Когда начнутся титры?

— Энгельс, — все, что успела произнести Рози, прежде чем замереть статуей, боясь лишний раз вздохнуть. — Что тут произошло? — все же выдавила дрожащим, хриплым голосом девушка. Энгельс совершенно не понимал, где находится. Почему он здесь? Где был раньше? Куда держал путь? Неважно. Прямо сейчас прошлое, настоящее, будущее — все замерло возле бездыханного тела некогда любимой матери. Стоит молча, закрыл глаза. Делает вдох, учится дышать по-новому. Воздух стал чужим. Энгельс ощущает жжение в горле и не сразу понимает, что это от непрекращающейся одышки. Посланник не может насытиться кислородом, ему мало. Падает на колени, даже не замечая этого. — Энгельс! Энгельс! — она берет его за запястья, мягко перемещает руки на плечи. Он не любит, когда его трогают за плечи. — Энгельс, все хорошо, слышишь? Смотри на меня, слышишь? Только на меня, — мягкий, но уверенный голос тонким кружевом окутывает сбитого с толку Посланника. Что это? Неужели снова сон? Просто кошмар, от которого он не может очнуться? Да. Наверное. Так и есть. В прошлый раз из этого состояния вывела Рози. Вдруг у нее получится и в этот раз? Да, наверное. Он расслабляется, из груди вырывается свободный выдох. Кажется, он снова может дышать. Хорошо. Вот сейчас он откроет глаза, и все будет по-прежнему. На счет три… Раз… Два… Три…

Хорошо… Как же хорошо… Просто замечательно, великолепно.

…Ничего не изменилось…

Он не мог проснулся, он не спал. Верно, это не сон. Лугуника действительно умерла. Энгельс осторожно коснулся ее щеки тыльной стороной ладони. Холодная. Горький комок застыл в горле. Судорожный выдох, он зажмуривается, сжимает зубы так сильно, что те вот-вот превратятся в труху, сдерживает слезы. Осторожно перемещает руку на живот, укрытый простой летней одеждой. Тело еще теплое. Надежда еще есть. Закусив губу, Энгельс дотрагивается до рогов умершей и чувствует, как душа проваливается в бездну. — Позови отца и аналитиков, — приказывает он. — Клан в опасности. — Энгельс… — Быстрее! — громко рявкает и закрывает глаза, начинает создавать барьер, защищающий от дождя. Рози, всхлипнув, бросается с места. Он не должен был кричать на нее. Сегодня не только он потерял маму.

