Аватар: Легенда о Нацу

Люси молча шла сквозь лес, её шаги были едва слышны на мягкой подстилке из мха и опавших листьев, но каждая царапина ветки по её плащу отзывалась, как хлёсткая пощёчина. В груди всё ещё глухо отдавалось после встречи с Аватаром. Слишком близко. Слишком неожиданно. Слишком… странно. Она чувствовала, как кончики пальцев дрожат, и раз за разом машинально сжимала кулаки, пытаясь унять в теле дрожь, которая не имела никакого отношения к холоду. Когда лес расступился, показался лагерь — почти сливаясь с серо-зелёным окружением. Чёрные шесты, воткнутые в землю, были обмотаны выжженной тканью с символами духовных каналов. Над угасшими кострищами всё ещё витал запах травяного дыма и прогорклого масла. Заклинатели уже обосновались здесь как дома, несмотря на временность этого места. Люси пересекла лагерь с поникшей осанкой. На ходу стянула перчатки, сжала их в кулаке и только тогда заметила, насколько вспотели ладони. Чуть закусив губу, она направилась в сторону круга, выложенного из чёрных камней. Лейла уже ждала её там. Её фигура выделялась: прямая спина, собранные волосы, лицо, высеченное из камня. Она не смотрела на дочь, когда та приблизилась — стояла спиной, глядя куда-то вдаль, туда, где на горизонте клубился туман. — Люси, — произнесла она ровно, без поворота головы. — Подойди. Люси подчинилась. Медленно шагнула внутрь круга, не переступая за пределы метки, вырезанной на земле. На мгновение ей показалось, что сама земля под ногами стала тяжелее. — Ты снова не справилась, — тихо сказала Лейла, будто констатируя погоду. — Хорошо хоть в этот раз Минхо был рядом. Он принёс нам ключ. Не ты. Люси подняла взгляд. Взглянула прямо в спину матери, потом — в глаза, когда та обернулась. Она не дрогнула. Но в горле что-то застряло. Тонкое, острое, почти режущее. — Это последнее предупреждение, — продолжила Лейла, сжав ладони за спиной. — Я дала тебе шанс в Племени Огня. Ты потеряла его. Потом — ещё один. И вот теперь мы здесь. Если ты снова облажаешься — ты больше не будешь частью нашего клана. И, — её голос стал тише, но намного острее, — не смей больше называть меня матерью. Люси чувствовала, как по позвоночнику прошёл холодок. Как дыхание стало тяжёлым. Но она не дала себе упасть. Не дала себе сломаться. Она выдержала этот взгляд — стальной, прожигающий, цепляющийся в её душу, будто крюк, ищущий за что зацепиться. — Я больше не подведу, — произнесла она хрипловато, почти беззвучно, но отчётливо. Лейла кивнула, затем без слов отвернулась и жестом отпустила её. Люси повернулась и направилась к выходу из круга, не чувствуя под ногами земли. Люси выдохнула, только когда осталась одна. Её плечи чуть опустились. Пальцы всё ещё были сжаты в кулаки, и она почувствовала, как ногти впились в кожу. Но на краю лагеря её уже ждала другая фигура. — Люси! — Юкине подошла почти бегом. В её глазах был страх. Тот самый, тёплый, настоящий страх за близкого человека. — Что происходит? Я… я не узнаю тебя. Люси пыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Я знаю, что ты сильная. Я помню, как ты подавила духа в Песчаных Руинах почти без помощи. Так почему сейчас…? Люси сделала шаг в сторону, собираясь пройти мимо, но Юкине схватила её за запястье. — Пожалуйста, скажи мне. Люси остановилась, опустила взгляд на руку сестры, затем перевела глаза на её лицо. — Два провала, — сказала она тихо. — И оба по одной причине. Аватар. Юкине растерянно моргнула. — Сегодня… — Люси прищурилась, словно вспоминая, как солнечный свет падал на его лицо. — Он буквально свалился на меня. С неба. Я пыталась наладить контакт с духом. Это