Так темно выше

Зачем же дни имеют такую невесёлую особенность проходить быстрее, когда умоляешь их приостановить этот бешеный ход времени? Почему так всегда происходит? Всё верно: игра уже успела начаться. На самом деле давно уж, как раз с того самого письма, упомянутого ранее. Но на сей раз люди были в поместье, четыре участника были разбужены громким объявлением прохладным утром, накормлены в общей столовой, и приведены по полученной карте в отдельную комнату, а точнее, некий зал ожидания. Это было поистине огромное пространство, будто театральная сцена, обрамлённая выжженными занавесками, некогда имевшими красный оттенок. По полу изредка пробегали небольшие крысы, истошно пища, а сверху, над массивными прогнившими ставнями огромного окна, кажется, что-то незримо пронеслось, похожее на огромного паука, заточившего в своей липкой паутине четырёх ребят, осторожно идущих по залу ко стоящему посередине деревянному столу. И вот, наконец, все расселись за рассохшиеся от времени стулья, рассматривая окаменевшую еду на тарелках. Однако, сидений оказалось шесть, и, правда, вот незадача, — один стул был сломан. Эмме даже показалось, что за ним кто-то сидит, но тут же моргнув, девушка не увидела никого и списала всё на то, что показавшийся ей призрачный силуэт очередная галлюцинация, как и то проскользнувшее существо в окне. Но, вдруг из непроглядной темноты зала, постепенно сгущающейся вокруг них, вышел Он, так важно, по аристократически. Затем сел перед ними на стул за занавеской, скрывая лицо за алым потрёпанным плащом, и, кажется, улыбнулся. То был хозяин поместья, кто никогда не хотел показывать своего истинного лица. Даже до самой сделки мужчина скрывал все данные, но зато твёрдо заверял, что вся игра стоит того, чтобы дойти до конца. Владелец особняка также утверждал, что щедро наградит победителя, а сама игра это некий квест на выживание с реализацией каких-то деталей для всеобщей атмосферы. Это могло показаться странным, но желание получить любой приз всегда брало вверх. — Добро пожаловать в моё поместье, участники. Все вы добровольно согласились испытать судьбу в моей игре, а значит, сами подписались на то, что я предоставлю вам. Вы обязаны выжить целый месяц здесь, а главное, стараться иногда выигрывать по одному бою, ведь проигранные игры не имеют ценности. Да, и не удивляйтесь так, именно придётся «выжить». Принимать участие вы обязаны минимум один или два раза в неделю, а если хотите больше — пожалуйста, никто никому не запрещает!.. — хозяин замолчал, прислушиваясь к гнетущей тишине и вновь продолжил. — Вы достаточно смелы, раз находитесь тут. Вы будете отмечены в истории, а ваши имена не умрут в потоке других имён — каждый участник будет легендой, а самый сильный, самый лучший игрок получит свой уникальный приз! Это последний раз, когда вы меня видите здесь. И только победитель сможет увидеть меня второй раз. — Олетус повторно выдержал паузу, прислушиваясь к шорохам за столом. — Помимо вас здесь ещё есть люди, и все, несомненно, хотят выиграть. Так почему же вашей команде не утереть им носы? Играйте честно и старайтесь выжить! Удачи. Хозяин поместья Олетус расхохотался, давясь своим же смехом, а затем что-то крикнул, тут же вскочив со стула, и, ничего более не говоря, удалился, оставив участников наедине с собственным мыслями, которые нещадно изъедали их, заражая мозг сомнениями в силе каждого. Игра на выживание, прямо, вот так, по-настоящему, совсем? Что за глупости? Она настолько опасна или же это простые запугивания? Смерть людей? Но зачем это организатору?.. Вот только Эмма на сей раз не боялась, по крайней мере, было видно по её лицу, что та относительно спокойна. Эта девушка сидела за столом, бесцельно ковыряя, наверное, столетнюю заплесневелую булку и отстраненно улыбалась, дожидаясь начала неизвестно чего. Рядом с ней шептались за другим концом стола Кричер и Фредди, и садовница почувствовала себя ещё более одинокой и ненужной. Зато, вокруг было все также