Так темно выше

Ливень был просто жутким. Он словно грозился устроить мировой потоп… Неглубокие овраги превращались в небольшие болотца, а берега их были заполнены скользкой землёй. Такие ямы с водой могли легко послужить для участников игры ловушками, ведь оттуда так просто не выбраться. А точнее, скорее, невозможно.

***

— Эмма, скорее! — девушка подала руку садовнице, которая застряла под какими-то досками, упавшими на неё во время начавшегося ненастья. Она снова постаралась выбраться, но её попытки не увенчались успехом. Обе участницы не имели укрытия и обе насквозь промокли и перепачкались в липкой грязи. — Всё в порядке, только сейча-а-ас!.. — садовница глянула на Эмили, которая не находила себе места, распереживалась. Вудс приподнялась на руках, все почти получилось, но девушка в последний момент поскользулась на мокрой земле и её вновь придавила пластина. — Чёрт! Повозившись ещё пару минут, где-то вдалеке наконец вспыхнул долгожданный жёлтый свет: доктор поёжилась, переведя взгляд на садовницу. Приглушённая дождём сирена заставила девушку вздрогнуть, но Эмили не желала оставлять Эмму одну в таком положении. Она просто не смела. — Эмма, держись! — доктор не посмотрела на противительные жесты садовницы, которая начала что-то щебетать: Эмили не слушала её, и, обхватив огромную доску с двух сторон, потянула на себя. — Постарайся выползти! — с натягом произнесла участница, чувствуя, как дерево неприятно впивается в кожу, даже несмотря на медицинские белые перчатки. Неровная поверхность доски резала её тонкую ткань, доставая до подушечек пальцев. — Давай…! — зажмурившись, доктор тут же почувствовала, как Эмма кое-как выползает и тут же, что было сил, отбросила пластину на другую сторону, высвобождая некогда лежащую на земле Эмму. Садовница встала, и, благодарно улыбаясь, вскочила на ноги чуть пошатываясь. Вся перепачканная в грязи, несмотря на возможную гибель, девушка обняла своего ангела, которая какой раз уже её спасла. — Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо! Эмили улыбнулась, погладив Эмму по голове, смахивая прилипшую грязь, и ничего не сказала, а лишь рассмеялась. Старалась смеятся искренне, без страха. Положительные эмоции могут быть испытаны только в уютной и спокойной обстановке, а не в проливной дождь и в месте, где им угрожает опасность для жизни. Вот только Эмма, спустя долгие утомительные недели могла так лучезарно улыбаться, будто ничего не происходит. А Эмили только кривилась, но внутри она ощущала целую бурю эмоций и чувств по отношению к этой девушке, ведь прошлое связывало настоящее. Доктор вытерла своё мокрое лицо и повернулась в сторону горевших жёлтым светом ворот, вдалеке мерцавших сквозь помятые заросли кукурузы. — Значит так, — она огляделась, будто не зная, как начать свою речь. Ливень поутих, став менее безжалостно бить по девушкам, а стена холодного дождя стала реже и теперь можно было видеть силуэты вдалеке. — Я открою ворота. Я не знаю, где сейчас Эзоп, но постарайся не попадаться на глаза охотнику, — на слова Эмили Эмма кивнула. — Бальзамировщик или я дотащим Фредди до выхода и постараемся обойтись без лишнего внимания… — закончила участница и посмотрела на садовницу, которая вдруг недовольно выдохнула, отводя взгляд. — Ну, как обычно, — Вудс скрестила руки на груди, и, будто маленький ребёнок насупилась, что вызвало умилённую, хоть и вымученную улыбку у Дайер. — Я волнуюсь за тебя, у тебя и так сложное дело — это отвлечение фотографа. Прошу, будь осторожна! Эмма посмотрела на доктора и утвердительно кивнула, перестав капризничать. Ведь и правда в этом не было смысла, так как это не просто «игра». Тут каждое решение зависит от каждого участника. И если неправильно что-то выбрать, однажды ошибиться, ты сможешь подставить свою команду. А чем выше ты поднялся, тем больнее падать. — Тогда пойдем скорее!

