Заключая тебя в круг

Лесник садится на лавочку, с нее тут же спрыгивает недовольная кошка, он провожает её улыбкой. - Мурка. Угощай её, если будет чем. Ефим садится на принесённый лесником стул сбоку от стола. На столе накрытый полотенцем стоит чайник, в чашках - ещё пустых - маленькие голубые цветы. Ефим хмыкает. Мужчина разливает чай, зелёный, пахнущий летом, травяной горчинкой и цветочным медом, Ефим отпивает быстро, обжигаясь, пытаясь не рисовать в своей голове чайные ростки, невысокие кусты смородины, лепестки шиповника, но они складываются в композицию сами, он ведёт пальцем по столу, повторяя узор трещин. На лес медленно опускается вечер. Лесник ничего не говорит, только выжидающе наблюдает, и то - незаметно, из-под бровей, не поворачивая головы. Ефим ничего не говорит, потому что ему нечего сказать. На землю опускается внезапная тишина и такая же внезапная прохлада. Лесник уходит в дом, и возвращается, одетый в спортивную куртку и ту самую утреннюю шапку. Садится на своё место - будто тибетский монах - наливает себе ещё чая, отламывает принесённый из дома хлеб и щедро поливает его медом. Тишина заканчивается так же резко, и вокруг домика оживают ночные звуки. Назойливо жужжат комары. Как не силится Ефим - не удаётся разглядеть между деревьев ни одного огня, они - единственные обитатели леса на несколько километров, кажется - на тысячи километров, как-будто последние люди на земле. Ему становится слегка тревожно, и он, сам того не ожидая, подпрыгивает, когда из-под пола как-будто слышится шорох. - Тут ежи ночью бегают. - Лесник потирает ладони друг о друга, сплетая пальцы. - Привыкнешь. Ефим ежится в футболке, и крепче обхватывает чашку с почти остывшим чаем. - Ещё совки кричат. Думаешь, что это качеля, если издалека, а если сюда залетит - как-будто женщина кричит, - он усмехается. - Страшновато, но не смертельно. Он встаёт ещё раз, на этот раз смотрит прямо в глаза, оглядывает его всего, замирает, будто задумавшись. - Ты собрался в футболке сидеть? Ночь не сильно холодная, распаливать печку не будем. Ефим поднимает голову. - Я куртку не захватил. - Ясно. Лесник открывает дверь, дёргая занавеску, закрывающую дом от комаров. Оборачивается. - Сейчас свечку запалю и зайдешь. "Запалит свечку", думает Ефим. "Сектант, убийца, пещерный человек". Лесник зажигает керосиновую лампу, и Ефим решает больше не удивляться никогда. Они перемещаются в гостиную, и жёлтый свет в руках лесника перемещается вместе с ними, отбрасывая на стены причудливые тени. В доме лишь слегка теплее, чем на улице, и Ефим уже предвкушает долгий сон в теплой, скрипучей, чужой кровати. - Смотри, - говорит лесник, садясь в кресло, и ставя лампу на маленький стеклянный столик напротив. "Модерн", думает Ефим. - Я ложусь рано и встаю рано. Тебе Саша рассказывал. Завтра проснешься, и поговорим уже, как оно всё делается, и что от тебя требуется. Лампу можешь забрать, если страшно. Он уходит в свою комнату, предварительно заперев входную дверь, и Ефим, аккуратно поднимая лампу, отправляется спать тоже. На свет быстро слетаются комары, и он тушит её, мгновенно проваливаясь в сон. На следующее утро Ефим едва ли успевает осознать, что утро уже наступило. Он открывает глаза, потому что солнце нещадно светит в его открытое окно из единственного просвета между старыми акациями, с кухни слышится шум станции, накачивающей воду, куры кричат, будто впервые попали на улицу, радуются новому дню. Он смотрит на телефон с последними десятью процентами заряда. Телефон показывает 5:37 утра. Ефим откидывается назад в кровати и вспоминает сегодняшний сон. Он идёт через лес посреди ночи, разбирая дорогу на ощупь, идёт на крик женщины, от которого потеют ладони и спирает дыхание волнением. Деревья перед ним смыкаются в