Так темно выше

***

Эмили с ужасом наблюдала за этим, понимая, что сейчас она правда не в силах никому помочь. Перед ней лежала Эмма, которая корчилась от боли из-за удара бальзамировщика. В тот момент его тут же атаковала механик, которая, кажется, уже перестала различать, кого бить, а кого нет. Эзоп отбивался как мог, защищаясь от ударов гаечным ключом. Но, увы, Карл был безоружен и исход был очевиден. Дайер бегло глянула на всех, видя этот полнейший беспредел, которого мгновение назад не было. Вильям был жив, Трейси в истерике не била Эзопа, Наиб не слетел с катушек, а она с Эммой просто стояли и смотрела с надеждой на хозяина поместья. Но это всё обернулось кошмаром, прихотью хозяина, который, кажется, только этого и ждал. Целый месяц он сводил их с ума своей смертельной игрой, чтобы в итоге раздавить каждого выжившего, не давая победу никому. Конечно, ведь сейчас наёмник, который был полон злости из-за несправедливости, явно не контролировал себя: его безумный взгляд сновал вокруг остальных участников, которые выли от боли и негодования. И только Эмили сидела на коленях возле Эммы, а та кое-как вставала, показывая всем видом, что в порядке и готова бороться дальше. — Всё нормально, это было просто неожиданно… — садовница тут же села, потирая ушибленное место и заговорила тихим голосом. — Вилльям мёртв…? Доктор кивнула, собираясь что-то сказать, однако, её перебил сдавленный хрип Эзопа, которому прилетел в лицо удар гаечным ключом, сопровождаемый извинениями Трейси. Наиб будто бы проснулся: сначала наёмник дрогнул, словно напуганный криками, но по правде, он всего лишь перестал думать о войне. Его взгляд буквально разрезал воздух, останавливаясь на Эмили, которая со страхом глядела на него в ответ: они встретились глазами и доктор невольно вскрикнула, вдруг понимая, отчего Субедар наклонился вперёд. — Эмма… — Дайер оцепенела от ужаса, не отводя взгляд от наёмника и его лезвия. — Он сейчас разбежится и прыгнет на нас, быстро убегай в сторону… Садовница глянула на Наиба и сразу поняла это. Переменявшись с доктором взглядами и, словно по команде, она отскочила вместе с ней с того места, где они сидели, как раз в то время, когда Субедар с громким кличем бросился вперёд, но девушки уже разбежались по углам. — Чёрт! — парень в лохмотьях выругался, резко разворачиваясь, чуть ли не брызжа слюной от злости. — Ничего, я вас достану! Я вас всех достану! Мне надоело это место, я хочу уйти, я достоин победы! — пробормотал себе под нос наёмник, пускаясь в погоню за одной из участниц, держа нож наготове. — Вы ещё долго собираетесь выяснять отношения? — наверху послышался усталый голос хозяина поместья. — Хотя, можете не торопиться. Чем меньше участников, тем быстрее вы освободитесь, — Олетус насмешливо хмыкнул. — Ведь минимальное количество победителей… Дайте подумать…мм… Один, — голос владельца прозвучал мрачно и очень угрожающе, заставляя выживших поёжиться. Один… — Гх, — Наиб замахнулся, сбивая рукояткой ножа девушку с ног и та с глухим ударом свалилась на дощатый пол, держась за голову, с которой плавно слетела соломенная шляпа. — Эмма! — доктор вмиг развернулась при беге, видя как упала садовница и понеслась прямо к Наибу, который занёс над испуганной участницей нож. — Стой! — Дайер закричала не своим голосом, глотая ртом воздух. — Не смей! — она подскочила к ним, крепко хватая Вудс за протянутую руку, даже не обращая внимания на Субедара и дёрнула девушку на себя. — Мне убить тебя вместе с ней? — наёмник злобно улыбнулся, вдруг обратно потянув на себя садовницу, которая даже пикнуть не успела: белая перчатка Эммы, за которую держалась Эмили, слетела с её руки и доктор повалилась назад, больно ударяясь спиной, в то время как сзади к ней подскочила механик, хватая Дайер за шею и прерывая отчаянные