***

Спустя пару минут Эмили с Эммой неслись по направлению к самим воротам. С неба падали редкие капли дождя, всё равно заставляя мурашки пробегать по телу. Но для любого участника это покажется блаженством, по крайней мере, когда лёгкие сгорают изнутри от бесконечного бега, словно ты белка в колесе, а тут с неба капает спасительная прохладная вода. Ворота были намного ближе, нежели себе представляла Эмили и она сразу же разделилась садовницей, которая убежала в другую сторону, чтобы выслеживать охотника. Участница остановилась, оглядевшись, и пригнулась, крадучись входя в целый лес зарослей кукурузы. Цепляясь за початки и за стволы растений, доктор медленно шла по скользкой земле, стараясь не упасть. Однако, шуршание листвы выдавало её: верхушки кукурузы будто перешёптывались между собой и этот шёпот был подобен грому, раскаты которого звучали здесь не так давно. С листьев капала ледяная вода, заставляя и так продрогшую Эмили вздрагивать, когда её обдавало холодом. Но доктор всё шла и шла, выставив онемевшие руки вперёд, и так и не зная, что её ждёт за этими кустарниками: охотник ли? Или уже открытые ворота? Миг назад от неё убежала садовница отвлекать фотографа. Может, не стоило? Не совершили ли они ошибку, разделившись? — " Это словно чёртов лабиринт, " — напряжённо думала Дайер, смахивая с лица прилипшие листья и щурясь от сырости и запаха гнили. — " Я же иду в верном направлении? Да, тут же было не так далеко… " — после этих мыслей доктор сдавленно выдохнула, всё ещё идя вперёд: прямо перед ней мелькнул просвет, который снова зажёг надежду в душе девушки, ведь теперь Эмили поняла, что уже почти дошла. Участница чуть ускорила шаг, направляясь туда, откуда лился слабый свет, даже не смотря на то, что вокруг было темно. И тут, доктор уже сорвалась на бег. Собрав побольше воздуха и отмахиваясь от прилипающих к её телу листьев и сорняков, вцепившихся ей в ноги, Дайер выскочила наружу, прочь от душной и густой чащи кукурузы. Впереди показались ворота. И тут девушка зацепилась за корягу, или что-то в этом роде, чуть ли не падая на мокрую траву. Эмили инстинктивно обернулась, вдруг услышав сдавленный и надрывный хрип, доносящийся как раз позади. Доктор даже не успела ахнуть. — Фредди!.. Прямо перед кустами лежал адвокат, насквозь вымокший и перепачканный в подсохшей грязи и собственной крови, которая тонкими струйками лилась из всех царапин на его теле, в которые тоже попал песок, пыль и мелкие веточки, торчавшие из его тела, и теперь царапавшие изнутри раны беспощадно раненого адвоката. Тот ещё пытался ползти, цепляясь одной рукой за траву, медленно, почти безрезультатно пододвигаясь к выходу и хрепя от пульсирующей боли. Эмили застыла, преодолевая жуткий страх, как и тогда, когда прямо на её глазах и Эммы паучиха выдрала все внутренности Пирсона. — Ну чего с-стоишь, помоги мне! — требовательность в голосе Фредди никуда не исчезла и не смотря на его постоянные судорожные вздохи, он говорил в отстранённо приказном тоне, и, благодаря этому, это вывело Дайер из некого загипнотизированного состояния. — Д-да, конечно! — доктор сорвалась с места, наклоняясь над раненым. — Потерпи немного, будет неприятно, и, вероятней всего больно. Но это сперва… — Так…сделай так, чтобы не было больно! Ты доктор или кто? — Боюсь, это будет невозможно, — вздохнула Эмили, не обращая на другие капризные фразы адвоката, принявшись осматривать его ссадины заново: именно потому, что из было много, Райли постоянно хрипел. Его можно было понять, ведь