breathe me in (exhale slow)

— Чимин, тебе повезло. Мне нужно, чтобы ты присмотрел за Ентаном. Чимин ставит на стол бутылку вина, из которой собирался налить себе в бокал, и широко раскрывает глаза. — Что? Правда? — Я путешествую с Чо... по работе несколько месяцев. Так что мне нужен кто-то, кто будет присматривать за Ентаном, и, так как ты его второй отец, я подумал... Чимин кивает и одновременно качает головой, выглядя таким взволнованным, что Тэхен задается вопросом, стоит ли ему беспокоиться. Получит ли он в конце концов свою собаку обратно. — Да. Однозначно, о боже, да, тебе даже не нужно спрашивать. К счастью, в своем волнении Чимин умудрился пропустить ту часть, где Тэхен почти сказал имя единственного человека, которого Чимин очень хочет задушить. По крайней мере, он так думает. — Подожди. Ты собирался сказать «Чонгук»? Я правильно расслышал? Дерьмо. Чимин положил руки на мраморную стойку, сверля Тэхена взглядом, который всегда срабатывал; он никогда не сможет спастись ложью, как бы сильно он ни старался. И он делает все возможное какое-то время, избегая взгляда Чимина и качая головой. — Нет. Я этого не говорил. — А я думаю, что да. Тэхен закусывает губу. — Мне кажется, ты ослышался. Чимин прищуривает глаза и молча смотрит на него, пока напряжение не достигает удушливой высоты. Пытаться скрыть правду от Чимина — все равно что задерживать дыхание; в конце концов, он должен его выпустить. — Хорошо, — Тэхен выдыхает, а Чимин выжидающе смотрит на него. — Слушай. Это была не моя идея. Мы просто... ты же знаешь, мы должны работать вместе, и, несмотря на то, как сильно я этого не хочу, у меня нет выбора. Это тот самый большой прорыв, о котором вы с Юнги все время мне рассказываете! Это восьмистраничная статья, Чимин-и. С моим именем на ней. — И его тоже, — Чимин выглядит мрачным. — Да. Как бы то ни было, ты же знаешь, я бы не согласился на это, если бы у меня не было другого выхода. — Но у тебя есть и другой вариант, — настаивает Чимин, снова беря бутылку вина и пассивно-агрессивно наливая себе выпить. — Ты можешь сказать «нет» и подождать подходящего момента. — И когда же это произойдет? — говорит Тэхен, и его голос немного напряжен, потому что они так долго говорили об этом, так долго ждали, что что-то произойдет. Ему нужна гребаная поддержка, даже если в этом замешан единственный человек, которого Чимин абсолютно не простит. — Когда же? Потому что я устал ждать за своим столом и смотреть на электронную почту весь день, пока у меня не заболят глаза, когда вместо этого я мог бы путешествовать по всему миру и фотографировать вещи, которые действительно важны. Это мой шанс, и если он включает в себя... — он запинается, спотыкаясь на имени; Чонгука, он хочет сказать, но это не совсем выходит из его рта — ...его? Значит, так и должно быть. В глазах Чимина горит слабый огонь, который Тэхен мог бы описать как недовольство, если бы не тот факт, что он никогда не видел Чимина таким, каким он выглядит сейчас, когда рука сжимает ножку бокала так сильно, что кажется, вот-вот сломается. Он смотрит на столешницу и вздыхает. — Как ты можешь просто принять это? Тэхен обходит стойку, садится на стул рядом с ним и заставляет Чимина встретиться с ним взглядом. — Поверь мне, я не забыл, что он сделал со мной. — Тогда почему... — Мы разговаривали, — перебивает он, и губы Чимина беззвучно надуваются. — Вчера. А потом я пошел к нему домой прошлой ночью. — Ты сделал что? — Он сожалеет об этом, Чимин. Я вижу, что это так. И я понимаю, что этого недостаточно и никогда не будет достаточно, но у него есть свои причины, — Тэхен быстро избегает той части, где говорится о похищении Чонгука. — Он мне все объяснил. Я ему верю. Брови Чимина серьезно нахмурены, и он выглядит немного обиженным, как будто слова Тэхена звучат наивно, слишком всепрощающе. Так оно и есть — но с ведома Тэхена они принимают совершенно новый облик, преследуемые вопросом об истинной причине исчезновения Чонгука. — Свои причины, — бормочет Чимин, вертя в руках стакан. — И что же за дурацкую отговорку он тебе скормил, а? — он поворачивается к Тэхену, ища глазами. — Что он мог тебе сказать, чтобы ты стал таким покладистым? Я думал, мы договорились, что если ты когда-нибудь увидишь его снова, я получу разрешение поджечь его волосы. — Да, — вздрагивает Тэхен. — Но не делай этого. Чимин просто смотрит. Дело в том, что Тэхен не хочет говорить правду, пусть весь груз прошлого Чонгука лежит между ними, как чудовище. Говоря о его знании, он только делает его реальным, слишком реальным для того, с чем он может справиться прямо сейчас. Если в данный момент говорить имя Чонгука — это проблема, то он действительно не уверен, что сможет выложить пятнадцать минут объяснений о том, что брат Чонгука был вовлечен в бандитское насилие, наркобизнес и последующее жестокое похищение Чонгука. Это звучит чертовски безумно. И, возможно, так оно и есть, но, несмотря на гноящуюся ненависть в душе Тэхена после многих лет проклятия Чонгука в аду, он верит ему. Видеть это загнанное, пустое выражение лица Чонгука, когда он объяснял, было достаточным доказательством; Тэхен очень не хотел бы переживать это снова. — Я не могу тебе сказать, — наконец говорит Тэхен, и Чимин стонет. — Почему? Серьезно, Тэхен, ты не можешь просто принять все, что он тебе скажет, и смириться с этим, независимо от того, насколько хорошо он пытался убедить тебя. — Я с этим не смирился, — его голос слегка дрожит. — Меня это чертовски не устраивает, Чимин. Но я ему верю, потому что никогда не видел, чтобы кто-то выглядел таким испуганным. Его трясло. Это действительно... Боже, это напугало меня — Что? — Чимин выглядит обеспокоенным. — Трясло? Что ты имеешь в виду? С ним что-то случилось? Тэхен делает глубокий вдох. Он встречает такой теплый и заботливый взгляд Чимина, находит в нем только любовь и беспокойство. Упорство Чимина защищать Тэхена до конца света и обратно только умиляет, заставляет его любить своего лучшего друга еще больше. Но, несмотря на все это, он все еще не может найти нужных слов. — Я действительно не могу тебе сказать, Чимин-и. Просто доверься мне, ладно? Я бы не стал потакать ему ни на секунду, если бы он был таким мудаком, каким мы его изображали все эти годы. Чимин вздыхает. — Ненавижу это. Надеюсь, ты знаешь, как я все это ненавижу. Он берет Чимина за руку, переплетая их пальцы. — Я знаю. Чимин смотрит вниз на их сцепленные вместе руки, и наклоняется вперед, выдыхая вином и прижимаясь поцелуем к щеке. Тэхен улыбается. Тихо выдохнув, он прижимается к Чимину и кладет голову ему на плечо, как делает это уже много лет. Знакомство это легкое спокойствие, такое теплое и манящее, и именно то, что ему нужно. И он не может перестать думать о том, как Чимин постоянно оберегает его. Что он так обеспокоен, что он так заботится, что в его сердце так много любви к Тэхену. Он дышит Чимину в шею, позволяя ему играть с его пальцами. Он чувствует себя как дома.