крики той. — Эмма!!! Садовница глянула на павшую участницу, в истерике начав что-то кричать ей, когда увидела что её утренняя знакомая, Резник, так обращается с Дайер. Сдвинув брови и скалясь от злобы, Эмма неистово забилась под Наибом, который с садистской улыбкой наблюдал, как выжившая пытается высвободиться. — Прости, но ты должна была умереть ещё тогда, за завтраком. — Субедар показал свой окровавленный тесак и усмехнулся. — Вместо тебя умер гробовщик…ах, как нехорошо! Но зато ты теперь присоединишься к нему. Всё будет честно! — с этими словами Наиб резко воткнул лезвие ей в плечо, тут же с улыбкой на губах слушая её болезненный крик. Он надавил на нож, впиваясь остриём ей в плоть, ощущая стальным концом, как рвутся её сухожилия. Пока наёмник это делал, он заворожённо смотрел, как дёргается садовница, пачкаясь в собственной же крови, тем самым принося себе больший вред. Эмма захлебнулась криком, чувствуя, как её плечо горит от невыносимой боли. Сил вырываться совсем не осталось и Вудс обмякла, поворачивая голову в сторону Эмили. Та яростно сражалась с Трейси, которая снова заладила со своими монотонными извинениями. Никто никому ничего не обязан и никто ничего не ждёт. Кровь садовницы залила пол, делая его скользким и мерзким по ощущениям. В нос бил запах железа, заставляя и без того отяжелевшую голову кружиться, предвещая скорую потерю сознания, но Эмма просто так не собиралась сдаваться, всё-таки на этой земле её удерживают много незавершённых дел. — Прощай и ты, не помню уже, как зовут, — Наиб презрительно фыркнул, занося над ней окровавленный тесак. — Я закончу твои мучения раньше… Это за то, что ты уже своё получила, — с этими словами Субедар наклонился, вонзая в участницу свой нож, и, закрыв глаза в предвкушении близкой победы, прошептал что-то. Однако, в следующую секунду послышался болезненный вскрик, а затем издевательский смешок садовницы и Наиб ошарашенно глянул на ту. Его лицо исказилось в гримасе злости, когда тот уставился на выжившую и увидел, что та не ранена. А точнее, как не ранена… В покрасневших от боли глазах той застыли крупные капельки слёз, но Эмма криво улыбалась дрожащими губами, держа перед собой свою левую руку. Она была пронзена насквозь острым лезвием наёмника: кое-как девушка сдерживала трясущейся ладонью нож, он едва касался её тонкой шеи, на которую стекала кровь. Это было настоящей пыткой, ведь, кажется, Наиб не собирался вынимать из неё свой тесак и его холодная сталь снова жгла кожу, как и в раненом им же плече. Участник был в недоумении. И от этого садовница предпочла улыбнуться, несмотря ни на что. Ей хотелось обескуражить этого психа, который вытаращенно глядел на неё, Эмму, и что-то шептал себе под нос. — Я убью тебя!!! — Субедар сорвался на крик, вопя на девушку, которая начала терять сознание, но всё же билась под ним из последних сил. В свою очередь, Вудс выставила вторую руку, чтобы защититься, пока на неё орал наёмник, разбрызгивая свои слюни. Начав часто дышать, Эмма чувствовала подступивший к ее разуму страх, заставляя её глаза бегать по всему огромному залу, ища спасение. И это спасение пришло. — Рано радуешься, На торжествующего Наиба вдруг обрушился тяжёлый удар и тот охнул, слетая с Эммы, хватаясь за голову. Безусловно, это была Эмили, которая тут же протянула руку садовнице, быстро поднимая девушку за здоровую кисть. Сама доктор была ранена, кажется, в ногу, на которую она едва могла наступить. Некогда белое платье было порвано, измято, кое-где испачкано в свежей крови, то ли своей, то ли чьей-то. Но это не имело значения сейчас, так как ни одна рана не могла сравниться со свободой. Взгляд Эмили, умоляющий о прощении, был устремлён на Эмму. — Очень больно? Потерпи, пожалуйста… нам нужно укрыться! — Дайер понимала, что убежища здесь нет: весь