тот беспокоился за свою жизнь и поэтому ему могло просто сорвать крышу. Вокруг было тихо и Эмили даже успокоилась, стараясь заставить свои руки не дрожать. Но пальцы предательски дёргались, иногда принося Фредди колющую боль, когда девушка промывала его рану от сора. — Осторожнее! — почти во весь голос крикнул адвокат, начав ёрзать и этим мешать Дайер. И в этот же момент, ветка, застрявшая в его ране в боку с хрустом сломалась в руке Эмили, оставляя половину дерева в его плоти, кажется, даже глубже входя в неё. — А-а-а-а! — Тише.! Не дёргайся так, иначе ещё хуже будет, — участница шикнула на Райли, понимая, что тому невыносимо больно и чуть смягчилась. — Здесь будет нужна операция. Фредди, лежи смирно, скоро сюда придут Эмма и Эзоп. — Да куда уж хуже! — всхлипнув и размазывая по лицу свою кровь вместе с грязью, Фредди злобно зыркнул на доктора, поворачиваясь к ней и выбивая из её рук перекись с розовой от крови ваткой. — Мне надоело! Ты вовсе не лекарь и совсем не умеешь обращаться с этим всем, — кивнул головой на жидкость, разлившуюся на песок. — Всё бесполезно! Ты бесполезная! Вместе с этой надоедливой девчонкой, которая везде крутится. Вы обе слишком надоедливы. Кого вы ещё привели, а, гробовщика?! Он тебе, кажется, скорее всех понадобится, — рыкнув, адвокат достал из-под груди спрятанный сигнальный пистолет и щёлкнул им, резко прикладывая дуло ко лбу не успевшей даже произнести слово Эмили. — Я буду победителем, слышишь?! Я! — Адвокат шепеляво орал как не в себя, разбрызгивая собственные слюни и держа доктора на прицеле. — Если я нажму на курок… Эмили не знала что делать. Она лишь судорожно хватала лёгкими воздух: его снова начало не хватать, а по лицу потёк холодный пот. Сейчас, прямо ей в лоб упиралось холодное оружие, грозившее мгновенной смертью, если вылетит снаряд. По телу девушки пробежали колкие мурашки, а глаза лишь блеснули — на слёзы не было энергии. Но откуда эта вещь у адвоката, если при нём была карта? Воспоминания Дайер настигли её быстрее, нежели девушка успела подумать о том, как любила жить. Ящик. Красный ящик, в котором копался раненый Фредди, когда имел ещё здравый рассудок. Эмили медленно встала, отходя назад, и Райли тут же вскинул на неё пистолет. — Дрянь! Я сказал, стой на месте! Дайер с ужасом следила за адвокатом, который несмотря на свои раны, твёрдо держал в руке оружие и сверлил доктора ненавистным, зверским взглядом, готовый выстрелить прямо сейчас. Он был явно не в себе. Эмили выставила вперёд дрожащие руки, зажмурившись и зашептав что-то похолодевшими губами. Вокруг не было никого. Она успела подумать от том, как сильно любит Эмму. Как сильно хочет снова поцеловать её, как тогда, совсем недавно, при встающем солнце. И то, как садовница защищала её из последних сил, жертвуя собой. Но Дайер ни за что бы не позволила этой девушке в соломенной шляпе умереть, поэтому и не позвала на помощь, да и смысла сейчас не было. Эмили бы все равно когда-нибудь умерла и не важно, рано или поздно. Всё равно бы. Но Эмма… Доктор уже не сможет сдержать её обещание. Значит, клятва будет нарушена? Что будет с этой милой участницей, когда та узнает, что её ангел мертва? Мертва от рук собственного сокомандника. Она успела обдумать всё это глядя на дуло ракетницы, прежде чем грянул оглушительный, словно раскат грома в майскую пору, выстрел. Тело, окутанное дымом, с глухим стуком упало на примятый песок, который тут же окрасился в багрово-красный цвет, а трава, росшая рядом, приняла измученную душу в свои объятия.

