Так темно выше

***

С того самого момента, когда к участнице вломился Кричер, прошли целые затяжные недели, насыщенные бесконечными играми на выживание и другими приключениями. Но главным было то, что половина месяца была уже позади: Эмма всё больше и больше времени проводила с Эмили, и теперь они чаще обычного ходили в зелёный и дружелюбный сад, а иногда и сидели подолгу друг у друга в комнатах, пока не приходило время готовиться к новым испытаниям. Всё чаще девушка в соломенной шляпе стала замечать, что всё сильнее привязывается к доктору: без неё было серо, да и всё вокруг становилось намного скучнее. О случае же с Пирсоном садовница даже и не вспоминала и жила дальше, от игры к игре, где они с Эмили, Кричером и Фредди отважно боролись за собственные жизни и победу в этом проклятом поместье. И сегодня, как и в определённые дни календаря, тоже будет бой.

***

Эмили крепко держала Эмму за руку, заворожённо смотря на циферблат часов и стрелки, которые с тихим, но чётким тиканьем предвещали скорую битву ради приза. Тик-так. Половина месяца была позади. Нужно потерпеть, ведь количество участников прилично сократилось за это время. Победа, наверняка, ближе чем кажется… Тик-так. Эмма перевела на доктора взгляд. Он выражал, наверное, такую надежду и уверенность, что Эмили едва ли сдержала улыбку, а после чуть подалась вперед и кивнула девушке напротив, что-то мысленно обещая. Тик-так. Душераздирающий звонок часов всё же вывел участников из раздумий, затрезвонив на всю округу. Пальцы сокомандников предательски вцепились в краешек тонкой скатерти на столе. Но участь, увы, была неизбежна. — Пора. Девушки схватились за руки и выскочили из помещения, навстречу яркому, чуть розоватому свету, открывшему обзор на высокие развалины некогда священного, но неизвестно когда построенного госпиталя. Сам он сохранился достаточно хорошо: пускай стены были потрескавшимися и раскрошенными в простой бетон, здание выглядело крепким и внушало доверие, что его каркас не обрушится в самый ответственный момент. В конечном итоге вор с адвокатом разбежались по разным частям пространства, бегло пожелав всем удачи, и оставляя девушек наедине. — Эмма, сломай тут всё, только осторожней! — прошептала Эмили, вставшая у ближайшего генератора, антенна которого ярко мерцала жёлтым светом, означавшим, что эта машинка исправна. Ведь именно благодаря способности садовницы сокомандники могли не переживать за свою жизнь, а точнее, за то, что они не взлетят на ракетном стуле в небо, после превратившись в кровавый фейерверк из-за взрыва. Жуткая смерть. Но не менее страшным было и само оружие охотника, которое тоже убивало, а поэтому иногда кресла-убийцы и не требовались вовсе. Эмма кивнула, и, держа свой чемоданчик наготове, понеслась к ближайшим стульям: с лёгкостью, подвластной только ей, садовнице, она разломала по окрестности все эти ракеты, а затем огляделась, вспоминая место доктора и где она стояла. Но долго думать не пришлось, ведь в ту же секунду поодаль Эммы загорелся оранжево-желтым светом генератор. Часть пароля была добыта. И словно перелетные птицы, будто перекликаясь, из другой части пространства вспыхнула антенна ещё одной шифровальной машинки. И тут же из-за угла выбежала Эмили, благодарно улыбнувшись садовнице, видя вокруг разломанные стулья-убийцы. — Отличная работа! В спешке девушки понеслись дальше, к другому генератору, который оказался прямо в полуразрушенном здании. Бежать осталось совсем немного, ведь впереди показались распахнутые двери лечебницы, приглашающие участников внутрь. Но тут Эмма вдруг осеклась, как не своя, и больно толкнула Эмили вбок, отчего