зал был полностью открытым и спрятаться было негде. Но заметив особо не освещённый светом свечей и ламп угол, доктор поняла, что это её шанс. — Давай, Эмма, — осторожно держа девушку за плечи, доктор быстрыми шагами утащила ту в угол, который скрыл их обеих своих спасительной темнотой. Никто их не преследовал: наёмник всё ещё держался за голову, механик валялась в луже крови и не двигалась, как и бальзамировщик, который опёрся спиной к стене и едва дышал: его грудь чуть вздымалась, показывая, что тот ещё жив. — Эмили, ты снова спасла меня… — садовница вдруг нарушила тишину и попыталась привстать. Весь её фартук был перемазан кровью, как и белая рубашка, уже порванная в некоторых местах. Плечо и раненая насквозь рука жутко саднили, отдаваясь пульсирующей болью из-за оголённой плоти. Вудс медленно теряла сознание, как и тогда, в тот злополучный день, но сейчас, девушка была полна решимости и поэтому кусала губы, чтобы не провалиться снова во тьму. — Спасибо… — Тшш, тише, всё хорошо, только нас могут услышать, — Эмили вымученно улыбнулась и быстро распаковала чистые бинты. — Это поможет остановить кровь, хоть и ненадолго. — Дайер подняла руку молчащей девушки и принялась перевязывать ей рану, осторожно заматывая её. Эмма выглядела жутко уставшей и разочарованной, какой не была никогда: не хватало обнадёживающей улыбки и танцующих свой игривый танец веснушек. Сейчас лицо её медленно бледнело, но садовница держалась изо всех сил, не поддаваясь болезненным ощущениям. Когда дело дошло до перевязывания ладони, девушка невольно вскрикнула, а затем укусила себя за кулак, сдерживая всхлипывания. Она всё же не заплакала, но рука беспощадно ныла, напоминая о том, что её пронзили насквозь… Это было ничего, в сравнении с тем, что они всё ещё заперты здесь, в этой клетке. Доктор быстро закончила с перевязкой и взглянула на сокомандницу, смотря в её отстраненное выражение лица. Та сразу уставилась в пол, даже не смотря на девушку. — Эмили, мы ведь выберемся? — вдруг спросила участница, как и сама Дайер несколько часов назад. Раненая подняла притупленный взгляд на своего ангела, снова спасшей ей жизнь и ничего более не сказала. — Обязательно, Эмма. — мгновенно ответила та. Она понимала, что садовнице нужна поддержка. Вера в освобождение. И Эмили улыбнулась, обняв единственный кусочек счастья, что у неё был на протяжении всей жизни и месяца. До особняка и в нём Лиза была для Лидии лучиком света, тем самым ярким солнечным зайчиком, беспечно скачущим вокруг. И все обещания, данные Эмили, она решила, что выполнит, как бы не было трудно или невозможно. Эмма была причиной её прихода сюда, а значит, доктор будет для неё тем самым ангелом, как воспевает её веснушчатая девушка. И больше нет отступлений — только надежда на спасение. — Вот вы где!!! За спиной Эмили послышался ломанный кровожадный голос, заставляя её резко обернуться. Раздался смешок и Дайер увидела перед собой стоящего в метре от них наёмника, который одной рукой крепко держал нож, а второй держался за голову, с виска которой текла алая струйка крови. Наиб пришёл в себя и теперь намеревался убить их, теперь уж точно. Эмма тоже встала на ноги, оказываясь рядом с Эмили и с ненавистью устремила на Субедара взгляд своих потемневших от всего пережитого глаз. Все трое молчали. — Можете отрезать мне руки и ноги, но я выйду отсюда победителем, — наёмник закашлялся, не собираясь проигрывать девушкам. — Хватит бегать от меня. Эмили задрожала, когда тот направил на них остриё своего тесака. Но нет, нельзя было бояться: Эмма была в опасности. Её Эмма. Жизнь в особняке сводила всех с ума, но одновременно и научила ценить то, что вы уже имеете. Любить того, кто рядом, и поддерживать тех, кто нуждается в этом: многие люди таким образом сроднились, начали жить так, словно