breathe me in (exhale slow)

Чон Чонгук уверен в одном, и только в одном: он должен расстаться с Ха Суен сегодня вечером, иначе он сделает что-то такое, о чем будет потом сожалеть. Он не дурак; он знает, что она чувствует то же самое. В течение нескольких месяцев Тэхен вернулся в его жизнь, и даже за месяц до этого они с Суен ходили по тонкому льду, катаясь вокруг истины, которая снова и снова призывала их к тому, что они не подходят друг другу, главным образом потому, что они совсем не любят друг друга. Это было бы хорошим началом, думает Чонгук, постукивая пальцами по рулю, когда он поворачивает в свой жилой комплекс. Дело в том, что он и Тэхен имеют своего рода фору в их собственных отношениях. На самом деле, это не столько похоже на фору, сколько на внезапную лавину в данный момент. Чонгук иногда бывает туповат, и ему может потребоваться некоторое время, чтобы прийти к идеальному выводу — но он без сомнения знает, что Тэхен стоит всего того, что он может дать, гораздо больше, чем бестолковое отсутствие, которое Чонгук давал ему до сих пор. Он хочет этого и хочет относиться к Тэхену так, как он того заслуживает, любить его так, как он так отчаянно жаждет. Вот почему он написал Суен, чтобы она встретила его с помощью запасного ключа, который у нее есть от его квартиры, как только он сойдет с самолета и попрощается с Тэхеном. Ясное указание на то, чего он хочет, если ничего другого не остается. Они должны были сделать это раньше, думает он. Суен явно хотела того же уже несколько месяцев, и все же он так боялся перемен, потерять ее, Ынхи и, возможно, даже Тэхена во второй раз. Они немного переписывались на Окинаве перед тем, как лететь домой, череда сообщений, где Суен довольно ясно дала понять, что она думает об их умирающих отношениях, и Чонгук был рад согласиться с этим. Для них имеет смысл покончить с этим до того, как ситуация выйдет из-под контроля. Это даст Суен шанс найти кого-то, в кого она в конечном итоге влюбится, а Чонгук — ну, он не знает, не слишком ли он оптимистичен, но то, что есть у него и Тэхена, стоит того, чтобы бороться изо всех сил. Если Тэхен решит принять его во второй раз, как бы далеко это ни было в будущем. Если ему так повезет. Он знает, что будет ждать очень долго, даже если в конце всего этого ожидания Тэхен обернется и скажет ему, что ничего не выйдет. И зная это, Чонгук не может позволить себе быть в отношениях с кем-то еще. Это несправедливо по отношению к Суен. Он знает, что она заслуживает лучшего, знает, что она хочет, чтобы это закончилось так же сильно, как и он, и поэтому он находит себя странно спокойным с окончанием их почти годичной попытки быть вместе. Когда он открывает свою квартиру и идет по коридору с чемоданом, немного помятым после сна в самолете, она стоит там в пальто, как будто только что приехала. Она оборачивается, увидев, что он идет по коридору, и ее улыбка явно подавленная. — Привет. — Хэй, — говорит он, останавливаясь перед ней. Они просто смотрят друг на друга в течение нескольких секунд, как будто принимая то, что должно произойти. — Вот твой ключ, — говорит Суен, болтая им в пальцах. — О, — Чонгук пристально смотрит на него. — Спасибо. — Знаешь, Чонгук, я рада за тебя, — улыбается она ему, протягивая руку, чтобы схватить его за запястье, прежде чем положить ключ в его ладонь и накрыть ее своей. — Тэхен, кажется, прекрасный парень. — Да, — машинально отвечает он. Странно, но это кажется труднее, чем должно быть. Он знает, что это правильно, знает, что они готовились к этому в течение долгого времени, но теперь, когда Суен стоит здесь и отпускает то, что у них было, он чувствует, как страх пронзает его сердце. Какое-то время она была его утешительным одеялом, и он позволял ей опираться на себя, когда у нее никого не было. Прощаться с этим, независимо от того, насколько он этого хочет, — это страшно. — Но... Суен. Мне жаль, что все так получилось. — Не надо. Ты не любишь меня, и я не люблю тебя. Мы пытались, но такие вещи не всегда получаются, верно? И если мы счастливее в разлуке — а мы гораздо счастливее — тогда имеет смысл расстаться, не так ли? — Да. Не пойми меня неправильно. Ты мне очень нравилась, — он смеется, хотя и немного грустно, и она вторит ему своим собственным смехом. — И Ынхи... — Не волнуйся за Ынхи. Если хочешь, я могу время от времени приводить ее к тебе, или ты можешь приглашать ее играть — все, что захочешь. Я знаю, как сильно она тебя обожает, и знаю, как ты был бы потерян без нее. Чонгук вдруг почувствовал, что задыхается. — Неужели? Ты это сделаешь? — Конечно. Она тебе как младшая сестра. Я никогда не отниму это у тебя. И это не значит, что мы заканчиваем отношения на плохой ноте. Мы ведь все еще друзья, верно? — она наклоняет голову, понимая, что ее взгляд пронзает его с какой-то нежностью, и он чуть не ломается от этих слов, испытывая такое облегчение и благодарность в этот момент. — Верно, — кивает он в знак согласия. А потом он раскрывает объятия, и она безмолвно входит в них. Они обнимаются, наконец-то решив свой многомесячный конфликт, оба страстно желают двигаться дальше и видеть других людей, к которым они неосознанно стремились. — У нас были хорошие отношения по большей части, — бормочет она ему в воротник, черные волосы щекочут его щеку. Он улыбается. — Да. Я рад, что мы нашли друг друга. — Я тоже. И я надеюсь, что ты будешь счастлив с Тэхеном, правда. Чонгук не упоминает, что он и Тэхен очень далеки от того, чтобы быть кем-то. Он знает, что она желает ему добра. — И ты тоже, Суен. Я надеюсь, что ты найдешь кого-то, кто будет любить тебя так же сильно, как я хотел — даже больше. Она сжимает его бок на мгновение, а затем отстраняется, глядя ему в глаза. — Спасибо, — шепчет она тихим, полным благодарности голосом. Чонгук улыбается ей в волосы и чувствует себя вполне довольным.