***

Аналитики приступили к работе. Тело Лугуники накрыла серебристая дымка, чем-то напоминающая облако. Их вытянутые руки напряжены, а по исступленному лицу стекает пот. Светловатый туман слегка темнеет: аналитики закончили первичный осмотр и переходят к более глубокому изучению. Слой дыма начинает слегка закручиваться вокруг бездыханного тела. Аналитики издают напряженный выдох и скрещивают руки, слой сильнее темнеет и ускоряется. — Энгельс, Роуз, что произошло? — низкий, пронзительный до тягостного трепета тон отличал голос главы клана среди других Посланников. Энгельс сразу заметил, как неловко сгорбилась Рози и поджала нижнюю губу. Сам он чувствовал себя не лучше: его всегда сбивала с толку перемена в отце, когда он надевал маску главы клана. — Я провел поверхностный осмотр, — начал он, поражаясь собственному спокойствию. — У меня есть пара мыслей, которые я озвучу только после вывода аналитиков. — Это еще почему? — в голосе холод с плохо скрытым раздражением. Почему-то это разозлило Энгельса. — Слова покажутся Вам смешными, я и сам не уверен в собственной теории. Все же будет лучше дождаться профессионального заключения. — Роуз? — девушку передернуло. — А какие у тебя идеи? — морально давит, думает, что Энгельс рассказал сестре о своих соображениях. — Я… я… мы… в смысле, — Рози пыталась преодолеть заикание, но чертовы слова никак не хотели соединяться в единую речь. Она всегда испытывала страх перед отцом. Никогда не чувствовала его любви. Для него она всего лишь обуза, от которой он не переставая ждал угрозы. Рози всегда знала: если с кланом случится что-нибудь страшное, отец ни секунды не будет колебаться в своих подозрениях по отношению к ней. Сейчас отличный шанс свалить все на младшую дочь.— Мы ничего не знаем, когда мы пришли мама уже… Мы не знаем, кто за этим стоит. — В грозу? — глава приподнял бровь. Рози робко кивнула. — Зачем? — Мы хотели сопроводить госпожу Ласкер. — она не знает, что сказать, просто бросила первое, что пришло в голову, надеясь на Энгельса, который непременно подключится и грамотно вырулит ситуацию. Ведь подключится же, да? — Госпожа Ласкер отчалила рано утром. Ее сопровождала Лугуника. — Кто-нибудь видел маму после того, как она отправилась на проводы? — тут же влез Энгельс. — Ты на что-то намекаешь? — Отец, маму убили мечом. Это понятно по ране. Когда я дотронулся до ее рогов, не ощутил в них силы. — Все правильно. Когда Посланник погибает, он медленно лишается покровительства Небес, — спокойно заметил глава клана. — Тело было теплым, — отрезает Энгельс. На секунду на лице отца проскальзывает недоумение, но он быстро подавляет его. Тогда старший сын продолжает продолжает. — Она не лишилась покровительства. Ее лишили покровительства. — Этого не может быть. На это способен только «Клык рыси». Клинок был уничтожен много веков назад. — Энгельс прав, — говорит один из аналитиков. — Ошибки быть не может. Мы перепроверили несколько раз. Нам мало что известно о силе клинка, в конце концов, мы родились намного позже его уничтожения. Если верить легендам, то это действительно «Клык». — Я пошел искать Мариэль. Смерть наступила недавно, а у нее не было экипажа. Она не могла далеко уйти,— Посланник резко сорвался с места.  — Ну и куда ты собрался? — оборвала Рози. — Энгельс, я все понимаю, но принцесса Ласкер, на минуточку, остается принцессой людей. И любое насильственное действие в ее сторону расценится как объявление войны. Очень хочешь воевать с людьми? — А нам, значит, на убийство жены главы клана глаза закрыть? Так получается? — У нас даже доказательств нет! — Чем тебе искреннее признание не доказательство? — удивился Энгельс, отчего Рози немного передернуло. — И как ты собрался это выяснить? Пытать ее будешь? Мы не можем так рисковать. Нам не выстоять в войне с людьми, не сейчас. — Хорошо, что ты предлагаешь? — Смотреть на мир шире. Продумать все возможные варианты. Почему ты уверен, что это Ласкер? — У меня есть весомое доказательство! — Какое? — Мой… — Рози немного прищучила лиловые глаза. — Что? — ждала продолжения девушка. — С-со-здравый смысл. Да! Именно он! — Гениально! — Рози демонстративно похлопала в ладоши. — Просто слов нет! Что же ты сразу не сказал? Вот теперь вопросов никаких не осталось. — Сама подумай, вчера проводилась церемонию совершеннолетия, на которой могли присутствовать только Посланники небес и представители королевской семьи. Соответственно, за убийством стоит либо Мариэль, либо кто-то из посланников, — немая пауза. Роуз буквально кожей чувствовала, как ее прожигает отцовский взгляд. — Во всем виноваты люди! — все же решила Рози. — Поддерживаю! — одобрительно кивнул Посланник. — Вы двое, а ну прекратили! — наконец вмешался глава клана. — Уважаемые аналитики, благодарю Вас за работу. Пожалуйста, позаботьтесь о теле. И еще, попрошу не разглашать никакой информации об услышанном, — аналитики поклонились, аккуратно завернули Лугунику в мягкое серебристое облако энергии и ушли. — Что вы вообще устроили? Мне стыдно за вас! — Отец, мы можем прийти к какому-то мало-мальски логичному решению только в споре, — Рози неловко пожала плечами. — Но, Энгельс, — уже серьезнее сказала она, — если ты прав, получается, что у Мариэль есть сообщник. Тогда, поймав ее, мы не будем в безопасности. Но чего они добиваются? — Тут несколько вариантов. Первый, кто-то очень озлоблен на наш клан и так хочет подкосить общий дух. Согласись, убить женщину, ставшую клановым достоянием при жизни. Единственную, кто смогла родить двоих детей, — внезапно Энгельса осенило. — А что, если дело в другом? Что, если основной целью была не мама, а некто другой? — Кто, например? — вздрогнув спросила Рози. Тяжелый взгляд Энгельса только подтвердил страшную догадку. — Понятно,— ответ очевиден, если главная цель и имелась, то смерть явно предназначалась младшей дочери главы клана. В клане ее недолюбливали. — Подожди, но Мариэль могли помочь родители или слуги. Что, если она приехала не одна? Потому и была без экипажа: ее семья остановилась неподалеку. — Так или иначе, нужно решать проблемы, — произнес глава. — По поводу Ласкер, она — простой человек. Значит, без клинка не опасна. Если наложить на меч барьер, который не позволит ей до него касаться, задача будет решена. — Вероятно, — согласился Энгельс. — А как быть с подельником, если таковой имеется? — Будем присматриваться друг к другу, незаметно вести записи. Проверим выездной журнал. Тот, кто недавно покидал клан, будет первым в списке подозреваемых, — Рози просто необходимо отвести от себя подозрения. Еще не хватало, чтобы