та упала, как тряпичная кукла, на траву, даже не успев вскрикнуть. Это был участок окружённый бочками и какими-то ящиками. И тут же сама садовница быстро запрыгнула туда, а после накрыла доктора своим телом, отвечая на вопросительный взгляд той пальцем, поднесённым к губам. Участница выглядела напуганной. Она так и застыла в таком положении, призывая Дайер сделать то же самое, но затем, как-то дрожа, наклонилась прямо к голове доктора и накрыла её собой, будто не позволяя смотреть на что-то: однако, слыша сбившееся дыхание над ухом, Эмили почувствовала, как это начало сводить с ума ещё больше, нежели когда садовница счастливо улыбалась, смотря на неё. Но девушка стойко молчала. Шли минуты за минутой, а Дайер так и боялась пошевелиться, а тем более, смотреть в глаза участницы напротив, совсем не понимая, что же нашло на Эмму, и почему она так странно себя ведёт. — «Что ты делаешь?..» — мысленно спросила доктор, и это единственное, что крутилось в её голове тогда. Почему-то, каким-то шестым чувством, Эмили понимала, что сопротивляться не стоит. Она зажмурилась, пытаясь перестать думать о происходящем сейчас, но, однако, чувство стыда было гораздо сильнее, чем тогда в шкафу в кромешной близости. Но этим всё не закончилось. Буквально в метрах двух от них послышался лязг металла, а затем — глухой стук о землю, будто несколько человек било, к примеру, стальным копьём по сырой земле в хаотичном порядке. Нечто вылезло из госпиталя и остановилось, словно принюхиваясь, а затем издало гортанный, не менее холодный металлический звук, похожий на стон умирающего. Это «что-то» тихо прошло мимо бочек, всё прислушиваясь и вертясь на одном месте, будто зная, где искать своих жертв: время шло очень медленно, будто оно застряло в вязкой паутине, пока охотница блуждала вокруг, оглядываясь посторонам. И, вот, совсем недалеко от девушек, в розоватой дымке госпиталя снова показалось массивное тело, обмотанное в какие-то грязные тряпки. На этот раз его стало видно отчётливее: из-под этих тряпок торчали поистине пугающие паучьи лапы, состоящие из одного железа. Они и издавали этот глухой звук. Охотница — огромный паук. Дыхание Эмили вновь сбилось по двум причинам: во-первых, она услышала топот монстра, снующего совсем близко с ними, и явно ждущего кровопролития; а второе, потому что на ней всё ещё лежала Эмма. Оказывается, она так защищала её, причём собой, но у Эмили закрались не совсем приличные мысли насчёт этого. Отогнав их, доктор кое-как улыбнулась, хоть и кривовато, явно неудачно скрывая смущение. Участница хотела приподняться, но по неосторожности своей уткнулась носом в шею садовницы. Эмма обратила на это внимание и беззвучно хихикнула: она сама уже думала о том, что сделала, но всё также молчала, стараясь не выдавать своих настоящих чувств. — Как только оно уйдёт, — садовница тихо зашептала над ухом доктора. — Бежим в сторону больницы, и, если что, прыгаем через тот разлом. Расстояние, думаю, для нас нормальное, сойдет… — Эмма двинула головой, указывая на проломленную часть стены второго этажа госпиталя, стараясь не привлекать лишнего внимания. — Если побежит за нами и спрыгнет, то, я уверенна, точно сломается! С такой-то высоты… — Х-хорошо… — выдавила из себя Эмили, скрывая лицо руками, и пытаясь не показывать своих красных щёк. — Тогда…готова? — девушка улыбнулась приятельнице, мельком взглянув на паука, на лапище которого было чем-то красным выведено: «Виолетта». Видимо имя, принадлежащее образине. Тем временем охотница как раз отошла на несколько метров от них, уже всматриваясь в соседние развалины. И Эмма тут же вскочила, позволяя Эмили тоже встать.

