазами. Он слышит, как щелкает дверь балкона. - Доброе утро, - говорит он, продолжая сверлить взглядом полотно, - суп на плите, Саша на экзамене. Он не оборачивается, но знает, что Ефим кивает. Сзади шаркают Сашины домашние тапочки. Валик слышит, как открывается дверь холодильника, и закатывает глаза. - На плите, Фима! Он макает кисть в черную краску и проводит длинным мазком лесополосу. Саша ушел рано, обещая вернуться рано, но на часах уже полдень, а Ефим только проснулся, и Саша ни разу не позвонил. Валик нервно стучит кисточкой о банку, стряхивая растворитель. Саша ушел рано, но предупредил, что у них будет серьезный-разговор-втроем, когда он вернётся. Он боится, что Фима не сможет ощутить необходимые перемены, если они будут рядом. Валик тоже боится, но ещё больше он чувствует, как напряжение зудит под ногтями, когда сзади слышатся тихие шаги, он чувствует себя загнанным в угол, когда Ефим не говорит ни слова за обедом, он чувствует вину за то, что Ефим не рисует уже два месяца. Поэтому он даже рад, что Ефим отправляется один. Но готов предлагать поехать вместе до тех пор, пока Саша вмещает их обоих в ёмкое слово "друзья". Валик видит, как Саша обижается, когда Ефим молчит, разрезая пирог на крохотные кусочки, и, совсем его не попробовав, отставляет тарелку. Саша - конечно же - обижается, когда сообщает, что у него 95 по самому гадкому предмету в этом году, но Ефим только кивает. Саша должен обижаться на то, что он живёт в его доме, но ни разу за это не поблагодарил. Но он улыбается и хлопает Ефима по спине своей широкой ладонью, ерошит ему волосы и меняет постель на раскладушке два раза в неделю. Он просит его поесть и принять душ, и ведёт его на прогулку, беря под руку. И Валик задумывается, как в таком маленьком, нерасторопном, растрёпанном и неорганизованном Саше оказалось столько человечности, чтобы вести себя так. Иногда он винит себя за то, что чувствует раздражение. На кухне падает коробка с ложками, и они с грохотом рассыпаются по полу, Валик срывается с места, но обнаруживает, что дверь закрыта. - Фима, я же просил тебя, - говорит он, стоя у входа, и пытаясь не кричать, - не закрывать дверь на кухню. С другой стороны слышно, как звенят ложки, и Валик, выдыхая, дёргает дверь на себя. Она легко поддается. Ефим сидит на полу, собирая коробку заново. Кухонный шкафчик открыт, на столе стоит куча посуды, и Валик догадывается, что он искал свою тарелку, которую Саша вчера поставил на другое место. Ефим заканчивает с ложками, поднимается, поднимает на Валика взгляд. - Она сама захлопнулась. Он поворачивается к шкафу невыносимо медленно, тянется, чтобы поставить коробку на место. Начинает возвращать обратно выставленную посуду. - Извини. Не надо, давай я сам, Саша после тебя ничего не найдёт. Ефим отходит и садится за стол. Его тарелка пустая, кастрюля с супом всё ещё на месте. Валик закрывает глаза и делает вдох. - Ты бы поел. Ответа не следует. - Ты поел? - с вопросительной интонацией, и он очень надеется, что не наигранно. - Поел. Валик не Саша, и он не знает, что с этим делать. Поэтому он закрывает шкаф и нажимает на кнопку электрочайника. - Я сделаю нам кофе. Он сыпет в чашку растворимые гранулы, которые Ефим раньше называл убийцами вкуса. Сейчас он не говорит ничего, и Валик достает из холодильника кусок шоколада, ломая его пополам. Он садится напротив Ефима, за стол, застеленный белой клеенкой в цветочек, которую они выбирали вместе. Он ставит перед ним чашку и кладет в неё две ложки сахара. - Для энергии. Он пытается не зацикливаться на том, как отсчитывают время кухонные часы. На кухне всё ещё жарко, но они пьют горячий кофе вместе, и ради этого, думает Валик, он готов вечно глотать кипяток в летний полдень. Он пытается заговорить о картине. - Ты знаешь, эти его, поля. - Он выжидающе смотрит. Ефим делает маленький глоток, ставит чашку напротив, обхватывая её руками. - Которые? Валик цепляется. - Поля, которые в грозу, но я не могу найти этот цвет, синий цвет грозы. - Фиолетовый. - Что? - Цвет грозы фиолетовый. Валик качает головой, думая об абсурдности ситуации. - Хоть красный, мне нужен этот сложный оттенок, потому что поля выглядят тускло, но мне нужно сдать ее завтра, и Клоп мне чайной ложечкой мозги выест, если я не сдам. Ефим хмыкает. Клоп, конечно, мастер поедания мозгов. Ещё он мастер кисти и мастихина, трудяга и отличный преподаватель, до тех пор, пока ты не начинаешь путать синий с фиолетовым, потому что не спишь уже третий день, а картина - хоть убей - не оживает. Клоп говорил Ефиму попробовать ещё раз, но ему больше не хотелось пробовать. Валик, к примеру, уже решил, что будет писать у него диплом. Наверное. - Но ты, конечно, неправ, Фима, синяя у него гроза. - Валик хмурится, всматриваясь в фотографию. - Или я совсем дальтоник. Ключ поворачивается в замке входной двери и в квартиру вваливается Саша, мокрый и злой от жары. - Тот, кто придумал летнюю сессию, наверное сегодня перевернулся в гробу пару раз. Он разувается, снова разбрасывая обувь, стягивает с себя рубашку, расстёгивает брюки и плюхается на стул. - Я буду ходить голышом, если это поможет мне уходить из аудитории первым. Валик садится рядом с ним и Ефим отстранённо думает, что