***

Проходит неделя, и Тэхен медленно знакомится с видом Чонгука каждое утро. С каждым днем ему становится немного легче, его сердце все больше приспосабливается. Мысль о том, что однажды он снова сможет чувствовать себя вполне комфортно с Чонгуком, слишком велика, чтобы от нее убегать, и поэтому он сосредотачивается на их проекте, сосредотачивается на том, чтобы нормально дышать в присутствии Чонгука и укрощать дикое и откровенно нелепое трепетание в своей груди. Это не значит, что Тэхен полностью оправился от первоначального шока и боли, которые он испытал, увидев его снова. Он все еще удивляется, когда Чонгук входит в комнату; это застает его врасплох, когда он поднимает глаза и видит Чонгука, сидящего напротив него с чашкой кофе в руках, видит то самое знакомое лицо, в которое влюбился Тэхен. Он все еще должен проглотить дискомфорт, жгучие мысли в глубине его сознания, которые хотят узнать больше о том, что случилось с Чонгуком, хотя он очень хорошо знает, что Чонгук не хочет говорить об этом. Тэхен знает, что им нужно поговорить об этом в какой-то момент, но с суетой работы и приближением крайнего срока, прошлое Чонгука было похоронено под множеством разговоров с большим количеством кофеина, и чем больше времени проходит, тем больше кажется неправильным со стороны Тэхена поднимать этот вопрос. Чонгук заговорит, когда будет готов. Это что-то настолько чувствительное, настолько травмирующее, что Тэхен относится к этому деликатно и не пытается давить. По большей части он спокоен рядом с Чонгуком. После нескольких недель перестройки он находит, что его разговоры с Чонгуком становятся все более и более естественными, жесткое пространство между ними ослабевает и колеблется с количеством времени, которое они проводят друг с другом. Этого почти достаточно, чтобы забыть обо всех чувствах, витающих в воздухе. Но дело в том, что Тэхен влюбился в Чон Чонгука, когда ему было девятнадцать лет, и он не уверен, что когда-нибудь перестанет его любить. Хуже всего то, что он улавливает проблески чего-то большего от Чонгука. Долгие взгляды, постукивающая ручка по его губам, когда он смотрит на Тэхена, думая, что тот не видит. Судя по тому, как Чонгук смотрит на него, иногда ему кажется, что он пытается запомнить его лицо, такие большие и внимательные глаза, и Тэхен не может не зацепиться за это, потому что он скучает по взгляду Чонгука, как бы ему этого не хотелось. В течение недели им удалось разработать базовый план и маршрут поездки, проконсультировавшись с Чхве и сузив свой выбор до четырех мест. Две страницы каждая; достаточно для ясности и детализации, для их творчества, чтобы пробежать по всем страницам и сделать что-то хорошее. Или чертовски невероятное, как называет это Чонгук, глаза его загораются вдохновением, когда он сжимает руль и везет их обратно в свою квартиру. Это будет уже третий раз с тех пор, как они снова нашли друг друга — хотя Тэхен не совсем считает первый, исключительно из-за его собственного смущения. Он ненавидит крошечный нервный всплеск, который проходит через него при мысли о том, чтобы проводить больше времени с Чонгуком вне рабочего времени, и это иррационально, но все время, пока он сидит на пассажирском сиденье, его сердце подпрыгивает, и он продолжает поглядывать на Чонгука, просто чтобы убедиться, что он действительно там. Даже с несколькими неделями, чтобы заново познакомиться, Тэхен все еще задыхается. Он гадает, когда это изменится, если это вообще возможно. Какое-то время они работают в квартире Чонгука, постепенно успокаиваясь по мере того, как они планируют в относительно мирной тишине. В течение последней недели они стали лучше общаться, и очень постепенно атмосфера поднялась от чего-то напряженного и неловкого к чему-то более расслабленному, больше похожему на то, как они привыкли быть друг с другом. До этого еще далеко — но прогресс есть прогресс, и сердце Тэхена любит видеть улыбку Чонгука, нравится ему это или нет. Через несколько часов после их планирования Тэхен опустошается, бумаги и ноутбуки разбросаны вокруг них в попытке правильной организации, снаружи все еще светло, они сидят друг против друга на плюшевом коврике, ноутбуки стоят на пуфике между ними. Тэхен сидит с бокалом вина в сторонке, его рабочая рубашка расстегнута на несколько пуговиц из-за его собственного недовольства — он ненавидит тесную одежду. Он начинает скользить, прижимаясь щекой к руке, положив руку на пуфик и глядя вниз на проделанную ими работу. Чонгук продолжает усердно работать напротив него, записывая что-то на листе бумаги и поглядывая на экран каждые несколько секунд — вероятно, детали, которые он набирает для одного из выбранных ими мест. Это дает Тэхену возможность изучить его, блуждая глазами по его слегка растрепанным каштановым волосам, сосредоточившись на его глазах, когда он читает текст на экране. Его губы приоткрыты и слегка розовеют от сочетания вина и закусок, а зубы подсознательно кусают нижнюю губу, когда он работает. Взгляд Тэхена задерживается на этом движении в течение долгой секунды, прежде чем он моргает и качает головой, слегка двигая рукой, чтобы подпереть голову и не заснуть. Он просто продолжает смотреть на Чонгука без малейшего следа стыда, когда звук открывающейся двери в конце коридора возвращает его к реальности. Его рука от этого почти падает, голова взлетает вверх и он быстро моргает. Когда он снова смотрит на Чонгука, то видит, что тот слегка улыбается, глядя на экран, как будто он точно понял, что делал Тэхен, и нашел все это довольно забавным. Суен идет по коридору, стуча каблуками по мраморным плиткам, и глаза Тэхена расширяются, когда он замечает маленькую девочку, бредущую впереди. Она одета в крошечное розовое платье-сарафан и белую футболку, ее черные волосы завязаны в косички лентами, волнами ниспадающими на плечи. В руках у нее такой же крохотный розовый кролик, за которого она гордо цепляется. На мгновение она останавливается в конце коридора и растерянно оглядывает комнату широко раскрытыми темными глазами. Затем она замечает Чонгука. — Гуки! — маленькая девочка визжит от восторга, и Тэхен должен воспользоваться моментом, чтобы понять, насколько она очаровательна. Ей должно быть всего около трех или четырех лет, и того, как она смотрит на Чонгука, когда замечает его, достаточно, чтобы Тэхен впал в легкую (см. чрезвычайную) панику. Суен улыбается на это восклицание, продолжая идти дальше по коридору и оставляя девочку с ними двумя, вероятно, чтобы сменить свою рабочую одежду. Чонгук встает, чтобы поприветствовать ее, и маленькая девочка прыгает в его объятия. Он разворачивает ее с ослепительной улыбкой и целует в щеку. Девочка хихикает, ее глаза превращаются в полумесяцы, когда Чонгук прижимает ее в своих объятиях. И это зрелище так много значит для Тэхена. Видеть Чонгука, стоящего в рабочей рубашке с закатанными до локтей рукавами и держащего на руках маленькую девочку, как свою собственную, — это одновременно и самое лучшее, и самое