***

Садовница вскинула голову, посмотрев на небо: оно было уже чистым, тронутым светло-зелёным маревом зарницы, а о повторной короткой грозе не было и речи, пусть горизонт небосклона и сверкал отдалёнными вспышками молний. — А? — Эмма ещё раз оглянулась и тут же поняла, что это вовсе не гром, а близкое эхо от какого-то взрыва, чей красноватый дым рассеивался над разбитой крышей полуразвалившейся избушки. — " Но там должна быть Эмили! " — в голове девушки вдруг отчетливо пронеслась эта мысль и садовницу пробил леденящий озноб. — Доктор…? Сердце Вудс неистово заколотилось, кажется, норовясь выпрыгнуть из груди. Но рядом не было охотника, а Эмма вмиг вся продрогла, и, стремглав, сорвалась с места, туда, где должна была находится Эмили. Участница позабыла всё вокруг, лишь имея цель узнать все ли в порядке с её ангелом. Как она сейчас, открыла ли ворота. Раз прогремел выстрел, то ведь неспроста? Может, доктор так подзывает выживших? Нет… Это будет крайне неразумно, так как убийца точно заметит красноватый дымок. Пробегая избушку, Эмма заметила воткнутый в сырую древесину пенька острый топор с отсыревшей рукояткой. Девушка не была глупой и тут же схватилась за него, потянув на себя: оружие было запрещено к использованию, выжившим, но садовнице было на это откровенно плевать. Сейчас, скорее всего, в опасности Эмили и Эмма просто обязана её защитить. И, вооружившись, Вудс побежала вперёд. Да долго нестись не пришлось: как только девушка завернула за угол, её взору предстала жуткая картина, которая заставила подкоситься ноги девушки, а руки судорожно затрясться. На вымокшем от дождя и крови песке лежала Эмили, раскинув по бокам руки. Садовница тут же подскочила к ней, ощущая знакомый ком в горле: участница просто не верила в увиденное. — ЭМИЛИ!!! Девушка взяла доктора за руку, но та была без сознания. Её волосы слиплись от крови, растрепались во все стороны, теперь некогда прекрасными локонами собирая дорожную пыль. От этого глаза Эммы помутнели и она обхватила Дайер за плечи, крепко обнимая скорбного ангела, пока слёзы начали изъедать её щеки едкой солёной водой. — Эмили!!! — срывающимся голосом садовница позвала участницу, заглядывая в ее окровавленное лицо и надеясь на то, что доктор сейчас откроет свои глаза. Эмма не понимала или не хотела принимать тот факт, что её постигла ещё одна потеря. — Ангел мой, очнись… Вудс вдруг перестала дрожать и опустила взгляд на бездыханное тело, которое почти мгновение назад было живым. Все воспоминания, прошлое, настоящее, да даже и будущее были уничтожены в этот момент. Без Эмили садовница дальше идти никуда не собиралась, а что будет с ней, Эммой, её уже не интересовало. — 🎵Я снова счастлива…🎵 — вдруг тихим голосом запела участница какую-то недавно услышанную мелодию, глядя в пустоту. Перед глазами всё плыло, а в зеленоватом небе угрожающе громыхнуло, снова предвещая дождь. — 🎵Так темно выше…🎵 Садовница шептала эти слова, прижимая к себе тело, пока крупные слёзы катились по ее грязным щекам. Вмиг радостная песня, которой была изначально, превратилась в погребальную… — 🎵Всё пройдёт с дождём…🎵 — Вудс всхлипнула громче и начала кусать губы, вытирая слёзы рукой. Она постепенно прекращала петь, так как сил больше не хватало. Разум изживал самого себя, создавая тысячи иллюзий и пустых надежд, где Эмма не видела этого ужаса. Позади замолчавшей девушки щёлкнул затвор огнестрельного оружия, но садовница