Часть 4.
29 июня 2020 г., 08:01
Мам, не переживай ты за меня, со мной все хорошо. Мне не больно. Мне совсем не больно.
Мне больно не резать себя.
А когда режу — становится легче.
Я обещаю тебе, я перестану!
Я клянусь, мам, я перестану.
Как только съедем от него, как только ты разведешься с ним. Или как только я его убью.
Почему ты любишь его? Ты ведь до сих пор любишь его, мам! После всего того, что он с тобой делает. Как же так, родная?
Прости меня. Но я засыпаю с мыслью, как издеваюсь над ним. Мучительно и медленно убиваю, заставляю страдать.
И мне нравятся эти мысли.
Я ненавижу его.
Все мое тело — мой отец.
Все мои шрамы — мой отец.
Каждый шрам имеет отдельную историю.
Вот эти шрамы на бедре, едва заметные белые полоски — это в ту ночь, когда он пришёл и избил тебя, помнишь?
Ах, да.
Под это описание подходит каждая ночь.
Мне тогда было пятнадцать.
А вот этот на запястье — мне было четырнадцать...
Он выломал дверь в квартиру и с порога ударил тебя в лицо, помнишь?
Я помню.
Уволок на кухню и бил, бил, бил.
А я сидел в комнате и смотрел телевизор.
И ничего не мог сделать.
Я просто резал себя.
А потом он пришёл ко мне и у меня сердце остановилось. Думал, что он и меня сейчас изобьет. Но нет. Он отдал мне шоколадку.
Этот ублюдок избил тебя, а мне дал шоколадку и назвал «котёнком».
Если кто-нибудь ещё когда-нибудь меня так назовёт, то я порву его на куски, обещаю.
Мам, не переживай за меня, ну умоляю.
Никто не увидит мои шрамы. Никто не увидит, что твой сын — псих. Не бойся.
Я вырасту и сделаю себе татуировки.
Мне не больно, ну что ты.
Эти шрамы зажили года два назад, мне не больно. Они не болят!
И это плохо, мам.
Мне нужна боль.
Я погибаю без неё.
Я учусь жить без боли, но все равно не получается.
И каждый раз я начинаю запись с этих слов:
«Дорогой дневник, я знаю, что обещал себе больше этого не делать. Но это в последний раз, правда. Не веришь мне?
Ну и правильно. Потому что это не так».