худшее, что может с ним случиться. Тэхен всегда любил детей — это Чонгук знает — и в глубине души, даже будучи студентом университета без направления в своей жизни, он мечтал о будущем, где он и Чонгук могли бы иметь маленькую девочку. Просто его фантазия, на самом деле, не более того. Теперь, шесть лет спустя, он сидит в квартире Чонгука и Суен как чужой, а маленькая девочка на руках у Чонгука даже не знает его имени. — Это Тэхен, Ынхи, — Чонгук смотрит на Тэхена и улыбается ему, а Ынхи тычет крошечным пальчиком в его щеку. Девочка кладет руки на плечо Чонгука и с любопытством смотрит на него сверху вниз. Она, кажется, оценивает Тэхена, широко раскрытыми глазами изучая его черты, и он делает все возможное, чтобы произвести хорошее первое впечатление с теплой улыбкой и приветствием. — Привет, Ынхи. Внезапно Ынхи сияет, с волнением глядя на Чонгука. Она пытается прошептать ему на ухо, но это больше похоже на приглушенный крик в ее энтузиазме рассказать ему. — Как принц Тэтэ! Тэхен поднимает брови, сверкая глазами на Чонгука, который быстро отводит взгляд. — Кто такой принц Тэтэ? Похоже, Ынхи очень обрадовалась интересу Тэхена. Она широко разводит свои маленькие руки, почти задевая Чонгука по лицу. — Тэтэ — принц всего Сеула. Гуки сказал, что он самый красивый принц в целом мире. — В самом деле? — Тэхен смотрит на Чонгука, который отказывается смотреть на него, покраснев и уставившись в пол. Он сжимает Ынхи в своих руках и шепчет ей, чтобы она замолчала. Тэхен замечает это и ухмыляется. Чонгук ставит ее на пол и снова устраивается на ковре. Ынхи подходит к Тэхену немного неуверенно, но когда она подходит ближе, ее глаза загораются, и она прыгает вверх и вниз, сжимая свою мягкую игрушку. — Да! Ты похож на принца Тэтэ, — она задыхается, и ее темные глаза почти комично расширяются. — Ты принц Тэтэ? Тэхен смеется, демонстрируя ту квадратную улыбку, которая у него появляется только тогда, когда он сталкивается с милыми детьми. Ынхи очаровательна, и судя по тому, что Чонгук, похоже, назвал сказочного принца в его честь, он не может найти в себе силы даже слегка рассердиться в ее присутствии. Он не знал, что у Чонгука есть ребенок, но если Ынхи и есть его ребенок — Тэхен считает, что, хотя это очень важно, он может справиться с этим просто по тому, как она улыбается ему. Она уже обхватила его своим крошечным пальчиком. — Может быть, и так, — говорит он ей, и она ахает. — А ты что скажешь, Чонгук? Щеки Чонгука все еще красные. Он выглядит так, как будто его поймали с поличным. Он раскрывает рот, когда смотрит на них, и притворяется, что не слышал. — М? Улыбка Тэхена становится шире. — Ынхи хочет знать, тот ли я принц Тэтэ, о котором ты ей все время рассказываешь. Ынхи подходит к Чонгуку и тянет его за руки, надув губы. — Гуки! Скажи мне. Чонгук кашляет, расправляет плечи. Он выглядит до смешного застигнутым врасплох, и это так мило. Тэхен хочет наклониться и сжать его щеки, может быть, поцеловать маленькую круглую букву «О» с его губ. Нет, напоминает он себе, решительно и отчаянно отталкивая эту мысль. Нет. Затем выражение лица Чонгука меняется, и это так быстро, что Тэхен слегка напрягается. Он наклоняется, чтобы заговорщически прошептать что-то на ухо Ынхи, не сводя глаз с Тэхена, и ее глаза расширяются, когда она кивает головой, внезапно поняв. — Все поняла? — шепчет Чонгук, улыбаясь ей. Она кричит «Да!» и энергично кивает головой, шурша косичками. Затем она поворачивается обратно к Тэхену, улыбка на ее лице освещает ее черты и смягчает слабое сердце Тэхена. На этот раз Ынхи наклоняется и шепчет ему на ухо, щекоча волосами его щеку. Тэхен слышит: — Твой секрет в безопасности со мной, принц Тэтэ. Когда она отстраняется, ее глаза сверкают, но все же серьезны, как будто она хочет, чтобы Тэхен был уверен, что ей можно доверять. Поэтому он кивает, шепчет ей на ухо: — Спасибо, Ынхи, — и улыбается, а она хихикает, получив ответ. Она похлопывает его по плечу одной рукой, а в другой болтается кролик Банни. — А мы можем быть друзьями? — спрашивает она с надеждой в голосе. Тэхен незамедлительно кивает. — Конечно! Ынхи хохочет и хватает Тэхена за руки, поворачиваясь к Чонгуку с ослабленной хваткой на пальцах. — Гуки! Мы друзья. — А, хорошо, — говорит Чонгук, качая головой. Он смотрит с нежностью, их взгляды соединяются; одного взгляда на его лицо достаточно, чтобы у Тэхена заныло в груди. — Ынхи, как насчет того, чтобы пойти и посмотреть, что делает твоя мама, а? Ынхи хмурится. — Но я хочу остаться с Тэтэ. — Тэтэ будет здесь, когда ты вернешься, милая, — мягко говорит Чонгук. — Гуки просто нужно с ним поговорить, ладно? Тэхен определенно замечает, как Ынхи называет его по прозвищу, но все же он отказывается возрождать свои надежды. Он наблюдает, как Ынхи неохотно отделяется от Тэхена и выходит из комнаты, Банни волочится по полу рядом с ней, затем поворачивается к Чонгуку с тем, что, как он надеется, является дружелюбным выражением лица. — Я не знал, что у тебя есть дочь, — говорит он, стараясь звучать непринужденно. Чонгук понимающе улыбается ему. — Она мне не дочь. И надежда поднимается снова, глупо не отступающая. — Что? — Она дочь Суен, но я не ее отец. Она была замужем за одним инвестиционным банкиром, но они развелись около года назад. Ынхи их ребенок, и я думаю, что я вроде как... — он мычит, — как веселый дядя или что-то в этом роде. В любом случае, я бы не стал так далеко заходить, чтобы назвать себя «отчимом». — О, — повторяет Тэхен, пытаясь переварить информацию. — Не знаю почему, но я думал, что вы с Суен знакомы дольше. Чонгук двигается, вытягивая ноги и прислоняясь спиной к дивану позади себя. — Да, я понимаю, почему ты так думаешь, ведь мы почти все живем вместе. Но Ынхи здесь не живет. Это довольно сложно, — он смеется немного устало, и Тэхен не уверен, не перешел ли он черту. — Формально Суен по-прежнему имеет свое жилье. Ынхи проводит с ней пару дней в неделе, и так как у нас нет для нее комнаты, то они обычно останавливаются в квартире Суен в эти дни. Тэхен кивает, облегчение волной накатывает на него. Конечно, если бы у Чонгука была дочь, он бы только поддерживал ее, независимо от того, была ли Суен матерью или нет. Но подтверждение все еще поднимает тяжесть, которую он начал чувствовать снова в своей груди, потому что иметь дело с тем фактом, что у Чонгука не только есть девушка, но и дочь, было бы немного слишком для него, чтобы справиться с этим так быстро. — Она очаровательна, — воркует Тэхен, и Чонгук улыбается. — Она очень похожа на свою мать. — Правда? — Чонгук вздыхает. — Мне нравится, что она здесь, — и затем, понизив голос, так тихо, что Тэхен едва слышит его, он говорит: — она буквально клей, удерживающий меня и Суен вместе в этот момент. — Что? Чонгук качает головой. — Ничего. Извини. Тэхен оставляет это, главным образом из-за выражения лица Чонгука, как будто он жалеет, что чуть не проболтался. Вместо этого он меняет тему разговора и решительно отталкивает подкрадывающееся