***

Осло — это почти полярные изменения Окинавы; когда они едут к своему жилищу, снег густо покрывает берег. Когда Тэхен выдыхает, стекло затуманивается, и поэтому он вытирает его, чтобы с благоговением смотреть в окно, наблюдая за аккуратными корпусами кремовых зданий, проходящих мимо. Вдоль них по улицам курсируют трамваи с вагонами нежно-голубого цвета. Он наблюдает, как люди в толстых зимних пальто толкаются друг мимо друга на улице, входя и выходя из магазинов и ресторанов, когда им заблагорассудится, кафе излучают золотое сияние в знак приветствия. Это ледяной холод, полностью противоположный температурным идеалам и погоде, которой наслаждается Тэхен, но он уже пребывает в каком-то непоколебимом восхищении городом, а он едва вышел из их такси. Чонгук закутан в черный пуховик, подбородок спрятан в воротник, так что волосы падают на лоб. Это делает его симпатичным и на десять лет моложе, чем он есть. Тэхен старается не умиляться при виде этого зрелища, прикусывая губу, чтобы сдержать улыбку. На протяжении всей их поездки в машине он гудит от восхищения, потому что что-то в этом есть приятное. Они провели одну ночь в Сеуле, чтобы сделать резервные копии своих фотографий, распаковать и снова упаковать одежду, более подходящую для субарктического климата. Чонгук встретил его на следующее утро в Инчхоне с улыбкой и обещанием угостить завтраком, и Тэхен так и не понял, почему он так весел, но все равно был благодарен за усилия. Он думает, что, возможно, это связано с Суен — может быть, они решили свои проблемы, помирились друг с другом и снова сошлись. Может быть, наоборот. Но на самом деле он не хочет об этом думать. Вместо этого он фокусируется на них и на их статье, поскольку Суен и проблемы, окружающие ее, слышны только в случайных ревнивых ударах в живот. Сейчас они уже на другом конце света, и Тэхен понимает, что гораздо лучше просто наслаждаться временем, проведенным с Чонгуком, чем беспокоиться о том, что произойдет, когда они оба вернутся домой. На этот раз секретарь Кан арендовала им небольшую, но современную съемную квартиру в центре города — студию, как они вскоре выясняют, как только Чонгук вытаскивает ключ из-под коврика и распахивает дверь, чтобы обнаружить кухню, крошечную ванную и одну большую кровать. Тэхен думает, что секретарь Кан хочет его смерти. Либо так, либо она уловила, как они смотрели друг на друга в конференц-зале в течение первых нескольких недель, и решила попытаться подтолкнуть их друг к другу, как какое-то клише любовного романа. Чонгук оглядывается вокруг, как будто собирается найти вторую кровать, спрятанную в шкафу. — Что? Неужели... ты не думаешь, что мы ошиблись адресом? Тэхен качает головой, глядя на свой телефон. Он печатает яростное сообщение секретарю Кан со всеми причинами, по которым условия проживания определенно разрушают его жизнь. Еще до того, как он отправил пятое сообщение, в студии послышался легкий звон. Кан Минхи: извините. бюджет позволяет только это. И во второй раз Тэхен называет это абсурдом. — Ты помнишь, как Чхве говорил, что у нас огромный бюджет на эту статью? — говорит он, со вздохом бросая телефон на диван. Чонгук смотрит на него и фыркает, потом снова смотрит на кровать. — Потому что я думаю, что нас надули по поводу жилья. — Думаю, нам просто придется компенсировать это шикарными обедами, — соглашается Чонгук, раскладывая свои вещи и плюхаясь рядом с Тэхеном с долгим выдохом. — А на что похожа норвежская кухня? Что-нибудь особенное? Тэхен снова хватает телефон и открывает панель поиска. — Много морепродуктов. Оо... Олень? Чонгук скорчил гримасу. — Уже почти Рождество. Ты хочешь съесть Рудольфа? Тэхен смеется и бьет его в грудь. — Как хочешь. Я вроде как хочу попробовать. Здесь написано, что это норвежский деликатес. — Тогда, я думаю, мы должны выяснить, вкусно ли это, — говорит Чонгук, зевая. Он потягивается, и Тэхен смотрит на него из-под ресниц, все еще держа телефон в руках. — Мы можем пойти куда-нибудь поужинать сегодня вечером. — Да, — улыбка Тэхена адресована самому себе. — Мне бы этого хотелось. Так они и делают, одетые в свою лучшую одежду. Любимое пушистое пальто Тэхена появляется снова, и он почти забывает, как дышать, когда Чонгук проводит по нему руками, когда они входят в ресторан, касаясь пальцами его боков. Он ведет Тэхена вперед, когда появляется официант, чтобы отвести их за столики, оставляя сердце Тэхена биться слишком быстро от такого маленького жеста. Он справится с этим. Он в полном порядке. За исключением того, что, когда они усаживаются на свои места и официант принимает их заказ — по-английски, поскольку ни один из них не знает норвежского, а официант определенно не говорит по-корейски, — Тэхен немного утопает. Чонгук сидит там, выглядя идеально с его темными волосами, глазами и бровями, ролекс невинно огибает его запястье, как будто это не показывает, как далеко он продвинулся, и Тэхен хочет поцеловать его так сильно, что ему приходится хвататься за края стола, чтобы не прыгнуть на Чонгука прямо здесь и сейчас. Чонгук настоял на том, чтобы взять с собой фотоаппарат, несмотря на то, что вечер был вне времени, посвященного их съемкам. Тэхен понятия не имеет зачем. И только когда он подпирает подбородок одной рукой, а другой покачивает бокалом красного вина, то он догадывается. Прежде чем он успевает выровнять выражение лица, Чонгук выхватывает камеру и делает снимок, на котором он смотрит в сторону. — Чонгук. — Что? — Чонгук смеется, его глаза поддразнивающе смотрят, когда Тэхен метнул на него яростный взгляд. — Я же сказал, что хочу все задокументировать. — Так документируй себя, — ворчит Тэхен, скривив губы. Он рад такому вниманию, он не может лгать. — Но ты выглядишь мило. Тэхен замирает, моргая в ответ Чонгуку. Он чувствует, что щеки его пылают огнем, и отводит взгляд, приоткрывая