этого даже не услышала, всё также держа на руках тело самого дорогого ей человека на свете. Несколько капель слёз упали на измученное лицо доктора, смешиваясь с её засохшей кровью, которая потихоньку отпечатывалась на белоснежных перчатках всхлипывающей участницы. Вдруг, совсем неожиданно, губы Эммы медленно расползлись в кривой болезненной улыбке, даже ухмылке. Глаз не было видно, но Вудс явно смотрела перед собой, что-то продолжая нашептывать. — Я обещаю, я отомщу за тебя, кто бы это ни был, я найду, я убью его, во имя тебя, мой ангел! — садовница сорвалась на истеричный крик и затем осторожно положила ангела на сырую землю, вставая с травы. — О, ждать долго не придётся, — позади прозвучал усталый хриплый голос, а затем снова послышался щёлчок. — Только вот победителем останусь я. А теперь, тебе пора к ней! Эмма резко обернулась. Её глаза странно блестели, а лицо было искажено в болезненном выражении, не означавшим ни радость, ни боль. Садовницу вмиг обуяла ненависть и желание получить возмездие: в метре от неё лежал Фредди Райли с вытянутой рукой, а в ней был зажат пистолет. Адвокат, чёртов эгоист, которого Эмили как раз спасла, а она, Вудс, помогала в этом и даже была ранена. И теперь он так был благодарен: сейчас, сжимая в руках позолоченную ракетницу, непосредственно направленную на Эмму. — А вот и вторая подружка, да, — хрипло прошепелявил тот, держа оружие наготове. — Извини, конечно, но чем меньше игроков — тем более велик шанс получить приз, — адвокат надрывно усмехнулся, глядя на стоящую девушку. — Так что… Сознание Эммы потерялось в бушующих волнах её болезненных чувств, которые она всегда пыталась скрывать, но сейчас их сдерживать не было смысла. Резко сорвавшись и сокращая расстояние с мерзким убийцей, садовница крепко сжала в руках стальное оружие и с диким криком подскочила к Фредди, который не успел даже пикнуть. Девушка уже не контролировала себя и кто знает, что на самом деле она тогда ощущала. — Ненавижу! — Эмма истошно заорала, глотая слёзы, а губы расползлись в кривой полуулыбке и садовница одним ударом ноги выбила сигнальный пистолет из трясущихся рук Райли. Тот с ужасом выдохнул, видя как его оружие отлетело примерно на метр, со стуком ударяясь о сухую землю. Фредди резко приподнялся на ослабевших руках и повалился назад, уворачиваясь от второй атаки Эммы. — Ты сумасшедшая! Жаль, что ты не сгорела вместе со своим дураком-отцом. Он тоже был так наивен! — закричал на неё Райли, стараясь подползти к ракетнице. Вудс тут же поняла, что это именно тот самый адвокат, кто разрушил её семью и покрепче сжала в руках топор, не произнося ни слова на этот счёт. Трагедия осталась в прошлом. Фредди же протянул руку вперед, пытаясь ухватиться за оружие, но Эмма это предвидела даже раньше того, как об этом смог подумать адвокат. — Я обещаю убить тебя так, чтобы ты видел то, как ты умираешь. — процедила сквозь зубы садовница и тут же ударила предателя мыском своего ботинка прямо в удачно подставленную шею. Добившись того, что Фредди хрипло завопил, задыхаясь и хватаясь за горло, тут же отхаркиваясь кровью, Вудс нанесла второй удар ногой, прямо в живот, заставляя Райли согнуться пополам и судорожно стараться дышать, издавая гортанью свистящие звуки. — Стой, стой, что, больно? — Эмма шире оскалилась, размазывая свои крупные слёзы по лицу и пнула Фредди ещё раз в живот, даже наслаждаясь его болью и хрипами. — А Эмили? Что