удовлетворение, услышав, казалось бы, о далеко не идеальном состоянии отношений Чонгука и Суен. На самом деле, это не его дело спрашивать. Похоже, все гораздо сложнее, чем он себе представлял. — Итак, — говорит он, и Чонгук поднимает голову. — Можем ли мы обратиться к тому факту, что ты слишком заметно назвал сказочного принца в мою честь? Чонгук снова краснеет, щеки пылают, он запрокидывает голову к потолку и стонет. — Тэхен. — Нет, давай, — настаивает Тэхен. Он придвигается чуть ближе к Чонгуку на ворсистом коврике, дразня его пальцем по колену. Чонгук скулит, и просто смешно, как моментально сердце Тэхена подпрыгивает от этого звука. — Расскажи мне подробности. Я слышал, что он самый красивый принц во всем Сеуле. — В мире, — автоматически поправляет Чонгук, затем закрывает глаза и качает головой. Тэхен смеется, и этот звук эхом разносится по комнате, густой, мелодичный и окрашенный замешательством. — Черт, неважно, ладно. Может быть, однажды вечером мне не хватило воображения, и я просто придумал историю о принце, у которого было такое же прозвище, как и у тебя. — О, неужели? — Тэхен улыбается так широко, что это почти причиняет боль, и когда Чонгук открывает глаза, то он смотрит прямо на него, глаза слегка загораются от того, как забавляется Тэхен всем этим. — Значит, он не я? Тогда как он выглядит? Чонгук проглатывает свою гордость и потакает ему, заранее бросая насмешливый взгляд в сторону Тэхена, что только заставляет его хихикать. — У него... светлые волосы. И карие глаза с густыми длинными ресницами, которые делают его особенно красивым. — Ты говоришь так, словно я трехлетняя девочка. Чонгук прищуривается. — Заткнись. Ты сам напросился. Тэхен придвигается чуть ближе. — Продолжай. — И он часто носит серьги, висячие, украшенные драгоценными камнями, потому что он принц. Он носит лучшую одежду в королевстве, красивый красный ханбок с золотыми вставками, и он все время улыбается. Это его сверхспособность. — Что, улыбается? — Довольно много, — Чонгук говорит, робко посматривая. — Он делает всех в королевстве счастливыми своим счастьем. И каждый раз, когда Ынхи грустит или расстраивается, она спрашивает меня, придет ли принц Тэтэ и сделает ли он ее снова счастливой. — О, — улыбка исчезает с его лица так быстро, что он почти становится серьезным. В горле у него встает комок, которого раньше не было, и ему приходится моргнуть, чтобы остановить странную влагу в глазах. — Ух. Это очень мило. Чонгук кивает, сглатывая слюну. Он смотрит в сторону, теребя диванную подушку. — Да. Извини за напор, наверное. Теперь Ынхи будет постоянно привязана к тебе, особенно после того, как я сказал ей, что ты переодетый принц Тэтэ, и она никому не позволит узнать об этом. Она очень заботливая. — Я так и думал, — улыбается Тэхен, и сердце его сжимается в груди. — Похоже, мне есть, что оправдать. — Ты справишься, — заверяет Чонгук. — Она уже любит тебя. И только тогда Тэхен понимает, насколько они близки. Тахта больше не стоит между ними, и Тэхен, издеваясь над ним, медленно подался вперед так, что теперь он сидит у бедер Чонгука, почти сам опираясь на диван. Если бы он протянул руку, то мог бы провести ею по волосам Чонгука, легко провести по коже его щеки и почувствовать тепло под ладонью. Это заманчиво вместе с тем, как Чонгук внезапно смотрит на него, глаза ласковые и внимательные, когда их взгляды встречаются. — Да? Глаза Чонгука смягчаются. — Конечно. У Тэхена болит сердце. Все это уже чересчур простой факт, что Чонгук вернулся в его жизнь, проводит с ним время, как сейчас, и встречается с маленькой девочкой, которую он так обожает. То, как взгляд Чонгука направлен на него, почти полностью останавливает его сердце; Тэхен потрясен легкостью, которую он находит там, любовью, которая лежит внутри, идеей, что это предназначено для него. Это почти ужасно, как легко он чувствует себя при таком интересе, кровь кипит от чего-то сладкого и нежного. Он не хочет, чтобы это кончалось. А потом в комнату вваливается Ынхи, ее волосы распущены, ленты слегка обвязаны вокруг запястья, мать плетется за ней по пятам. Тэхен первым прерывает зрительный контакт, слегка отодвигаясь назад и улыбаясь, когда Ынхи направляется прямо к нему. Краем глаза он смотрит на Чонгука, видит, что тот слегка взволнован, щеки слегка порозовели, и старается не улыбаться. Его сердце бьется так быстро, что он почти слышит его. — Тэтэ! — распевает Ынхи, бросаясь прямо к нему в объятия. Он смеется, обнимает ее за плечи и улыбается ей, а она поворачивается, чтобы найти свою взволнованную мать.— Мамочка! Ты уже видела Тэтэ? Суен улыбается им обоим, хотя выглядит немного подавленной. Быстро взглянув на Чонгука, она помрачнела. — Да, дорогая. — Тебе не кажется, что Тэтэ самый красивый принц в мире? — Ынхи, очевидно, забыла о своем обещании хранить в тайне королевскую личность Тэхена. Суен поднимает брови. — О, так он принц? Ынхи с энтузиазмом кивает, вцепившись в руку Тэхена. — Гуки мне так сказал. Когда Тэхен смотрит на Чонгука, ожидая его реакции, он почти не удивляется, увидев легкий румянец на его щеках и слегка приоткрытый рот, как будто Ынхи предала его. — Ынхи! Ынхи хихикает, и Суен кивает. — Ах. Ну, тогда он, наверное, прав, да? На мгновение воцаряется тишина, Чонгук теребит пальцы, а Тэхен смотрит в пол. Суен кажется... ну, гораздо менее ласковой, чем в прошлый раз, когда Тэхен был здесь, и он не уверен, связано ли это с Ынхи или с тем, как Чонгук неохотно общался с ней весь день. Вскоре после этого заговорила Суен, нарушая тишину — Ынхи, Тэтэ и Гуки сейчас пытаются работать, почему бы нам не вернуться в мамину квартиру? Чонгук, кажется, немного оживился и нахмурился. — Суен, тебе не обязательно уходить. — Нет, все в порядке, — говорит она, и ее тон режет слух Тэхена. — Я пришла только за тем, чтобы взять кое-что из гардероба. Вы с Тэхеном выглядите очень занятыми. Я оставлю вас наедине. Ынхи хмурится и цепляется за руку Тэхена, и, боже, он уже по уши влюблен в эту маленькую девочку. — Я не хочу идти. Я хочу остаться с Тэтэ. — Милая, — начинает Суен. — Скоро ты снова увидишь Тэтэ. Верно, Тэхен? Тэхен улыбается, немного застигнутый врасплох. — Да. Конечно. Ынхи все еще не выглядит счастливой, поэтому Тэхен наклоняется и шепчет ей на ухо: — Я скоро вернусь, хорошо? Принц Тэтэ тоже должен пойти и сделать счастливыми других людей в королевстве. Но я вернусь, обещаю. Она молча кивает, надув огромные губы. — Ладно, Тэтэ. Сердце Тэхена тает. После того, как Суен подхватила надутую Ынхи в свои объятия и покинула квартиру, Тэхен оглядывается на Чонгука. Тот снова смотрит на него, и он не знает, может быть, Чонгук принимает желаемое за действительное, поэтому он кажется таким грустным. Он говорит: — Ты очень хорошо ладишь с детьми. И Тэхен отвечает: — Я знаю.

***

Хасыль Хэй! Нашла на днях очень милое кафе, нам надо сходить как-нибудь! предложение до сих пор остается в силе ;) как насчет этой пятницы?

Тэхен пятница звучит великолепно мы можем встретиться в восемь?