рот, прежде чем прикусить губу. По крайней мере, у Чонгука хватает совести выглядеть ошарашенным собственными словами. Он тут же прокашлялся. — Что? — Ничего, — говорит Чонгук, отступая. — Ээ. Я просто. Ты сегодня отлично выглядишь, Тэхен. Я... да. — Спасибо, — Тэхен смотрит на него, задорная улыбка касается его губ, когда он делает глоток вина. — Очень красноречиво. Его щеки все еще пылают. Чонгук делает вид, что ничего не замечает. Кроме того, он сам немного взволнован, его глаза бегают по Тэхену, как будто он не знает, что сказать дальше. Как будто это что-то новое для него, чего он никогда раньше не делал. А потом Чонгук задает ему вопрос. — Ты с кем-нибудь встречаешься? Тэхен ставит стакан обратно на стол и удивленно поднимает брови. Это застает его врасплох, и поэтому он немного думает, что ответить, искажая губами свои слова, прежде чем что-то выйдет. В конце концов, он просто качает головой, говоря быстрое «нет». — О, — говорит Чонгук, не сводя с него глаз. — Тогда... ты планируешь? — Зачем? — отвечает он, искренне озадаченный этой темой. — В смысле, я давно ни с кем не встречался, у меня не было времени. Почему ты спрашиваешь? — Просто любопытно, — Чонгук делает глоток вина, окидывая взглядом утонченную атмосферу ресторана. Он, кажется, немного отключился от мира, как будто его разум где-то в другом месте, оставляя Тэхена наедине с его собственными мыслями и проводя пальцем по краю стакана. В этот момент Тэхен понимает, что он совершенно забыл о Хасыль. — Вообще-то, есть одна девушка. Перед отъездом из Сеула я пошел с ней на свидание. Ее зовут Хасыль. Она очень красивая, продюсер и работает с парнем Чимина. — А? — Чонгук снова поворачивается к нему, на его лице внезапно появляется резкое внимание. По какой-то причине он выглядит обиженным. Тэхен старается не реагировать на быстрое изменение в поведении и продолжает, чувствуя себя немного осмелевшим. — Забавно, Чимин думает, что она уже давно влюблена в меня. Но я никогда не замечал этого до недавнего времени. Мы идем на второе свидание после Рождества. Я не знаю. Может, получится что-то. — Ммм. — Она всегда упоминает, как ей нравятся мои серьги, — говорит он, слегка оттягивая их и крутя одну из них между пальцами. — Я подумывал купить ей, ну, знаешь, кристалл Сваровски. На самом деле это не так, но ему хочется сказать это просто для того, чтобы посмотреть, как отреагирует Чонгук. — Тебе, должно быть, она очень нравится, раз ты покупаешь бриллианты на втором свидании, — говорит Чонгук, и в его голосе что-то не так. — Я знаю ее некоторое время, — он наклоняет голову, глядя в свое вино. — Я не думаю, что это было бы странно. Мы хорошие друзья, типа встречаемся, и это Рождество... — И все же, — настаивает Чонгук. Тэхен поднимает голову и видит, как он напряженно стиснул челюсти, как его язык тычется в щеку, когда он обводит взглядом комнату. — Кажется, это чересчур. Я думаю, на тебе кристаллы Сваровски выглядели бы гораздо лучше, чем на ней. От этих слов брови Тэхена взлетают вверх. — Ты даже не знаешь ее. Как ты можешь это решать? — Я просто думаю, что это твой конек, — упрямо говорит он. — Они хорошо смотрятся на тебе. — Ладно. Чонгук, кажется, понимает, что он сам себя загнал в яму. Он откидывается на спинку стула и вздыхает. — Извини. Я не пытаюсь быть мудаком. Пространство вокруг их стола стало напряженным, наполненным чем-то таким, что Тэхен даже пальцем пошевелить не может. Чонгук, по какой-то причине, не очень хорошо отреагировал на эту новость о его личной жизни. Тэхен сидит там, глядя на очевидные признаки слишком долго, пока что-то яркое и ослепительное, наконец, не озарило его, что-то такое, что он не ожидал увидеть. Чонгук ревнует. Он тут же смеется над этой мыслью, потому что мысль о том, что Чонгук хочет, чтобы он вернулся после всего этого, настолько нелепа, что он не может думать об этом больше секунды. Хотя, к своему ужасу, чем больше он думает об этом, чем больше он вертит эту мысль в голове и позволяет ей засесть там, тем больше он понимает, что он почти в восторге от нее, потому что она дает ему преимущество. Пока он медленно пьет вино, и край опаски, окружающий их обоих, тускнеет, Тэхен пытается не думать о том, что это может случиться снова; что он мог бы снова иметь что-то общее с Чонгуком. Он не может позволить этим мыслям овладеть собой, потому что в противном случае он сведет себя с ума. Его оптимизм и склонность питать надежду тоже могут быть ядовитыми. Дайте ему надежду, пока он не начнет слишком много думать, переоценивать и гоняться за своими мыслями по кругу на все «что-если». И он не хочет этого, не здесь, не тогда, когда Чонгук такой добрый и милый и не знает, что Тэхен все еще очень сильно любит его. И еще, Чонгук ревнует — это что-то новое. И этого достаточно, чтобы его сердце бешено колотилось. Их первое блюдо подносят без особого восторга, они вдвоем разбирают свои тарелки — больше тарелок, чем еды. Чонгук разрезает какой-то элегантно украшенный (и крошечный) тартар из говядины, в то время как Тэхен тычет вилкой в свою миниатюрную ферментированную форель, пытаясь сохранить выражение лица пустым. Судя по тому, как Чонгук ловит его взгляд и расплывается в улыбке, качая головой и прищелкивая языком, это явно не удается. Но они выдерживают это, и они немного оправились от того, что произошло раньше, напряженное чувство медленно спадает, когда они вдвоем пьют и говорят о тривиальных вещах. Когда приходит время, Тэхен отваживается на основное блюдо с робкой улыбкой, решительно глядя на свою порцию оленьей вырезки. Он чувствует на себе взгляд Чонгука, когда отрезает кусок и подносит его к губам; их взгляды встречаются, когда он кладет вилку в рот и жует. Чонгук наблюдает за выражением его лица, когда он пробует. — Ну как? Тэхен сглатывает. Чонгук ждет его ответа, изогнув бровь. А потом