любопытно: тут она принялась рассматривать стол и заметила голубого цвета накидку, а затем и девушку, сидящую позади, которая дрожала от холода или, что скорее всего вероятнее, от страха, то и дело оглядываясь по сторонам, будто кто-то мог напасть сзади. Участница в соломенной шляпе даже позабыла о ней, ибо доктор, да, верно, была совсем немногословной. То, что та была лекарем — Эмма это сразу поняла, по некоторым приметам: аккуратная медицинская шапочка, под которой были завязаны в пучок каштановые волосы неизвестной; белое платье, немного потрёпанное, но в целом, настолько белоснежное, что буквально слепило глаза. И главным доказательством, что девушка в голубой накидке являлась врачом — был длинный шприц с какой-то неизвестной для Эммы красной жидкостью. У садовницы тут же загорелись глаза: в незнакомке она заметила нечто утончённое, даже знакомое и успокаивающее, и Эмма ещё шире улыбнулась, потянувшись к сокоманднице, чтобы спросить о ней.       Как вдруг, по всему залу раздался противный звонок старых настенных часов, стрелка которых начала дёргаться в бешеном ритме на одном и том же месте: механизм не позволял преодолеть преграду. Долгий стоял трезвон… Однако, когда всё успокоилось, та оказалась около красной отметки двенадцати часов ночи. Разумеется, и, скорее всего, время было ненастоящим. — «До игры совсем чуть-чуть. Минута…» — отчего-то смекнула Эмма, тут же предвигаясь к доктору и стараясь не терять драгоценных секунд. Пора была ломать стену изо льда.— Здравствуй, меня зовут Эмма! Я ухаживаю здесь за цветами, а ты кто? Ты доктор? — добро заулыбалась девчушка, не сводя глаз с приятной ей незнакомки. — Ты кажешься знакомой! Но в ответ на такое довольно дружелюбное приветствие та лишь испуганно глянула на неё и тут же негромко так шикнула на садовницу, продолжая смотреть перед собой и дрожать. Эмма даже осеклась: такой реакции она точно не ожидала; поморгав, Вудс всё же продолжила разглядывать участницу, только уже бессловесно. — Эмили… Эмили Дайер. — вдруг произнесла участница, говоря тихим, высоко поставленным голосом. Звучал он спокойно и нежно, противу тому, как вела себя эта девушка. — Извини, мне кажется, сейчас не время для знакомств. — Почему? У нас есть ещё время, целых сорок секунд! — отшутилась Эмма и потянулась к ней, чтобы накрыть своей рукою её ладонь. — Мы могли бы быть полезны друг другу, так есть больший шанс выжить, ведь кто знает, что нас ждёт! Тем более, разве не лучше знать тех, с кем ты в одной команде? — невольно хихикнула садовница, пристально глядя на Эмили, и, заулыбалась так, что казалось, что веснушки на её лице плясали свой собственный танец. — Что? — Дайер опешила ещё больше. — Как тебе удаётся оставаться такой уверенной, после слов этого… — она начала старательно подбирать слова, но Эмма, конечно же не удержалась, и, всё также улыбаясь, заявила, что разумеется, ей страшно как и остальным, но если надеется на плохое — оно и произойдёт. Если ты разбил яйцо — это ничего, зато, теперь ты можешь приготовить омлет. Эмма почему-то хихикнула ещё раз, смотря на странно глядевшую на неё участницу, а на циферблате часов стрелка неумолимо приближалась к указанному времени всё быстрее и быстрее. Необычно, совсем что-то необычно и чуждо.       Как вдруг сама Эмили ощутила это — волны давно забытых воспоминаний, о маленькой девочке, постоянно плачущей и зовущей родителей, но одновременно такой счастливой, когда она, в том прошлом Лидия, подарила ей плюшевого медведя, когда проводила с Лизой, так звали девочку, весь оставшийся день после работы. Ту малышку из прошлого озаряла та же сияющая улыбка, что сейчас играла на лице у этой девушки по имени Эмма Вудс. И Эмили в подтверждерие кивнула, более не сомневаясь, и соглашаясь тем самым помогать ей. А садовница сказала то же самое доктору и обе они молча ожидали эти долгие, но такие быстрые секунды: иногда очень важен стимул. «Три секунды…» «Две…» «…» Одна из дверей в зале распахнулась настежь, и