Так темно выше

***

За неделю до конца месяца умерло более десяти человек по самым различным причинам, не считая тех, кто превратился в кровавый фейерверк. Бальзамировщику всё же приходилось не спать ночами, чтобы приводить трупы несчастных в порядок и тех, кого настигла участь быть взорванными. Эзоп собирал вещи убитых и клал их в вырытую могилу для каждого участника, тем самым хороня и отдавая погибшим честь — такие церемонии продолжались достаточно долго. Охотники будто чувствовали приближающийся конец игры, и, если некоторые из них были разумны, то хотели остановить участников, ведь если они уйдут, то не будет больше никаких жестоких пиршеств. Команда с доктором, садовницей, бальзамировщиком и адвокатом боролась изо всех сил, но без ран, конечно, не обходилось: пару раз была тяжело ранена Эмили, а Эмме и Эзопу тоже приходилось несладко, к примеру после лап какого-нибудь двухметрового ящера. Но за все время самым почти невредимым оставался Фредди. Он постоянно скрывался в шкафах, не ходил за тремя своими сокомандниками и не помогал им в принципе. Но зато адвокат первым убегал из смертельного загона, тут же с содроганием вспоминая, что стало с Пирсоном, когда тот побежал спасать. И потихоньку эта команда шла к завершению, к концу месяца, пусть сквозь через ту же боль. В поместье уже оставалось меньше половины участников и у обитателей особняка уже не оставалось сил стенать на собственное решение, когда они пришли сюда, и теперь словно белки в колесе жили от матча к матчу, стараясь не сойти с ума. Уже были считанные дни до долгожданной победы, но никто из выживших не думал о призе, как о таковом. Они думали об избавлении из этого места. Оставалась лишь неделя, а затем, все уйдут отсюда и постараются забыть это, как страшный сон. Но забыть это будет невозможно.

***

Новая неделя началась. Последняя неделя такой жизни загнанного скота. Эмма, Эмили, Эзоп и Фредди сидели за полусгнившим, отчего-то сырым дубовым столом, перебирая в руках свои же вещи. Участники тихо шептались, пока время на циферблате время лениво показывало уже совсем маленькие значения. Эмили уверенно держала руку Эммы, как и всегда перед игрой. Это уже стало некой традицией или ритуалом, который помогал разуму девушек надеяться на лучшее. Серьёзно взглянув на доктора и получив в ответ не менее серьёзный кивок, сопровождаемый едва уловимой улыбкой, Эмма устремила взгляд туда, где за занавеской сидел убийца. Садовница отчего-то крепко сжала руку сокомандницы и нахмурилась. Они все обязаны выжить и победить. Двери впереди них открылись, открывая обзор на какие-то очередные развалины, которые пахли сыростью и затхлой водой. Над небом, опять же, сгущались грозовые тучи, поэтому разглядеть что-то было крайне неудобно: если только видеть сосновый лес, плотно растущий прямо скраю. Участники быстро поднялись со своих мест, не обращая внимания на запах и на холодный противный ветер, заполонивший пространство зала. — Пойдём! Деревня у берега озера. Выжившие тут же разбежались по углам, словно тараканы, увидевшие свет, а Эмма с Эмили так и остались вдвоём, разглядывая новую местность. — Всё как обычно, — доктор по привычке судорожно вздохнула, ведя садовницу к самому ближнему генератору. — Осторожно расшифровываем, а затем ты сломаешь стулья… Эмма утверждающе кивнула и улыбнулась, вставая рядом с Эмили и начиная стучать по мокрой клавиатуре машинки. Пальцы жутко скользили и пару раз Вудс чуть не ошиблась, понимая, что каждый неверный шаг может привлечь охотника. Но маньяк в свою очередь не показывался, будто не имея желания делать этого. Давящая тишина убивала и Эмма подняла голову, взглянув на свою сокомандницу. — Эмили, а когда мы выберемся отсюда, мы будем вместе? — вдруг как-то не вовремя улыбнулась садовница, мёртвой хваткой старающаяся узнать пароль от машинки, которая вечно ухала и искрилась. — Непременно, — доктор искренне взглянула той в глаза, даже прекратив раскодировать, и сложила свои руки в белых перчатках на руки Эммы, тщетно пытающуюся наладить калибровку. — Не торопись, — Эмили расслабленно выдохнула, вставая за садовницей и принялась управлять ей, восстанавливая зашифрованный пароль. В свою очередь Вудс быстро успокоились, а пальцы больше не тряслись над мокрыми кнопками и не скользили, предвещая выброс тока. Такое и убить могло обеих девушек, если бы садовница ошиблась бы ранее. Но Дайер ловко управляла её руками и вскоре их обдало ярким оранжевым светом. — Вот и всё, — спокойно произнесла Эмили, увидев, что генератор был включён, а Эмма благодарно улыбнулась, немного потупившись, так как не могла контролировать себя, когда волновалась за пароль. Участница, стоящая напротив садовницы поняла это без слов и положила ей руку на щеку, совсем успокаивая девушку. — Всё в порядке, ничего страшного не случилось и не случится.