на нее повесили убийство собственной матери. — На том и порешили, — кивнув головой, подытожил глава. — Тогда разбираться с Ласкер отправлюсь я. А вы ищите сообщника. — Один? — с нажимом поинтересовался Энгельс. — Я пойду с тобой. — Это исключено, — мягким снисходительным баритоном отказал глава. — Почему? — Потому что… — начала Рози и тяжело вздохнула. — Если с главой что-то случится, должен быть кто-то, кто… — сжала руки в кулаки, — кто займет его место и поведет нас за собой, — твердо закончила Рози, и Энгельс действительно изумился ее непробиваемому характеру. Рози больше всех противилась его стремлению стать главой. Сама мысль об этом вызывала у нее оцепенение, неприятие, злость. — Энгельс, есть пара вопросов, которые «нам» стоит обсудить, — Энгельс хорошо знал этот тон, в общем, как и Рози. Сообщить он хочет некую новость, непредназначенную для ушей младшей дочери. — Я пойду все подготовлю к прощальной церемонии, — Рози уважительно поклонилась отцу, вымученно улыбнулась брату и направилась прочь. — Будь так любезна, — плохо скрытое пренебрежение в голосе, и Энгельс уже предчувствует пренеприятный разговор. — Пройдемся? — предложил глава и мягким движением указал в сторону Нефритового сада. Нефритовый сад представлял собой кругообразный лабиринт из всевозможных зеленых растений, что причудливой лозой окутывали гору. Если рассматривать сад свысока, то он напоминает формой нефрит, а яркие оттенки разнообразных трав и кустарников, переливаясь на солнце, подчеркивают неповторимую нефритовую искристость. Сад носил несколько имен. Иногда его называли Нефритовой иллюзией: за многие столетия, проведенные подле Небесных Посланников, поразительная растительная лоза многократно впитала в себя энергию, испускаемую ими во время различных ритуалов, и порой, прогуливаясь вдоль извивающегося лабиринта, Посланникам казалось, что растения наблюдают за ними и даже шепчутся за спиной. Прогуливаясь рядом с отцом Энгельс вспомнил, как ребенком он исследовал сад вместе с Рози. Они бегали по саду и давали деревьям новые, только им известные названия. Им казалось, листья отдельных кустарников или побегов по-разному колышутся на ветру. Рози считала, что ветер так разговаривает с деревьями. Она искренне верила, что капли росы и дождя распределяет ветер, поэтому растения с ним не ссорятся. Мариэль, впервые оказавшись здесь, долго недоумевала: какой смысл выращивать в саду все настолько одноцветным? Там, в Королевстве Тени, сады обустраивались иначе: они имели множество фонтанов, статуй, выложенных каменных дорожек, красивых причудливых оград и других интересных украшений. Энгельс по-настоящему изумился ее словам, он сказал, что разнообразие цветов — чересчур вычурное решение. Гораздо лучше, когда все в единой цветовой гамме. Тогда Мариэль улыбнулась и пообещала ему, что приведет к себе в сад показать «вычурность», от которой сведет дыхание. С возрастом он все реже приходил сюда. По необъяснимой причине пребывание в Нефритовом саду вводило его в мучительное уныние. Энгельс не желал находиться здесь. Все дела, связанные с Нефритовой иллюзией, незамедлительно передавались Роуз. — Так о чем ты хотел поговорить? — юный Посланник начинает разговор первым и надеется как можно скорее обсудить все вопросы главы и покинуть прекрасную местность. — Почему вы с Роуз в ливень покинули дом? Как обнаружили тело? И что за балаган устроили перед аналитиками? — На самом деле, я почувствовал странное поведение барьера. Казалось, что он опал, я отправился на улицу, чтобы разобраться в случившимся. — Когда это примерно случилось? — глава сильно нахмурился и придался глубоким думам. — Где-то в полдень. — Странно, — нахмурился мужчина, — я ничего такого не ощутил. — В том то и дело. Словно я единственный заметил. На улице больше никого не было. Я шел на сигнал и наткнулся на… — Энгельс тяжело вздохнул. — Я хотел сразу отправиться следом за Мариэль. Я уверен, что это она стоит за всем! И… может передумаешь и возьмешь меня с собой? — Нет, Ласкер я найду сам. У тебя будет другая миссия, — глава повел Энгельса дальше в глубь парка, словно боялся, что их кто-то услышит. — Меня беспокоит, что у Ласкер есть сообщник. — Ты кого-то подозреваешь? — Нет, разумеется нет. Лишь немного беспокоюсь. И все же, я прошу тебя немного внимательнее присматривать за Роуз. Если кто и может помогать Ласкер, так только тот, кто ненавидит клан. Согласись, у нее есть причины для ненависти. — Нет! Это точно не Рози. Как ты вообще можешь так говорить? Она же твоя дочь! — Я не подозреваю ее, — мягко наклонив голову влево, сказал глава клана. — Лишь беспокоюсь. — Если ты так думаешь, зачем рассказал о наших планах? — Разве сам не догадываешься? — Энгельс еле сдерживал злость. Ему никогда не нравилась надменность отца, но поделать ничего не мог. Принимал это за издержки профессии. — Если Рози действительно, — Энгельс нервно сглотнул, — на самом деле причастна, тогда она попытается как-то предупредить Мариэль об опасности,— глава снисходительно кивнул. — Это невозможно,— заключил скорее для себя, нежели для отца, Посланник. — Откуда такая уверенность? — Рози и Мариэль всю жизнь терпеть друг друга не могут. Рози, помогающая Мариэль в убийстве Лугуники? Да ладно? — Энгельс, еле удержался от смешка. — Звучит как полный абсурд. — С чего ты взял, что Рози и Ласкер в плохих отношениях? Они виделись единожды, — а ведь и правда, с чего? Энгельс не понимает причину такой железной уверенности. Он просто знает, что эти двое не выносят друг друга на дух. Мариэль просила не произносить имени младшей сестры в ее обществе. Рози же всеми силами уговаривала Энгельса оборвать связь с принцессой Тени, называла их чувства обычным помутнением рассудка, повторяла, что эта близость их до добра не доведет. Но… Энгельс встретил ее только вчера? Разве нет? — Знаешь, если забыть про рога, то Рози —чуть ли не самый образцовый Посланник небес в нашем клане. Уж по отношению к людям так точно, — все же нашелся что ответить Энгельс. — Так или иначе, я назначаю тебя наблюдателем за Роуз. Теперь по поводу руководства в мое отсутствие. Старайся как можно меньше говорить об убийстве. Не следует лишний раз наводить панику. Прислушивайся к чужим разговорам. Если все-таки цель была иной и Лугунику убили случайно, нужно найти и уберечь первоначальную цель. Я покину клан совсем ненадолго, но если все же вскоре не вернусь, тогда будь готов к переезду. Пока меня нет, укрепите барьеры, обязательно найдите надежное убежище для женщин и детей, создайте особо крепкий барьер для них. — Понял, все сделаю.