ты сделал с ней? А? -… Садовница не стала ждать ответа и занесла над испугавшимся до смерти адвокатом топор. Хруст сломанных костей опередил его невыносимо громкий крик, режущий уши, но в тронутом сознании Эммы это отдавалось мелодичной музыкой её мести за ангела. Он беспрерывно орал, умоляя её остановиться, но было поздно, Вудс хотела продолжить: удар топора разрубил его левую ногу пополам, переломив тонкую кость голеня. Кожа превратилась в кровавое месиво, а осколки кости больно впивались в оголённое мясо, продолжая резать его, когда адвокат пытался дёргать своей уже отсутствующей ногой: та повисла на тонком лоскуте кожи. — Думаешь, я закончила? — с интересом спросила Эмма, наступая на торчащую кость и слушая болезненное надрывное мычание Фредди, который был не в силах терпеть эту жуткую пытку. И Вудс правда на этом не остановилась: взмах топора просвистел совсем близко, встречаясь с ещё живой плотью правой ноги и снова послышался мерзкий хруст от разрубленной ноги. Кровавые капли взметнулись вверх, брызгами отпечатываясь на зелёном фартуке Эммы и её искажённом лице. — У тебя все равно были проблемы с сухожилиями, Адвокат, раздирая больное горло, завопил не своим голосом, захлёбываясь кровью, и вцепляясь ногтями в землю. — Б-будь…ты…проклята.! — пистолет всё же был далеко от Фредди и тот обернулся к Эмме, смотря на неё покрасневшими от дикой боли широко распахнутыми глазами. — Она всё равно мертва! Что я могу сделать?! В ответ за такие слова садовница резко наступила тому каблуком ботинка на грудь, продавливая ему грудную клетку. Райли зажмурился, окончательно выпуская воздух из лёгких. Он покраснел от недостатка кислорода и принялся размахивать руками и немо кричать что-то, изредка издавая клокочущие звуки повреждённой гортани. Фредди осознал, что это будет его абсолютный конец: до ракетницы ему совсем не достать, а нехватка воздуха окончательно убьёт его. Ног, разумеется, он не чувствовал. Те хаотично болтались, пока одна из них просто не оторвалась, оголяя ещё кровоточащую кость. Постепенно от болевого шока адвокат начал терять сознание, слыша в ушах ритмичную пульсацию, вперемешку с истеричным и больным смехом садовницы, но Райли просто не мог принять свой проигрыш. — Твоя подружка и так и так попала бы в ад, — хрипя и снова отхаркиваясь кровью прорычал адвокат. — Когда-нибудь она там оказалась. Я знаю, что она делала… В ответ на это Эмма судорожно вздохнула, проглотив слёзы и ударила его ногой по лицу, выбивая тому передний зуб. Мужчина нелепо замахал руками, хватаясь за рот, который был полностью окровавлен. — Чтобы вы все сдохли! Я надеюсь, вы скоро умрёте в лапах какого-нибудь охотника! — заорал адвокат, пуская слюни и извиваясь на пропитанной его же кровью сырой земле. Эмма болезненно всхлипнула и усмехнулась одновременно. Нить её шаткого рассудка наконец оборвалась. — Мы все скоро успеем сдохнуть, Райли. Но, увы, ты нас в этом опередишь. — Вудс занесла над ним окровавленный топор и снова засмеялась режущим уши звонким смехом, а точнее, даже плачем, смешавшимся с испуганным мычанием адвоката, который принялся дёргаться, отползая от неё. Но Эмма раньше опустила своё оружие, рассекая на две половины голову предателя. Ещё тёплые капли брызг крови коснулись лица Эммы, оставляя свои ярко-красные отпечатки… Через пару долгих секунд девушка выронила запачканный топор и с ужасом схватилась за голову, увидев подобное