***

Опираясь на поддержку Чимина и нуждаясь в каком-то виде разгрузке после одного из самых нереальных месяцев своей жизни, Тэхен встречается с Хасыль в пятницу вечером в десертном кафе в Хондэ, известном своим бинсу*. Он тут же улыбается, увидев Хасыль, окруженную комнатными растениями и неоновыми вывесками, нервно шевелящую пальцами, пока она ждет его за столиком в углу кафе. На ней черная водолазка с длинными рукавами и серебряные серьги, волосы распущены и ниспадают на плечи. Она хорошо выглядит. Так хорошо, что на секунду — только на мгновение — он забывает, почему он так не решался прийти прежде. Она замечает его как раз в тот момент, когда он поднимается по лестнице, и ее лицо озаряется таким светом, который он видел много раз, но все еще который умудряется сбить его с толку. Тэхен не знает, почему он ей так нравится; он знает, что он хорошо выглядит, но он также знает, что Хасыль интересуется гораздо большим, чем это, судя по взаимодействиям в течение последних нескольких месяцев, и он не может понять почему. Это не совсем то же самое, как если бы он был самым эмоционально доступным человеком во все времена, и он не открылся ей так, как это было естественно сделано с Чимином и Юнги. Каким-то образом она, кажется, видит сквозь защиту, которую он построил вокруг себя. Или, во всяком случае, пытается. Тэхен садится напротив нее и сбрасывает пальто. Она все еще улыбается ему, ярко накрашенная красной помадой. — Я так рада, что ты пришел, — говорит Хасыль. — Я знаю, что от твоей квартиры до этого места довольно далеко, просто мне очень хотелось приехать сюда с кем-нибудь. — Конечно, я приду, Хасыль. Почему бы мне не пойти? — Даже не знаю, — говорит она немного взволнованно. Он улыбается ей, давая понять, что поддразнивает ее, и она смеется, протягивая ему меню и отказываясь смотреть ему в глаза. — Я рад, что ты выбрала меня для компании сюда, — Тэхен бросает взгляд на меню, выбор дополняется милыми рисунками мультяшных фруктов и медведей с горшочками меда. Его голос звучит так, словно он произносит реплики из дорамы. Правда, ужасно хрипло, но он старается. — Это место очень милое. Хасыль лучисто улыбается. — Правда? Хиджин приходила сюда несколько дней назад. Их инчольми бинсу*— самая лучшая. И порции просто невероятные. Ты собираешься взять одну? Тэхен кивает, чувствуя себя слегка ошеломленным. Сегодняшняя Хасыль гораздо более нервная, чем Хасыль, которую он знает. — Конечно. На самом деле... ты не хочешь разделить ее? Хасыль выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание. — О! Да! Хорошо. Они заказывают в кафе знаменитую инчольми бинсу и отваживаются на слегка неловкий разговор, хотя улыбки на лице Хасыль все время, пока она говорит, достаточно, чтобы немного рассеять это. Это скорее Тэхен, приносящий неловкость; неуверенный, что делать с руками, ломающий голову над интересными темами для разговора. Он так сосредоточен на том, чтобы это было хорошим свиданием, что едва замечает ее вопрос о работе. — Тэхен? — М? Прости, что ты сказала? — черт. Он все портит. Хасыль через силу улыбается. — Я спросила, как идут дела на работе. Есть интересные новые направления? Если снова найти Чонгука и работать с ним в течение длительного периода времени — это новое направление, то да, определенно. — Аа. На самом деле у меня есть новый проект. Мой босс назначил меня на восьмистраничную статью о путешествиях. В данный момент я все еще работаю над ней, но, вероятно, это будет самая большая вещь, над которой я работал до сих пор. — Это здорово! — Хасыль благодарит официанта, когда между ними ставят бинсу. Она и Тэхен оба хватают ложку, глядя на башню перед ними. — Значит ли это, что ты собираешься путешествовать? Тэхен кивает, поднося ложку липкой смеси ко рту. Все проходит хорошо, более чем стоит того количества времени, которое потребовалось Тэхену, чтобы добраться сюда. Очень стоит. Он сам не знает, что сказать и как себя вести, но Хасыль добра, мила и очень старается для него. Он ценит это больше, чем она может себе представить. — Да, мы планировали это уже несколько недель. Это довольно быстро. Все, что нам нужно сделать, это выбрать наши места и попросить компанию забронировать для нас жилье с несколькими техническими мелочами, и мы готовы к работе. — Это большая командная работа? — Не совсем так. Всего лишь двое из нас путешествуют... и очень большое количество работы остается на заднем плане в Сеуле. Полагаю, можно сказать, что мы получаем самое интересное, — он опускает ложку в бинсу, чувствуя на себе ее пристальный взгляд. — С кем ты отправляешься? — спрашивает Хасыль, совершенно невинный вопрос. Но Тэхен очень не хочет отвечать. — Это... О боже, это Чимин? Тэхен смеется. — Нет, не Чимин. Хотя он был бы рад, если бы мог. Ты можешь себе представить, как сильно Юнги будет скучать по нему? — Я думаю, что он перестанет существовать, — шутит Хасыль. Очень созвучно привязанности Юнги к Чимину, так как он знал Юнги дольше всех. — Может, это и хорошо, что Чимин остался. Тэхен соглашается. К счастью, каким-то образом тема того, с кем он путешествует, отпадает, заменяясь восторженным пересказом Хасыль истории об айдоле в студии Юнги. Как продюсер, Хасыль обычно может рассказать несколько интересных историй. Он уже слышал, как она разговаривала с Юнги, хихикая над каким-то драматическим моментом в студии. На самом деле, он чувствует себя немного польщенным тем, что к нему проявляют интерес сейчас, и поэтому он сидит там, улыбается ей и обнаруживает, что наслаждается ее обществом больше, чем ожидал. В течение нескольких часов, которые они провели там, Хасыль флиртует с ним, как будто пытается что-то доказать, хихикая над ним, прижимая руку ко рту и приглаживая волосы, когда он смотрит на нее. Она старается, и Тэхен пытается не чувствовать себя неловко из-за того, как мало он чувствует в ответ, но все же он справляется с этим, потому что она милая и заботится. Хасыль интересуется им. Она хочет узнать его по какой-то причине, и Тэхен не хочет так легко отмахиваться от этого только потому, что Чонгук снова появился в его жизни. Он знает, что ему нужно работать над собой, работать над принятием и продвижением по тому пути, что и Чонгук, и Хасыль идеальная девушка, чтобы помочь ему в этом. Он знает, что может начать по-настоящему любить ее после пары свиданий, да даже сейчас, в этом кафе в Хондэ, заполненном неоновыми вывесками и девочками-подростками, обновляющими свои истории в instagram. Она хорошенькая и забавная, и чем дольше он слушает ее и вставляет странные комментарии, тем больше чувствует, что раскрывается. Как будто в нем что-то вспыхнуло. Так медленно, что это едва заметно. Как будто видя, что Чонгук счастлив с кем-то другим, он полон решимости доказать что-то самому себе. Что он пошел дальше, что он может найти счастье с кем-то, кто не является им. И он думает, что пусть Чонгук и особенно хорош в том, чтобы сделать его счастливым, чего это стоит, если Тэхен не может быть счастлив без него. Он не хочет вечно тосковать по тому, с кем не может быть. Он заканчивает вечер многообещающе, поцеловав Хасыль в щеку и пообещав еще одно свидание, как только вернется в Сеул, хотя до него еще почти месяц. И если он все еще думает о Чонгуке, когда отпирает дверь своей квартиры и встречает Ентана, виляющего хвостом, — это то, над чем нужно работать.