был хороший момент — его поле было нестабильно, я почти… почти достала до него. Но Аватар отвлёк меня. Прервал связь. Всё пошло прахом. — Почему ты не сказала это матери? — А что бы это изменило? — Люси слабо усмехнулась. — Для неё важен только результат. Не обстоятельства. Только итог. Юкине опустила глаза. — Может… может, мы могли бы… как-то устранить его? — Он в Храме, — Люси покачала головой. — Под защитой монахов. И не просто так. Как только он появидся, за ним почти сразу пришли две девочки — сильные. Их духи были чистыми и яркими. Одна из них… почти коснулась моей энергии. Я ушла сразу же. Осталась бы подольшн — и они бы нашли меня. Юкине хотела что-то сказать, но замолчала. — В любом случае, — вздохнула она, — ключ у нас. Мы отправляемся на Север. Надеюсь, дальше всё пойдёт без таких проблем. Она осторожно коснулась плеча Люси. Тепло. По-сестрински. И пошла прочь. Люси смотрела ей вслед ещё несколько секунд, потом повернулась и медленно пошла к своей палатке. Но перед тем как откинуть полог, остановилась. Она не сказала Юкине всего. Ни о том, что почувствовала странную дрожь в собственной душе, когда столкнулась с Аватаром. Ни о том, как на миг ей показалось, будто Раава внутри него… колеблется. Ни о том, что она, Люси, в эту секунду — решилась. Решилась попытаться установить контроль. Не через дух. Не через ритуал. А напрямую. На мгновение связь установилась. Тонкая, как волосок льда. И она почувствовала, как это страшно. Как опасно. Как невозможно. И кто-то — что-то — разорвал эту связь. Её сознание вынырнуло из медитативного транса с таким ударом, что она почти не заметила, как Нацу подошёл ближе. Как заговорил. Как пытался пошутить. Она не скажет об этом. Никому. Пока нет. Люси молча вошла в палатку, не зажигая огонька. Темнота внутри будто охотно приняла её — тёплая, почти густая, тянущая к себе, как море после шторма. Она опустилась на циновку, движения были механическими, уставшими. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором сразу возникло его лицо. Лицо Аватара. Эти яркие, живые глаза, наполненные решимостью и непониманием одновременно. Она не могла выбросить из головы то ощущение — не страх, нет, — нечто другое. Что-то первобытное, как будто её душу кто-то попытался поддеть крюком изнутри и потянуть наружу. То, что произошло на вершине скалы, не поддавалось привычной логике. Конечно, она знала: связываться с духом Аватара — дело рискованное и, скорее всего, обречённое. Раава была вне досягаемости для таких, как она. Но всё равно… Всё пошло не так, как она ожидала. Вместо того чтобы быть оттолкнутой, как это бывало с особо сильными духами, Люси почувствовала, как на неё обрушился чужой поток — плотный, обжигающий, яростный. Не просто сопротивление. Это было противодействие. Ответ. Словно сам дух Аватара, не дожидаясь попытки, ринулся в контратаку. Словно он знал. Словно он ощутил её вмешательство и не просто узнал — понял. Люси резко вдохнула, будто только сейчас осознала, что задерживала дыхание. Её сердце всё ещё билось слишком быстро, а в груди неприятно скреблось беспокойство. Она заставила себя лечь и уставилась в тьму шатра, надеясь, что та растворит в себе её мысли. Завтра будет долгий день. Надо быть в форме. Надо спать. Люси заставила себя откинуть эти мысли. Бессмысленно прокручивать в голове случайную встречу, которая больше не повторится. Она была уверена: они больше не встретятся. Люси сделала глубокий вдох и закрыла глаза, позволяя темноте шатра постепенно поглотить её. Мысли всё ещё немного стучали в висках, но она больше не пыталась с ними спорить. Завтра будет день, наполненный