он улыбается. — Это восхитительно! Он берет еще один кусок, потому что, черт возьми, он действительно не ожидал этого, и Чонгук смеется, сверкая глазами в тусклом свете ресторана. Он слегка наклонился вперед, глядя на Тэхена с чем-то похожим на нежность в глазах. — Неужели? Тэхен напевает с набитым ртом, обмакивая еще один кусок в соус из красного вина и указывая на Чонгука. — Вот. Попробуй. Чонгук наклоняется вперед и берет кусок без колебаний, поедая с вилки Тэхена. Они оба находятся близко и совершенно не беспокоятся об этом, потому что это они, и это кажется таким прекрасным и знакомым. Для любого, кто заглянул бы внутрь, они были бы похожи на пару влюбленных, склонивших головы друг к другу, тихо произносящих слова и задерживающихся на небольшом расстоянии друг от друга. Тэхен осознает, что именно все так и выглядит. То, как они тянутся друг к другу, выходит из-под его контроля в такие моменты, и поэтому он смакует это с улыбкой и глотком вина, глядя на изгиб губ Чонгука, когда он облизывает их и говорит Тэхену, что ему понравилось. — Вот видишь, — бормочет Тэхен, улыбаясь и тыкая в него вилкой, когда Чонгук смотрит на него. — Я же говорил тебе. Норвежский деликатес. — Хорошо, хорошо, — Чонгук закатывает глаза, ерзая на стуле. Тэхен замечает, как раскрывается его воротник, и улавливает проблеск черного на коже. — Но я все еще чувствую себя странно, поедая оленей так близко к Рождеству. — Неужели Рождество так важно для тебя? — Да! — он утверждает, а потом он добавляет: — Иногда. Не суть. А Тэхен все еще зациклен на крохотной черной полоске, торчащей из воротника Чонгука. Поэтому он ловит себя на том, что затрагивает это, несмотря на то, что это было очень не по теме, голос глубокий и вопросительный. — Я и не знал, что у тебя есть татуировки. Взгляд Чонгука устремляется на него, затем туда, где открытый воротник обнажает край упомянутой татуировки. Он на мгновение прикусывает губу, а затем делает глубокий вдох. — Одна татуировка, — поправляет он, оттягивая воротник и демонстрируя ее. Она густо-черная на фоне его груди, сделанная прямо под ключицей с изяществом чего-то солидного и внушительного. Тэхен хочет провести по ней пальцами, посмотреть, такая ли она гладкая на ощупь, как кажется. — Я набил ее около трех лет назад, когда был в Гонконге. Хотел бы я, чтобы за этим стояла какая-нибудь история, — говорит он, проводя пальцем по чернилам. Это контур розы, четкий и простой, нежный и все же такой подходящий для него. — Но я был просто пьян и выбрал первое, что увидел в портфолио татуировщика. Тэхен смеется, глядя, как Чонгук проводит по ней пальцем. — Это очень красиво. Не думал, что ты станешь тем, кто придерживается минимализма. — Как я уже сказал, — возражает Чонгук, — я был чертовски пьян. Даже не помню, как я за нее заплатил. — Странно, что они тебя не выгнали. — Это было не в лучшем месте, — признается Чонгук, протягивая руку за вином. — А бизнес есть бизнес, я полагаю. Пьяные туристы, барахтающиеся в душевной боли, вероятно, являются одним из их главных демографических показателей. Они, а также члены банды. Тэхен внезапно возвращается на Землю, позволяя словам кружиться в его голове, когда он сглатывает свою еду. Он отмахивается от них с легкой улыбкой, сосредотачивает свой взгляд на тарелке и крутит вилку, стараясь не дать им добраться до него. Было бы глупо предполагать, что Чонгук был одинок до того, как он встретил Суен — опрометчиво думать, что у него не было разнообразных отношений за последние шесть лет, потому что это было нормально и ожидаемо, и это только Тэхен был с упрямым сердцем. — Честно говоря, — продолжает Чонгук через мгновение, вероятно, уловив внезапную перемену в настроении Тэхена. — Когда я напиваюсь, то становлюсь немного сентиментальным. И когда я действительно напиваюсь, я много думаю о прошлом, и о том, что было бы, если бы все обернулось по-другому. Тэхен поднимает взгляд. Свеча мерцает между ними, так чертовски романтично, как будто мир мучает его, дразня, заставляя делать то, что он хочет, но никогда полностью не позволяя ему получить это. Он начинает чувствовать себя немного пьяным, и в его венах появляется приятное гудение, искрящееся и свободное. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он. — Я сделал татуировку, потому что думал обо всем. Прошлое, мой брат, и... и я чувствовал, что мне нужно что-то основательное, чтобы взять верх над беспорядком в моей голове. Я не знаю. Я чуть не позвонил тебе той ночью. На самом деле, я попытался, но, возможно, я ошибся одной цифрой, или тарифный план не работал. Из того, что я помню, у меня не получилось. Тэхен не знает, как на это реагировать. Он моргает и смотрит на Чонгука, потому что меньше всего он ожидал, что Чонгук свяжет все это с ним. Он был так уверен, что Чонгук начал двигаться дальше в течение нескольких месяцев после их разлуки, оставил Тэхен как воспоминание и построил свою жизнь без него — но уязвимость, которая приходит с этим признанием, заставляет его шататься, губы приоткрыться от удивления. Он никогда не представлял себе, что три года назад Чонгук сделал татуировку, потому что думал о Тэхене. Это не укладывается ни в одну часть рассказа, который Тэхен нарисовал в своей голове, и поэтому он просто сидит с открытым ртом и смотрит на Чонгука, пытаясь придумать, что сказать. Больно. — Я... я сменил номер телефона. Примерно через год после твоего исчезновения. — О, — тихо, почти про себя произносит Чонгук. — Это все объясняет. — Честно говоря, Чонгук, я не думал, что услышу тебя снова. — Нет, я понимаю. Извини. Я просто... иногда я думал о тебе, о том, какими бы мы были, если бы все было по-другому. Что было бы, если бы мы все еще... — он качает головой, толкается языком во внутреннюю часть щеки и смотрит на ресторан. Тэхен пристально смотрит на него, не двигаясь. — И