***

На работе они заканчивают последние приготовления, и прежде чем Тэхен успевает восстановить свое дыхание, наступает ночь перед их отправкой в первое место. Они с Чонгуком, с одобрения Чхве и совета директоров, выбрали четыре места. Первое в списке — Окинава, в знак уважения к тому, когда они впервые сели вместе и Тэхен упомянул о желании посетить ее. Тэхен чувствует, что он может вырвать из нее весь шарм, который будет сиять на страницах, и Чонгук, кажется, тоже рад начать, судя по тому, как он находит Тэхена во время обеденного перерыва за день до того, как они собираются уехать, только чтобы похвастаться своей новой сумкой для камеры. — Тэхен, смотри. У нее так много отсеков. Я могу положить так много вещей в них. Тэхен поднимает одну бровь. — Но разве она должна быть такой большой? Реально? Чонгук по-прежнему невозмутим. — Да. Мне нужны отсеки для всего моего оборудования. Заткнись. Другие места прошли через то, что Тэхен назвал бы «раундами», поскольку он и Чонгук сузили выбор до тех пор, пока не осталось только три: Осло, Торонто и Гавайи. И Тэхен, и Чонгук были склонны к противопоставлению холодного и теплого, и Чонгук так удачно выдвинул идею контрастных Осло и Окинавы, что Тэхен без сомнения согласился. Их план состоит в том, чтобы добраться туда и выяснить все там. Помимо того, что их жилье заранее забронировано, так у них нет другого руководства, как только они прибудут, кроме их собственного суждения, и Тэхен думает, что ему это нравится. Таким образом, они могут наткнуться на что-то оригинальное и работать над портфолио фотографий, которые они могут использовать для этой статьи к моменту окончания поездки. Хотя первоначально планировалось, что это будет более четырех месяцев, они запланировали только по одной неделе на каждое место. То есть, к внезапному осознанию Тэхена, — вместе с перерывом в новом году это дает им шесть недель довольно интенсивного, почти постоянного взаимодействия. Они планируют возвращаться в Сеул между почти каждой поездкой только для того, чтобы передохнуть и получить возможность полностью создать резервную копию своих SD-карт, но даже с частыми поездками домой, у Тэхена слабая нервная система. Он не знает, как он будет реагировать на общее внимание Чонгука в течение такого долгого периода времени — или, точнее, как он будет жить. Еще одна вещь, которую Тэхен очень хорошо осознает, — это то, что путешествие включает в себя много долгих часов, лишение сна и неудобные ситуации, которые изменят их настроение, нравится им это или нет. Он знает, что устанет и будет жаловаться на это Чонгуку. Он также знает, что, вероятно, найдет причину напиться, но надеется, что в этой ситуации Чонгук остановит его, прежде чем он сделает что-то глупое, например, скажет Чонгуку в пьяном помутнении, что все еще любит его. На самом деле, Тэхен просто боится самого себя и того, как он реагирует на то, что не может контролировать обстановку вокруг себя. И все же он взволнован. Он просыпается за день до их полета на Окинаву с гулом в венах, теплым и покалывающим от предвкушения, и это чувство остается с ним, даже когда он протискивается вечером через дверь Чимина с Ентаном в руке. Первое, что говорит Юнги, когда видит маленький, извивающийся комочек меха в руках Тэхена: — Оу, блять. Тэхен приближается к нему, и он быстро отступает, почти спотыкаясь о собственные ноги от того, как он отчаянно хочет, чтобы Ентан не приближался. Честно говоря, Тэхен обиделся. — Ты действительно так его боишься? — Я не боюсь, — говорит Юнги из-за дивана. — Я просто не люблю собак. — Что тебе сделал Ентан? — спрашивает Тэхен, как раз когда Чимин выходит из-за угла, и глаза его загораются при виде его лучшего друга и возлюбленного (под возлюбленным он имеет в виду Ентана). — Он собака, — это единственный ответ Юнги. Тэхен свирепо смотрит на него. — Чимин, я не уверен, что смогу оставить бедного Тани в таком предвзятом доме. Чимин закатывает глаза на них двоих и целует Тэхена в щеку, наклоняясь, чтобы почесать пальцами подбородок Ентана. — Юнги научится любить тебя, не так ли? — он воркует с Ентаном, который начинает вилять своим маленьким хвостиком, поддавшись чарам Чимина. — Так и будет, иначе ему придется искать другое место для ночлега. Юнги смотрит недоверчиво. — Это несправедливо. На меня напали. Он говорит надутым голосом, что опасно, главным образом потому, что Тэхен находит это безумно милым, и Чимин не сможет сопротивляться этому ни секунды. И все же, по-видимому, когда дело касается Ентана, Чимин может противостоять чему угодно. Чимин подскакивает к своему парню и целует его в щеку. — Ты идиот, — говорит он с самым нежным выражением на лице. Это действительно отвратительно. Губы Юнги слегка дергаются вверх, и, кажется, Тэхен внезапно понял. Все, что нужно Юнги, — это полное внимание Чимина. И Ентан — единственное, крошечное маленькое существо, которое отнимает это у него. Он ничего не может с собой поделать. Он начинает смеяться. Они оба смотрят на него, приподняв брови, и он снова смеется, потому что если Юнги перестанет обижаться на Ентана за отнятие у него драгоценного времени с Чимином, он поймет, что общение Чимина с Ентаном не означает, что у него отнимут все это время. Конечно, ему придется разделить несколько объятий и поцелуев, но Тэхен знает, что Чимин уделит ему такое же внимание, потому что очень его любит. — Вы оба идиоты, — Тэхен невозмутимо смотрит, закатывая глаза и ухмыляясь. — Я оставлю его вещи на кухне, а потом уйду. Фу. — Пошел ты, — парирует Чимин. — Ты не уйдешь, пока не расскажешь мне все до мельчайших подробностей о предстоящей поездке. Не могу поверить, что ты думаешь о том, чтобы просто уйти, когда тебя так долго не будет. — Я вернусь уже в следующем месяце, — напоминает ему Тэхен, но он улыбается. — Не имеет значения, — Чимин тащит его к дивану, и Тэхен ставит Ентана на пол, хлопнув рукой по его губам и беззвучно смеясь над тем, как он тявкает и направляется прямиком к Юнги. Юнги быстро выходит из комнаты. Они сидят среди подушек и некоторое время беседуют о повседневных вещах, привычках Ентана в еде и возможности Юнги создать трек для главного айдола, и это так привычно, что Тэхен полностью расслабляется. Чимин расспрашивает о Хасыль, о свидании, которое они провели в Хондэ, и когда Тэхен тепло отзывается о ней и о свидании, кажется, он остается доволен. Он знает, что Чимин оберегает его и хочет для него самого лучшего. Свидание с Хасыль было хорошим шагом вперед, они оба это знают. И это ведь не значит, что Чимин ненавидел Чонгука до этого, — просто он не знает истинной причины исчезновения Чонгука, и поэтому любые признаки того, что Тэхен вернулся к чему-то с ним после всех этих лет, должны быть более чем немного тревожными для его лучшего друга. Он понимает это. Чимин просто хочет, чтобы он был счастлив. Но ты так счастлив, когда с Чонгуком. Он вздыхает, отгоняя эту мысль. Ентан храпит на краю дивана, вытянув ноги, как кролик. Чимин хватает одеяло с края дивана и натягивает его на них обоих, и Тэхен с довольным вздохом кладет голову на плечо Чимина, достаточно теплое и удобное, чтобы заснуть. В такие моменты он по-настоящему ценит Чимина. Он чувствует себя невероятно счастливым, имея его в качестве лучшего друга, и его согревает мысль, что это чувство взаимно, когда он сжимает их пальцы вместе и ловит нежную улыбку Чимина. Через некоторое время в комнату возвращается Юнги, улыбается им обоим и садится рядом, удобно положив ноги на бедро Чимина. Чимин спрашивает: — Так. Окинава, верно? И Юнги добавляет: — Я был там. Она такая красивая, тебе стоит поплавать с аквалангом, если представится такая возможность, Тэ. Лучшее подводное плавание в мире. — Формально, мы будем там по работе, — напоминает Тэхен приглушенным голосом из-за плеча Чимина. — Но спасибо за предложение. — Как ты