***

За своеобразной спиной паучихи послышался шорох сухой травы и Виолетта обернулась, чутко слушая, но пока никого не видя. Она издала свой гортанный металлический визг, поднимая вперёд свои паучьи лапки, готовая сразу наброситься на неосторожную жертву. Пару секунд ничего не происходило и железное существо потихоньку опустило свои острые клешни, сводя и свой пронзительный крик на нет. Однако, та расслабилась: из-за бочек и другого хлама выскочили две девушки: одна, похожая на врача, а другая — в зелёном фартуке. Эмма и Эмили как раз выбежали из своего укрытия, со всех ног несясь в сторону полуразрушенной лечебницы, и сбивая на ходу разбитые банки, помятые коробки и прочее барахло, которое могло мешать на пути. Виолетта была потрясена такой смелостью, даже дерзостью, со стороны этих двух участниц, и, снова закричав, уперев свои восемь рук-лап в землю, с таким же глухим стуком погналась за ними. — Эмма! Нам не справиться с…этим! — надрывая пересохшее горло вскрикнула доктор, стараясь поспевать за садовницей, но в скорости она явно уступала. — Я больше не могу… Девушка в соломенной шляпе резко обернулась, быстро и немного грубовато хватая Эмили за руку и потянула на себя. — Не время киснуть! — буквально прошипела Эмма, чувствуя позади себя зловонное дыхание несущейся на них железной смерти. — Давай! Девушки уже кое-как добежали до покосившегося от времени госпиталя, и чуть не влетели в него; Эмма держала участницу за руку, рывками таща на себя, но тут же садовница развернулась, и вдруг обхватила доктора за талию и подняла. Эмили вскрикнула, потеряв равновесие: ей показалось, что она падает. Впереди оказалась лестница и Дайер зажмурилась, уже зная, что всё — это конец. Сейчас она споткнётся о первую ступень, и, возможно, из-за этого подставит Эмму и тогда… — «Нет, об этом лучше не думать, » — подумала девушка, всё ещё держа глаза закрытыми, удивленная, что не так быстро упала, как ей казалось. И вдруг Дайер почувствовала, почему: её держали руки садовницы, которая неслась по ступенькам, кажется, будто бесконечной лестницы. Эмма с упорством смотрела вверх, на разлом, будто не замечая грозящую позади смертельную опасность. Губы девушки дрожали, что-то произнося, и, чуть спотыкаясь, та наконец выбежала на дощатый, полный сквозных дыр пол второго этажа больницы. Лёгкие загорались кашлем. Сзади неслась, обезумевшая от скорого предчувствия последнего дыхания жертвы Виолетта, клацая своей кукольной головой. Существо источало сильное желание прикончить обеих девушек одним ударом заостренного лезвия. И тут же Вудс резко развернулась, уворачиваясь от летящей выплюнутой паутины, тянущей прелью, и подбежала к разлому в стене. Скорее выпрыгнуть!.. — «Почти же!..» Эмма уже была на самом краю, уже почти оторвалась от земли; но тут ей в спину пришёлся тяжёлый удар стальной массивной лапы, который прорезал белую рубашку садовницы, вместе с тонкой кожей на спине, и впился прямо в мясо. Монстр резко рванула на себя лезвие, безжалостно вырывая его из спины участницы. Сзади послышалось мерзкое хихикание железного механизма, вместе с глубоким, болезненным вздохом Эммы, которая пошатнулась, норовя неудачно упасть в пропасть. В глазах потемнело. Но участница тут же напряглась, услышав сквозь жуткую боль крик Эмили, которая пыталась выбраться из её рук, и в негодовании, и в обиде сама наброситься на охотницу. Но, наплевав на собственную рану, на паука, на поместье, на весь чёртов мир, — садовница, собрав последние силы, нашла опору под ногами и наконец прыгнула, услышав позади себя повторный свист механизма и разочарованный вопль охотницы, которая не ожидала, что жертва будет ещё сопротивляться. Земля ушла из-под ног, и Эмма мешком упала вместе с Эмили. Та тут же вскочила и огляделась, судорожно дыша, и видя, как хрипит девушка в соломенной шляпе, тщетно пытаясь приподняться. На секунду