это был один из тех случаев, когда я сделал татуировку. И этого так много для бедного сердца Тэхена. Он чувствует себя так, словно стоит на краю обрыва, сердце колотится в груди, широко раскрытые глаза смотрят на Чонгука, как будто тот признается в чем-то. На самом деле это не так. Он просто вспоминает о том, что у них было, говорит о том, что его сердце дрогнуло за два года до того, как он встретил Суен, — и все же Тэхен чувствует, как предательская надежда расцветает в его груди, как проклятие. — Ты не должен извиняться, — голос Тэхена очень тих, его рука неуверенно протянулась вперед, касаясь длинными пальцами ладони Чонгука, лежащей на столе. Чонгук не вздрагивает от крошечного прикосновения, просто смотрит на их руки с непроницаемым выражением. Официант только что подошел, чтобы налить им вина; Тэхен допивает свой четвертый бокал, и он начинает чувствовать себя немного слишком честным, но он продолжает дальше, потому что ему кажется это правильным. — Я думаю... было бы безумием забыть то, что у нас было когда-то. У нас было столько всего. Понимаешь? Чонгук испускает долгий вздох, воздух между ними заряжается. — Понимаю. Пальцы Тэхена скользят по внутренней стороне его ладони, и он кладет щеку на другую руку, когда начинает играть с пальцами Чонгука. Чонгук позволяет ему в этот настолько интимный момент говорить о многом, что ни один из них не может должным образом признать. Пока нет. Проходит период тишины, когда Тэхен хочет прошептать «я все еще люблю тебя». Мгновение, когда он жаждет поднести ладонь Чонгука к своим губам и поцеловать ее, — как какая-то нелепая романтическая фантазия. Самое банальное действие, то, над чем Чонгук, вероятно, посмеялся бы и отстранился, если бы это произошло. Но ему все равно, он хочет этого. Это ему нужно. Официант подходит с заказанным десертом. Тэхен опускает их руки и отстраняется, сосредоточив свое внимание на крем-брюле, стоящим перед ним, и он не замечает, как Чонгук сидит и смотрит на него в течение секунды. Глаза такие яркие, окрашенные любовью. Осло делает их честными, рассеянно думает Тэхен. Вдали от Сеула кажется, что их шаткие отношения каким-то образом меняются, превращаясь в нечто новое, пугающее и слишком реальное, чтобы смотреть прямо в лицо. Он не знает точно, что изменилось с берегов Окинавы, когда даже рука Чонгука на его щеке была чересчур. Может быть, он просто хочет быть честным. Давать волю своим чувствам в мимолетных касаниях, как раз достаточно, чтобы остановить боль, становящуюся слишком сильной. Хотя всего несколько дней назад их залитый лунным светом разговор на пляже острова Токасики казался воспоминанием о прошлом, о том времени, когда он чувствовал себя слишком чувствительным, чтобы справиться с чем-то еще. Теперь, однако, между ними все по-другому. Он вздыхает, мысли путаются — он пьян. Может быть, это из-за алкоголя, но он хочет, чтобы Чонгук был рядом с ним больше, чем когда-либо. Со вздохом согласия он полностью осознает, что все еще любит Чонгука, и чем больше он думает, тем больше он понимает, что Чонгук действительно любил его тоже. Любил, ключевое слово.

***

Все начинается с того, что Тэхен дразнит его по поводу чего-то незначительного, зарабатывая толчок, а затем еще один. Они пьют вино и хихикают над самыми нелепыми вещами. Слова даются легко, и конечности Тэхена чувствуют себя свободными, и голова чувствует себя свободной, поэтому он не удивляется, когда обнаруживает, что наклоняется к Чонгуку, довольствуясь малым. Он так влюблен. Каждый вдох, который он делает, полон им — его легкие полны им. Каким бы глупым он ни был, он наслаждается ощущением близости Чонгука, закрывает глаза при звуке смеха Чонгука и... и Чонгук — его любимый человек во всем мире. Они в Осло, в своей однокомнатной квартире, за окном тихо падает снег. Тэхен забыл о Хасыль. Он забыл о своей ревности, беспокойстве и душевной боли, потому что Чонгук здесь, с ним, и он так влюблен в этого человека, что готов расплакаться. Кроме того, он пьян и накушался до отвала. Теплое удовлетворение шевельнулось в его животе. Он не думает, когда все начинает казаться слишком знакомым. По мере того, как расстояние между ними становится все меньше и меньше, взгляд Чонгука становится таким мягким, тающим коричневым и устремленным на него, как будто он единственное, что есть в этой комнате. Позже Тэхен пожалеет об этом. И ни один из них на самом деле не думает вообще, когда Чонгук протягивает руку и тянет его к себе на колени. Тишина окутывает комнату. Так тихо, что он слышит собственное дыхание. На какое-то мгновение, в промежутке между внезапным падением их голосов и тем, как он переводит взгляд с рук Чонгука, лежащих на бедрах, на его лицо, сердце Тэхена вздрагивает. Внезапная слабость, от которой его рот приоткрывается на малейшую долю секунды. Его разум затуманен алкоголем, а губы испачканы им. Чонгук прямо здесь. Тэхен подвигается немного ближе, обнимая руками шею Чонгука, и это так неспешно, его движения так нежны, и их глаза все время закрыты. Он сцепляет руки вместе, касаясь пальцами затылка Чонгука, и облизывает губы. Никто из них не произносит ни слова. Чонгук держит его за бедра под предлогом сохранения стабильности Тэхена, хотя ясно, что его мысли где-то далеко, когда его ладони начинают гладить мягкую ткань джинсов. Его прикосновение ошеломляюще тепло, каждый волосок на теле Тэхена встает дыбом и заставляет его слегка дрожать в его объятиях. Тэхен пытается скрыть, как это действует на него, но его глаза сами собой закрываются, а губы чуть приоткрываются, он слегка наклоняет голову к плечу Чонгука. Дело доходит до того, что, если они позволят себе еще немного погрузиться в эту дымку границ и напряжения, Тэхен полностью сломается и сделает какую-нибудь глупость. Например, притянет к себе Чонгука и поцелует его, задыхаясь, или еще