себя чувствуешь? — Чимин нежен, и Тэхен старается не напрягаться, потому что он определенно почувствует это, а потом еще больше встревожится. — Касательно... провождения с ним столько времени? — Честно? Я не мог заснуть прошлой ночью. Я в порядке, но я продолжаю думать об этом, и о нем, и я просто схожу с ума, черт возьми, — Тэхен смеется, чтобы его слова звучали не так резко, как на самом деле, но Чимин подхватывает беспокойство. Конечно. — Тэ, ты знаешь, если тебе слишком тяжело... — Это не так, — уверяет Тэхен, и поднимает себя с плеча Чимина под анализирующий взгляд Чимина и Юнги, выглядящего спокойно задумчивым, как он делает, когда особенно беспокоится о Тэхене и думает о том, как это исправить. Тэхен очень любит их обоих. — Все в порядке, правда. Просто мне будет трудно привыкнуть к тому, что он постоянно находится рядом. Я ничего не могу с собой поделать, я все еще немного злюсь на него. — Ничего страшного, — тут же успокаивает его Чимин. — Это нормально, что ты все еще так себя чувствуешь, даже если он не бросил тебя намерено. Ты все-таки страдал от всего этого, и это совершенно нормально, что ты не полностью оправился. — Но он действительно... — Тэхен думает о Чонгуке, который сидит в каком-то складе со связанными руками, и чувствует, как его желудок скручивается в какой-то боли. Он сглатывает, прочищая горло. — Это был не его выбор. Так почему же я должен винить его, обижаться на него за это? Это не его вина. Чимин выглядит противоречивым, как будто хочет сказать Тэхену, что это так. Дело в том, что Чимин все еще не знает всей истории. — Возможно, это не его вина, Тэ. Но не лишай значимости то, что ты чувствуешь, иначе это плохо кончится. Юнги говорит, внимательно вглядываясь в черты лица Тэхена. — Каков он с тобой? В последнее время? И Тэхен почти фыркает, потому что ответ так очевиден. — Добрый. Нежный, терпеливый, как всегда. Он совсем не изменился. Вот в чем дело. Теперь мне кажется, что весь этот период был ничем, потому что он вернулся. Это слишком громкое заявление, особенно учитывая, что этот промежуток был годами боли и медленного восстановления его сердца, чему Чимин был свидетелем каждое мгновение, а Юнги изрядное количество времени. Годы притворства, что ему не хочется знакомиться с новыми людьми, притворства, что он устал, чтобы не ходить в клубы и не двигаться дальше, и все потому, что его сердце не могло отпустить человека, в которого он так чертовски сильно влюбился. Чимин, кажется, тоже это понимает. — О, Тэ. Ты же больше не... Проходит некоторое время молчания. Тэхен качает головой. Ложь. — Нет. Конечно, нет. Просто трудно перестроиться, вот и все. Он хотел бы, чтобы это было правдой. Он жалеет, что любит Чонгука так сильно, что у него щиплет глаза, но он заставляет себя сохранять невозмутимое выражение лица, потому что не хочет беспокоить своих друзей и втягивать их в эту неразбериху еще больше. Чимин и Юнги потратили годы, ухаживая за ним и заботясь о нем при каждом удобном случае. Самое время ему встать на ноги и самому разобраться со своими проблемами. — Позвони мне, если почувствуешь себя плохо, ладно? — говорит Чимин, осматривая его глазами. — Не думай даже страдать в одиночестве. Юнги вмешивается: — Если он сотворит какую-то поебень, клянусь... — Спасибо, хен, — говорит Тэхен, в основном для того, чтобы прервать Юнги. Он улыбается, несмотря на беспокойство в животе. — Со мной все будет в порядке. Обещаю. У него всегда была привычка что-то обещать и не доводить дело до конца. По большей части обещания самому себе, которые включают в себя починку своего сердца, движение вперед и быть счастливым, и это не слишком отличается от других. Чимин гладит его по волосам, Юнги одаривает его сладкой улыбкой и похлопывает по колену. Тэхен знает, что он действительно попытается. Любовь, которую он питает к ним в своем сердце, — это теплое утешение, побуждающее его хотеть быть лучше для них, пройти через это и прийти к такому с Чонгуком, где им обоим будет комфортно. Это то, чего они оба заслуживают. Но это не значит, что не будет трудно.

***

Тэхен не ожидает застать Чонгука и Суен в разгар ссоры, когда он толкает дверь в квартиру Чонгука утром их полета в Окинаву, волоча за собой чемодан. Сейчас только 6 утра, солнце еще прячется за горизонтом, и Тэхен видит это раннюю утреннюю зарю. Он ожидал, что Суен будет спать. На самом деле, он надеялся, что Чонгук уже встал и был готов к выходу, чтобы они могли быстро выйти и вовремя добраться до аэропорта, но когда он добирается до конца коридора, он слышит приглушенные звуки двух голосов за дверью спальни Чонгука, и сразу понимает, что это будет не так просто, как он думал. Из того, что он узнал об отношениях Чонгука с Суен, все не так идиллически, как казалось вначале. Внезапного крика вполне достаточно, чтобы это подтвердить. Он останавливается немного в стороне от двери спальни, катит свой чемодан к кухонному острову и вздыхает, жалея, что Чонгук дал ему пароль, чтобы войти. Их голоса, несмотря на то, что они в другой комнате, все еще достаточно громки, чтобы Тэхен слышал каждое слово. — Я уже несколько раз рассказывал тебе об этой поездке, Суен. Я не знаю, почему ты решила сделать из этого большую проблему сейчас, — слышится шорох, как будто Чонгук судорожно швыряет вещи в чемодан в последнюю минуту. Тэхен молится, чтобы это было не так; у них есть примерно 25 минут, пока они не перейдут на «опасно позднюю» зону. Они в часе езды от Инчхона, а их рейс вылетает через три часа. Он собирается уйти и подождать снаружи, когда Суен начинает говорить. — К тому же ты не рассказал мне о своей истории с Тэхеном! Думаешь, я буду счастлива, узнав, что ты собираешься провести несколько месяцев в одном гостиничном номере со своим бывшим? Глаза Тэхен расширились. Он моргает, уставившись на закрытую дверь, потому что только что услышал свое имя, и оно явно было произнесено не положительной интонацией, и теперь он чувствует себя очень неловко. — Я не думал, что это важно! — голос Чонгука звучит напряженно. — Если бы у тебя была хоть капля уверенности в наших отношениях, у тебя не было бы причин беспокоиться об этом. Раздается звук застегиваемого чемодана. Голос Суен быстро следует за этим. — О, так это я не уверена в наших отношениях? Ты не думаешь, что я волнуюсь из-за этого, как ты отдаленно вел себя последние несколько месяцев? Его возвращение в твою жизнь только усугубило ситуацию. Ты почти не разговариваешь со мной. В конце ее голос сходит на нет, ломается и стихает. Тэхен вздрагивает, и, закрыв глаза в наступившей тишине, он почти все понимает. Несмотря на шок от того, что в его жизни снова появился Чонгук, он так и не понял, как быстро все снова встало на свои места. Чонгук просто появился, неся с собой всю сердечную боль и проблемы Тэхена, и каким-то образом его легкость вернулась вместе с ним. Все это произошло так быстро, что Тэхен едва успел вздохнуть. И теперь он понимает, что Чонгук проводит с ним много времени. То ли чтобы компенсировать тот факт, что он покинул Тэхен шесть лет назад не по своей вине, то ли просто потому, что ему нравится общество Тэхена (опять же, принимая желаемое за действительное). Чонгук болтался вокруг него большую часть дня Тэхена, каждый день в течение почти двух недель. Он был тем, кто предложил им встретиться после работы, чтобы продлить их совместное время, как будто он боится, что Тэхен уйдет от него. И если это было не достаточно бурным воссоединением — теперь они отправляются в кругосветное путешествие только друг с другом и своими камерами. — Я... — он слышит, как Чонгук спотыкается на полуслове, чуть тише, немного труднее услышать. Тэхен чувствует себя ужасно неправильно, даже слушая это с самого начала, но теперь, когда он здесь, он, кажется, не может остановиться. — Я... Суен. Мне жаль, что я так отдалился, просто... ты