конкретными задачами, чёткими приказами и действиями, в которых не будет места этим странным мыслям. И хотя ощущения сегодняшней встречи всё ещё отзывались в висках, она не дала им стать чем-то большим. Сейчас — отдых. Завтра — работа. Люси проснулась от приглушённого шума за пределами палатки — треск костров, ритмичные шаги, редкие короткие команды, отдаваемые в полголоса. Она сразу поняла, что утро обряда уже началось. Медленно приподнявшись с циновки, Люси опустила босые ступни на прохладный ковёр земли, прикрытый слоем плотной ткани, и, стараясь не торопиться, привела в порядок одежду, пригладила пальцами выбившиеся пряди. На лице всё ещё оставалось напряжение ночи, но оно не читалось в глазах — там была лишь сосредоточенность и сухое, привычное упрямство. Она вышла из палатки и, едва коснувшись светом, утро оказалось серым, как и все последние дни. Тканевые флаги над лагерем колыхались от лёгкого ветра, заклинатели уже собирались в центре, вырисовывая живое кольцо вокруг возвышения с пьедесталом. Кто-то стоял на коленях, кто-то уже принял позу лотоса, медленно замедляя дыхание. Юкине заметила Люси первой — она сидела прямо за спиной Лейлы, спина прямая, руки на коленях. Она кивнула ей коротко, почти незаметно, но этого было достаточно. Люси поняла: несмотря на вчерашнее, ей позволено сесть. Подойдя ближе, она остановилась перед Лейлой и сделала короткий поклон, без слов, с тем спокойствием, что даётся только привыкшим ко взгляду сверху. Села рядом, напротив ключа, лежащего в центре пьедестала, сложила ноги, выровняла дыхание. Воздух вокруг дрожал от ожидания. Прошло почти двадцать минут, прежде чем все собрались. Кто-то стоял в круге, держа руки, кто-то просто опустил голову, готовясь молиться. Девять сильнейших заклинателей сели рядом с Лейлой, их движения были отточены, будто отрепетированы. Голос Лейлы прорезал воздух неожиданно мягко. — Доброе утро всем. Вчера наша миссия в Западном Храме Воздуха завершилась успешно. Благодаря вашим усилиям мы добыли ключ к Вратам Водолея. Сегодня мы откроем врата и заполучим благословение Духа. Слова её не были громкими, но каждый заклинатель слышал. Толпа за пределами круга зашевелилась, раздались негромкие аплодисменты — без лишнего шума, но с явным благоговением. Только те, кто был внутри круга, оставались неподвижными, сконцентрированными. Лейла подняла руку, жестом требуя тишины. Даже лёгкий шорох стих. — Пора. Заклинатели — на духовные позиции. Остальные — молитесь. Сказав это, она сама села в центре, выровняв спину и закрыв глаза. Тишина упала на лагерь, как плотная ткань. Через несколько мгновений плотный, почти серебристый свет начал струиться из её груди — не яркий, но ощутимый, вибрирующий. Это была её душа, вынырнувшая из тела мягко, будто давно знала путь. Остальные девять заклинателей присоединились почти синхронно, их духовные силуэты поднимались один за другим, словно по команде. Все они сливались в одно целое — в силуэте Лейлы, словно канатом привязывая её душу к этому миру. Только после этого дух Лейлы взял в руки ключ. Он лежал на её ладони словно живой — холодный, влажный, будто только что вынутый из глубины океана. Лёгкое дрожание пробежало по запястью, когда она заговорила, голосом тихим, но твёрдым: — Льющего воду… откройтесь, врата. Водолей. Слова не отозвались эхом — наоборот, казалось, что воздух вокруг их жадно поглотил, не оставив даже шороха. Пространство перед ней дрогнуло, как поверхность воды, и растаяло, открывая иной мир. Башня выросла из ниоткуда — вычурная, узкая, как будто сплетённая из льда и хрусталя. Её стены сияли, отражая