доктора обуял страх, но он вмиг улетучился, когда она услышала сверху очередной издевательский смешок охотницы. И тогда страх заменила ненависть. — «Я обещала, что не буду слабой, » — нахмурилась Эмили, хватая Эмму под руки, и стараясь не задевать руками кровоточащую рану, капли которой лились алой рекой, просачивались в землю, теперь уже питая сухую траву. — Эмма, милая, прошу, держись! Я сейчас! Я сейчас!.. Сердце потихоньку успокаивалось, сменяясь на стойкую тревогу, но доктор стремительно бежала, не оглядываясь, и, наконец, завернула за камни, бережно положив садовницу головой вниз, чтобы осмотреть рану. Взгляд Эмили был твёрдый, лишённый страха и отчаяния, её миссия сейчас была обработать и перевязать спину участницы. Эмма же в свою очередь тихо посмеивалась, неизвестно от чего, но и старалась не двигаться, пока была в сознании. Однако острая боль в спине отдавалась с каждым вздохом, принося невыносимые мучения для девушки. К счастью, рана оказалась не такой глубокой, но была рваной, из-за чего и приносила такую жуткую боль. — Эмма…ты мой герой… — тихо похвалила её Эмили, погладив по волосам, и в ответ доктор услышала сдавленный смешок. Дайер немедля наклонилась над увечьем, осматривая его, а затем порвала рубашку садовницы, создавая из тряпок своеобразный компресс. Затем облила рану водой, имеющейся во флакончике в её поясной сумке. — Рана не смертельная, но сейчас тебе лучше потерпеть… — Дайер начала вымывать от ржавчины клешней охотника рану Эммы, периодически слушая как от боли вздыхает лежащая на земле девушка. Вудс старалась переносить это терпеливо, но не могла, потому, потому что впервые получила рану такого типа. Поэтому она вжалась в рыхлую землю, чувствуя, как её кровь смешивается с водой.

***

Вокруг было тихо, а туман же всё сгущался, психологически давя на участников игры. Спустя длительное время почти все машинки были включены, оставалась лишь только одна. По всему пространству перемещались адвокат и вор и периодически гоняли от себя охотницу, стараясь включить последний, спасительный генератор. Эмили успела ввести в Эмму красную жидкость из собственного шприца, и раненая, зажмурившись, тут же почувствовала, что она больше не ощущает той острой боли, что и раньше. — Кости, к счастью, не повреждены, затронуты лишь наружные ткани. — словно для самой себя заключила доктор, начиная перебинтовывать спину девушки. — Как себя чувствуешь, Эмма? — Дайер тщетно пыталась скрыть давно подступившие слёзы волнения и радости, замечая на губах участницы чуть уловимую улыбку. — Я? В порядке… Ты назвала меня героем! — будто игнорируя боль тихо произнесла садовница, сразу же переводя тему. Она чуть приподнялась на руках, не обращая внимания на попытки доктора уложить её обратно. — Ты беспокоилась обо мне…?— продолжила говорить Эмма, подлезая к Эмили и хватаясь за её одежду немного похолодевшими пальцами, тем самым стараясь кое-как сесть, как и девушка перед ней. Дайер вновь ощутила это чувство, когда заботливо и успокаивающе поглаживала участницу по волосам, отчего та довольно улыбалась, заставляя и доктора улыбнуться тоже. Садовница была в сознании, правда, не могла теперь бегать, и, вообще, ей лучше не стоило бы сейчас передвигаться. Но она, Эмили, никогда её не бросит, не оставит в беде, и дотащит до этого чёртового выхода, который, скорее всего откроют Кричер и Фредди. Но до этого стоило преодолеть немало трудностей... Вдруг щёки Эмили заполыхали какой уже раз, горя красным, отчего-то приятным огнём, пока та размышляла об этом. Перед собой она видела по-детски наивную, доверчивую улыбку человека перед ней: это было похоже на нечто гипнотизирующее, что-то такое, что испытывает утопающий после спасения. Участница была на седьмом небе от счастья, что всё обошлось, что сейчас сокомандники соберутся вместе, и она донесёт Эмму до долгожданного выхода, а