непроходимую стену, сзади слышится крик: - Ефим! Голос кажется знакомым, но он оборачивается, и сзади никого нет. Дверь в его комнату распахивается, и лесник заходит, бесцеремонно открывая шкаф, и начиная там что-то искать. Ефим следит за ним, укутавшись в одеяло. - Вставай, солнце уже высоко. - Лесник оборачивается, странно по-утреннему не хмурый, достает из шкафа небольшое ведёрко. - Будем делать городским завтрак. Ефим поднимается, надевает вчерашнюю футболку, под испытующим взглядом натягивает штаны. Выпрямляется, глядя на лесника. - Постель заправь, - говорит тот. - И идём. Ефим заправляет постель, спиной чувствуя чужое раздражающее присутствие, чешет поясницу, упрямо выдвигает вперёд подбородок. Умывается, так же, как и лесник вчера - с ведра, трет глаза, надеясь, что фиолетовые пятна есть символ пробуждения. Выходит на улицу. Лесник уже за курятником, и он направляется в другую от дома сторону, так что Ефиму приходится бегом догонять его, чтобы не потерять. - Сейчас соберём землянику, и грибов, если найдем. Ефим понятия не имеет, как они будут искать землянику, но в паре сотен метров от дома находится полянка, мягкая, как подушка, от тысячи низких кустиков с игольчатыми листочками. Лесник присаживается, и жестом зовёт к себе Ефима. Он присаживается тоже. - Кажется, тут ничего нет, - он проводит руками по кустам, затем приподнимает их. - А она - вот. Под кустом обнаруживаются три малиновых ягодки, которые лесник бросает к себе в ведёрко. - Поехали, дядя. За десять (тысяч, думает Ефим) минут он набирает едва ли ладонь, лесник на другом конце поляны трясет почти полным ведром. На обратном пути он карманным ножиком срезает несколько шампиньонов, бубнит что-то себе под нос о жуках, и выглядит, в целом, жизнерадостно. Ефим идёт обратно, думая о мокрых от росы носках и дико чещущихся комариных укусах. В него врезается стрекоза, и он отскакивает, натыкаясь на ветку поясницей, трет ушибленное место и провожает взглядом даже не посмотревшего в его сторону лесника. На завтрак (хотя Ефим называет завтраками события, происходящие не раньше одиннадцати) лесник заливает кипятком овсянку, бросает туда свежие ягоды, поливает медом, поджаривает грибы. Ефим сидит за столом, не отрывая взгляда от ложки в своей руке. Лесник ставит перед ним тарелку, и Ефим в отчаянии закрывает глаза. Мужчина ест с аппетитом, запивает чаем, чешет за ухом кошку, присевшую рядом, смотрит по сторонам, будто ему не терпится сделать что-то очень важное, будто не может усидеть на месте. Его руки всё время чем-то заняты, то пальцы стучат по столу незатейливую мелодию, то хватают чайник, то потирают затылок, отгоняя назойливых мошек. Ефим цепляется за ложку, словно за спасательный круг. Лесник смотрит на него, склонив голову. - Не ешь такое что ли? Я от Саши слышал, ты только мясо не ешь. (Он слышал от Саши, что этот парень не ест вообще ничего, но это не его дело, он просто пытается быть дружелюбным.) - Я.. - голос Ефима срывается, и он нервно кашляет. - Я не завтракаю. - Мог бы раньше сказать, - лесник пожимает плечами. - Я бы кашу не переводил. Он встаёт из-за стола, убирая тарелки, и Ефим облегчённо выдыхает, когда мужчина скрывается в доме и слышится звук включенной станции. Тошнота отходит, и в мир возвращаются цвета. Сухая трава стелется в курятнике колючей охрой. Ефим встаёт из-за стола, подходит к забору. С другой стороны к забору подходит заинтересованный петух. Он, должно быть, слишком резко присаживается, и петух, испугавшись, отскакивает, и Ефим, испугавшись, отскакивает тоже, садясь на влажную траву. Сзади слышится смешок. Ефим неловко поднимается, отряхивается, смотрит на петуха, на безопасном расстоянии смело расхаживающего по двору. Куры собрались вокруг него, одобрительно кудахтая. Лесник