участники быстро вскочили, довольно беспечно побежав вперёд — здесь, хотя бы, в этом заброшенном пространстве они могли видеть свет улицы и молочное небо, с яркой и немного неестественно светящей луной. Это был оружейный завод, основанный Минервой, который Эмма, разумеется, помнила, а может и нет, но знала точно, что это место связано с ней, при чём очень тесно. Воспоминания были частично размыты, как и само прошлое, что много раз «пыталось» кануть в бездну чернеющей пустоты сознания. Но события, которые являются переломными, всегда отпечатываются на душе человека, испытавшего любого вида тяготы. — Эмили! — садовница бежала впереди, обгоняя доктора, и поэтому протянула ей руку, не опуская уголков губ. — Бежим скорее! По правилам нужно активировать пять каких-то машинок… Вот, кажется, что-то похожее! Дайер незамедлительно схватилась за руку девушки, тут же побежав в непривычно быстром для неё темпе. — Вижу тот самый генератор!..— повторила Эмма, таща за собой доктора. И вскоре, в «два прыжка», обе участницы оказались у странного устройства.— Так… Надо подобрать нужный пароль… —будто повторяя заученные правила вслух, она тут же принялась щёлкать по клавишам, как и Эмили, которая тоже стала возвращать к жизни и так потрепанную временем печатную машинку, стоящую на трухлявом ящике. В голову доктора мысли не лезли толком, а пальцы сами выбивали какой-то странный монотонный ритм. Девушки и познакомиться нормально не успели, как вдруг оказались в не менее запутанной игре на выживание с неизвестно каким призом в конце. Время опять будто остановилось. — Чего молчишь, Эмили? — задорно усмехнулась девушка напротив, стараясь не обложаться с генератором и его частыми калибровками, которые имели привычку прерывисто двигаться, а пальцы, судорожно тычащие в мелкие кнопки, превращаться в окоченелые крючки. — Да так… А о чём говорить? Это может сбить с курса нашего дела.  — тихо, но очень мелодично произнесла она, не отрывая взгляда от идущей шифровки. Как вдруг глаза её отразили яркий свет: лампа на машинке вспыхнула жёлтым огнём, что означало, что та полностью активирована. — Неужели? Один готов. — Эмили более расслабленно улыбнулась, по некой привычке взяв Эмму за руку. И тут же уже сама потащила улыбающуюся, неизвестно отчего, садовницу к генератору рядом с оскольчатыми обломками и какими-то прогнившими бочками. Они тут же принялись быстро высчитывать пароли, как могли, на старой машинке. Медленно, словно нехотя, ползла змейкой еле заметная полоска добытых материалов на сломанном экране едва живой машинки. Однако, к их счастию, вокруг них не было ни монстров, ни людей, ни любой другой души: а ещё лучше всего, не было истошных криков боли. Эмили невольно поёжилась. — Эмили! Смотри, смотри, вот! Там стул! Ты генерируй пароль, а я пойду сломаю это чёртово кресло. Кажется, нас будут сюда сажать! Как проигравших! О, нет, нельзя допустить! — увидев, что доктор коротко кивнула, и, будто бы после этого согласия, (и бесконечных фраз от Эмили, чтобы Эмма была осторожна), садовница подбежала к нему и начала открывать свой зелёный чемоданчик, неприятно напоминавший о воре. Точнее…непонятно как напоминая. Но девушке в соломенной шляпе сейчас было всё равно, откуда этот набор, кто им пользовался и как пользовался, и зачем он — Эмма оставила одну Эмили, которая сейчас позади неё узнавала пароль и чинила машинку вместе с этим. Садовница как можно скорее достала гаечный ключ и принялась за работу, ковыряя «ракетное» кресло, ломая его совершенно под корень, чтобы охотнику, чёртовому убийце или кто он там, было сложнее починить сломанный Эммой стул. Или совсем невозможно, что было бы гораздо лучше. Участница даже хитровато улыбнулась, представляя рожу какого-нибудь мерзкого человека с маленькими злыми глазками, который не может починить этот предмет. Однако, Вудс еще принимала тот факт, что кресло может и не пригодиться, ведь если «охотник» найдёт их, ему будет легче убить их, нежели тащить до взрывного (это