и не было никаких смертельных игр. Некоторые участники команд настолько поладили, что их можно было назвать даже семьёй. Да и конце концов, Лидия дала обещание, которое она обязана выполнить. Защищать Лизу до последнего, сколько угодно, пока жизнь той не будет в безопасности. Ведь разве та девушка не заслужила счастья? А сама доктор? Через что им только довелось пройти?.. События прошлого вновь захлестнули сознание Эмили, огромными каплями слёз падая с её побледневших щёк. Наиб сорвался с места, оскаливаясь и держа заточенный нож наперевес, намереваясь воткнуть его в нежную кожу девушки, пронзить её, избавиться от конкурента, а затем от второй, которая едва стояла на ногах и что-то кричала этой надоедливой выжившей, что уже не слышала ничего и закрывала ту собой. » Играться с жизнью? Запросто,» Наёмник близко. » Лиза, пожалуйста, не останавливай меня,» Наёмник совсем близко. » Не бойся ничего. Жребий брошен. » С губ девушки сорвался оглушительный крик, полный ярости к заточению в золотой клетке. Одной рукой участница быстро вытащила из-за пояса тот самый внушительных размеров кухонный нож, подаренный ей Эммой, и, срывая голосовые связки, доктор завопила ещё громче. Она, уже не контролируя себя, выбросила руку вместе с оружием, направляя прямо на приближающуюся угрозу. Секунда стала целым столетием.

***

— Бкх!.. Капли багровой жидкости с громким хлюпаньем ударились об пол, кажется, словно пробивая его до самого подвала, ведь этот звук был по своей природе оглушающим. Кровь ровной бордовой линией облепила доски, словно дорожная разметка, как и маленькие алые брызги, словно крашеный дождь, усыпали перекошенное от твёрдой решимости лицо Эмили. Она не могла больше кричать, лишь тихо хрипела, всё также держа мёртвой хваткой нож, который подрагивал в её руках, но не смел выпадать. И доктор не смела дрожать, лишь с ужасом смотря на то, что натворила: тот самый наёмник, Наиб, остановился прямо у её лица и теперь хватал ртом воздух, издавая свист горлом, обожженным изнутри из-за подкатившего к нему крика негодования. Его лицо дёргалось в предсмертной агонии, а сам он сжимал свой тесак, который едва касался живота Эмили, однако, та этого даже не чувствовала. Субедару оставалось лишь резко дёрнуть рукой и тоже вонзить в девушку нож, как это сделала и она. Трясущимися пальцами Наиб стал давить на тесак, медленно пронзая застывшую на месте Дайер и из-за этого всё больше напарываясь грудью на оружие. — К-как так…? — Субедар нервно улыбнулся, прохрипев эти слова с такой обидой, что Эмили быстро пришла в себя, чувствуя жжение в левом боку. — П-проиграл, ха? Доктор зажмурилась, ничего не ответив, и тут же схватилась за его грязные лохмотья, достаточно грубо вырывая из груди Наиба нож и оставляя там глубокую кровоточащую рану. Так как она была медиком, Дайер понимала, что с таким увечьем он проживет около трёх минут. Да тут и экспертом быть не надо: чего стоило взглянуть на побледневшего парня, безмолвно свалившегося на колени прямо перед ней и, не издав ни звука, вытаращив угасающие небесные, на самом деле чистые глаза, Субедар упал лицом на дощатый пол и мгновенно затих. По телу Эмили пробежала дрожь и она не смогла и пальцем пошевелить, смотря на ускользающую ещё теплого тела жизнь. Жизнь, очередную, что снова забрала доктор, но на этот раз не напрасно, ведь сейчас она защищала себя и Эмму. Это было вынуждено и Дайер вовсе не слабая. Разве не так? Как вдруг цепкие пальцы коснулись плеча Эмили, выводя ту из раздумий. Девушка невольно вздрогнула, резко оборачиваясь. Сзади, конечно, была садовница. — Спасибо… — За что? — Эмма едва ли смогла улыбнуться. Раны болели, но теперь уже не так сильно, только если всё немного было в тумане. — Это я должна благодарить тебя за твою смелость и самоотверженность… — Спасибо, — Эмили