подходит к нему, переодетый в странную форму, с мотком красной плотной веревки через плечо и маленьким топориком в руке. Ефим думает, будь у него такой набор, он бы уже отправился искать обратную дорогу. Лесник говорит: - Я пошёл на обход. Нарви курам травы, налей воды, смотри, чтоб никто не убежал. Он скрывается в лесу. Петух за сеткой издает звук, подозрительно похожий на насмешку. Ефим оборачивается вокруг себя, возвращается в дом, находит корзинку, и присаживается за двором, нарывая высокий спорыш. Он думает, как почти месяц назад пришел к Валику, и сказал, что ему нужна помощь. Он зашёл в университет впервые за месяц, спрятавшись за глубокий капюшон черной кофты, несмотря на двадцать градусов тепла. Даже в таком огромном корпусе ему на каждом шагу мерещились знакомые, люди, чьи имена он забыл, оставив только зрительные образы, размытые и тревожные. Ефим поежился, стоя напротив двери аудитории. У него не было сил зайти внутрь. Он достал телефон. Валик встретил его в кафетерии, за столиком в углу полчаса спустя, сел напротив, беспокойно оглядываясь. - Что-то случилось, Фим? Я уже думал, ты решил от меня избавиться. Ефим поднял голову, посмотрев на Валика снизу, и тот, не выдержав, схватил его за руку. Он с трудом заставил себя не отшатнуться. - Фима, говори. - Можно пожить у тебя? Он закрыл глаза, боясь смотреть на Валика и услышать ответ. Тот ничего не сказал, доставая из кармана телефон. Позвонил Саше. Сказал, что у Саши есть кровать на балконе. Помог ему перенести вещи. Ефиму впервые за несколько месяцев хотелось плакать. Он не уверен, сколько едят куры, поэтому заполняет корзинку, пересыпает через забор, и садится в траву снова. По ней ползают божьи коровки, одна садится Ефиму на палец. Он подносит его к глазам, разглядывая, считая точки. Неосознанно улыбается. Лесник возвращается через несколько часов, отмечает, что все тарелки стоят на своих местах, чайник стоит на плите, не сдвинутый ни на сантиметр. Куры топчутся по свежей траве, Ефима нигде нет. Он открывает дверь кладовки, открывает рот, чтобы сказать, что вернулся, и закрывает тут же, обнаруживая Ефима спящим в кроссовках на застеленной кровати. Хмурится. Дом приветствует его каждый раз после непродолжительного отсутствия скрипящими половицами и распахнутыми от ветра занавесками. Цветы на окнах тянутся к нему, а не к свету, следом заходит кошка и трётся об ногу. Лесник вешает оставшуюся верёвку на гвоздик у двери, достает собранные травы из небольшой сумки, вытаскивает из сетки свежие яйца, моет руки и становится у плиты. Ефим просыпается от запаха, и его внутренности скручиваются от голода. Он закрывает лицо ладонями, подавляя панику. За дверью слышится потрескивание масла на сковороде, чьи-то тихие шаги, открывающийся и закрывающийся кухонный шкафчик. Кактус на его окне топорщится иголками, требуя воды. Ефим поднимается, поправляя помятую футболку. Выходит на кухню, случайно замечая себя в зеркале: круги под глазами соревнуются темнотой с его волосами. Отворачивается. Кошка бежит к нему, приветственно подняв хвост. Ефим наклоняется, чтобы её погладить, и чувствует тупую боль в пояснице. Лесник выглядывает - почему-то с улицы - и, увидев, что Ефим не спит, кивком указывает ему выходить. Они садятся за стол (и Ефиму кажется, что его стошнит прямо сейчас, и будет невыносимо стыдно, и придётся всё-таки сбегать), но лесник накладывает салат только себе в тарелку, а ему говорит: - Если ещё раз увижу тебя в обуви на кровати, будешь спать на улице. Ефим ежится от направленного на него взгляда. - Там на столе твоя утренняя каша стоит. Если яйца не ешь. Ефим облегчённо вздыхает. Они обедают в тишине, прохладный ветер носится от дерева к дереву, будит уснувших птиц. Он думает, что красные нити обычно ведут домой.