должна знать, как это важно для меня. Тэхен был моим лучшим другом. Что-то ударило Тэхена прямо в сердце. — И твоим парнем, — выделяет Суен. — По тому, как ты на него смотришь, видно, как он тебе дорог. Чонгук молчит в течение долгого времени. — Конечно, он мне небезразличен. Когда-то он много значил для меня. И это все, я клянусь. У нас так и не было возможности как следует попрощаться. Снова долгая пауза. — Чонгук, будь честен. Если бы ты со мной не... — Не говори глупостей. Не говори таких вещей. — Ты заставляешь меня говорить такие вещи, когда строишь глаза человеку, который только что появился в твоей жизни, Чонгук! Тому, с кем ты собираешься путешествовать по миру! Я думала, что мы сделаем это с тобой. Вместе. — Суен... — голос Чонгука звучит раздраженно. — Это и есть работа. Я думал, ты не против, мы говорили об этом. — Я не против того, чем ты занимаешься, Чонгук, и не пойми меня неправильно, я горжусь тобой, что ты получил эту возможность. Но ты и он, только вы двое вместе, с вашей историей — это не очень удачная идея. Тэхен почти на сто процентов уверен, что ему следует вернуться в коридор прямо сейчас, на тот случай, если им удастся прекратить достаточно долгий спор, открыть дверь и увидеть его стоящим там, как разинувшая рот рыба. И все же он остается на месте. — Почему ты думаешь, что что-то должно случиться? — голос Чонгука становится все более напряженным, чуть более высоким, и Тэхен выдыхает. — Ты же знаешь, что я забочусь о тебе. Ты же знаешь, что я никогда бы... — Мне так казалось, — огрызается Суен. — Но знаешь что? Теперь я уже не так уверена. Это становится неприятным. Тэхен должен уйти. Смех Чонгука резок, он пронзается даже через дверь и половину комнаты. — Серьезно? — Серьезно! За последний месяц я провела с дочерью больше времени, чем с тобой, хотя вижу ее только два раза в неделю. А когда я вижу тебя, кажется, что тебя вообще здесь нет. Я начинаю удивляться, почему мы вообще вместе. Блять. Слишком много для 6 утра. Тэхен должен немедленно уйти, потому что этот разговор не для него, и он знает, что неправильно для него быть здесь. Он знает, как Чонгук расстроится, если узнает, что Тэхен все это слышал, и когда он слышит то, что выходит из уст Чонгука дальше, он считает, что пришло время для вмешательства. — Такое ощущение, что ты хочешь, чтобы я с тобой порвал. Тишина так раздражает, что становится больно. Тэхен чувствует, что ему трудно дышать. — Вот как? Ты говоришь мне это за несколько минут до того, как уедешь на целый месяц, Чонгук. Ты хочешь сделать это сейчас? Тэхен не может больше слушать ни секунды. Он хватает свой чемодан и как можно тише выходит из квартиры, все время ругаясь себе под нос, потому что они не только опаздывают, но он физически не может справиться с мыслью о недавнем расставании Чонгука и с тем, что они будут в непосредственной близости следующий месяц. Когда он оказывается за дверью, плотно закрыв ее за собой, он достает телефон и быстро находит контакт Чонгука, прижимая телефон к уху. После пяти гудков Чонгук берет трубку. — Алло? — Хэй, — произносит Тэхен, стараясь говорить так, чтобы его голос не звучал запыхавшимся или, что еще хуже, виноватым. — Э-э, ты опаздываешь? Я уже десять минут жду тебя возле твоей квартиры, — ложь, но вряд ли он может сказать правду. — О, черт, — выдыхает Чонгук извиняющимся тоном. — Хорошо. Просто дай мне минутку, извини. — Конечно, — соглашается Тэхен. — Просто давай быстрее. Если будут пробки, нам крышка. — Хорошо, — звук падающего на пол чемодана доходит до его ушей, затем приглушенная фраза, которую он не может разобрать. — Я вешаю трубку, но через пару минут буду на улице. Когда Чонгук встречается с ним через несколько минут, он выглядит ужасно. Волосы торчат под странным углом, глаза немного припухли, и он избегает взгляда Тэхена насколько это возможно, быстро приветствуя его, прежде чем перекинуть сумку с фотоаппаратом на плечо и двинуться вперед по коридору. Тэхен почти бежит, чтобы не отстать. Они добираются до аэропорта вовремя, к их счастью, и весь процесс проходит легко между регистрацией багажа и плюханием рядом друг с другом в самолете. Тэхен у окна, потому что он попросил, а Чонгук никогда не мог сказать «нет». Наконец, когда они расположились и бортпроводники начали готовиться к взлету, Тэхен повернулся к Чонгуку и позволил себе подумать о подслушанном разговоре. Его зубы кусают нижнюю губу, потому что он не может сказать, является ли Чонгук сердитым после разрыва или после действительно неприятной ссоры. Это почти невозможно различить. Тэхен наблюдает, как он трет глаза, проводит рукой по волосам, вздыхает и зевает, оглядывая самолет слегка остекленевшими глазами. И хуже всего то, что из-за разговора, витающего в его голове, Тэхен тоже беспокоится о них. Он не хочет быть причиной разрыва, как бы мало он не имел к этому отношение. Особенно учитывая, как мало он участвовал во всем этом. Похоже, что Чонгука, находившегося в контакте с ним и проводящего с ним время, достаточно для того, чтобы все испортилось, и это более чем слегка ошеломляет. Он боится, что Чонгук обидится на него, что он попытается оттолкнуть Тэхена в пользу того, чтобы приблизить Суен и успокоить ее опасения, и Тэхен не должен так чертовски ревновать ко всему этому, но он это делает. Конечно, потому что он такой. Какая-то маленькая часть его вздыхает с облегчением при мысли о разрыве, проявляясь с самой мрачной стороны, ревнивой и импульсивной. Но в то же время он терпеть не может, когда Чонгук расстраивается. И из-за того, как он выглядит сейчас, как будто его сбила машина, — Тэхен хотел бы, чтобы между ним и Суен снова все было хорошо, прежде чем он снова почувствует боль, которая приходит из-за расставания с Чонгуком. Он не может потерять Чонгука сейчас, когда только что вернул его. Просто смешно, как он отчаянно хочет убедиться, что Чонгук его не ненавидит. Может быть, старые заботы. Настолько укоренившиеся, что проявляются уже машинально. — Эй, — Тэхен толкает его кончиками пальцев, и Чонгук сонно смотрит на него. — Ты в порядке? Чонгук моргает усталыми глазами и издает неопределенный горловой звук. — Ты уверен? — Тэхен пытается, надеясь на что-то, хоть какой-то намек на нынешнее ментальное состояние Чонгука. В данный момент он действительно ничего не получает. — Да, — негромко отвечает Чонгук. — Извини, я просто устал. Ты не возражаешь, если я посплю, пока мы туда не доберемся? Тэхен отрицательно качает головой, и Чонгук, успокоившись, откидывает голову на спинку сиденья и закрывает глаза, мягкие каштановые волосы падают ему на лоб. Тэхен просто наблюдает за ним в течение долгого момента, изучая, как его ресницы изящно расходятся веером по его щекам, как его лоб слегка сморщен, а брови нахмурены. Его взгляд выдает его на малейшее мгновение, когда он скользит вниз к его губам, розовым и слегка приоткрытым. Он мотает головой, как только осознает, куда смотрит, проклиная себя в уме, и откидывается на спинку своего кресла, как нормальный человек, которым он пытается быть. Всю дорогу он отвлекается, глядя в окно. Небо нежно-голубое, а облака — бесконечное пушистое белое пространство, зрелище, которое он видел уже дюжину раз, но которое никогда не становилось менее захватывающим. И он позволяет себе думать, пока они едут в Японию, обдумывая хаос в своем уме и выбирая возможные выводы, прежде чем вычеркнуть их все и начать все сначала. За столь короткое время жизнь Тэхена стала очень, очень сложной. Не так, как это было раньше, а теперь с добавлением неожиданного появления бывшей-любви-его-жизни, и обещанием предстоящего путешествия в довершение всего. Тэхен думает, что там, где они сейчас находятся, это только верхушка айсберга. Он действительно не знает, как быстро все изменится. И как, что ему еще предстоит выяснить, они это сделают.