повторила это онемевшими губами, взглянув на труп, а затем на участницу. — Твой нож… Он спас нам жизнь… — Он спас нам жизнь только потому, что оказался в твоих руках, мой ангел. — Вудс лучезарно улыбнулась, склоняя голову набок. О, эта улыбка могла сотворить многое — от неё по телу доктора снова пробежали мурашки, пока она наблюдала за радостным танцем тёмных крапинок веснушек на лице Эммы. Эмили поджала губы, роняя нож, который упал на пол с дребезжащим металлическим звоном. Руки перестали держать что-либо и теперь всё ускользало из них, однако, осознание, что всё хорошо, и что они живы, придало девушкам сил. — Бороться до конца…

***

— Так, я смотрю, вы уже закончили, — над внушительных размеров балконом, завешанным плотной выцветшей портьерой раздался тот же самый мерзкий и насмешливый голос. — Бедные Вильям, Трейси, Наиб, Эзоп… Вы понимаете, что убили их всех? За что? За первое место? Какие же вы эгоистичные. — по всему залу пророкотали саркастичные аплодисменты. — Их уже больше не вернуть к жизни. Вы лишили их её, чтобы добиться собственной свободы. Хотя, вам никто не говорил убивать всех… — Чего вы добиваетесь?! — Эмма не смогла сдержать свою бушующую ярость и выскочила вперёд, смотря прямо на едва различимый силуэт, стоящий за ширмой. — Мы…мы защищались! — И вы получите свою свободу за счёт жертвы других, как отвратительно, — голос хозяина поместья продолжал вести свой монотонный монолог, даже, кажется, не слушая выжившую. Олетус стоял неподвижно, не шевелясь и не жестикулируя, что можно было увидеть на балконе. Он просто говорил. — Эй, вы, я к вам обращаюсь! — Вудс закричала, но её остановила Эмили сдерживающая рукой разъярённую садовницу, которая была готова вот-вот порвать в клочья этого маньяка. — Все эти выжившие может и не были для вас друзьями, но они тоже хотели жить, как и вы, — Прекратите!.. -…О, они бы получили свой приз и ушли бы отсюда, если бы не вы. Вы загубили их жизни ради собственной выгоды и после этого вы называете себя честными людьми? Вам лучше сдаться, я думаю, вы не заслужили даже моей похвалы. — Но жертву предложили не мы! — дрожащим и непонимающим голосом вдруг крикнула Эмили, вдруг чувствуя поселившуюся в её душе вину, холодной и скользкой змеёй обвивающей ей сердце, словно удав, опутывающий беззащитную добычу. Дайер хотелось сказать о том, что она не хотела никого убивать: слова Олетуса сводили с ума. Они были просты, но в то же время задевали струны разума, заставляя себя чувствовать наипаршивее, словно ты и есть мерзкий маньяк, убивший невинных людей. Хозяин специально давил на них и доктор не могла сдерживаться: вина и осознание вмиг сковали её, как и воспоминания прошлого. Но вдруг Эмма схватила ту за руку и дёрнула, приводя девушку в чувства. Если бы не она Дайер явно стало бы хуже. — Ты чего?! Он же этого и добивается! — А, да, прости… — выжившая утёрла краешки глаз, понимая, что чуть не сдалась. — " Нет, слабости больше нет.» — Лучше бы вы погибли раньше, тогда меньше бы страданий принесли этим людям. — словно специально игнорируя слова участниц, владелец особняка продолжил свою речь. — Но знаете что? Я приготовил для вас бонус, — Олетус замолчал, наверно, слушая то, что скажут выжившие. Но услышав в ответ раздражённое молчание, а может, и не заметив вовсе, хозяин рассмеялся. — Этот бой был долгим. Финальный бой. Вы так ждали этого, боялись за собственную жизнь, даже рискуя ей ради друг друга. О, глупая надежда! Вы ей и живёте. Эмили медленно попятилась назад, закрывая рукой Эмму. — Но всё же, вы выиграли и заслужили приз, хоть я бы и не стал бы вам вручать его за ваш эгоизм, но уговор есть уговор. Вы шли к этому, боролись до конца. Так вот, — Олетус сделал многозначительную паузу. Казалось, он расплылся в довольной ухмылке. — Вот он ваш конец.