затем, наконец, обработает уже в лазарете рану девушки. Сердце затрепетало, и Дайер прикрыла глаза, наклонившись к Эмме, а после поцеловала её в лоб. Девушка в шляпе немного опешила и что-то неразборчиво пробормотала, однако тут же с улыбкой взглянула на доктора, чувствуя такой же трепет. Он был поистине блаженен, обе девушки ощущали это, не в силах вымолвить ни слова. Появилась надежда на спасение, на победу. И участницы обняли друг друга, словно в последний раз. Но затем биение сердца вдруг ускорилось, сбиваясь с собственного ритма. Что это? Первой в себя пришла Эмма, уже буквально задыхаясь от бешеного стука сердца, вырывающегося из груди — то был дикий страх. Страх чего-то неизвестного. И верно, она резко почувствовала что-то неладное. А затем увидела огромный силуэт позади, взметнувшийся над доктором… — ЭМИЛИ! Садовница, кажется, истошно заорала на всю округу, выпучив глаза и видя то, как механизм клешни поднялся над самой головой ещё мило, так безмятежно улыбающейся Эмили. Она прибежала на кровь. На запах свежей крови. Дайер резко обернулась, тут же отскакивая в сторону, словно была изначально готова к такому случаю, и заржавевшее лезвие глубоко вонзилось в землю. Эмма постаралась встать, но хоть как-то сдвинуться с места ей было очень сложно, не ощущая боли: Виолетта полурассмеялась своим гаденьким металлическим смехом, чища свою клешню лапой, и замахнулась вновь на доктора, однако, та снова увернулась, не отходя далеко от садовницы. — «Ч-чёрт…она встала между нами.» — доктор старалась не попасть под атаку смертоносной машины и одновременно срывала с себя липкую, отчего-то жгучую паутину, вертясь на одном месте, и взглядом приказывала Эмме ползти в другую сторону. — «Ползи… Ползи давай! Ну же!..» Но вскоре самой Виолетте надоело пытаться поймать изворотливую участницу, и она переключилась на добычу полегче — медленно ползущую в угол Эмму. В глазах охотницы мелькнуло удивление, а затем неподдельная злоба, взметнувшаяся адским пламенем. В памяти сразу всплыло неприятное воспоминание: эта та девчонка, которая помешала такой бы быстрой победе её, Виолетты! Садовница тоже заметила этот взгляд и зажмурилась, продолжая безропотно отползать дальше. — Только через мой труп. — впереди показалась Эмили, которая преградила собой путь. Доктор процедила эти слова с такой обидой и ненавистью, что казалось, что будто Дайер сама сейчас набросится на охотницу. Участница игры механически подняла свой шприц иглой вверх и холодно посмотрела на живую машину, одаривая ту глубочайшим презрением. — Ты не заберёшь её. — не своим голосом прорычала Эмили, твёрдо, и уже без страха глядя на поражённого этакой наглостью девушки паука. Виолетта, как и раньше, занесла над ней свои клешни и тут же обрушила на участниц, отбрасывая их в разные стороны друг от друга, будто играясь. Разумеется, охотница была сильнее и без труда бы могла тотчас убить их. Но разве не скучно ли убивать просто так, без «последнего слова»? Паук подковыляла к лежащим на земле девушкам. В глазах доктора плясали звездочки, а голова буквально раскалывалась на две части, но Дайер не спешила сдаваться. Пусть даже так, Эмили не будет отступать — она должна защитить Эмму. Ценой всего. Та вновь выставила перед собой шприц, чувствуя, как по виску течёт горячая струйка крови вперемешку с холодным потом, который попадает в место удара, щиплет и обжигает его, как соль. А Эмма вдруг вскочила. Увы, это было очень глупо и непредусмотрительно, но ведь садовница сначала сделает, а потом подумает. Набросившись на паука, она вцепилась ей в шею, стараясь найти слабое место Виолетты. Преодолевая невыносимую боль, девушка сдавила ей глотку, хотя самой шеи-то с горлом толком и не было. — Что ты творишь?! — раздирая напряжённое горло закричала Эмили, не понимая действий садовницы, и тут же попыталась приподняться на ноги, собираясь оттащить Вудс. Поджав