хуже — поддастся своим порывам, чему-то отчаянному и болезненному после всех этих лет. Его бедра зудят от постоянных прикосновений Чонгука, руки сжимаются вокруг его шеи, когда он медленно выдыхает, моргает, открывает глаза и встречается взглядом с Чонгуком. Чонгук пристально смотрит на него. Тэхен чуть ли не задыхается, потому что глаза Чонгука черные и размытые, и он смотрит на Тэхена так, будто хочет его, как будто он ему нужен, и этого так много, чтобы переварить. Он чувствует, как ладони Чонгука сжимают его бедра, и этого достаточно, чтобы он уронил голову на плечо Чонгука, дыша ему в шею с едва слышным стоном. В его голове всплывает воспоминание, быстро мелькающее в глубине глаз; Чонгук в своем костюме студента университета, весь в поту, глаза блестят, зубы обнажены в улыбке. Он еще глубже прижимается головой к шее Чонгука и вспоминает, как молодой Чонгук притягивает его в свои объятия на тесной кровати, выданной им в университете, но нисколько не заботясь об этом, он осыпает поцелуями его щеки, лоб и волосы. Такая простая любовь, что она оставляет боль. Тогда они были такими простыми, свободными, открытыми и готовыми относиться к любви, которую они разделяли, как к чему-то важному. Потеря, которую Тэхен ощущает сейчас, настолько ошеломляет его, что он не может удержаться и крепче вцепляется в Чонгука. У него кружится голова, он ошеломлен и знает, что Чонгук должен чувствовать нечто подобное. Ощущает это от тяжести его прикосновений, как будто знает, что это — что бы это ни было — не продлится долго. Его знакомые руки, тело и близость — это так много, так сбивает с толку. Тэхен проделал великолепную работу, убедив себя, что Чонгук бросил его специально, что он был недостаточно хорош, что Чонгук не хотел его. За последние несколько месяцев эти сомнения постепенно развеялись, достаточно для того, чтобы он почувствовал уверенность, которую он не чувствовал слишком долго, и чтобы его жизнь так легко перевернулась. Это напрягает, потому что Чонгук никогда не оставлял его нарочно. Он никогда не хотел, чтобы все это случилось, так же, как и Тэхен. И Тэхен может делать с этим все, что захочет. Они оба чертовски пьяны, ни о чем не думают, действуют импульсивно, не заботясь о последствиях. Руки Чонгука поглаживают его ноги от голеней к бедрам, а затем к спине, медленно проводя рукой по тонкой кремовой рубашке, поднимаясь вдоль позвоночника и снова опускаясь вниз. Тэхен слегка придвигается ближе, вдыхая мягкий аромат его кожи, впитывая прикосновения. Он отчаянно нуждается в ласке от единственного человека, о котором он мечтал, боготворящего тело Тэхена, как раньше. Он полностью потерялся в этом мгновении, в том, как руки Чонгука скользят по его коже, в том, как он пахнет, в его мускусе, таком знакомом, что укол желания пронзает его, только делая его еще более смехотворно отчаянным. Тэхен думает о том, чтобы прижаться губами к шее Чонгука, провести носом вдоль линии его подбородка и запечатлеть поцелуи на его коже. Как он сильно этого хочет. К этому времени руки Чонгука уже скользят по его талии, близко к его передней части, две ладони большие, плоские и гладкие медленно поднимаются к его груди. Тэхен слышит учащенное дыхание Чонгука, свое собственное неровное, когда он выдыхает в шею, заставляя младшего дрожать и немного напрячься под ним. Они так поглощены друг другом, так пьяны от ощущения тел друг друга, от этой близости после такого долгого времени. Тэхен чувствует огромное желание большего, и на этот раз он действительно скулит в кожу Чонгука, долго и низко, когда руки пробегают вдоль его лопаток и поднимаются к затылку. Только когда руки Чонгука небрежно обхватили его затылок, Тэхен полностью осознает их взаимное положение, дыша друг на друга, он поднимает глаза и встречается взглядом с Чонгуком. Они заключены в объятия, руки свисают и груди прижаты друг к другу; Тэхен ерзает на коленях и наблюдает, как напрягается Чонгук, как он облизывает губы, темные ресницы трепещут от желания. Он подносит руки к щекам Чонгука, почти отрицая, что они здесь, что он держит Чонгука вот так. Они на гребаной опасной территории, висят на грани чего-то необратимого. Если Тэхен просто наклонится, обхватит губы Чонгука своими и проведет по ним языком — всему придет конец. Они не могут сделать это, независимо от того, как Тэхен будет страдать из-за этого, независимо от того, насколько Чонгук, кажется, хочет. Мысль о том, что Чонгук хочет этого, так возбуждает его, вызывает прилив желания и жар в его венах, мысль о том, что после стольких лет Чонгук сможет любить его так же, как раньше, любить еще больше. Но они не могут этого сделать, потому что у Чонгука есть девушка. А Тэхен не мерзавец. И вот, когда напряжение достигает пика, когда Чонгук впивается в него взглядом таким голодным и глубоким, что он забывает дышать, наклоняется так близко, что их дыхание смешивается, лбы соприкасаются — Тэхен разрывает контакт. Он замирает, убирая пальцы со щек Чонгука, и отстраняется, слезая с его колен с самым сдержанным самообладанием, которое он когда-либо применял в своей жизни — особенно после четырех бокалов вина. — Тэхен... — Чонгук выглядит чертовски смущенным. Его глаза почти затуманены от желания. Тэхен старается не умереть. — Мне... очень жаль, — он устанавливает значительное расстояние между ними, кладя подушку себе на колени. — Это просто... Суен. Чонгук, кажется, на мгновение потерялся в своем смятении, просто уставившись на Тэхена, как будто он никогда не слышал этого имени. А потом... — Оу. Между ними воцаряется молчание. Тэхен сглатывает внезапный комок в горле, который кажется таким сильным, что причиняет боль. Он вздыхает, мягкий звук выходит сломленным и уничтоженным. Он сам виноват в том, что позволил себе так поступить, что увлекся с Чонгуком. Это приносит такую же горечь в его и без