***

Позади девушек скрипнули массивные двери и тут же с грохотом захлопнулись, и в зал вошёл некто, остановившись прямо за ними. Эмма и Эмили резко обернулись, почти одновременно уставившись на вошедший в помещение бледный силуэт. Пластинка, установленная на высоком балконе, заела, превращая и так монотонный голос хозяина особняка во что-то более пугающее, теперь повторяя слова «вот» и «конец». — Эмили… — прошептала садовница, непонимающе глядя на неизвестного, а затем на сосредоточенную девушку. Вот почему убийца не отвечал на их вопросы. Но когда он успел записать это? Откуда он мог знать, кто будет мёртв? — Не ожидали? — высокий мужчина, одетый в когда-то ярко-красный плащ и всё также стоящий в тени развел руками. Он был неестественно бледен, чем и пугал обеих участниц, но не только этим их отталкивал незнакомец. Его улыбка. Его кровожадная больная улыбка, точнее, даже оскал. Лицо неизвестного было не видно из-за падающей на него тени, которая ещё больше наводила жути, но Эмма и Эмили быстро поняли кто это, несмотря на полумрак. Несомненно, этим человеком был псих-Олетус и теперь он стоял в двух-трёх метрах от них и скалился, что-то ещё говоря, но обе девушки уже не слушали, а лишь ожидали завершения. — М? Чего молчите? — хозяин поместья будто бы растроился, склоняя голову набок. — Говорю, радуйтесь, вот конец, — маньяк, кажется, поправил свои тёмные волосы, поднимая голову. — Ваш. — Вы нас отпускаете? — не обращая внимание на странные слова владельца особняка Эмма проницательно посмотрела прямо ему в глаза, а точнее туда, где было лицо, скрытое тенью. — Конечно, — маньяк пожал плечами, вдруг вынимая что-то из-за спины. — Вы даже заслужили особый приз. В мерцающем свете свечей что-то блеснуло. Девушки внимательно уставились на этот неизвестный предмет, который держал Олетус, пока вытаскивал его из-за спины. — Что это? — Приз, — Но разве вы не обещали вам свободу? — Так это и есть свобода, — мужчина поднял руку с этим «призом» и улыбнулся. Эмили вдруг закричала и схватила Эмму за руку, отдёргивая ту подальше от хозяина поместья, теперь оказываясь посередине зала. Доктора охватила паника, ведь против такого им точно не сбежать. Садовница сначала непонимающе глянула на неё, а затем перевела взгляд на организатора игр и вздрогнула, стараясь закрыть собой Эмили. — Ну же, не бойтесь, это освободит вас от этого места! У стоящего человека в дверях в руке был крепко зажат револьвер, направленный дулом прямо на испуганных девушек. Такие гляделки могли бы длиться вечно, но Олетусу явно хотелось загнать жертву в угол перед тем, как убивать. Внезапно мужчина поднял руку вверх и выстрелил в потолок, не отрывая взгляда от выживших. Пуля, кажется, насквозь прошла гнилые доски и те глухо ухнули — это было неким предупреждением. От такого грохота Эмили вдруг затряслась. И неспроста. Теперь пистолеты были для неё самым пугающим и жутким на свете, после того случая в мёртвой деревне. Садовница же вновь попятилась, держа доктора за собой и хмурилась, смотря на маньяка. — Одна нелепо защищает, а другая смертельно боится пистолетов! Как иронично. — негодяй снова направил на них револьвер, держа палец на спусковом крючке. — В общем, это мой вам приз. Вас всё равно снаружи никто не ждёт, а вы числитесь мёртвыми или пропавшими без вести. Уже как целый месяц. О вас нет ни данных, ни улик, они, так скажем, уничтожены. Так может, поможем расследованию? — Олетус вдруг не сдержался и захлебнулся собственным противным смехом, поднимая голову к потолку. — Это безусловно будет помощью для местной полиции! — Эмма, пригнись!!! — вдруг закричала доктор, словно предчувствуя следующее действие Олетуса. Быстро заставив садовницу опустить голову, вдруг прогремел