свет, которого, казалось, не было. Всё вокруг было прозрачным, но при этом пугающе неподвижным, как застывший миг. В этом свете даже собственное дыхание Лейлы казалось чужим. Перед башней, на кромке ледяного плато, плавно покачивалась в воздухе девушка. Волосы её струились, как водоросли в глубине моря, а вместо ног у неё извивался рыбий хвост, покрытый чешуёй синих и серебряных оттенков. Она не улыбалась, но и не злилась — просто смотрела, будто лениво рассматривая, почти с насмешкой, не Лейлу даже, а сам факт её существования. — Дух, что ищет моего снисхождения, — начала она, голос её звучал водяной струёй, мягкой и ледяной. — Назови моё настоящее имя. Я буду ждать под фонтаном в саду. И исчезла, как пар: без вспышки, без звука. Просто не стало её, будто была только иллюзией. Лейла тяжело вдохнула. Холод не касался её тела, но внутри пробегал ледяной мандраж. Она чувствовала — где-то там, в реальности, заклинатели удерживают её дух, дают ей якорь. Без них она бы не вернулась. Она знала это. А потому не имела права ошибаться. Имя. Настоящее имя духа. Лейла медленно огляделась. Сама башня будто манила к себе: высокая, почти неестественно тонкая, вся в хрупком блеске. Она подошла ближе и коснулась стены. Податливость стекла оказалась обманчивой — оно было прочным, прохладным, гладким. В отражении на поверхности Лейла увидела себя — такая же, как в реальном мире: собранная, сосредоточенная, но с еле уловимой тенью неуверенности в глазах. Она пошла вдоль стены, внимательно всматриваясь в тонкие узоры, словно башня пыталась с ней говорить. Прошла ещё немного — и увидела дверь. Тонкая, почти невидимая, но звук, что доносился из-за неё, был неестественно притягателен. Свист, напоминающий плеск капель, то исчезающий, то вновь возникающий — завораживал. Лейла едва потянулась за ручкой, как дверь сама со свистом распахнулась внутрь. Она шагнула в башню. Там было тихо. Не глухо — скорее, спокойно. Даже шаги её не отзывались эхом, будто воздух глушил звук намеренно. Всё пространство было из стекла: стены, потолок, пол — и в центре, на каменном пьедестале, — дерево. Слива. Изогнутые ветви, как перья, были усыпаны цветами — хрупкими, нежными, будто вырезанными из льда. Пахло морем и весной одновременно, и от этой смеси в груди сжималось. Лейла медленно приблизилась к дереву. Здесь не было фонтана. Не было сада. Только прохладная тень от широких ветвей и щемяще-зелёная тишина, в которой даже воздух, казалось, говорил шёпотом. Но была красота — не пышная, не вызывающая, а глубокая, почти болезненная, от которой невозможно было отвести взгляд. В стволе было что-то знакомое. Память? Тоска? С трудом оторвавшись от созерцания, Лейла двинулась дальше — тугим, почти воинственным шагом. Башня, казалось, притихла, но не отпустила. Когда она обернулась — просто, чтобы убедиться, что не потеряла ориентацию, — её взгляд упал на стену. Отразилось не её лицо… или её, но гораздо младше. Та, которой было лет восемь, может девять. Девочка, протягивающая руку к духовному зверьку — кролику с длинными ушами и почти человеческим выражением в глазах. Миг — и сцена исчезла, сменилась другой. Первый разговор с тем, кто стал её мужем. Он нёс корзинку с цветами, и был глупо вежлив. Она тогда только усмехнулась, но осталась. Следом — ещё сцена. Слишком знакомая. Дочери. Их лица. Их смех. Свет в глазах. Простой, как дыхание, момент счастья. Лейла вжалась пальцами в ладонь, ногти впились в кожу. Сердце ныло, как от застарелой раны, которая вдруг вскрылась. Башня не просто показывала — она вытаскивала. Обнажала. Она зажмурилась. Сильно. Словно это могло