***

Яркая белая вспышка озарила всю округу, слепя всех участников игры. Но этот свет не был похож на включённую машинку, так как быстро потух, сопровождаемый характерным звуком механизма. Девушки слегка вздрогнули, не ожидая чего-то подобного: их будто сфотографировали. Да, определённо это была вспышка какого-то мощного фотоаппарата. Прежде они не сталкивались с чем-то подобным и вовсе не знали кто на этот раз заперт с ними в загоне, однако, сейчас следовало бежать. — Что это? — тихо спросила Эмили, чуть отстающая от Эммы. Где-то в далеке показался старинный фотоаппарат, на котором красовалась синяя проекция какого-то дома и, в принципе, ничего не обычного, если бы это было просто фото. Но оно указывало только на своего обладателя — маньяк на этот раз, похоже, фотограф. — Я не знаю, но явно ничего хорошего. Я думаю, это какая-то ловушка охотника, — садовница развернулась, вставая за каким-то полуразрушенным домом, в котором загадочно мерцал фиолетовый свет. — Тише. Позади послышались чьи-то шаги, а сердце потихоньку начинало биться всё чаще и чаще, и Эмма замерла на месте, призывая доктора сделать тоже самое. Мимо проходил охотник, который услышал шум выброса тока и теперь кружил вокруг шкафов и стен, словно стервятник, а затем фотограф перестал бродить вокруг и будто бы растворился в воздухе, когда подошел к проекции фотоаппарата. Бешеный стук сердца, казалось, был слышен на всё пространство, и Эмили зажмурилась, обнимая Эмму, которая переборола себя и резко выглянула из-за угла, когда всё стихло, проверяя местность. К их счастью там оказалось пусто и сердце потихоньку начало успокаиваться, замедляя свой истеричный темп: обе девушки облегчённо выдохнули и вышли из не особо надёжного укрытия, осторожно подходя ко следующему генератору, стоявшему поодаль. Внезапно прямо перед машинкой рядом с Эммой и Эмили зашуршали сухие кусты. Кто-то или что-то хотело пробраться сквозь ветви, но у него этого явно не получалось. Участницы почти одновременно развернулись, немного испуганно, но в целом враждебно глядя на большой, вдруг оживший кустарник, и девушка в соломенной шляпе быстро выскочила вперёд, загораживая Эмили собой и нахмурилась, готовая набросится на любого, кто притронется к её ангелу. — С-стойте!.. Это я, Фредди! — из шуршащих кустов вылез помятый адвокат, сбрасывая с одежды и волос тусклую листву. Он немного был перепачкан в уже засохшей крови, но скорее всего он поранился где-то, а не его ранили. — Пожалуйста, прикройте меня, — От чего? — Эмме никогда не нравился этот тип, он был всегда похож на Кричера, вот только был его худшей версией. В Пирсоне оставалась всё же хоть какая-то капля честности, а вот во Фредди, увы, нет. Немудрено, адвокат был сплошным эгоистом и кто знает, мог ли он быть связан вообще с навязчивой мыслью вора об «идеальном». И садовнице этот человек никак не внушал доверие. — С какой стати? Эмили немного неуверенно покосилась на Эмму и Фредди. Опять же, доктор почти не пересекалась с ним, а садовница, видимо, знает его. Немного даже неудобно. — Этот…этот чёртов тип очень сильный! Видите его камеры? Не попадайтесь на них! — надрывно произнёс Райли, поправляя грязноватую рубашку, а затем добираясь до красного галстука, принявшись нервно его теребить. — Пожалуйста… Я могу быть полезен! И всё-таки, мы ведь команда, — адвокат сощурился, делая акцент на последнем предложении. Он знал отвагу этих девушек и понимал как и чем крыть, чтобы заставить их согласиться, даже если они этого не хотят. Выгода есть везде. — Ну ладно, Эмма, пусть пойдёт с нами, — Эмили тут же лучезарно улыбнулась, не желая больше тратить времени на пустые переговоры. Конечно, ведь они команда, а это превыше всего. — Но и ты тоже нам помогай! — вдруг добавила доктор. Она примерно знала характер адвоката, ходили слухи, что он двуличен и лицемерен. Но раз они участники, то связаны одной целью, не будет же Фредди делать им что-то во вред, не так ли? Эмма же в свою очередь пожала плечами: ну и пускай идёт с ними этот адвокат. Толку в нём мало, но обузой может и не быть, если не будет постоянно шепелявить о том, как хочет достигнуть приза. Команда из трёх человек двинулась к одному из генераторов, быстро чиня его и потихоньку узнавая ещё один фрагмент пароля: оставалось всего две машинки, а охотник, как ни странно, так и не проявил себя, как и Эзоп. — Тут рядом шкаф, — подметила Эмили, указывая головой на потёртый красный ящик. — Но втроём, мы, конечно, не поместимся… Никто ничего не ответил и они продолжили расшифровывать пароль: эта машинка, кажется, работала хуже всех, потому что её данные едва прогружались и она жалобно трещала, будто ту нещадно ломали изнутри. Немного поработав, Фредди тут же отскочил, а вслед за этим вспыхнули искры голубоватого тока. Звуковая волна, сопровождаемая выбросом тока, пусть и небольшим, была поистине громкой: эхо застряло в ветвях сосен, ухая, словно сова и шурша вековыми кронами деревьев, затем отдаваясь нарастающим гулом. Трое участников замерли. Им показалось, что звук исчез, хотя они не были оглушены генератором.