оглушительный выстрел из револьвера. Пуля пролетела со свистом прямо над их головами, но, к счастью, совсем не задела участниц. Вудс в свою очередь так и не отпустила руку девушки и сразу после выстрела поднялась, оглядевшись по сторонам. — Ха! О, сопротивляться вздумали? Думаете, сможете бороться против пистолета? У меня ещё целых пять патронов, на вас не убудет. — мужчина резко поднял руку, наводя прицел на обеих девушек. Такая стрельба по движущейся цели была для него лишь каким-то подобием охоты на животных, простой добычей, которая метается по углам в поисках выхода. Но выхода-то и нет. — Так даже намного интересней, — Эмма, пожалуйста, не стой на месте, бегай! — Эмили закричала, носясь хаотичными зигзагами по остающемуся пространству. Садовница была от неё далеко и поэтому она ужасно переживала, ведь любое попадание точно в цель — и кто-то здесь останется навечно, а доктору это совершенно не хотелось. — Ага, знаю! — тут же твёрдо ответила Вудс, даже решительно улыбнувшись, потому что следующих патрон со свистом пробил дощатый пол прямо возле её ног. Она мельком глянула на Олетуса, который уже злобно пялился на них, скалясь от досады, что ещё попал: целых три патрона потрачены впустую. — Даже если пули закончатся, вам всё равно некуда идти, — мерзко прокричал хозяин поместья, снова направляя на них наган и сосредотачиваясь, пытаясь предугадать их движения. Он здесь главный охотник, а эти кролики, дичь, от него не убегут, это уж точно. Такими мыслями и лелеял себя этот псих. — Вас не ждут. Не ж-д-у-т, ясно?! — " Некуда? " — Эмма вдруг огляделась, стараясь понять, что им делать, если вдруг он не выстрелит в них. У этого маньяка явно нет лишних патронов, а значит, когда он истратит свой барабан, он предпримет что-то другое. Но, пока садовница бегала из стороны в сторону, некая идея зародилась в её сознании. Эта подсказка и затеплилась надеждой в её душе. — " Эмили до сих пор бегает…надо ей как-то сказать. Но как? Нельзя допустить того, чтобы хозяин первым понял,» — Эмма всё ещё кружила на своем месте, не подбегая к доктору и стараясь держаться от неё как можно дальше. — " Я не могу подвергать её опасности. " — так заключила свои мысли девушка, чуть не споткнувшись об холодный труп Наиба. Сам же владелец поместья явно не спешил стрелять и искал момент, когда кто-то из участниц повернёт в предсказанную им сторону, чтобы нанести незамедлительный удар. Эмили сама очень переживала и знала, что должна найти выход из этой ситуации. Выбраться, как ей обещала Эмма и как она клялась садовнице сама. Только вместе они уйдут отсюда и другого не дано, или наоборот, погибнут. Последнего, конечно, не хотелось. В голове ничего не складывалось и Дайер ещё больше распереживалась, бегая по углам, словно мышь. Как вдруг, девушка заметила, что будто Эмма пытается привлечь её внимание: выжившая кружилась из стороны в сторону и странно размахивала руками при беге, однако, доктор сразу поняла, что тут что-то не так. Садовница начала открывать рот, безмолвно крича что-то, но, увы, Эмили не понимала этот язык жестов и лишь покачала головой, но выжившая и без того увидела это. — " Ничего страшного, ангел, " — садовница почти незаметно улыбнулась, смотря на взволнованное и озадаченное лицо доктора. — " Я бы тоже вряд ли поняла. " Как вдруг набравшись смелости, Эмма ринулась к Эмили, совсем непредсказуемо. Да, Вудс не хотела подставлять её, и, разумеется, и сейчас не собиралась. Но пока Олетус стоит и ничего не предпринимает, садовница бы успела сказать Дайер свой план, а точнее, одно слово, которое могло спасти их. Но главное не вызвать подозрения у самого хозяина, чтобы он не понял, что эта выжившая хочет сделать. — Эмили…! — быстро прошептала участница, даже не