зрелище. Где-то в груди застрял крик и садовница повернулась назад, взглянув на похолодевшее тело её ангела, лежащее в колышущейся от ветра высокой траве. Злость вмиг вернулась в сознание Эммы, заставляя разум снова взорваться, а слёзы снова беспрерывно литься огромными каплями. Она отошла от трупа Фредди, уже даже не глядя на него. — Милая Эмили… — прошептала садовница, на ватных ногах медленно подходя к доктору. — Эмили… — повторила Эмма и опустилась на колени перед Дайер, хватая её за руки, и продолжая тихо всхлипывать, касаясь залитого кровью прекрасного лица. Слёзы капали сами собой, обжигая запачканные грязью щёки садовницы, беспрерывно падая разбитым хрусталем на Эмили, увы, больше никогда не заговорящей. — Я не успела… Я не успела, я не успела, я не успела! — затараторила Эмма, принимаясь тянуть свои волосы. Её плач был таким же диким, наполненный истеричными воплями, но вскоре эти рыдания превратились в печальные всхлипывания над убитой. — Ты ведь уже отправилась на небеса, правда? — вдруг Эмма перестала кричать, уставившись в одну точку: на закрытые глаза Эмили Дайер. — Теперь ты буквально ангел… — садовница сдержала всхлип и вымученно улыбнулась, утирая горькие слёзы. Напоследок, она крепко приобняла её, всё ещё стараясь удерживать в себе снова рвущийся наружу болезненный вопль. И Лиза будет поддерживать Лидию.

***

Кто-то очень сильный схватил Эмму за шиворот и потянул на себя. Взгляд садовницы был совершенно пуст, лишённый всякого смысла и надежды. Однако, она мёртвой хваткой держала всё ещё тепловатое, как казалось ей, тело и не отпускала, пока над ней стояло два размытых силуэта, пытавшихся разделить их. Они находились будто в дымке, однако, это было всё из-за слёз Вудс, заслонивших ей весь обзор. Кто-то звал девушку, будто сквозь сон или миллионы подушек, приложенных к её ушам. Но Эмма не видела и не слышала ничего перед собой, лишь ощущала то, как держала своего ангела. -…ма! Т…м.ня…с…шь? Садовница закрыла горящие от усталости глаза. — Э…мма! Девушка повернула голову вбок, стараясь избегать надоедливого глухого эха, звучащего над ней. — Эмма! Эмма, чёрт возьми, Кто-то тряс её за плечи, настойчиво зовя по имени. Садовница промычала что-то невнятное и разлепила уставшие глаза, снова увидев что-то мутное перед собой. Было темно. Эмма дёрнулась, хватая ртом воздух и осела, смотря покрасневшими глазами на тех, кто стоял над ней. — Где…? — Всё ещё здесь, Эмма. Это оказался Эзоп. Хоть тот и выглядел потрёпанно, но зато был живым. Он грустно улыбался и это было видно, так как его маска была спущена до подбородка. Девушка мелко задрожала, видя то же самое зеленоватое небо над собой, а затем перевела взгляд влево, за спину Карла. От увиденного Вудс похолодела и та замерла, сидя с открытым ртом. Сбоку от бальзамировщика стоял фотограф, с криво перебинтованной головой, который что-то чертил шпагой на сырой земле. Возле его ног валялся обезображенный труп адвоката, и резкие воспоминания своих недавних действий пулей врезались в сознание Эммы, оставив в нём свежую рану. Садовница быстро и негодующе взглянула на Карла, вопрошающе смотря в его глубокие серые глаза, якобы спрашивая, почему охотник к ним не враждебен. Но Эзоп перебил её мысли, проследив за ее взглядом. — Не удивляйся, что фотограф тоже здесь стоит. Я знаю, он убил немало людей и наши ряды, конечно, сократились, — бальзамировщик вздохнул, сложив руки на коленях. — Но