защитить. Потом расправила плечи. — Я дойду до конца, — сказала она себе почти беззвучно, чтобы не дрогнуть, — ради них. Нужно было думать об имени духа. Нужно было найти фонтан. Всё ещё впереди. Лейла снова повернулась к дереву. Посмотрела — не глазами, а чем-то глубже. Словно искала в нём направление. И ветер, будто откликнувшись, прошелестел листвой. Тихо, но с нажимом. Ветки качнулись — не сильно, но достаточно, чтобы она уловила: вон та арка, там. Именно туда и шагнула. Сад оказался именно там, куда вёл взгляд ветвей. Арка вывела её в другое пространство — более тёплое, будто само место выдохнуло напряжение. Здесь пахло влажной землёй, пряными травами, и лёгкой ноткой цветущей сливы. Пространство было живым. Оно принимало. В центре сада — фонтан. Каменный, с облупившимися узорами по краям. На бортике, вытянув хвост, сидела Водолей. Она молча укладывала лепестки сливы на поверхность воды, аккуратно, почти любовно, следя, чтобы ни один не утонул. Рядом с ней было тепло, как у огня. — Я слушаю, — не поворачивая головы, сказала она. — Ты готова назвать моё имя? Лейла стояла неподвижно, окружённая влажным холодом камня, к которому прилипал сырой воздух. Фонтан за спиной духа плескался едва слышно — как дыхание подземного озера. Ветер, пробегающий между колонн, шептал так, будто сам подслушивал. Она закрыла глаза, позволив себе снова вспомнить всё, что происходило. Свист ветра, зеркало, в котором отражалась она сама и близкие ей люди. Эти виды выламывались наружу, стремилось пошатнуть устойчивость внутри. Слива, как замерший во времени момент, напоминала о чём-то хрупком, но упрямо живом. Эти образы — не просто детали. Это был ребус. Тот, что надо было понять не просто умом, а чем-то глубже. Сомнений было много. Но всё же имя — имя будто само всплыло на поверхность её мыслей, как будто всегда было там. Проверив едва ощутимую ниточку связи с теми, кто страховал её душу в мире людей, Лейла медленно выдохнула и заговорила: — Сюмей. Водолей, наконец, медленно повернула голову. На её лице застыло странное выражение — ни удивления, ни одобрения. Скорее, лёгкая тень сомнения. Словно она пыталась решить: расслышала ли верно, или ей это показалось. Лейла стояла прямо, не отводя взгляда. Она не собиралась оправдываться, но и не боялась больше. Реакция духа намекала, что интуиция не подвела. — Сюмей, — повторила она, уже громче и твёрже. Некоторое время Водолей молчала. Её глаза будто скользили по лицу Лейлы, изучая, проверяя — ища подтверждение не в словах, а в том, как они были сказаны. Затем выражение скуки вернулось к ней, как накидка — почти небрежная, но намеренная. — Подойди, — сказала она просто, поманив пальцем. Лейла послушно сделала пару шагов к краю фонтана, пока не оказалась совсем близко. Водолей, не торопясь, подняла руки и осторожно обхватила её лицо. Пальцы прохладные, тонкие, как гладкий фарфор. Она слегка повернула Лейлину голову то влево, то вправо, будто что-то выискивая. Проверяя. — Ты справилась, — сказала она. — Назвала моё имя. Сохрани ключ врат. И в следующий раз, когда ты их откроешь, я приду. Клянусь именем зодиака. Водолей склонилась и коснулась её лба губами — не нежно, не холодно. Просто — как факт, как печать. Когда она отстранилась, Лейла коротко кивнула и произнесла почти шепотом: — Спасибо, великий дух… Но договорить не успела. Мир вокруг дрогнул. Вода в фонтане вспучилась и растеклась пятнами света, колонны начали плавиться в расплывчатом мерцании. Пространство вытолкнуло Лейлу обратно без особых церемоний. Водолею, очевидно, уже наскучила беседа. И Лейла не обиделась. Она получила, зачем пришла.