Тук-тук-тук-тук.

— Бежим! — шепнула Эмма, быстро вставая на ноги и отряхиваясь. — Он нашёл нас быстрее, нежели мы опомнились! Садовница подтянула к себе Эмили, снова выбиваясь вперёд, и, оглянувшись на Фредди, она отметила, что тот бежит ещё медленнее, нежели доктор. Эмма кивнула ему, мол, поворачиваем влево, и тут же девушки сделали вираж, заворачивая за какой-то разрушенный деревянный дом. Райли тоже последовал за ними, стараясь не видеть того, кто с расслабленно-игривой улыбкой шёл за ними, как-то даже мечтательно вздыхая. У всех троих бешено колотилось сердце, в предчувствии беды, как у загнанных овец перед серым волком: сопротивляться некому и хищник может спокойно напиться крови жертвы, чувствуя эту сладость на губах. — «Чёрт!.. Чёрт, чёрт, чёрт! " Участницы скрылись впереди и Фредди потерял их из виду, уже задыхаясь в этом влажном воздухе. Лёгкие от бега будто разрывались, давя на сердце, заставляя его неровно биться в груди адвоката, а горло начало саднить и во рту Райли почувствовал противный металлический привкус и жжение. В голове лишь крутилось желание оторваться, убежать, скрыться, чтобы тот, кто был сзади, просто исчез. Впереди показался спаситель проём, раньше годившийся для окна: Фредди тут же понял, что это его шанс как можно дальше оторваться от безжалостного охотника. В полубреду под неритмичное биение сердца Райли выставил руки вперёд, хватаясь за хлипкую раму окна. Вот он, желанный шанс! Охотник насмешливо улыбнулся и в ту же секунду раздался оглушающий свист, будто прорезающий воздух насквозь. Адвокат мгновенно вскрикнул, выпучив глаза, и свалился прямо перед проёмом, хватаясь за спину, в которую прилетел удар, кажется, ножом, а может и плёткой: рубашка сзади оказалась разодрана, а по белой ткани расползалось красноватое пятно неглубокой, но болезненной рубленной раны. Тот, кто был сзади издал короткий смешок и Фредди тотчас обернулся, чтобы увидеть ненавистного ему охотника: его взору предстал среднего роста парень аристократической внешности, с бледноватой, почти прозрачной кожей. Белоснежные, словно недавно выпавший снег, волосы выглядели гладкими, собранными в свободный хвост, подвязанный ярко-жёлтой лентой. Камзол убийцы, вовсе не выглядевшего как какой-то монстр, был королевского синего цвета с золотыми узорами в виде ветвей на краях. Но больше всего гипнотизировали глаза этого аристоката-француза, именуемого Джозефом Дезолье — глаза были словно летнее чистое небо, такие же ярко-голубые и ясные, но в них таилась холодность и ледяное спокойствие, придавая охотнику некую обаятельность и опасность одновременно. В этом человеке, а точнее, уже нет, было что-то прекрасное, утончённое, смешанное вместе с ужасным. Фотограф медленно опустил оружие — стальную шпагу, по которой стекали капли алой крови адвоката и неспешно вздохнул, будто наслаждаясь мгновением страха жертвы. — Как хорошо, что ты прибежал прямо к моему фотоаппарату-обскуре, — мелодичным голосом произнёс Джозеф, неспешно делая шаг к Райли. — Ваш страх я обязан запечатлеть. — Не приближайся!.. — закричал Фредди, стараясь встать, однако, из-за собственной ничтожности и слабости он не мог этого сделать: рана не позволяла подняться на ноги и бежать. — А то что? — слова фотографа звучали будто в голове адвоката, настолько певуч и нереален был его голос. — Я всего лишь хочу сфотографировать твою душу… Разве ты не хочешь её увидеть? — Дезолье неспеша развернулся, неторопливо проговаривая слово за словом: он знал, что победит, а быстрая победа была для него скучна. — Ты же человек! — адвокат шумно вздохнул, применяя свои