глянув на этого психа, хотя стоило бы. Но времени не было чтобы оглядываться и смотреть на этот красный выцветший плащ и на противную ухмылку убийцы. Он никуда не торопился, не преследовал их, ведь Олетус понимал, что этим участницам не выбраться отсюда живыми, а патроны всё равно следовало экономить. Эмма резко схватила за руку доктора и быстро развернулась, глянув в последний раз на хозяина поместья, который ещё не понял, что эта девушка собирается сделать. Но, даже несмотря на всю опасность ситуации, и, вероятный провал плана, садовница побежала прочь от Олетуса, крепко сжимая ладонь Эмили, которая взволнованно смотрела ей в спину. -…Эмма? — " Мы уже научились рисковать жизнями. Рискнём и на этот раз, " — садовница улыбнулась, слыша щелчок спускового крючка и зажмурилась. — Окно, Эмили, скорее! — закричала Эмма, вставая спиной к хозяину. Такая мысль родилась в её голове, когда ещё Вильям выбил своим массивным телом стекло, открывая вид на окружающий их мир. Внизу, как оказалось, текла река и Вудс смогла мельком разглядеть то, что её русло не было мелким, а значит, у них был шанс упасть в воду. Но они находились на третьем этаже и это было слишком рискованно, ведь они могли запросто разбиться. Но разве мы думаем тогда, когда нужно принять быстрое решение? Конечно нет. Садовница вместе с доктором принялись быстро оттаскивать мёртвого участника от рамы окна, тихо прося прощения. Мелкие стёклышки больно впивались в кожу, но обе девушки игнорировали это — на кону была их жизнь, а маленькие царапинки со временем затянутся. — Что?! Хозяин оторопело вскинул револьвер, целясь в голову одной из девушек. Сейчас было главное не промахнуться, так как, ему показалось, они хотят совершить самоубийство — про реку Олетус даже не знал. — Эмма… — доктор испуганно выдохнула, глядя на белое солнце, а затем вниз, на воду, подёрнутую туманом. Эмили со страхом смотрела на течение, но это длилось меньше секунды. Тратить время было нельзя: сейчас, черт возьми, или никогда. И Дайер схватила садовницу за руку, твёрдо кивнув. Эмма напряженно улыбнулась и тоже кивнула, смотря на девушку. — Давай. Их прыжок прервал оглушительный выстрел. Эмма вдруг согнулась пополам, разжав ладонь, но Эмили быстро её поймала, вскрикнув от ужаса. Вудс задрожала и приподнялась держась за бок, откуда красным узором пропитывалась насквозь белая ткань её рубашки и зелёная — фартука. А сзади послышался смешок, мол, если даже и выживешь, то все равно одна. Страдай. -…Эмма.! — Эмили с холодной ненавистью глянула на Олетуса, теперь перезаряжающего пистолет. Хозяин поместья медленно подходил к ним, игриво вертя в руках револьвер, будто тот был глупой игрушкой. — Никуда вы отсюда не уйдёте. — Ошибаешься, — садовница вдруг, как могла, разогнулась, дружелюбно взглянув на ошарашенную Эмили, и кое-как улыбнулась, держась рукой за окровавленный бок. — Ещё как уйдём. Не медля, обе участницы тут же, не разжимая своих рук, оттолкнулись от дощатого пола, и, не задумываясь, выпрыгнули через разбитое окно, задевая торчащее острыми зубьями стекло. Оно с треском вылетело из рамы и засветилось на бледном, ещё утреннем солнце. Невероятно… Олетус с раздражённым выражением лица, перекошенным от злости, подбежал к самому окну, стреляя в летящих вниз девушек, но, видимо, промахнулся. — Что…?! Как?! Как, как, как, как?! — рявкнул убийца, сжимая руками осколки и прорезая свою кожу. -ПОЧЕМУ?! — Олетус со всей злости врезал по оконной раме, а затем с воем отдернул руку, с которой сочилась алая кровь. — Хаа…но ничего, ничего… Я не думаю, что вы выживете после этого. — с его губ сорвалась презрительная усмешка и псих мгновенно отвернулся от разбитого стекла, оставаясь наедине с собственным мрачным одиночеством.