он похож на маленькую сочувствующую собачку. - Если вы уже поели, я начну. Саша ставит руки на стол, надеясь, что выглядит представительно. Парни думают, что он выглядит скорее взволнованно и неуверенно. - Фима, мы поедем в понедельник, я тебе покажу, как добраться, может, даже переночую. Дальше сам. - Ты лесника своего предупредил? - Ефим полулежит в кресле, скрестив руки на груди. Валик отстранённо замечает, что на нем старые Сашины штаны, которые ему велики. - Он очень обрадовался, - Саша кидает взгляд на Валика, тот кивает. - Безумно обрадовался новой рабочей силе. - Курей разводить? - Кормить и убирать. - Отлично. - Ефим встаёт, футболка виснет на нем, будто на два размера больше. - Выезжаем в понедельник. Он закрывается на балконе, надеясь поспать ещё немного, но сон не идёт, и Ефим лежит на спине, считая полоски жалюзи. На балконе царит полумрак - теперь, когда Саша повесил темно-коричневые занавески, оттенок ужасный, и они всё равно светятся, но уснуть днём гораздо легче. Ефим иногда думает, чем он заслужил такого друга. Он знает, что вызывает у Валика в последний месяц только чувство раздражения, он правда пытается быть дружелюбным, но тарелки падают, падают ложки, под руку подворачивается чужая одежда, и Валик смотрит осуждающе, и заботу проявляет с какой-то пассивной агрессией. Ефим знает, что большего не заслуживает, и благодарен за поход к врачу, благодарен за попытку помочь, но он не знает, как выразить благодарность, которая не помогает, от которой не становится легче. Он берет телефон впервые за день, но не обновляет ленту, а смотрит на сообщения трёхдневной давности. В диалоге его с Валиком группы ведётся активное обсуждение завтрашнего просмотра, кто-то надеется, что пролетит на фоне остальных, кто-то в отчаянии фотографирует свою работу и спрашивает совета. Ефим понимает, что с трудом может вспомнить их лица. Ему становится страшно, совсем немного. К вечеру Саша стучится к нему, предлагая - настаивая на прогулке. Саша заходит, открывает крохотный шкаф, находит розовую футболку, поворачивается. - Погладить? Я знаю, что ты ненавидишь гладить. Я поглажу. Не дожидаясь возражений, он выходит, Ефим слышит, как включается утюг. Валик рассказывает, как нашел то самое, но не смог смешать на два раза и потерял цвет. Саша говорит ему попробовать снова. Ефим хочет забыть это словосочетание навсегда. Они выходят на улицу втроём, от Валика все ещё пахнет краской, Саша предлагает пощелкать семечки во дворе. Ефим в ужасной розовой футболке чувствует себя не комфортно, и ещё более не комфортно ему от взглядов, которые редкие прохожие бросают на их троицу. Саша не стесняется ложить руку Валику на колено, Саша вообще ведёт себя, будто он не от мира сего, но об этом знают близкие, а не проходящий мимо мужчина, неодобрительно качающий головой. У них возле дома раскинулась огромная клумба, и Ефим хочет спрятаться среди больших и мягких листьев шалфея, лишь бы не сидеть на этой лавочке с этими ужасными семечками в слишком яркой одежде. - Мы ходили на ночную рыбалку, поймали там огромного карася, - Саша смотрит прямо на него и сидит слишком близко, а Ефим потерял нить разговора минутой ранее, и чувствует лёгкое отчаяние где-то в районе горла. - Огроменного, и он пожарил его с какими-то травками, вот бы иметь такого мужчину на кухне в постоянном доступе. Саша мечтательно вздыхает, Валик откашливается. - А ещё, там невероятные виды у реки, ты видел пейзажи, которые Валик там рисовал? Одни из лучших его работ. Валик откашливается ещё раз, на этот раз смущённо. Ефим, конечно, видел эти пейзажи, и не знает, что в них особенного. Никакого характера, ни капли своего стиля, да - красиво, но такой же красивой может быть фотография, и её себестоимость будет в разы меньше. Ефим иногда думает о живописи, и, мысленно забегая в папку "виды с той самой невероятной речки принадлежащей невероятному мужику", он может выделить только одну работу, которая действительно живёт, задыхаясь среди прочего отсутствия кислорода. На ней изображён чайник. Простой такой чайник, алюминиевый и слегка примятый сбоку, из чайника идёт пар, позади него - запотевшее оконное стекло, на столе смятая светло-серая тряпка вместо драпировки, и алая мальва. Он не знает, та ли это мальва, что теперь стоит за стеклом в их квартире, но этот цветок такой ощутимо настоящий, что, смотря на него, Ефим иногда чувствует тоску. Впрочем, он уже не уверен, что можно отличить чувство тоски от чувства голода, или чего-либо ещё. Время до понедельника проходит в полудрёме, и когда Саша тычет пальцем в карту, напевая "Трасса Е-95", Ефим будто просыпается. У него за спиной рюкзак с одной сменной футболкой, одними спортивными штанами, которые раньше принадлежали Саше, и он стоит на входе в квартиру, пока Валик с Сашей обнимаются. - Обещай, что убедишься, что с ним всё будет в порядке. - Я позвоню сразу, как мы приедем. Я уже вечером дома буду. Ефим отстранённо вспоминает, как тот обещал переночевать. Они выходят рано - по его меркам - до полудня, потому что дорога занимает почти два часа, сойдя на остановке у аквапарка, они идут по направлению к лесу, и только тут Ефим понимает, что его жизнь собирается сделать крутой поворот.