знания по дипломатии, стараясь разжалобить охотника. — Прошу, отпусти меня… — Отпустить? — Да, — Фредди утвердительно закивал, поправляя дрожащей рукой спадающие с глаз очки. — А что ты мне дашь взамен, участник? — Дезолье заинтересованно взглянул на Райли, уперев блестящую шпагу в грунт. — Давай, рассказывай, что ты можешь предложить, — Я…Ээ. — такой вопрос застал адвоката врасплох и тот не сразу нашёл ответ на него. Во всём и всегда есть выгода, не забывай, Фредди Райли. Мужчина снова вздохнул, тут же поднимая немного отрешённый взгляд на убийцу-фотографа. — Я приведу тебя к выжившим, ты можешь убить их, но при этом ты сохранишь мою жизнь! Джозеф ответил не сразу. Около минуты Дезолье разглядывал Фредди, будто тот был чем-то неземным, однако, в итоге аристократ улыбнулся ему и его улыбка была похожа на змейку, которая расползлась по его хитрому выражению лица. — О как! Идёт, участник, — фотограф подошёл к нему и поднял над собой, подвешивая на разноцветные шарики. — Впервые за свою жизнь встречаю таких сговорчивых выживших! — охотник рассмеялся, видя неподдельный животный страх в глазах адвоката. — Тогда пойдёмте! Я знаю, куда побежали те две девушки, я думаю, вы их видели, — тихо пробормотал Фредди, от волнения шепелявя и замечая, что фотограф куда-то пошёл. Райли начал что-то выкрикивать, мол, туда или нет, и совсем не дёргался, чтобы не вызвать подозрений у охотника. — Да, они примерно сюда и пошли! Как раз их двоих разом! — эгоист мерзко улыбнулся, полностью уверенный, что сейчас всё закончится — его не будут трогать взамен за жизни тех троих, почти вовсе незнакомых для Фредди. Какая к чёрту разница, друзья они или нет, если приз совсем не за горами. Райли буквально ликовал от своего везения, осторожно балансируя в воздухе. Рана напоминала о себе только иногда, когда шарики касались ссадины и она начинала немного щипать и кровоточить: в целом Фредди теперь был в безопасности и теперь и он тоже высматривал жертв, надеясь быть полезным для охотника. — Вот, там кто-то был! — прошепелявил адвокат, указывая вперёд. — Можешь убить! После этих слов Джозеф вдруг остановился и расхохотался заливистым смехом, будто услышав самый смешной в мире анекдот. Фредди немного нервно сглотнул, молча следя за ним, позволяя охотнику делать всё, что угодно. Наконец, Дезолье успокоился и его насмешливое выражение лица превратилось резко в холодное, а глаза, до этого бывшие ясным небом, стали ярко-синими ледышками. — Эх ты, трусливый заяц! — фотограф глухо усмехнулся, морщась от презрения к этому человеку. — Никогда не видел таких как ты! Настолько ничтожных людей, которые принижаются даже перед убийцами, чтобы выкарабкаться самому, — от отвращения сказанного кожа Джозефа ещё более побледнела, становясь будто тусклее, а на правой щеке образовалась трещина. А затем ещё и ещё, искажая лик фотографа, превращая красоту в нечто жуткое и нечеловеческое. Фредди вскрикнул, напуганный ситуацией и тут же принялся вырываться, правда, всё было тщетно. Дезолье сам обманул его, он не собирался идти по указке адвоката. Впереди был красный ракетный стул, но, к удачи Райли, он оказался неисправен — здесь постаралась садовница. И Джозефу ничего не оставалось как опустить Фредди, но тот только этого и ждал: он уже накопил сил, готовый вырваться. Фотограф грубо скинул вниз раненое тело, принявшись чинить сломанный стул, не забывая поправлять свои белоснежные локоны. Отползая назад, Фредди мгновенно вскочил, и, не оглядываясь назад, со всех ног понёсся прочь. Джозеф услышал это и, не оборачиваясь, улыбнулся уголками губ. Яркая вспышка.