губы, доктор замахнулась на монстра шприцом, царапая охотницу по одеревенелому подобию лица, чтобы отвлечь. Однако это была маска. По девушкам вновь прошёлся удар массивной лапы: тут сама Виолетта потеряла терпение — она взвыла от ярости, от раны, нанесенной Эмили, и уже точно решила убить их, разорвать на куски, перестать играться — ведь они даже посмели напасть на неё. — «Н-нет!.. Нет, нет, нет, нет!..» Охотница расхохоталась громче, видя, что та участница, которая была в соломенной шляпе, неудачно упала лицом на рыхлую землю и затихла, а надоедливый доктор вновь ударилась головой, отлетая ещё дальше. Казалось, что теперь спасения этим двоим точно не видать, ведь кто знает, чего захочет в следующую секунду этот паук. Призрачная надежда потихоньку ускользала, уступая место неминуемой смерти… Как вдруг из-за стены выскочила быстрая тень, чёрным силуэтом подбегающая к Виолетте, и пнула ту в бок. Огромный паук пошатнулся, обернувшись на того, кто потревожил её пиршество: каждую секунду ей кто-то пытается помешать расправиться с этими двумя. От нового шума Дайер разлепила горящие слезами глаза и разглядела в этом неизвестном человеке их сокомандника. — «Кричер… Пирсон?..» Мужчина ещё раз ударил паука в бок, доставая фонарь, который показался садовнице слишком знакомым. Но Эмма почти не могла шевелиться, чтобы опознать предмет. Она могла только вертеть головой, — да и не до фонаря было сейчас. Переключатель щёлкнул и яркая вспышка озарила всю округу, вспыхнув белой молнией. Доктор еле-еле приоднялась, закрываясь от ослепительного луча, бившего прямо ей в глаза, и уставилась на всю эту картину как заворожённая. Кричер тут же молча развернулся, стараясь не попасться в лапы кровожадного паука. — «Чёрт, чёрт, чёрт, плохо дело. Ух как плохо.» — думал про себя вор, вставая между двумя девушками, и замечая то, что они обе ранены, при чём очень тяжело. — Получай…тварь! — Пирсон тут же размахнулся и ударил Виолетту фонарём в глаз, причиняя той невыносимую боль из-за яркого света: из-за недостатка пространства паук заметалась, задёргалась, старалась встать на задние лапы-клешни, но, когда белый свет был поднесён к её глазу совсем близко, тут же выжигая его, она истошно завопила, хватаясь за своеобразное лицо. — Сейчас помогу! Живо вставайте! — прикрикнул Кричер, оглядываясь на Эмму и ещё одну участницу, с которой он так и не познакомился. Садовница, бледная и ослабевшая, лежала в полубреду, вот-вот чувствуя, что потеряет сознание из-за того, что пролила много крови — рана вновь открылась. Эмили же пыталась справиться с головной болью, отдающей в висках ритмичным постукиванием, подобным тому истеричному биению сердца. Доктор медленно подползала к Эмме под жуткие крики Виолетты, стараясь не привлекать излишнее внимание паука: нужно было оттащить раненую подальше, а она, Эмили, ещё справится с собственной болью и поможет им обоим. Нужно было лишь запрятать Вудс, а затем помочь Кричеру Пирсону. Паучиха замахнулась на вора, прорезав тому своей лапой плечо. Тот болезненно выдохнул, однако продолжил отвлекать живой механизм, оказавшийся таким неповоротливым. Но, несмотря на статус охотника, и, возможно неразумной твари, кто знает, монстр обернулась назад, как раз в тот момент, когда доктор поднимала Эмму на руки. Виолетта встретилась с Эмили взглядом, издав тихий рык, и впилась ненавистными, полными злобы глазами на девушку. Глазные яблоки паука налились кровью, источая одну лишь ярость, что ей вечно мешают и не дают насладиться пролитой кровью, которая для охотников сладка на вкус. Вмиг потеряв интерес к бегающему вокруг вору, паучиха стремительно, однако, будто в замедленной съемке, сделала прыжок в сторону доктора, подскакивая слишком близко и занося своё ржавое остриё. Зрачки Эмили сузились и она надрывно вскрикнула, держа в руках Эмму и вмиг прикрывая её собой. Доктор зажмурилась.