стало ясно после выпускаемых искр) приспособления. Садовница даже удивилась тому, что быстро смирилась с собственным положением, так как эта игра становилась слишком опасной с каждой находкой. Девушка победно выдохнула, вытирая пот со лба: стул, наконец, был сломан. Эмма гордо глянула на свою работу и тут же развернулась, чтобы побежать обратно к понравившейся знакомой, но её остановил грозный вид огромного силуэта, стоящего прямо за ней и наблюдавшего всё это время за работой. Вудс даже не поняла, что это за стена выросла за спиной, а потом, участница различила в этой «стене» человека. Точнее, уже нет: нелюдя, отбросившего всю свою человечность из-за трагичного прошлого не по собственной воле. Его тело было покрыто безобразными ожогами и испещрено шрамами разной давности — грязные тряпки были обмотаны вокруг конечностей. В руках охотник держал немыслимое чучело акулы, кажется, служившее оружием для устранения таких невнимательных участников, как Эмма. «Когда это успело произойти?..» Мысль пулей врезалась в голову девушки, не замечающей, как у неё мгновенно наворачиваются слёзы. В груди заныло из-за тоски по… Вудс стояла как вкопанная, да и охотник, кажется, не спешил нападать. Тот исполином возвышался над ней, смотря на участницу своими покрасневшими глазами из-под маски и что-то пытался разглядеть в лице «неизвестной» напротив. Оба потерянные кусочка души сейчас непонимающе смотрели друг на друга, пытаясь вспомнить хоть что-то, но память лишь тонула в стенках уже нездорового разума у двоих особ. — ЭММА! Садовница не сразу пришла в себя, как и охотник. Девушку в соломенной шляпе чуть ли не сбила с ног несущаяся на неё доктор, хватая ту под руку, и, даже не смотря на то, что она, Эмили, подвергала собственную жизнь опасности, та понеслась с безжизненно болтающимся телом Эммы. Впереди начиналась развилка, заваленная с двух сторон обломками постройки: участница в накидке быстро огляделась, а затем, в развалинах какой-то будки, Дайер заметила погнутый выцветший красный шкаф и тут же побежала туда, обогнув руины… Осталось совсем чуть-чуть до возможно спасительной точки. Эмма ещё витала в воспоминаниях, и, похоже, вовсе забыла про игру. Горло доктора нещадно жгло, и Эмили невольно почувствовала железный привкус крови у себя во рту; а позади уже слышался гортанный рык, переходящий в оглушительный рёв охотника, полный каким-то отчаянием. После этого Дайер вдруг резко дёрнулась и тут же впихнула садовницу внутрь обшарпанного шкафа, а затем вскочила туда сама, торопливо прикрывая дверь с тихим скрипом, под топот тяжёлой поступи убийцы. А Эмма вдруг возьми да и улыбнись. Доктор старалась почти не дышать, но горло и лёгкие, даже за такую короткую дистанцию, будто сгорали. — Прости, что заставила тебя вот так нестись…— виновато посмотрела на неё девушка в соломенной шляпе, отгоняя навязчивые мысли. — Спасибо тебе…правда. — её голос звучал глухо в этом шкафу — главной причиной было то, что это пространство явно не было расчитано на двоих и поэтому и доктор, и садовница чуть ли не стояли друг на друге. — Ничего, — сглотнув, бросила Эмили и глянула вперёд, оценивая расстояние до сокомандницы, и понимая, что если сделает хоть какое-то неосторожное движение, то несомненно упрётся в неё. — Главное мы живы. И только это главное. Эмма вдруг лучезарно улыбнулась в полумраке, что веснушки на её лице снова заплясали — ей-богу, казалось, что эта бесстрашная девушка ничего не боится, настолько она была безрассудна. Эмили была явно приятно ошарашена таким поведением и очарована её смелой улыбкой. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но этот момент прервал шорох сухой травы, который раздался совсем рядом. В то же время улыбка стала медленно пропадать с лица садовницы, как только из-за угла показался охотник, пробираясь через обломки. Эмма сощурилась, поджав губы, и захотела подать знак рукой доктору, чтобы та молчала (хотя она и так молчала), однако, из-за неаккуратности девушки, участница попала прямо по щеке Дайер, которая тихо охнула: и тут же, казалось, на всю округу, раздался несильный, но очень звонкий шлепок… Эмили так и замерла на месте, чуть грозно зыркнув на садовницу, но все же страх переборол секундную злобу и девушка, дрожа, схватила ее своей холодной рукой. Эмма тоже замерла, сначала виновато глядя на сокомандницу, а после перевела взгляд на выскочившего из-за угла охотника, немного напрягшись, и проследила за ним. Лео, так было его имя, походил вокруг, высматривая своих жертв, и очень долго прислушивался к новым звукам, но в упор не видел этот обшарпанный шкаф. И, оббежав ещё раз этот участок, нечеловек явно раздосадованно проковылял куда-то, заметив кого-то в высокой траве. Послышались удаляющиеся шаги и через пару минут всё стихло, и, похоже охотник начал преследовать нового участника.       Эмма наконец облегчённо выдохнула, натягивая свою привычную непоколебимую улыбку, и тихо открыла дверь шкафа наружу: но в тот же момент Эмили сама подалась вперёд, падая навзничь из ящика... Садовница, вслед за этим, спешно выскочила из него и присела рядом с доктором, как-то верно, словно пёс перед хозяином. Она озадаченно взглянула на побледневшую участницу и вытянула руку. — ...Эмили, ты в порядке? — девушка перед ней, обеспокоенно смотря на доктора, едва прикоснулась к её лицу и волосам. Сокомандница была болезненно холодная и чуть подрагивала, сбивчиво дыша: хоть страх отступал, но было видно, что Дайер была сильно напугана. Но моментом позже она улыбнулась Эмме, всё же не заставляя её чувствовать себя виноватой; просияла так нежно, что Вудс в конце концов невольно отвела взгляд. — Я не хочу умирать. — серьёзно, с твёрдостью в голосе, произнесла доктор, однако, продолжала улыбаться, хоть немного подавленно. Побледневшие губы её дрожали, а сама девушка была готова вот-вот расплакаться: к такой ситуации в начале игры она была точно не готова. — Эмма, всё хорошо, повторюсь, главное мы живы... — Дайер стала подниматься, следя за взглядом садовницы. А та лишь несдержанно и неуместно хихикнула, протянув руку, чтобы Эмили встала с земли. — А мы и не умрём!... — ярко улыбнулась в ответ девушка в соломенной шляпе, слыша сирену, и указала вперёд на недалеко горящие желтым огоньком лампочки ворота. - Сюда! Нужно скорее быть там! - и всё было знакомым, и Эмма хорошо ориентировалась здесь, осторожно ведя участницу к выходу из оружейного завода. — На этот раз он решил никого не трогать, а может, и не заметил вовсе! Оно и к лучшему, правда?... — Эмма с улыбкой оглянулась на Эмили, что молча внимала каждому её слову. — Да, все живы, это точно! И как бы в подтверждении этих слов впереди стояли вор и слегка, кажется, побитый адвокат: его будто изваляли в грязи. Они дожидались двух девушек, которые отчего-то неспеша подходили к уже открытым дверям. А те были распахнуты и взывали к свободе, однако, увы, ложной. До следующего боя... И, несмотря на такую быструю победу, четверо участников тут же побежали вперёд по вымощенной гравием дорожке, пока позади слышались сдавленные хрипы и булькающее, совсем не человеческое рычание...Эмма до сих пор не понимала, что могло сотворить с её отцом такое. Но главное то, что он был жив, пусть тронулся умом, но жив. Это успокаивало садовницу, хотя она не могла никак встретиться с отцом вновь. И никогда больше. Никогда больше не встретится в этом проклятом поместье со своей семьёй. Явление давно уж мёртвого, а может, и нет, человека всё же тревожило всех участников, которые, кажется, распознали в этом убийце Лео Бэка. Когда-то он стал жертвой уничтожающего и одновременно избавляющего от мук пожара: трагедия забрала душу должника. Но никто не смел ничего произнести на этот счёт. Ворота с грохотом захлопнулись, тут же сотрясаясь от нечеловеческого удара подошедшего к ним охотника, однако уже было для него слишком поздно: выжившие, несмотря на первое неприятное впечатление и ужас, благополучно скрылись в туманной дали поместья.