в любом случае, Эмма, он сейчас нас не тронет. Он сам этого не хочет. Садовнице было не до этого. Она вновь закрыла глаза, но из предобморочного состояния ее вывела лёгкая пощёчина и Вудс снова уставилась на бальзамировщика. Карл вздохнул, понимая, что Эмма сейчас не в том состоянии, но он всеми силами пытался отвлечь её от того, что в её руках лежало тело. Мёртвое. Эзоп напряжённо глянул на садовницу, которая то открывала, то закрывала рот, пытаясь что-то произнести, но издавала лишь звуки. — Хватит, очнись, На это Вудс лишь угнетённо промолчала, не размыкая слепленных от слёз век. — Эмма, приди в себя. Что сделано, того не вернуть. — на самом деле бальзамировщик понимал, что это было не просто так и что ей было невыносимо больно, но его это только больше раздражало. Садовница вдруг вздрогнула, услышав такие слова, а её сознание тут же сфокусировалось на всплывающем воспоминании и она широко распахнула глаза. — Где…где Эмили?! — это были первые слова Эммы, как только она пришла в себя. Она даже подскочила на месте, но увидев помрачневшее лицо Эзопа, садовница тут же осеклась, резко вспоминая произошедшее. Вина и обида холодной змеёй закопошились в её сердце и от этого участница опустила взгляд к себе в ноги. От увиденного Эмме захотелось взвыть и она тут же закрыла себе рот рукой, начиная шумно дышать. Сейчас садовница не рыдала — не могла. Она выплакала все горячие слёзы, которые приняла земля. — Эмили… — Вудс тихо обняла доктора, вдыхая уже едва уловимый запах её волос. Такой ещё живой. — Мне жаль… — вдруг заговорил охотник, своим успокаивающим мягким тембром, но сейчас он почему-то мычал. — Пора двигаться дальше, — Эзоп проигнорировал его и приподнялся, оглядывая всех, в том числе и падших в бою. Правда, Карл не знал, по какой причине на земле валялось истерзанное тело адвоката, но скорее всего понимал и не стал закидывать Вудс вопросами об этом. Но, единственное, чем бальзамировщик был осведомлён, это то, что у него будет работа. — Я понимаю, тебе больно. Просто, давай выберемся наконец, и забудем грехи каждого, пока есть такая возможность. Эмма вздохнула: делать было нечего. Встав с сырой земли, девушка быстро отряхнулась, убирая с себя грязь и вытирая засохшую кровь с лица, а затем прикоснулась к Эмили, очищая и её личико тоже. После этой процедуры садовница подняла доктора на руки и обернулась на Эзопа с охотником: бальзамировщик вскинул на плечо труп адвоката, а Дезолье плёлся сзади, промокший от дождя. — Я отпускаю вас… — промычал охотник, тут же хватаясь за скулы, которых свела мелкая, но неприятная судорога. Теперь он не выглядел устрашающе, а напротив, даже как-то даже жалко. На его небесного оттенка глазах застыли маленькие алмазики синих слёз, но отчего? Никто не знает ответа. — Вы до.жны ид.ти. Эзоп кивнул Эмме и та безропотно встала и пошла вперёд: за это время двери были уже открыты бальзамировщиком. Садовница не спускала взгляда с доктора, которая белой мёртвой голубкой лежала на её руках, а затем перевела взгляд на Джозефа. Так поступил и Карл. Все трое переглянулись: слёзы выдавали их разбитые и измученные души. Но что ещё можно говорить? Пора спешить. Дезолье помахал им, спокойно смотря на Эзопа и немного недоверчиво, но так же умиротворенно, на Эмму. И, оказавшись за гранью ворот, которые с шумом захлопнулись, садовница и бальзамировщик вырвались из пут смертельного загона, таща на руках несчастных жертв.