***

По всему пространству раздался монотонный звук колокола в часовне: это означало, что поймана первая жертва, а может, даже убита. Адвокат нёсся на всех парах, убегая от укрытия к укрытию, хотя самого преследования-то и не было. В тот момент, как прозвучал бас колокола, Фредди уже стоял у ворот, судорожно пытаясь ввести пароль, собранный с машинок. — Чёрт, чёрт, чёрт! — на ходу шептал Райли, подбирая цифры для маленького устройства, думая лишь о собственной жизни. Адвокату была лишь нужна выгода, азарт, риск, но не смертельный, и поэтому сейчас он пытается ввести пароль, надеясь убежать от угрозы, даже позабыв о Пирсоне, который увидел тех двух девушек и побежал на помощь. Фредди было достаточно: на ноге у него была рана, достаточно глубокая, которая кровоточила, заставляя того прихрамывать и жмуриться от ноющей боли. Его вид был потрепанный, а кое-где на адвокате висела прилипшая к нему паутина. — " Л-ладно, думаю, они справятся, " — беспечно подумал Райли, прерывисто сглотнув, и продолжая вводить окоченелыми пальцами комбинацию.

***

На Эмму прыснула кровь, ещё горячая и живая, заставляя садовницу тут же очнуться и прийти в сознание. Затем, на девушку ещё что-то начало капать. Она медленно открыла глаза, видя перед собой расплывчатые очертания и чувствуя головокружение. Её до сих пор крепко держали и участница не сразу поняла, что произошло. Сдавленный хрип, наполненный болью, отчаянием, бесконечной скорби и тоски вывел садовницу из полубредового состояния: та резко приподнялась, насколько могла позволить её рана, а глаза раненой вдруг округлились от неподдельного ужаса. Эмили держала девушку в объятиях, но смотрела не на неё, а на то, что было впереди. На глазах доктора застыли огромные капли слёз, которые изредка капали на садовницу и девушка поняла, что это было. Дайер была вся в крови и грязи и смотрела в одну лишь точку, надрывно дыша и явно сдерживая крик. Эмма сглотнула и проследила за взглядом доктора… Увиденное заставило её снова похолодеть: перед ними, буквально в полуметре, стоял Кричер Пирсон, глаза которого покраснели, но не от слёз, а от невыносимой боли. Раздался тот же самый хрип, от которого Эмма проснулась, и тут же он заставил её содрогнуться, а по телу пробежали колкие мурашки. Пирсон был насквозь пронзён ржавой клешнёй охотницы, застрявшей в его уже обмякшем теле, но вор ещё, кажется, держался. Кричер стоял к ним лицом, надрывно дыша, расставив руки в стороны, в надежде защитить обеих девушек. На его лице выступил пот и тот закашлялся, выплёвывая сгусток крови на землю. От содрогания его тела дыра от лапы монстра начала кровоточить и горячая кровь полилась на землю, брызгами долетая до Эммы и Эмили. Виолетта не двигалась, то ли смакуя, то ли ещё что-то делая, но стояла неподвижно. Вор схватился за выступающий из его тела наконечник лапы, стараясь облегчить свои страдания от острой ржавчины и каких-то осколков, которые больно резали его и так рваную изнутри плоть и внутренности с органами, которые уже переставали работать. Болезненным взглядом он оглядел девушек, сдерживая монстра и выдавлено улыбнулся. Его зубы были в крови, но он держал улыбку, находя в себе силы это сделать. Мутный взгляд угасающей жизни задержался на Эмме, по-доброму кивнув ей. — Надеюсь, ты теперь понимаешь, насколько я любил тебя. Кричер глухо закашлялся после этих слов, понимая, что силы на исходе. Вор задержал взгляд теперь на Эмили, с некой уверенностью глядя на неё. — Бегите, скорее… Виолетта начала действовать. Придя в себя, охотница расхохоталась своим безумным смехом, глядя на всех так, будто ей этого мало. Эмма сидела как громом поражённая, её била мелкая дрожь, также, как и Эмили, которая не смогла сдержать слёз. — Бегите…! — повторил вор, грустно улыбнувшись. В этот момент убийца повернула в его теле свою массивную лапу, разрывая кожу и оставшиеся внутренности Кричера. Тот заорал от жуткой боли, захлёбываясь слюной, слезами, кровью, и, выпучив