***

Эмма и Эмили зажмурились от яркого света, всё ещё сидя в укрытии. Садовница загораживала своего ангела, пускай ничего и не предвещало беды, если можно было так сказать: до них только долетали какие-то обрывки фраз, то вскрики, то ещё что-то. — Фредди поймали, — немного обеспокоенно сказала Эмили, смотря на Эмму доверчивым взглядом. В тот же момент раздался звук колокола, чьим гулом заволокло всё пространство. — Мы должны ему помочь! — доктор встала на ноги, выглянув из-за укрытия, стараясь найти глазами участника и охотника, но тут же упала назад, оттянутая вниз садовницей. — Ай! — Сейчас не время самоотверженности, Эмили, — прошептала Эмма, напряжённо смотря в искренние и полные решимостью глаза Дайер. Девушка в соломенной шляпе не собиралась отпускать её одну, навстречу неизвестной судьбе и поэтому сплела их пальцы, и, через мгновение, будто нехотя отпустила, печально улыбнувшись. — Береги себя, пожалуйста. — Хорошо, Эмма, но это и тебя касается тоже! — Эмили улыбнулась, продолжая настороженно оглядываться, чувствуя, как приятно бывает, когда за тебя переживают. Сделав глубокий вдох и собравшись с силами, доктор подала знак садовнице, чтобы они потихоньку начали выдвигаться.