того неспокойный желудок, чувство вины терзает его сознание, потому что он не был достаточно эгоистичен, чтобы полностью закрыть глаза на тот факт, что у Чонгука была девушка. Девушка, которая была милой, доброй и любящей и не заслуживала ничего из этого. Девушка, которая почти порвала с ним, вот что он думает. Он прогоняет эту мысль, как только она появляется, позволяя чувству вины взять верх. — Прости, — снова говорит он тихим голосом. — Мы просто пьяны, да? Это ничего не значит. Чонгук выглядит так, будто хочет что-то сказать, рот приоткрывается, когда он начинает осознавать ситуацию, в которой они находятся. То, как он выглядит, заставляет Тэхена нервничать, ерзать, потому что он не может понять, почему Чонгук кажется таким обнадеженным. Почему он выглядит так, как будто... — Тэхен, — говорит он, проводя рукой по волосам, как всегда, когда нервничает или злится на самого себя. — Суен и я... мы расстались. Тэхен пристально смотрит. У него сводит живот от удивления. — Когда? — Накануне нашего отъезда в Осло. Прости, что не сказал тебе раньше, просто... Я никогда не думал, что это случится. — Ничего не случилось, — парирует он, оправдываясь. — Это была просто ошибка. — Так ли это? Их взгляды встречаются на долгое мгновение, воздух настолько напряжен, что Тэхен едва может дышать. Чонгук выглядит почти умоляющим, что-то глубокое в его глазах, что Тэхен не может определить. Как будто он ждет, что Тэхен что-то поймет. Только Тэхен точно знает, что он имеет в виду, он просто не хочет признавать это. Не сейчас. Он смотрит на свои руки, чувствуя себя гораздо более трезвым, чем сидя на коленях у Чонгука. Проблема в том, что он хочет его. Он хочет Чонгука, хочет его так сильно, что у него голова идет кругом, но он не чувствует себя готовым. Чонгук, кажется, знает, что Тэхен не собирается отвечать, поэтому он говорит чуть громче, и его голос нежный, такой ласковый, что это заставляет его сердце болеть. — Тэ. Тэхен поднимает голову. Он встретил самый мягкий взгляд, который он когда-либо видел, омраченный по краям беспокойством в его глазах, но искренний настолько, что у Тэхена захватывает дух. — Да? — Извини, я знаю, это кажется внезапным. Но это не... не совсем так. Я просто не хотел приезжать сюда с тобой, не порвав сначала с ней. Это было неправильно. Тэхен хмурится. — Почему? Он знает почему. Чонгук вздыхает, ковыряя свободный шов на колене и оглядываясь. — Я и Суен... у нас уже давно не все в порядке, — он, кажется, не решается продолжить, и они оба замолкают, пока он пытается собрать свои слова. В конце концов, когда Тэхен снова смотрит на него, он продолжает: — Я ее не люблю. Я пытался, потратил месяцы, пытаясь убедить себя, что могу быть счастлив с ней, потому что прошло слишком много времени с тех пор, как я был счастлив с кем-то, и она была первой, кто подцепил меня, и... она замечательный человек, и она мне нравится, правда. Но не в том смысле, что... — он замолкает, крепко сжимая губы. Тэхен замер, уставившись на него широко раскрытыми глазами, отчаянно желая услышать конец фразы. — Продолжай, — он настаивает. — Я... я имею в виду. Она великолепна, но... — он вздыхает. — Я не влюблен в нее, и так было уже некоторое время. Не думаю, что я когда-нибудь влюблялся в нее по-настоящему. Полагаю, что она чувствует то же самое. Она знает, где лежат мои чувства на самом деле. — Что? — спрашивает Тэхен. — Что это значит? Чонгук встречает его взгляд. Молчание, которое тянется между ними, покрыто чем-то непонятным, и Чонгук выглядит слишком серьезным, когда он отвечает. — Это значит, что я должен перестать причинять боль другим людям, Тэ, — он выглядит пораженным, усталым. — Мне нужно было перестать причинять боль Суен, и мне нужно перестать причинять боль тебе. — Чонгук... — начинает Тэхен, но Чонгук снова смотрит на него так, словно отчаянно хочет, чтобы он выслушал. — Послушай, Тэ. Пожалуйста. То, что было у меня и Суен — это началось после очень, очень долгого периода восстановления. Я не был уверен, смогу ли я встречаться снова, не после того, что случилось. Тэхен все понимает. Он понимает так много, что чувствует, как слезы щиплют уголки его глаз, прежде чем он может сказать хоть слово. Он сглатывает и отводит взгляд. — Я счастлив, что ты нашел счастье с ней, Чонгук-и. Ты это заслужил. Чонгук качает головой. — Но я все равно не был в нее влюблен. Мне этого всегда было мало, и я знал, что она тоже никогда не вкладывалась в это по-настоящему. Мы просто случайно нашли друг друга в нужное время, помогли друг другу. Тэхен действительно не хочет говорить о деталях отношений Чонгука и Суен, независимо от того, расстались они или нет. — Что ты пытаешься сказать? Чонгук колеблется. — Я имею в виду, что между нами все кончено, Тэ. Я больше не встречаюсь с Суен. Я не хочу. Не тогда, когда моя голова где-то в другом месте. — Ты пьян. У Чонгука дрожат руки. Тэхен хочет взять их в свои, успокаивающе погладить по коже, но он так напуган. Он снова чувствует себя подростком, почти вдвое моложе. Понимая скрытый смысл слов Чонгука, чувствуя внезапный прилив чувств, который пронзает его, нелепый, бессмысленный прилив надежды, тоски и желания, когда видит Чонгука в ужасе от своих собственных мыслей, словно он никогда не понимал этого раньше. Чонгук через мгновение качает головой, как бы успокаиваясь. — Я достаточно трезв, чтобы понимать, что говорю, — говорит он, — и мне нужно, чтобы ты знал, что ты делаешь меня таким счастливым, — его слова вылетают торопливо, он почти задыхается, и сердце Тэхен подпрыгивает. — Счастливее, чем я чувствовал себя целую вечность. Я действительно думал, что больше не увижу тебя, а теперь, когда ты вернулся в мою жизнь, это все меняет. Это действительно меняет все, Тэхен. Я не могу все проебать, только не с тобой. Ты слишком много значишь для меня, чтобы я снова потерял