глаза, пытался вырваться: но это приносило ему больший вред. Органы были превращены в кровавую кашу, в перемолотое месиво, но Виолетта всё не останавливалась, желая продолжить мучения Пирсона, пока возле его ног не образовалось целое море крови. Продолжая двигать по часовой стрелке клешнёй, и, увлёкшись этим, она позволила девушкам бежать. Тут же раздался звук открывающихся ворот, давая понять, что Фредди, кажется, распахнул ворота возле сарая. Крики отчаяния раздались на всю округу, взрывая сознание Эмили, тащившую обездвиженную Эмму. Вопли и истерический смех охотницы потихоньку утихали, и, последнее, что они услышали это был мерзкий громкий хруст. Хруст сломанной шеи Кричера Пирсона. Эмили бежала, твёрдо зная свою цель. Она видела мутное очертание открытого выхода. Ни сзади, ни спереди девушка ничего не слышала, будто в её голове отключили звук. Слёзы начали больно колоть глаза, разъедая щёки и садня горло нарастающей болью, образовав в нём ком. Эмма снова была без сознания, безжизненно болтаясь на окровавленных руках доктора. Выход!.. Эмили не слышала ритмичного стука позади себя. Не слышала и противного, наполненного зловонным дыханием хихикания. Доктор обернулась слишком поздно, получая удар по лицу, к счастью, не острой частью лапы Виолетты, и тут же отшатнулась, покрепче схватив Эмму и опустив голову, выбежала за стальные ворота, которые со свистящим лязгом захлопнулись и девушки полетели на мелкий гравий, но Дайер всё также не выпускала садовницу из рук, поэтому острые камешки встретились с её щекой во время падения. В ту же секунду в ворота ударилось что-то тяжёлое, сотрясая железные пластины и это нечто начало скрестись, неистово вопя от досады. И через некоторое время звуки лязганья и царапанья утихли. Эмили поднялась, нехотя открыв глаза, и, дрожа, как осиновый лист, оглянулась назад, но её встретила мёртвая тишина. От ворот до того места, где они сидели, тянулась красная дорожка свежей крови — рана Эммы так и не хотела затягиваться, а бинты были сорваны. Эмили припала к её груди, слушая сердцебиение. Один, два… Сердце бьётся, даже несмотря на то, что медленно. Кое-как Дайер улыбнулась, а по щекам потекли горячие слёзы смешанных чувст — отчаяния и радости. Нужно было возвращаться в особняк и бежать в лазарет, ведь недалеко так и умереть от потери крови. Вудс совсем ослабела. Будто прочитав мысли доктора, садовница чуть двинулась, приоткрыв глаза, и заметила, как плачет Эмили. Над ними уже ярко светило полуденное солнце, которое разогнало розоватый туман, ослепляя очнувшуюся Эмму, и та вновь зажмурилась, тихо хватая ртом воздух. Слезинки доктора капали ей на щёки, отражая хрустальный отблеск на солнце, и пробуждали девушку вновь, не давая ей провалиться в вязкую темноту бессознательного состояния. Участница молча приподняла руку, легонько касаясь лица Эмили, смахивая такие ненужные сейчас капли солёной воды с карих глаз доктора и вытирая свежую кровь. Та перестала всхлипывать и взглянула на Эмму, видя и в её глазах такие же поблёскивающие слёзы, а на лице печальную, наполненную горечью утраты улыбку. Яркое солнце продолжало светить, озаряя выход блаженным светом и заодно теплотой, согревая всё пространство. Звезда на небе слепила и Эмма взглянула на девушку, сидящую над ней, которая буквально сияла от солнечного света, словно некое божество, освещённое небесным светилом. Садовница округлила глаза, будто увидела нечто невиданное и тут же почувствовала слабость по всему телу. Кричер мёртв… Он не заслужил этого! Глаза закрылись сами собой, и, последнее, что помнила Эмма, так это то, что смотрела на сияющую в свете солнца Эмили, на её утончённый силуэт, и восхищённо прошептала: — Ангел… И мир ускользнул из-под её ног, превратившись в пустую темноту, поглощающую разум, желая превратить эту мглу в кошмар. И вот только перед тем, как окончательно потерять сознание, на губах Эммы заиграла невольная, пускай и вымученная, но улыбка.