***

Глаза распахнулись резко. В нос ударил запах воска и сухих трав. Перед ней — её собственное тело, всё ещё сидящее в позе лотоса. Остаточный шлейф связи с духом тянулся тончайшей нитью, но уже исчезал. Она подала условный знак рукой — заклинатели, сидевшие рядом, мгновенно отозвались. Их духи начали возвращаться в тела, отпуская Лейлу из щадящих, но крепких уз. Одним за другим. И наконец — она сама вернулась. Словно соскользнула обратно в кожу. Грудь Лейлы медленно поднялась на вдохе. Воздух здесь, в физическом мире, казался особенно плотным, особенно настоящим после пространства духа. Холодок, ползший по позвоночнику ещё секунду назад, медленно растаял, уступая место глубокому внутреннему теплу. Всё закончилось. Она вернулась. Её глаза медленно открылись, и первое, что она увидела — цепочка обеспокоенных лиц. Остальные заклинатели, окружившие её во время ритуала, молча ждали. Их внимание было сконцентрировано, почти благоговейно напряжено — никто не прерывал тишину. — Ключ Водолея — наш, — спокойно произнесла Лейла, медленно поднимаясь на ноги. Её голос прозвучал не громко, но уверенно, словно подтверждение давно понятного. — Это ещё не конец пути. Но мы движемся в хорошем темпе. Совсем скоро и остальные ключи будут у нас. Сначала последовала секунда полной тишины. А потом — шум. Радостный, искренний, многоголосый — возгласы облегчения, восхищения, гордости. Кто-то вскинул руки вверх, кто-то обнял стоящего рядом. Лейла не улыбнулась, но в уголках её глаз мелькнуло нечто похожее на удовлетворение. Она подняла ключ и повесила его на связку, что уже тяжело покоилась на её поясе. Теперь на ней было четыре ключа. Лейла скользнула взглядом в сторону. Недалеко, всё ещё сидя в позе лотоса, находились её дочери. Их силуэты были спокойны, но Лейла всё равно чувствовала напряжение, прячущуюся тревогу, желание подбежать, спросить, как они. Испытание духа только что напомнило ей, почему она делает всё это. Ради них. Ради будущего. Ради того, чтобы мир, в котором они живут, был защищён. Но даже с этим знанием она не позволила себе шаг навстречу. Не сейчас. Чувства чувствами, но дисциплина важнее. Она прошла мимо них, не сбавляя шага. — Всем подготовиться, — чётко бросила она через плечо. — Сегодня вечером выдвигаемся на Северный Полюс. Возражений не последовало, но никто и не ожидал, что они будут. — Эх, опять дорога, — с усталым вздохом сказала Юкине, повернувшись к сестре. Лёгкая досада скользнула по её лицу, но голос остался живым. — Пора бы уже привыкнуть, — отозвалась Люси, поднимаясь с земли. Она стряхнула с колен пыль и оглянулась на мать, чья фигура уже растворялась между палатками. — Лучше не задерживаться. Мама будет злиться, если мы будем последними. — Да я привыкла, просто… — Юкине протянула, пожимая плечами. — Не то чтобы мне нравится несколько дней просто ехать. Устаёшь ещё до того, как начинается настоящее дело. Ладно. Увидимся позже. С этими словами она неспешно пошла прочь, оставив Люси в одиночестве. Люси тоже не задержалась. Она направилась к себе, быстрым шагом, но без суеты. Утренний ритуал был долгим, изматывающим. Она чувствовала усталость в мышцах, напряжение в шее, тяжесть в груди. Но времени раскисать не было. На шатёр ложился мягкий свет заходящего солнца, и Люси, быстро умывшись ледяной водой, собрала свои вещи. Затем вышла обратно наружу, туда, где лагерь уже начинал гудеть в преддорожной суете. И хотя каждая клеточка тела просила покоя, Люси всё же направилась помогать другим. Потому что от этого зависело гораздо больше, чем просто хороший поход.