тебя. — Ты не потеряешь меня, — говорит Тэхен со странным трепетом в груди. Он не знает, что ответить, игнорирует крошечный всплеск надежды в своем сердце и вырубает его, пока не перестает слышать, потому что он должен защитить себя, и он знает, что еще слишком рано для всего этого. — Я никуда не уйду. Я просто не думаю, что готов к тому, что происходит с нами прямо сейчас. Мы не можем этого сделать... — он замолчал на секунду, голос немного слабеет. Он почти жалеет, что не вернулся в тот ресторан, пьяный и улыбающийся под вечерним сиянием, самый счастливый за последние месяцы, потому что внезапно все кажется неправильным, слишком быстрым, слишком запутанным. — Чонгук, ты же не можешь ожидать, что я снова впаду в... во что бы то ни было с тобой только потому, что ты порвал со своей девушкой. Чонгук откидывается на диван. — Я знаю. Извини. Они долго сидят молча, расстояние между ними тем больше, чем дольше они позволяют себе думать. Тэхен уже сидит на противоположном конце дивана, подтянув колени к груди, и смотрит, как за окном ночью падает снег, избегая взгляда Чонгука. Чонгук находится в такой же позе, и когда Тэхен смотрит краем глаза, он с удивлением замечает, каким маленьким выглядит Чонгук, как будто корит себя. Темные волосы падают ему на лоб, когда он кладет голову на диван и смотрит на него. Тэхен встречает его взгляд и находит в нем странную нежность. Чонгук моргает ему в ответ темными глазами, и они делятся чем-то недосказанным, чем-то, что ни один из них не хочет произносить. По большей части, он потрясен. Он не может поверить, что Чонгук хочет этого. Его мысли постоянно возвращаются к тому, как они почти поцеловались, как нежно обнимал его Чонгук, и он изо всех сил пытается понять, что все это значит. Чонгук расстался со своей девушкой и не был влюблен в нее с самого начала. Чонгук переживал в течение последних шести лет, похоже, почти так же, как и Тэхен. Даже больше, если он позволит себе думать о похищении. Однако ему больно вспоминать об этом, и поэтому он сосредотачивается на том факте, что Чонгук здесь с ним прямо сейчас, пытаясь успокоить стук своего сердца. — Я не сержусь на тебя, — он говорит, в конце концов. — Я знаю. Я просто хочу... — Чонгук замолкает и вздыхает, глядя куда угодно, только не на Тэхена. — Мне бы хотелось, чтобы все было по-другому. И мне жаль, если ты думал, что я порвал с Суен из-за тебя... — А разве нет? На этот раз молчание длится не так долго. — Да... то есть нет. Это очень сложно. Наверное, найдется сотня причин, если я подсчитаю их всех. Дело не в этом, Тэ. Я не хочу, чтобы ты думал, что я подталкиваю тебя к тому, чего ты не хочешь. — Ты ни к чему меня не подталкиваешь, — быстро отвечает Тэхен. — Я не кукла, Чонгук. Я не настолько хрупок, чтобы пьяная ошибка могла меня погубить, я не понимаю, почему ты придаешь этому такое большое значение. Он начинает немного обороняться, но ничего не может с этим поделать. Особенно потому, что он точно знает, что имеет в виду Чонгук. Они оба знают, что не могут вляпаться в это так же, как когда-то, и оба очень осторожны. Его просто раздражает, что Чонгук такой нежный, потому что гораздо труднее не упасть в его объятия прямо здесь и сейчас. Однако, увидев выражение лица Чонгука, он сдается. Только немного. Он хмурится, и Тэхен понимает резкость своего тона. Пьяная ошибка. Это действительно не было ошибкой. И ни один из них не настолько пьян, особенно сейчас. — Чонгук-и, — говорит он почти шепотом, и Чонгук смотрит на него так, словно его разум все еще цепляется за эти два слова. Он протягивает руку так, что его пальцы коснулись колена Чонгука, и Чонгук вяло следует за этим движением. — Давай просто не будем торопиться, ладно? Я хочу насладиться поездкой. Я ненавижу, когда мы ссоримся. Чонгук накрывает ладонь Тэхена, лежащую на его колене, своей собственной, мягким теплом, которое ему хорошо знакомо. Когда Тэхен внимательно наблюдает за ним, он замечает намек на улыбку в уголках губ Чонгука, немного приглушенную и отстраненную, но достаточно, чтобы он понял, что они все еще в порядке, просто немного запутались. — Да, — говорит он, встречаясь взглядом с Тэхеном и позволяя себе улыбнуться. — Да, хорошо.

***

В ту ночь Тэхен лежал в постели, смотрел в потолок и пытался разобраться в этой какофонии в своей голове. Он начинает чувствовать себя измотанным постоянными поворотами на пути, маленькими деталями, которые он узнает, и которые меняют все еще больше, пока он конкретно не запутывается в том, на каком этапе стоят он и Чонгук. Чонгук не влюблен в Суен. Чонгук и Суен больше не вместе, и Чонгук не был влюблен в нее с самого начала. Просто пытался снова с кем-то сблизиться, цепляясь за любой вид близких отношений, которые он мог получить. Точно так же, как Тэхен в течение многих лет всегда думал о том, чего у него не могло быть. И это заставляет его задуматься о том, как Чонгук вел себя рядом с ним. Почти так же, как они привыкли, так комфортно друг с другом — но в последнее время подпитывается странным напряжением, которое, кажется, никогда не уходит. Тэхен не хочет валять дурака, не хочет потакать голосу в своем сознании, что Чонгук так же отчаянно нуждается в этом, как и он сам, но чем больше он проводит времени с Чонгуком, тем больше он уверен, что то, что он чувствует, не является полностью односторонним. То, что произошло сегодня ночью, пьяный инцидент или нет, является частью чего-то гораздо большего. Что-то ужасное. Что-то, что он хотел вернуть в течение шести лет, что теперь стоит вне его досягаемости. Ты делаешь меня таким счастливым, напоминает ему голос Чонгука, мелькающий в его голове. Единственное, что остается ясным в его голове, неоспоримым и твердым, — это то, что он очень сильно любит Чонгука. И он начинает задаваться вопросом, полезно ли дистанцироваться от этого или вредно.