***

Глава собрал всех соклановцев в зале празднования. Все закуски со столов были убраны, а скатерти заменены на синие витиеватые кружева. Под чутким руководством Рози шла активная подготовка к прощальной церемонии. Посланники уже переоделись в синие, шелковые плащи, в которых обычно прожали умерших в иное измерение, а рогатые головы накрыли капюшонами. Энгельс в очередной раз поразился удивительной схожести соклановцем друг с другом. Складывалось впечатление, что Посланники являются лишь клонами оригинала. Раньше если Энгельс и замечал это, то не акцентировал на это внимание, но сейчас эта одинаковость пугала. Соклановцы похожи внешне, но любой посланник ярко различается присущей только ему энергией. Ведь Небо благословило каждого по-своему, наделив уникальным сиянием. Но правда в том, что он не чувствовал их сияния. Совершенно. Словно он стоит один, и за его спиной не разместились ряды других Посланников. Он не ощущал никого. Даже отца, главу клана, что наделен самым сильным сиянием, он не воспринимал. Глаза видели, что глава стоит прямо перед ним, смотрит на него, говорит для него, Энгельс абсолютно не осознавал его присутствия. Полным отсутствием сияния обычно отличалась только Рози. Энгельс привык к ее исключительности и не придавал этому большого значения, просто сейчас… все были как Рози. Еще вчера все было в порядке, или, быть может, он ничего не заметил? Но, черт возьми, что же творится, если даже в Мариэль Ласкер, человеческой девушке, энергии больше, чем в его собственном клане? Как это возможно? Неужели… Могло ли случиться так, что Мариэль, похитив энергию его матери, стала приближенной к Посланникам? Возможно ли провернуть такое «Клыком рыси»? Но мама умерла сегодня, а энергия у девушки была уже вчера. Кажется, Энгельс попал в загадку с несколькими звеньями, каждое из которых неизвестно.